- Когда мы будем… закрывать наш балаган?
Варя посмотрела на несколько сейфов. Много денег и ценностей она тут не держала. Не доверяла она этим прохвостам, что уж там. Вот и приходилось бдить.
- Думаю, еще квартал или два – и достаточно. У нас уже хороший охват. Но хотелось бы больше. Первый квартал мы сработали себе в убыток, хоть и небольшой. Второй – вышли в прибыль, но тоже не слишком большую. Третий уже раскрутил дело, думаю, миллион-то мы заработали, точнее надо смотреть, но что такое – миллион?
Брайан аж задохнулся.
Миллион?
Вот просто так, на торговле воздухом и бумажками.
Понятно, все это происходило при нем, и на его глазах, и сам он и принимал деньги, и выплачивал их, но чтобы вот так осознавать масштаб?
Варя покачала головой.
- Сэр Брайан, не проникайтесь этой цифрой. Ну что такое – миллион, даже золотом? Поместье вы купите, и останется у вас на пару лошадок, до города добраться. Этого решительно мало, тут стричь и стричь. Вот когда ВАША доля составит миллион – дело другое.
Беглый баронет молча взял руку женщины и поднес к губам. Варя даже пальцами не шевельнула. То же самое холодное равнодушие, что и к ожерелью, а жаль. Если бы кто-то из мужчин ей понравился, было бы проще. Влюбленная баба – дура по определению.
- Леди, у вас… масштаб!
Варя хмыкнула.
Конечно, когда мужик понял порядок сумм, сразу зауважал. Как килька – акулу.
Правда, кусок мяса с хвоста ему это вырвать не помешает, все равно попытается. Но вслух об этом говорить не обязательно.
- На подготовку, сами понимаете, требуется время, деньги, но… оно того стоит!
- Каждым днем стоит! А потом?
- Потом – Америка.
- Леди, а после Америки?
- С такими деньгами? Куда угодно. Вы вполне можете вернуться в Англию, теперь вас встретят с радостью.
- Хммм…
- У нас можно откупиться от правосудия. А у вас?
- И у нас… я просто не думал об этом, - чуточку растерялся Брайан. Как-то он привык, что на родном острове ему голову оторвут, и осознав, что с такими деньгами это как-то не cоmme il faut, да что там!
Если Френсис Дрейк – это сэр, а не клиент виселицы! И Генри Морган… примеры были!
- Почему? – удивилась Варя. – Вернетесь домой, поместье купите, женитесь, заживете себе спокойно? Что не так?
- Леди… пожалуй, вы правы.
- А после вашей выходки в Америке… как вы думаете, если об этом узнают, вас осудят?
Брайан от души фыркнул.
- Позавидуют!
- Тем более.
- А… если еще какая-то страна?
Варя пожала плечами.
- Непредсказуемо. В этих двух странах я уверена. Англию отбросила по простой причине – остров. Легко не сбежать. А еще куда-то… куда? Германские княжества? Слишком мелко. Италия? Не уверена, что сработает… разве что Испания?
Брайан задумчиво кивнул.
- Наверное, вы правы, леди.
Варя кивнула.
- После того, как мы свернем свою деятельность, придется ОЧЕНЬ быстро уносить ноги. Нас не просто будут искать, мы врагами станем для всей Франции.
Брайан в этом и не сомневался.
- И у вас уже продуманы пути отхода?
- Безусловно. И кони, и кареты, и корабль, который ждет и будет ждать.
- Корабль?
- Ну да. Сэр Брайан, вас это волнует? Еще, конечно, рано, но если хотите – завтра соберем всех, и я расскажу, что делать и куда бежать. Хотя все равно бежать нам вместе.
Брайан смотрел с подозрением.
Варя покачала головой.
- Вы мне не верите. А зря. Поймите, если бы я не собиралась продолжить и повторить… да, я бы вас кинула. Но я хочу еще денег. И вы сами знаете, что я готовлюсь.
А вот это Брайан знал.
Роджер день и ночь пропадал в типографии, им столько акций не было нужно. И все остальное он изготовил в тройном экземпляре – не просто ж так? Верно?
И одежду им дополнительно шьют, и обувь, и… да, похоже, леди планирует еще одну акцию.
Это радует.
- Леди, я благодарен судьбе за нашу встречу. И Роджеру.
Варя улыбнулась.
- Я тоже рада работать с вами, Брайан. Я знаю, леди такие слова не произносят. Работа, это ТАК вульгарно! Ужас!
Брайан рассмеялся.
- Леди, вы еще глаза закатить забыли.
- И в обморок упасть. Умиээээээрааааааюууууу! – Варя взвыла проникновенно, так, что на крыше кошки шарахнулись, подняла кисть ко лбу «трагическим» жестом, и изобразила падение в кресло.
Не помогло. Не поверили.
- Леди, вам бы пошло это колье. И бальное платье.
Варя покачала головой.
- Мне это неинтересно, сэр Брайан. Это всего лишь… внешнее.
- А что для вас ценно, леди?
- То же, что и для вас, сэр. Свобода. Свобода мнения, действия, решения… понимаете? Деньги – это просто шаг к независимости. Богатая леди уже не дура, а просто эксцентричная и взбалмошная, богатой простят все, за что засмеют бедную, деньги – это свобода.
- И титул.
- Да. И я хочу свободы. А вы – нет?
Брайан подумал.
А ведь, пожалуй, она права. Только мужчина так это никогда не формулировал. Но…
- Да. Самое важное в жизни – свобода выбора. Вы правы, леди.
И ответом ему была легкая улыбка.
- Деньги за эту возможность – недорого.
- Тебе нужен другой гардероб, в этом ты в России отмерзнешь – весь, от ушей до пяток, - Варя, хоть и была загружена по уши, но отпускать парня в Россию просто так?! Без нормальной одежды?!
Никогда!
Наполеон и не пытался отказаться. Понял уже – бесполезно.
О деньгах он тем более заговаривать не пытался. Варя так грозно выглядела с иголками в руках, что рисковать не хотелось.
- А я тебе пока русские слова буду говорить, - Наташа помогала матери, но это не мешало ей разговаривать. – А ты учи!
- Хорошо.
- Наташа, начни с чего-то простого, - подсказала Варя. – Здравствуй, до свидания, хорошо, плохо, числа подскажи, опять же. Сможешь?
- Конечно!
- Наполеон, а ты помни, что у тебя есть родня. И если что – ты нам…
- Я сказал, что он мой крестник, - сообщил Андрей Иванович.
- При том, что он католик, а ты православный, - Варя задумчиво погладила ножницы.
Мужчины переглянулись.
Не сообразили.
- А мы проще сделаем, - подскочила Наташа. – Наполеоне, вот, возьми! Дядя, я же твоя крестница, верно?
- Да, детка.
- Вот!
Наташа преспокойно сняла с себя крестик и протянула Наполеону.
- Возьми и надень.
- А… зачем?
На Корсике такого обычая не было.
- По нашим обычаям, можно обменяться крестами и стать родными, - очень коротко объяснила Варя. – Это редко делается, но признается даже нашей церковью. И неважно, кто какой веры.
- Да? Тогда… - Наполеон, недолго думая, снял с себя крестик и протянул Наташе. – Наденешь?
- Да. И буду за тебя молиться. Чтобы Богородица сохранила тебя в бою.
- И я буду молиться за вас. Вы тоже моя семья. Я вас полюбил.
Наташа подскочила, поцеловала парня в щеку – и тут же умчалась. Смутилась.
Варя промолчала, деликатно ничего не заметив.
Кое о чем она умолчала.
Крестами менялись и еще в одном случае. Если готовы были взять на себя ношу друг друга. Почти брак.
Клятва вечной верности.
Много это или мало? Варя не стала шутить на эту тему и смущать ребят, понятно же, они от всей души. Да и о чем вообще речь?
Наполеону девятнадцать, ее дочери тринадцать, какие-растакие чувства? Что вообще за бред?
Пусть подрастут! А там и видно будет!
Через неделю, которая потребовалась, чтобы собрать все необходимое, сшить одежду, выправить документы и найти попутчиков, Наполеон Бонапарт отправился к новому месту службы.
В Москву.
Любезный мой батюшка!
Как Ваши дела? Благополучны ли Вы в своем походе?
Верю, что письмо найдет Вас достаточно быстро и молюсь за Вас ежедневно и ежечасно, посылаю Вам любовь свою и веру в скорую победу над супостатом!
У нас в Петербурге сейчас холодно и зябко, но в Смольном топят, и нам не на что пожаловаться. Наставницы постоянно с нами и уделяют столько внимания, сколько, пожалуй, иная мать не уделит своим детям. Когда я недавно простудилась, мадемуазель Мари не отходила от меня.
Поила горячим вином, читала мне Вольтера и Дидро.
Батюшка, я давала ей читать Ваши письма, и мне кажется, что она неравнодушна к Вам. Она так очаровательно краснеет, когда я о вас рассказываю. Батюшка, я все понимаю, но ежели Вы решитесь забрать меня из Смольного, нельзя ли, чтобы мадемуазель Мари поехала с нами? Я полюбила ее за это время и не хочу расставаться.
Верю, что скоро Вы приедете к нам.
Любящая Вас Наташа.
Друг мой, Александр Васильевич!
Здоровы ли Вы? Благополучны ли?
Мы с Наташей каждый день ходим в храм и молимся за Вас.
Она очаровательная девочка, и я нахожу в ней немалое сходство с ее знаменитым отцом. Ее живой и непосредственный характер, ее улыбка, смех, жест, которым она поправляет волосы – все так живо воскрешает в памяти наши встречи, словно они состоялись вчера.
Я понимаю, война…
Мужчины всегда воюют, а женщины молятся за них и ждут, такова наша судьба.
Льщу себя надеждой, что Вы не забываете скромную воспитательницу, и отвечаете на мои письма не из простой любезности.
Прошу Вас, расскажите мне, что происходит сейчас на войне? До нас доходят слухи, но кто может знать больше и лучше Вас! Когда вы пишете, мне кажется, что передо мной открывается окно в мир, и я вижу баталии, в которых Вы участвуете, слышу грохот орудий, чувствую запах порохового дыма.
Весточка от Вас драгоценна для меня.
Посылаю Вам платок, который мы с Наташенькой вышили своими руками. Я немного помогала нашей девочке, но большую часть работы она сделала сама.
Наташа такая умница!
С молитвой о Вас!
Мария.
«Милая моя Суворочка! Письмо твое от 31 ч. генваря получил, ты меня так им утешила, что я по обычаю моему от утехи заплакал. Кто-то тебя, мой друг, учит такому красному слогу, что я завидую, чтоб ты меня не перещеголяла… О! Ай да Суворочка, как же у нас много полевого салату, птиц, жаворонков, стерлядей, воробьев, полевых цветков! Морские волны бьют в берега, как у Вас в крепости из пушек. От нас в Очакове слышно как собачки лают, как петухи поют. Куда бы я, матушка, посмотрел теперь тебя в белом платье! Как-то ты растешь! Как увидимся, не забудь мне рассказать какую приятную историю о твоих великих мужах в древности. Поклонись от меня сестрицам. Благословение Божие с тобою! Отец твой Александр Суворов
Кинбурн. 16 марта 1788 году»*
*- письмо доподлинное. Прим. авт.
Арман лихо уселся за игорный стол.
Виконт себя преотлично чувствовал, и тому были серьезные причины.
Золото!
Золото манит нас!
А когда его просто привозят, и отдают в руки, вы, монсеньор, деньги вложили, так извольте получить? И это не афера, ему уже два раза все выплатили по-честному, третьего раза ждем-с! В этот раз Арман еще и побольше вложил.
И другим так же честно все выплачивали – вдвое от вложенного.
Правда, в конце квартала, тут все закономерно. Арман так понял, что они как раз один раз и плавают на родину. Деньги отдают, золото забирают…
Да-да, золото.
Один раз у него даже поинтересовались, как ему будет выгоднее получить свой взнос – деньгами или золотым песком? Они его сюда привезли, чтобы реализовать часть… Арман тогда действительно взял немного песочком. И приказал сделать из него браслет.
А что?
Память будет!
Ювелир сказал – россыпь замечательная, настоящий золотой песок… будет еще – несите, монсеньор, счастливы будем! Так что Арман уже третий раз вкладывался, и неплохо так. У кого занял, у кого выиграл… чуть-чуть он потерпит, вот получит – и все туда вложит! Золото же!
Разве немного себе оставит.
Он будет богатым!
Скоро-скоро он будет безумно богатым!
Карта, правда, не шла, но кому не везет в игре, тому повезет в делах. Вот и все. К проигрышу Арман отнесся спокойно, и направился выпить.
- Дружище, какая встреча!
Карл Александр фон Турн-и-Таксис. Не абы кто, целый князь Священной Римской Империи. Ну, пока еще не совсем князь, княжит пока еще его папашка, а сын совершает поездку по Европе. А потом вернется домой, там его невеста ждет, не дождется…
С Арманом они около года назад познакомились, кажется, он у Карла даже денег перехватывал?
Кстати…
- Напомни, сколько я тебе был должен? Я верну!
Названную сумму Арман, не дрогнув, вытащил из кармана. Раньше она пробила бы в его бюджете брешь, но сейчас… чего ему жалеть, он скоро намного больше получит!
- Ты разбогател, друг мой? Получил наследство?
- Нет, что ты. Это американцы.
- Американцы?
Поведанная Карлу история не заставила его насторожиться. Скорее, наоборот. Заинтересовала.
У него семья, так уж получилось, не видела ничего плохого в зарабатывании денег, и его отец, генерал-почтмейстер императорской почты, регулярно сыну объясняет, что деньги сами по себе, из ниоткуда, не появятся.
Или…?
Но пока все, изложенное Арманом, звучало логично и убедительно. Да, деньги можно вкладывать в разработку золота, и прибыль будет достойная. Правда…
- Арман, как ты на это пошел? Ты же всегда говорил, что работать не будешь, что тебя это недостойно?
Арман пожал плечами.
- Если бы от меня потребовали копать, или таскать, я бы, конечно, не пошел. Это просто нелепо, виконт – и с лопатой! Но я вкладываю деньги в добычу золота. Это не уголь, не медь, это благородно.
- А если бы была добыча алмазов?
- На Аляске их нет. Хотя я бы тоже заинтересовался. Видишь браслет? Он из самородного золота, мне привезли.
Легкий разговор, смешки, потом вино, доступные и приятные девушки.
А еще через два дня князь нанес визит американцам.
Таким легковерным, как Арман, он не был. Но карты, отчеты (Варя старалась, и Роджер старался, оба пахали без отдыха), а главное, деньги, были более, чем убедительны. И ему же не обещали получить их из воздуха?
Да, есть компания. И ей нужно все. Даже те же драги, черпалки, вы представляете, сколько они стоят? Чтобы изготовить, доставить, поставить плотину, чтобы обеспечить приличный водоток, чтобы промывать золотой песок… кустарно это тоже можно, но им-то нужны промышленные объемы! Не один золотоискатель, который намоет на десять тысяч золотом, а десять тысяч работников, которые каждый намоют компании на те же десять тысяч! Или даже больше! А это тоже деньги. Доставка, прокорм, жилье, даже просто – отопление! Уголь-то тоже на месте пока нарубить не получается, везти приходится, а дрова… князь, какие на Аляске – дрова?!
Да, они сами не справляются, это сейчас Россия воюет, а вот когда она перестанет воевать, да как обратит внимание, да как обидится… им надо просто выгрести побольше золота ДО того, как это случится. А то, может, и эти земли в свою пользу выкупить…
Карл подумал, и решил тоже вложиться. И не говорить ничего отцу.
Вот, как он хорошую прибыль получит, как папеньку носом-то потыкает! А то замучил уже…
Ты должен продолжать наше дело, ты должен служить… да что за ерунда?!
Никому и ничего Карл не должен! Ему просто хочется жить в свое удовольствие, жить весело, жить богато… он не имеет на это права? Он – князь!
И у него будут на это деньги. Много-много денег!
Отец не жалел сыну на образование, на то, на сё, вот и скопилась у Карла приличная сумма. А тут и вложить можно. Хотя его честно предупредили. Вложишь в первый месяц квартала – получишь деньги до конца ЭТОГО квартала. А если в середине или в конце квартала, то или в конце этого, но сумма будет меньше, сам понимаешь, или в конце следующего, тогда сумма, естественно, будет больше. Решай сам, мы просто эти деньги прокручиваем туда и оттуда, советовать не будем.
Варя посмотрела на несколько сейфов. Много денег и ценностей она тут не держала. Не доверяла она этим прохвостам, что уж там. Вот и приходилось бдить.
- Думаю, еще квартал или два – и достаточно. У нас уже хороший охват. Но хотелось бы больше. Первый квартал мы сработали себе в убыток, хоть и небольшой. Второй – вышли в прибыль, но тоже не слишком большую. Третий уже раскрутил дело, думаю, миллион-то мы заработали, точнее надо смотреть, но что такое – миллион?
Брайан аж задохнулся.
Миллион?
Вот просто так, на торговле воздухом и бумажками.
Понятно, все это происходило при нем, и на его глазах, и сам он и принимал деньги, и выплачивал их, но чтобы вот так осознавать масштаб?
Варя покачала головой.
- Сэр Брайан, не проникайтесь этой цифрой. Ну что такое – миллион, даже золотом? Поместье вы купите, и останется у вас на пару лошадок, до города добраться. Этого решительно мало, тут стричь и стричь. Вот когда ВАША доля составит миллион – дело другое.
Беглый баронет молча взял руку женщины и поднес к губам. Варя даже пальцами не шевельнула. То же самое холодное равнодушие, что и к ожерелью, а жаль. Если бы кто-то из мужчин ей понравился, было бы проще. Влюбленная баба – дура по определению.
- Леди, у вас… масштаб!
Варя хмыкнула.
Конечно, когда мужик понял порядок сумм, сразу зауважал. Как килька – акулу.
Правда, кусок мяса с хвоста ему это вырвать не помешает, все равно попытается. Но вслух об этом говорить не обязательно.
- На подготовку, сами понимаете, требуется время, деньги, но… оно того стоит!
- Каждым днем стоит! А потом?
- Потом – Америка.
- Леди, а после Америки?
- С такими деньгами? Куда угодно. Вы вполне можете вернуться в Англию, теперь вас встретят с радостью.
- Хммм…
- У нас можно откупиться от правосудия. А у вас?
- И у нас… я просто не думал об этом, - чуточку растерялся Брайан. Как-то он привык, что на родном острове ему голову оторвут, и осознав, что с такими деньгами это как-то не cоmme il faut, да что там!
Если Френсис Дрейк – это сэр, а не клиент виселицы! И Генри Морган… примеры были!
- Почему? – удивилась Варя. – Вернетесь домой, поместье купите, женитесь, заживете себе спокойно? Что не так?
- Леди… пожалуй, вы правы.
- А после вашей выходки в Америке… как вы думаете, если об этом узнают, вас осудят?
Брайан от души фыркнул.
- Позавидуют!
- Тем более.
- А… если еще какая-то страна?
Варя пожала плечами.
- Непредсказуемо. В этих двух странах я уверена. Англию отбросила по простой причине – остров. Легко не сбежать. А еще куда-то… куда? Германские княжества? Слишком мелко. Италия? Не уверена, что сработает… разве что Испания?
Брайан задумчиво кивнул.
- Наверное, вы правы, леди.
Варя кивнула.
- После того, как мы свернем свою деятельность, придется ОЧЕНЬ быстро уносить ноги. Нас не просто будут искать, мы врагами станем для всей Франции.
Брайан в этом и не сомневался.
- И у вас уже продуманы пути отхода?
- Безусловно. И кони, и кареты, и корабль, который ждет и будет ждать.
- Корабль?
- Ну да. Сэр Брайан, вас это волнует? Еще, конечно, рано, но если хотите – завтра соберем всех, и я расскажу, что делать и куда бежать. Хотя все равно бежать нам вместе.
Брайан смотрел с подозрением.
Варя покачала головой.
- Вы мне не верите. А зря. Поймите, если бы я не собиралась продолжить и повторить… да, я бы вас кинула. Но я хочу еще денег. И вы сами знаете, что я готовлюсь.
А вот это Брайан знал.
Роджер день и ночь пропадал в типографии, им столько акций не было нужно. И все остальное он изготовил в тройном экземпляре – не просто ж так? Верно?
И одежду им дополнительно шьют, и обувь, и… да, похоже, леди планирует еще одну акцию.
Это радует.
- Леди, я благодарен судьбе за нашу встречу. И Роджеру.
Варя улыбнулась.
- Я тоже рада работать с вами, Брайан. Я знаю, леди такие слова не произносят. Работа, это ТАК вульгарно! Ужас!
Брайан рассмеялся.
- Леди, вы еще глаза закатить забыли.
- И в обморок упасть. Умиээээээрааааааюууууу! – Варя взвыла проникновенно, так, что на крыше кошки шарахнулись, подняла кисть ко лбу «трагическим» жестом, и изобразила падение в кресло.
Не помогло. Не поверили.
- Леди, вам бы пошло это колье. И бальное платье.
Варя покачала головой.
- Мне это неинтересно, сэр Брайан. Это всего лишь… внешнее.
- А что для вас ценно, леди?
- То же, что и для вас, сэр. Свобода. Свобода мнения, действия, решения… понимаете? Деньги – это просто шаг к независимости. Богатая леди уже не дура, а просто эксцентричная и взбалмошная, богатой простят все, за что засмеют бедную, деньги – это свобода.
- И титул.
- Да. И я хочу свободы. А вы – нет?
Брайан подумал.
А ведь, пожалуй, она права. Только мужчина так это никогда не формулировал. Но…
- Да. Самое важное в жизни – свобода выбора. Вы правы, леди.
И ответом ему была легкая улыбка.
- Деньги за эту возможность – недорого.
***
- Тебе нужен другой гардероб, в этом ты в России отмерзнешь – весь, от ушей до пяток, - Варя, хоть и была загружена по уши, но отпускать парня в Россию просто так?! Без нормальной одежды?!
Никогда!
Наполеон и не пытался отказаться. Понял уже – бесполезно.
О деньгах он тем более заговаривать не пытался. Варя так грозно выглядела с иголками в руках, что рисковать не хотелось.
- А я тебе пока русские слова буду говорить, - Наташа помогала матери, но это не мешало ей разговаривать. – А ты учи!
- Хорошо.
- Наташа, начни с чего-то простого, - подсказала Варя. – Здравствуй, до свидания, хорошо, плохо, числа подскажи, опять же. Сможешь?
- Конечно!
- Наполеон, а ты помни, что у тебя есть родня. И если что – ты нам…
- Я сказал, что он мой крестник, - сообщил Андрей Иванович.
- При том, что он католик, а ты православный, - Варя задумчиво погладила ножницы.
Мужчины переглянулись.
Не сообразили.
- А мы проще сделаем, - подскочила Наташа. – Наполеоне, вот, возьми! Дядя, я же твоя крестница, верно?
- Да, детка.
- Вот!
Наташа преспокойно сняла с себя крестик и протянула Наполеону.
- Возьми и надень.
- А… зачем?
На Корсике такого обычая не было.
- По нашим обычаям, можно обменяться крестами и стать родными, - очень коротко объяснила Варя. – Это редко делается, но признается даже нашей церковью. И неважно, кто какой веры.
- Да? Тогда… - Наполеон, недолго думая, снял с себя крестик и протянул Наташе. – Наденешь?
- Да. И буду за тебя молиться. Чтобы Богородица сохранила тебя в бою.
- И я буду молиться за вас. Вы тоже моя семья. Я вас полюбил.
Наташа подскочила, поцеловала парня в щеку – и тут же умчалась. Смутилась.
Варя промолчала, деликатно ничего не заметив.
Кое о чем она умолчала.
Крестами менялись и еще в одном случае. Если готовы были взять на себя ношу друг друга. Почти брак.
Клятва вечной верности.
Много это или мало? Варя не стала шутить на эту тему и смущать ребят, понятно же, они от всей души. Да и о чем вообще речь?
Наполеону девятнадцать, ее дочери тринадцать, какие-растакие чувства? Что вообще за бред?
Пусть подрастут! А там и видно будет!
Через неделю, которая потребовалась, чтобы собрать все необходимое, сшить одежду, выправить документы и найти попутчиков, Наполеон Бонапарт отправился к новому месту службы.
В Москву.
***
Любезный мой батюшка!
Как Ваши дела? Благополучны ли Вы в своем походе?
Верю, что письмо найдет Вас достаточно быстро и молюсь за Вас ежедневно и ежечасно, посылаю Вам любовь свою и веру в скорую победу над супостатом!
У нас в Петербурге сейчас холодно и зябко, но в Смольном топят, и нам не на что пожаловаться. Наставницы постоянно с нами и уделяют столько внимания, сколько, пожалуй, иная мать не уделит своим детям. Когда я недавно простудилась, мадемуазель Мари не отходила от меня.
Поила горячим вином, читала мне Вольтера и Дидро.
Батюшка, я давала ей читать Ваши письма, и мне кажется, что она неравнодушна к Вам. Она так очаровательно краснеет, когда я о вас рассказываю. Батюшка, я все понимаю, но ежели Вы решитесь забрать меня из Смольного, нельзя ли, чтобы мадемуазель Мари поехала с нами? Я полюбила ее за это время и не хочу расставаться.
Верю, что скоро Вы приедете к нам.
Любящая Вас Наташа.
***
Друг мой, Александр Васильевич!
Здоровы ли Вы? Благополучны ли?
Мы с Наташей каждый день ходим в храм и молимся за Вас.
Она очаровательная девочка, и я нахожу в ней немалое сходство с ее знаменитым отцом. Ее живой и непосредственный характер, ее улыбка, смех, жест, которым она поправляет волосы – все так живо воскрешает в памяти наши встречи, словно они состоялись вчера.
Я понимаю, война…
Мужчины всегда воюют, а женщины молятся за них и ждут, такова наша судьба.
Льщу себя надеждой, что Вы не забываете скромную воспитательницу, и отвечаете на мои письма не из простой любезности.
Прошу Вас, расскажите мне, что происходит сейчас на войне? До нас доходят слухи, но кто может знать больше и лучше Вас! Когда вы пишете, мне кажется, что передо мной открывается окно в мир, и я вижу баталии, в которых Вы участвуете, слышу грохот орудий, чувствую запах порохового дыма.
Весточка от Вас драгоценна для меня.
Посылаю Вам платок, который мы с Наташенькой вышили своими руками. Я немного помогала нашей девочке, но большую часть работы она сделала сама.
Наташа такая умница!
С молитвой о Вас!
Мария.
***
«Милая моя Суворочка! Письмо твое от 31 ч. генваря получил, ты меня так им утешила, что я по обычаю моему от утехи заплакал. Кто-то тебя, мой друг, учит такому красному слогу, что я завидую, чтоб ты меня не перещеголяла… О! Ай да Суворочка, как же у нас много полевого салату, птиц, жаворонков, стерлядей, воробьев, полевых цветков! Морские волны бьют в берега, как у Вас в крепости из пушек. От нас в Очакове слышно как собачки лают, как петухи поют. Куда бы я, матушка, посмотрел теперь тебя в белом платье! Как-то ты растешь! Как увидимся, не забудь мне рассказать какую приятную историю о твоих великих мужах в древности. Поклонись от меня сестрицам. Благословение Божие с тобою! Отец твой Александр Суворов
Кинбурн. 16 марта 1788 году»*
*- письмо доподлинное. Прим. авт.
***
Арман лихо уселся за игорный стол.
Виконт себя преотлично чувствовал, и тому были серьезные причины.
Золото!
Золото манит нас!
А когда его просто привозят, и отдают в руки, вы, монсеньор, деньги вложили, так извольте получить? И это не афера, ему уже два раза все выплатили по-честному, третьего раза ждем-с! В этот раз Арман еще и побольше вложил.
И другим так же честно все выплачивали – вдвое от вложенного.
Правда, в конце квартала, тут все закономерно. Арман так понял, что они как раз один раз и плавают на родину. Деньги отдают, золото забирают…
Да-да, золото.
Один раз у него даже поинтересовались, как ему будет выгоднее получить свой взнос – деньгами или золотым песком? Они его сюда привезли, чтобы реализовать часть… Арман тогда действительно взял немного песочком. И приказал сделать из него браслет.
А что?
Память будет!
Ювелир сказал – россыпь замечательная, настоящий золотой песок… будет еще – несите, монсеньор, счастливы будем! Так что Арман уже третий раз вкладывался, и неплохо так. У кого занял, у кого выиграл… чуть-чуть он потерпит, вот получит – и все туда вложит! Золото же!
Разве немного себе оставит.
Он будет богатым!
Скоро-скоро он будет безумно богатым!
Карта, правда, не шла, но кому не везет в игре, тому повезет в делах. Вот и все. К проигрышу Арман отнесся спокойно, и направился выпить.
- Дружище, какая встреча!
Карл Александр фон Турн-и-Таксис. Не абы кто, целый князь Священной Римской Империи. Ну, пока еще не совсем князь, княжит пока еще его папашка, а сын совершает поездку по Европе. А потом вернется домой, там его невеста ждет, не дождется…
С Арманом они около года назад познакомились, кажется, он у Карла даже денег перехватывал?
Кстати…
- Напомни, сколько я тебе был должен? Я верну!
Названную сумму Арман, не дрогнув, вытащил из кармана. Раньше она пробила бы в его бюджете брешь, но сейчас… чего ему жалеть, он скоро намного больше получит!
- Ты разбогател, друг мой? Получил наследство?
- Нет, что ты. Это американцы.
- Американцы?
Поведанная Карлу история не заставила его насторожиться. Скорее, наоборот. Заинтересовала.
У него семья, так уж получилось, не видела ничего плохого в зарабатывании денег, и его отец, генерал-почтмейстер императорской почты, регулярно сыну объясняет, что деньги сами по себе, из ниоткуда, не появятся.
Или…?
Но пока все, изложенное Арманом, звучало логично и убедительно. Да, деньги можно вкладывать в разработку золота, и прибыль будет достойная. Правда…
- Арман, как ты на это пошел? Ты же всегда говорил, что работать не будешь, что тебя это недостойно?
Арман пожал плечами.
- Если бы от меня потребовали копать, или таскать, я бы, конечно, не пошел. Это просто нелепо, виконт – и с лопатой! Но я вкладываю деньги в добычу золота. Это не уголь, не медь, это благородно.
- А если бы была добыча алмазов?
- На Аляске их нет. Хотя я бы тоже заинтересовался. Видишь браслет? Он из самородного золота, мне привезли.
Легкий разговор, смешки, потом вино, доступные и приятные девушки.
А еще через два дня князь нанес визит американцам.
Таким легковерным, как Арман, он не был. Но карты, отчеты (Варя старалась, и Роджер старался, оба пахали без отдыха), а главное, деньги, были более, чем убедительны. И ему же не обещали получить их из воздуха?
Да, есть компания. И ей нужно все. Даже те же драги, черпалки, вы представляете, сколько они стоят? Чтобы изготовить, доставить, поставить плотину, чтобы обеспечить приличный водоток, чтобы промывать золотой песок… кустарно это тоже можно, но им-то нужны промышленные объемы! Не один золотоискатель, который намоет на десять тысяч золотом, а десять тысяч работников, которые каждый намоют компании на те же десять тысяч! Или даже больше! А это тоже деньги. Доставка, прокорм, жилье, даже просто – отопление! Уголь-то тоже на месте пока нарубить не получается, везти приходится, а дрова… князь, какие на Аляске – дрова?!
Да, они сами не справляются, это сейчас Россия воюет, а вот когда она перестанет воевать, да как обратит внимание, да как обидится… им надо просто выгрести побольше золота ДО того, как это случится. А то, может, и эти земли в свою пользу выкупить…
Карл подумал, и решил тоже вложиться. И не говорить ничего отцу.
Вот, как он хорошую прибыль получит, как папеньку носом-то потыкает! А то замучил уже…
Ты должен продолжать наше дело, ты должен служить… да что за ерунда?!
Никому и ничего Карл не должен! Ему просто хочется жить в свое удовольствие, жить весело, жить богато… он не имеет на это права? Он – князь!
И у него будут на это деньги. Много-много денег!
Отец не жалел сыну на образование, на то, на сё, вот и скопилась у Карла приличная сумма. А тут и вложить можно. Хотя его честно предупредили. Вложишь в первый месяц квартала – получишь деньги до конца ЭТОГО квартала. А если в середине или в конце квартала, то или в конце этого, но сумма будет меньше, сам понимаешь, или в конце следующего, тогда сумма, естественно, будет больше. Решай сам, мы просто эти деньги прокручиваем туда и оттуда, советовать не будем.
