- Государыня, у меня при себе карты. Вот, смотри…
Екатерина впилась глазами в лист бумаги перед ней. Действительно, карта, аккуратная и красивая.
- Это мой знакомый мне прислал. Так вот, они якобы плывут вот отсюда, - тонкий пальчик уперся в выступ на карте, вот сюда, потом идут пешком, и вот тут есть золото. Так-то… отсюда и правда легче добраться.
- Допустим, - сморщилась Екатерина.
Она вспомнила, откуда слышала это слово – Аляска, и совсем недавно.
Шелихов. Григорий Иванович.
Вот, он занимался освоением Аляски, правда, на свой лад, даже резню местных там устроил, что им закономерно не поправилось. Строил что-то, хотел ее дальше осваивать… денег просил.
Екатерина собиралась жестоко разнести наглеца.
Но… золото?!
- Даже конкретные места показаны. И названия, - палец Катрин указывал места на карте.
- Но откуда? Мы ее даже исследовать еще не начали.
- Американцы – наглые. Могли и втихую…
В этом Екатерина не сомневалась. Наглые, неблагодарные, вообще бунтовщики… если она их и поддержала, так только чтобы Англии насолить. Но Америка ей не нравилась.
А тут - такое?!
- Могли. А что еще пишут?
- У них же вот эта война за независимость, потому они сами все освоить не могут, ищут втихую инвесторов, вкладывают деньги в золотодобычу… мне прислали несколько историй, которые ходят по Парижу.
- И что?
- Я показала их знакомым, государыня. Они говорят, что природа, край, все описано идеально точно. Это мог написать только человек, который там бывал.
Екатерина встала с кресла, да так, что бедный предмет мебели жалобно скрипнул. Императрица ты или нет, а ножки-то родные, золоченные! Заходила по будуару…
- Ты хочешь сказать, что нас грабят? Нагло и беззастенчиво, вот уже несколько лет?!
Катрин развела руками.
- Не знаю, государыня.
К чести Екатерины, она не стала возмущаться, топать ногами, вообще ругаться. Просто ходила и думала. Потом протянула руку.
- Письмо.
Катрин послушно отдала плотный лист бумаги, и Екатерина побежала по нему глазами.
Ну да, все так и есть. Катрин ей сообщила самую выжимку, есть подробности, но… они малозначительные. И в то же время…
Ездовые собаки!
Одежда, которую там носят.
Индейцы и их имена… тоже подлинные, если верить Шелихову. И главное-то, что все логично!
Екатерина сжала руки.
- Мне надо все узнать об этих людях. Кто, что, подробности…
- Вот еще рассказы, которые ходят по Парижу.
Екатерина взяла несколько печатных листков. Качество было паршивое, но…
Но сам рассказ – затянул. И второй тоже. И третий… ах, как мало! Всего три рассказа!
- Больше нет?
- Нет, государыня.
- Пусть для меня и рассказы добудут… ты права. Так мог написать только человек, который там был. А значит… значит эти шакалы у нас под носом… а я их еще поддержала!!!
Екатерина заходила по кабинету еще быстрее. Отбросила ногой шлейф, выругалась, Катрин сделала вид, что все хорошо, все отлично.
- Прикажи ко мне Шелихова, и побыстрее! Хочу с ним о том посоветоваться! Черта лысого американцам, а не Аляску, сами освоим!
В этом Екатерина Дашкова была полностью с императрицей согласна. Особенно если там золото есть.
Особенно, если что-то осталось!
Но не могли ж они все выгрести за несколько лет? Да еще такими методами?
- Похоже, что это частная инициатива. Не государственная, потому и потребовался капитал.
- Они не предполагали, что все это дойдет до меня?!
В таком состоянии Екатерина Вторая была опасна. Могла и своей царственной ручкой приласкать, да так, что потом не соберут.*
*- еще как могла. Гуманизм тогда даже в извращениях-то не значился, а уж применять в быту и вовсе не пытались. Прим. авт.
- Могли не предполагать.
- А могут это быть мошенники?
Екатерина сама задала себе этот вопрос, сама и ответила.
- Нет. Для мошенников они слишком много знают. Шелихова ко мне!!! Немедленно!!!
Григорий Иванович долго ждать себя не заставил.
Екатерина тоже томить его не стала, молча подтолкнула к нему письмо и рассказы.
Мужчина прочитал раз, второй – кивнул.
- Что я должен сказать, государыня?
- Насколько это может быть реально.
- Рассказы мне княгиня показывала, так они полностью реальны. Тот, кто там не побывал, такого не напишет. *
*- Джек Лондон как раз и побывал. Только сто лет тому вперед. Прим. авт.
- Та-ак… а остальное?
- Американцы, государыня, народ подлый, на все готовы ради своей выгоды. Могли они так сделать? Да еще как могли! И на золото наткнуться, и утаить свои находки, и разрабатывать втихую… и сейчас могли ускориться. Сама знаешь, матушка, неспокойно у них.
Екатерина стиснула зубы так, что они чуть трескаться не начали.
- Пиши проект, Григорий Иванович. Пиши, деньги выделю, людей дам… перебьются негодяи без нашей землицы! Ни пяди не отдадим, сами освоим! Поди, золотишко нам самим потребно.
- Да, государыня. Спать не буду, все сделаю как можно скорее, и в наилучшем виде представлю!
- Сам понимаешь, Григорий Иванович, когда там золото нашли, нам повторить следует, и как можно скорее. Нечего всяким там… к нашему добру лапы тянуть!
- Государыня, только приказ дай, а мы уж все сделаем! И освоим, и людишек найдем…
Зла Екатерина была не просто так. У нее тут война, а из казны золото тырят!? Внаглую? Скоро от короны бриллианты отколупывать начнут!
Неважно, что она о таком не знала! Узнала же!
Все, баста!*
*- в итальянском смысле. Прим. авт.
Потешились – и хватит! Узнает она, кто там такой наглый объявился, поди, головы полетят! Только вот… втихую надо! А то шума поднимется…. Но это она чуть позднее сделает. А пока…
- Иди, Григорий Иванович. Иди, работай, а мне еще подумать надо!
Одного человека Екатерина сегодня осчастливила не на шутку. Шелихов из ее кабинета выходил, как по облакам! Только что не взлетал на каждом шаге! Григорий Иванович своему счастью поверить не мог.
Удача, какая ж невероятная удача!!!
Дай Бог здоровьичка тем американцам! Помогли они ему, ой как помогли! Ладно… ежели он кого на Аляске встретит, то… отпустит! Пусть уж их! Ежели б не те типы, не видать бы ему такой помощи от казны, а сейчас все будет, видно же, императрица разозлилась не на шутку!
А то ж!
Воровать золото у императора – чревато и больно.
Да, здоровье тем американцам понадобится. Когда матушка императрица до них доберется… то есть палачи ее. М-да…
А и ладно! Главное-то что – освоению Аляски быть!
И Григорий Шелихов счАстливо разулыбался во весь рот!
Екатерина тем временем писала Симолину.
Чем он там, в Париже занимается? Мух ловит?
Предыдущие заслуги Ивана Матвеевича были мгновенно забыты разгневанной императрицей. Она срочно требовала, чтобы посол узнал все возможное о американской золотодобывающей компании «Аляска». Пока потихоньку, шума не поднимать, но…
Что это такое?!
Ее грабить посмели?!
Да она всех порвет!!!
На лоскутки!!!
Гнев императрицы вскипел с новой силой, но женщина смирила его.
Ужо, погодите мне! Займется вами, подлецами, Шешковский, поди, света белого не взвидите! Но для начала надобно все точно узнать, да потихоньку осведомиться, кто стоит за этим делом…
А уж потом…
Перо пришлось взять новое. Это – сломалось. И лист тоже. Чернилами запачкался. Секретарю Екатерина такое не доверила, сама писала. Ишь ты…
Одно слово – негодяи!!!
Голубушка Суворочка, целую тебя!
Ты меня потешила своим письмом от 10 сентября.
Рад я с тобою говорить о старых и новых героях, лишь научи меня, чтобы я им последовал. Расти на здоровье и радость мне. Милостивой государыне Софье Ивановне мое почтение.
Поцелуй от меня мадемуазель Мари, знаю, что забоится она о тебе, как о родной дочери!
В Ильин и на другой день пировали мы с турками! Как же мы их попотчевали!
И картечью, и свинцом, и ядрами – не выдержали они нашего гостеприимства, так далеко бежали, что и не догонишь.
Да мы и не старались, как придут, так опять почествуем гостей дорогих, на своих ногах и не уйдут!
Прости душа моя.
Христос спаситель с тобою
Не можешь выгнать - отдай на повышение.
Мудрость сия родилась не в двадцатом веке, мудрость сию родил лично Григорий Потемкин.
А что не записал, так некогда было. У него осада, у него Очаков, а тут… опять же, нельзя такое матушке Екатерине писать. Обидится, рассердится, не понимают эти бабы тонкости армейской жизни.
Поэтому Потемкин поступил проще, и от души расхвалил Войновича.
«На каждый наш корабль по пяти турецких было; но все они сильным огнём нашим опровергнуты, и капитан-паша с его кораблём более сорока минут не мог в бою удержаться. Неприятель принужден был, по претерпении немалого вреда, уступить единственно храбрости».
А кто молодец?
Кто умница?
Правильно, Марко Иванович Войнович. Так Екатерина и поняла. Ну и сама Екатерина тоже! А кто Войновича-то назначил? Она? Вот, значит, все его победы – и ее победы. Войновича наградили Георгием III степени, а капитан бригадирского ранга Фёдор Ушаков был награждён орденом Святого Георгия IV степени.
Понятно, что такого Войнович ему бы не спустил, и гадить стал от всей широкой души, но – не успел. Потемкин постарался.
На тот момент контр-адмирал Мордвинов был в должности старшего члена Черноморского адмиралтейского правления. В декабре 1788 года Потемкин его аккуратно удалил от службы, а потом и отправил в отставку. На его место назначили Войновича, и тот бодро и радостно поехал в Херсон.
Ушаков же сначала стал исполнять обязанности командующего, а через четыре месяца и контр-адмиралом стал. А там через год и командующим Севастопольским флотом. И преотлично бил врага, не отвлекаясь на избыточно осторожное начальство.
Потемкин не прогадал, русский флот от замены только выиграл, Войнович тоже был доволен…
А мудрость-то оказывается, неплохая? Даром, что восемнадцатого века? *
*- автор немного забежала вперед, чтобы не рвать цепочку событий. Прошу читателей простить мне эту маленькую вольность. Прим. авт.
Летиция Бонапарте много раз бывала в Париже. Но она бывала тут вместе с супругом. А сейчас…
Ах, Джузеппе…
Ты – не Карло, и никогда им не будешь! Как же неудачно, что у нее такой вялый и слабохарактерный первенец? Наедине с собой…
Мать должна любить всех детей одинаково, но сердце Летиции было раз и навсегда отдано Наполеоне. Она обожала своего второго сына, и была уверена, что ему суждены великие дела.
И пока все указывало, она не ошибается.
Летиция помнила свое отчаяние, помнила, как мрачно и беспомощно пил Джузеппе, как отказались помочь родственники, как она писала Наполеоне…
И он приехал.
И привез деньги, и управляющего, и… и просто всех спас! Потом оказалось, что совершенно случайно он столкнулся в Париже с людьми, с которыми был знаком Карло, и даже помог им, и русские, как истинно благородные синьоры, вернули долг так, чтобы не оскорбить отчаянно гордого мальчика! *
*- к моменту императорства гордости изрядно поубавилось, но характер остался. Прим. авт.
Летиция уже успокоилась, уже не ждала удара – и тем страшнее было известие о Къеза и Стронци.
Ах, как же ей хотелось убивать!
Впрочем… не все еще потеряно. Может, ее месть тоже достанет подонков! Но и удар по кошельку…
Пусть Къеза разбирается сам, как пожелает, а она приехала в Париж!
Как-то ее тут встретят?
Григорий покосился на встревоженную итальянку, и едва заметно усмехнулся в густые усы.
Смешная.
Да разве ж барыня подведет?
Никогда! В это Гриша верил свято. Сам убедился!
Не думал, не гадал, что так бывает, ан нет! Правду говорят, и супруг у барыни особенный, и сама она тоже к простому человеку по-человечески относится. И корсиканцев не обидит.
Говорил он об этом, но Летиция все одно побаивается. Вот, пусть сама проверит.
Дом русских был странным.
Именно это слово и пришло на ум Летиции, когда их карета въехала в предместье Парижа, и остановилась перед красивым особняком.
Странными были люди.
Мужчины, которые крепко обняли Григория, и принялись вместе с ним заниматься лошадьми, словно так и надо. Хотя по одежде видно, что это не слуги, скорее… гости? Или – кто?
Разговаривают они вполне свободно, но на своем, русском, а он такой трудный! Летиция начала учить язык, и несколько слов даже могла произнести, но понять чужой разговор?
Нет, пока – нет.
Странной была одежда этих людей. Она такой никогда не видела, но это не камзолы, не жилеты, это больше похоже на крестьянские куртки, но сшито так, и из такой хорошей ткани…
Летиция не отказалась бы от такой одежды для Джузеппе. В ней удобно двигаться, работать, и в то же время… очень интересно выглядит.
Странным было поведение очаровательной девочки в кружевном платье, которая выбежала из дома, кинулась на шею Григори… дочь?
Он не говорил!
Нет?
Мадемуазель Натали? Но разве можно себя так вести?
Но никто не видел в ее поведении ничего странного. Хотя Летицию за подобное выпороли бы и посадили на хлеб и воду!
Интереснее всего оказалась хозяйка дома. Высокая, гибкая, с темными волосами и ослепительной улыбкой, она выбежала вслед за дочерью, увидела карету, и всплеснула руками.
Потом достала из кармана свисток и свистнула в него.
Служанок долго упрашивать не пришлось, выскочили из дома, засуетились, а женщина подошла к Летиции и улыбнулась.
- Леди Барбара. Sei madre Napoleone??
Летиция кивнула.
Итальянский был ужасным, но был же! Хотя Летиция отлично говорила по-французски.
- Si, signora.
- Benvenuti!
И Летиция почувствовала как ее отпускает внутреннее напряжение.
Их тут не обидят. А странности… наплевать! Ее это больше не волнует! Люди без странностей предали их, убили Карло, хотели выкинуть ее на улицу. Пусть ее друзьями станут эти… непонятные, но хотя бы честные и добрые. А странности она потерпит!
А синьора Барбара уже тянула ее в дом, быстро говоря что-то на своем языке. Потом остановилась, улыбнулась и вполне серьезно сказала уже по-французски.
- Все будет хорошо, синьора Летиция.
А Летиция взяла – да и поверила.
Правда.
Вот теперь – все будет хорошо.
Истерика накрыла глубоко вечером.
Когда Летиция была искупана, переодета в странное, но удивительно удобное платье, накормлена, причем обед принесли сразу же, понимая, что гостья голодна с дороги, а заставлять ждать…
Когда дети уже давно спали в своих кроватках, и приставленные к ним служанки тоже дремали.
Вот тогда Летицию и пробило.
Она ревела на кровати, всхлипывала, кусала подушку, чтобы заглушить вой, который рвался изнутри, но судороги скручивали тело, ее бросало то в жар, то в холод, слезы текли неконтролируемо…
Она сильная!
Очень сильная!
Но… есть же всему предел! И ее стойкости тоже!*
*- напоминаю, на тот момент синьоре около 38 лет, она практически все время после родов жила в зоне постоянного стресса, даже не зная об этом, и когда расслабилась – получила по полной программе. Прим. авт.
Как-то все в один миг навалилось на ее плечи!
Тут и роды Жерома, и смерть Карло, и угроза нищеты, и неожиданная помощь, и потом…
Кажется, тишину соблюсти не получилось, но в какой-то момент ей стало все равно, и Летиция взвыла в подушку, чувствуя во рту вкус собственной крови…
А потом от подушек ее оторвали теплые уверенные руки.
Обняли, и она уткнулась в плечо синьоры, пахнущее лимоном и почему-то черным перцем. И разревелась еще сильнее, понимая, что она не одна. Что все будет хорошо.
Екатерина впилась глазами в лист бумаги перед ней. Действительно, карта, аккуратная и красивая.
- Это мой знакомый мне прислал. Так вот, они якобы плывут вот отсюда, - тонкий пальчик уперся в выступ на карте, вот сюда, потом идут пешком, и вот тут есть золото. Так-то… отсюда и правда легче добраться.
- Допустим, - сморщилась Екатерина.
Она вспомнила, откуда слышала это слово – Аляска, и совсем недавно.
Шелихов. Григорий Иванович.
Вот, он занимался освоением Аляски, правда, на свой лад, даже резню местных там устроил, что им закономерно не поправилось. Строил что-то, хотел ее дальше осваивать… денег просил.
Екатерина собиралась жестоко разнести наглеца.
Но… золото?!
- Даже конкретные места показаны. И названия, - палец Катрин указывал места на карте.
- Но откуда? Мы ее даже исследовать еще не начали.
- Американцы – наглые. Могли и втихую…
В этом Екатерина не сомневалась. Наглые, неблагодарные, вообще бунтовщики… если она их и поддержала, так только чтобы Англии насолить. Но Америка ей не нравилась.
А тут - такое?!
- Могли. А что еще пишут?
- У них же вот эта война за независимость, потому они сами все освоить не могут, ищут втихую инвесторов, вкладывают деньги в золотодобычу… мне прислали несколько историй, которые ходят по Парижу.
- И что?
- Я показала их знакомым, государыня. Они говорят, что природа, край, все описано идеально точно. Это мог написать только человек, который там бывал.
Екатерина встала с кресла, да так, что бедный предмет мебели жалобно скрипнул. Императрица ты или нет, а ножки-то родные, золоченные! Заходила по будуару…
- Ты хочешь сказать, что нас грабят? Нагло и беззастенчиво, вот уже несколько лет?!
Катрин развела руками.
- Не знаю, государыня.
К чести Екатерины, она не стала возмущаться, топать ногами, вообще ругаться. Просто ходила и думала. Потом протянула руку.
- Письмо.
Катрин послушно отдала плотный лист бумаги, и Екатерина побежала по нему глазами.
Ну да, все так и есть. Катрин ей сообщила самую выжимку, есть подробности, но… они малозначительные. И в то же время…
Ездовые собаки!
Одежда, которую там носят.
Индейцы и их имена… тоже подлинные, если верить Шелихову. И главное-то, что все логично!
Екатерина сжала руки.
- Мне надо все узнать об этих людях. Кто, что, подробности…
- Вот еще рассказы, которые ходят по Парижу.
Екатерина взяла несколько печатных листков. Качество было паршивое, но…
Но сам рассказ – затянул. И второй тоже. И третий… ах, как мало! Всего три рассказа!
- Больше нет?
- Нет, государыня.
- Пусть для меня и рассказы добудут… ты права. Так мог написать только человек, который там был. А значит… значит эти шакалы у нас под носом… а я их еще поддержала!!!
Екатерина заходила по кабинету еще быстрее. Отбросила ногой шлейф, выругалась, Катрин сделала вид, что все хорошо, все отлично.
- Прикажи ко мне Шелихова, и побыстрее! Хочу с ним о том посоветоваться! Черта лысого американцам, а не Аляску, сами освоим!
В этом Екатерина Дашкова была полностью с императрицей согласна. Особенно если там золото есть.
Особенно, если что-то осталось!
Но не могли ж они все выгрести за несколько лет? Да еще такими методами?
- Похоже, что это частная инициатива. Не государственная, потому и потребовался капитал.
- Они не предполагали, что все это дойдет до меня?!
В таком состоянии Екатерина Вторая была опасна. Могла и своей царственной ручкой приласкать, да так, что потом не соберут.*
*- еще как могла. Гуманизм тогда даже в извращениях-то не значился, а уж применять в быту и вовсе не пытались. Прим. авт.
- Могли не предполагать.
- А могут это быть мошенники?
Екатерина сама задала себе этот вопрос, сама и ответила.
- Нет. Для мошенников они слишком много знают. Шелихова ко мне!!! Немедленно!!!
***
Григорий Иванович долго ждать себя не заставил.
Екатерина тоже томить его не стала, молча подтолкнула к нему письмо и рассказы.
Мужчина прочитал раз, второй – кивнул.
- Что я должен сказать, государыня?
- Насколько это может быть реально.
- Рассказы мне княгиня показывала, так они полностью реальны. Тот, кто там не побывал, такого не напишет. *
*- Джек Лондон как раз и побывал. Только сто лет тому вперед. Прим. авт.
- Та-ак… а остальное?
- Американцы, государыня, народ подлый, на все готовы ради своей выгоды. Могли они так сделать? Да еще как могли! И на золото наткнуться, и утаить свои находки, и разрабатывать втихую… и сейчас могли ускориться. Сама знаешь, матушка, неспокойно у них.
Екатерина стиснула зубы так, что они чуть трескаться не начали.
- Пиши проект, Григорий Иванович. Пиши, деньги выделю, людей дам… перебьются негодяи без нашей землицы! Ни пяди не отдадим, сами освоим! Поди, золотишко нам самим потребно.
- Да, государыня. Спать не буду, все сделаю как можно скорее, и в наилучшем виде представлю!
- Сам понимаешь, Григорий Иванович, когда там золото нашли, нам повторить следует, и как можно скорее. Нечего всяким там… к нашему добру лапы тянуть!
- Государыня, только приказ дай, а мы уж все сделаем! И освоим, и людишек найдем…
Зла Екатерина была не просто так. У нее тут война, а из казны золото тырят!? Внаглую? Скоро от короны бриллианты отколупывать начнут!
Неважно, что она о таком не знала! Узнала же!
Все, баста!*
*- в итальянском смысле. Прим. авт.
Потешились – и хватит! Узнает она, кто там такой наглый объявился, поди, головы полетят! Только вот… втихую надо! А то шума поднимется…. Но это она чуть позднее сделает. А пока…
- Иди, Григорий Иванович. Иди, работай, а мне еще подумать надо!
Одного человека Екатерина сегодня осчастливила не на шутку. Шелихов из ее кабинета выходил, как по облакам! Только что не взлетал на каждом шаге! Григорий Иванович своему счастью поверить не мог.
Удача, какая ж невероятная удача!!!
Дай Бог здоровьичка тем американцам! Помогли они ему, ой как помогли! Ладно… ежели он кого на Аляске встретит, то… отпустит! Пусть уж их! Ежели б не те типы, не видать бы ему такой помощи от казны, а сейчас все будет, видно же, императрица разозлилась не на шутку!
А то ж!
Воровать золото у императора – чревато и больно.
Да, здоровье тем американцам понадобится. Когда матушка императрица до них доберется… то есть палачи ее. М-да…
А и ладно! Главное-то что – освоению Аляски быть!
И Григорий Шелихов счАстливо разулыбался во весь рот!
***
Екатерина тем временем писала Симолину.
Чем он там, в Париже занимается? Мух ловит?
Предыдущие заслуги Ивана Матвеевича были мгновенно забыты разгневанной императрицей. Она срочно требовала, чтобы посол узнал все возможное о американской золотодобывающей компании «Аляска». Пока потихоньку, шума не поднимать, но…
Что это такое?!
Ее грабить посмели?!
Да она всех порвет!!!
На лоскутки!!!
Гнев императрицы вскипел с новой силой, но женщина смирила его.
Ужо, погодите мне! Займется вами, подлецами, Шешковский, поди, света белого не взвидите! Но для начала надобно все точно узнать, да потихоньку осведомиться, кто стоит за этим делом…
А уж потом…
Перо пришлось взять новое. Это – сломалось. И лист тоже. Чернилами запачкался. Секретарю Екатерина такое не доверила, сама писала. Ишь ты…
Одно слово – негодяи!!!
***
Голубушка Суворочка, целую тебя!
Ты меня потешила своим письмом от 10 сентября.
Рад я с тобою говорить о старых и новых героях, лишь научи меня, чтобы я им последовал. Расти на здоровье и радость мне. Милостивой государыне Софье Ивановне мое почтение.
Поцелуй от меня мадемуазель Мари, знаю, что забоится она о тебе, как о родной дочери!
В Ильин и на другой день пировали мы с турками! Как же мы их попотчевали!
И картечью, и свинцом, и ядрами – не выдержали они нашего гостеприимства, так далеко бежали, что и не догонишь.
Да мы и не старались, как придут, так опять почествуем гостей дорогих, на своих ногах и не уйдут!
Прости душа моя.
Христос спаситель с тобою
***
Не можешь выгнать - отдай на повышение.
Мудрость сия родилась не в двадцатом веке, мудрость сию родил лично Григорий Потемкин.
А что не записал, так некогда было. У него осада, у него Очаков, а тут… опять же, нельзя такое матушке Екатерине писать. Обидится, рассердится, не понимают эти бабы тонкости армейской жизни.
Поэтому Потемкин поступил проще, и от души расхвалил Войновича.
«На каждый наш корабль по пяти турецких было; но все они сильным огнём нашим опровергнуты, и капитан-паша с его кораблём более сорока минут не мог в бою удержаться. Неприятель принужден был, по претерпении немалого вреда, уступить единственно храбрости».
А кто молодец?
Кто умница?
Правильно, Марко Иванович Войнович. Так Екатерина и поняла. Ну и сама Екатерина тоже! А кто Войновича-то назначил? Она? Вот, значит, все его победы – и ее победы. Войновича наградили Георгием III степени, а капитан бригадирского ранга Фёдор Ушаков был награждён орденом Святого Георгия IV степени.
Понятно, что такого Войнович ему бы не спустил, и гадить стал от всей широкой души, но – не успел. Потемкин постарался.
На тот момент контр-адмирал Мордвинов был в должности старшего члена Черноморского адмиралтейского правления. В декабре 1788 года Потемкин его аккуратно удалил от службы, а потом и отправил в отставку. На его место назначили Войновича, и тот бодро и радостно поехал в Херсон.
Ушаков же сначала стал исполнять обязанности командующего, а через четыре месяца и контр-адмиралом стал. А там через год и командующим Севастопольским флотом. И преотлично бил врага, не отвлекаясь на избыточно осторожное начальство.
Потемкин не прогадал, русский флот от замены только выиграл, Войнович тоже был доволен…
А мудрость-то оказывается, неплохая? Даром, что восемнадцатого века? *
*- автор немного забежала вперед, чтобы не рвать цепочку событий. Прошу читателей простить мне эту маленькую вольность. Прим. авт.
***
Летиция Бонапарте много раз бывала в Париже. Но она бывала тут вместе с супругом. А сейчас…
Ах, Джузеппе…
Ты – не Карло, и никогда им не будешь! Как же неудачно, что у нее такой вялый и слабохарактерный первенец? Наедине с собой…
Мать должна любить всех детей одинаково, но сердце Летиции было раз и навсегда отдано Наполеоне. Она обожала своего второго сына, и была уверена, что ему суждены великие дела.
И пока все указывало, она не ошибается.
Летиция помнила свое отчаяние, помнила, как мрачно и беспомощно пил Джузеппе, как отказались помочь родственники, как она писала Наполеоне…
И он приехал.
И привез деньги, и управляющего, и… и просто всех спас! Потом оказалось, что совершенно случайно он столкнулся в Париже с людьми, с которыми был знаком Карло, и даже помог им, и русские, как истинно благородные синьоры, вернули долг так, чтобы не оскорбить отчаянно гордого мальчика! *
*- к моменту императорства гордости изрядно поубавилось, но характер остался. Прим. авт.
Летиция уже успокоилась, уже не ждала удара – и тем страшнее было известие о Къеза и Стронци.
Ах, как же ей хотелось убивать!
Впрочем… не все еще потеряно. Может, ее месть тоже достанет подонков! Но и удар по кошельку…
Пусть Къеза разбирается сам, как пожелает, а она приехала в Париж!
Как-то ее тут встретят?
Григорий покосился на встревоженную итальянку, и едва заметно усмехнулся в густые усы.
Смешная.
Да разве ж барыня подведет?
Никогда! В это Гриша верил свято. Сам убедился!
Не думал, не гадал, что так бывает, ан нет! Правду говорят, и супруг у барыни особенный, и сама она тоже к простому человеку по-человечески относится. И корсиканцев не обидит.
Говорил он об этом, но Летиция все одно побаивается. Вот, пусть сама проверит.
***
Дом русских был странным.
Именно это слово и пришло на ум Летиции, когда их карета въехала в предместье Парижа, и остановилась перед красивым особняком.
Странными были люди.
Мужчины, которые крепко обняли Григория, и принялись вместе с ним заниматься лошадьми, словно так и надо. Хотя по одежде видно, что это не слуги, скорее… гости? Или – кто?
Разговаривают они вполне свободно, но на своем, русском, а он такой трудный! Летиция начала учить язык, и несколько слов даже могла произнести, но понять чужой разговор?
Нет, пока – нет.
Странной была одежда этих людей. Она такой никогда не видела, но это не камзолы, не жилеты, это больше похоже на крестьянские куртки, но сшито так, и из такой хорошей ткани…
Летиция не отказалась бы от такой одежды для Джузеппе. В ней удобно двигаться, работать, и в то же время… очень интересно выглядит.
Странным было поведение очаровательной девочки в кружевном платье, которая выбежала из дома, кинулась на шею Григори… дочь?
Он не говорил!
Нет?
Мадемуазель Натали? Но разве можно себя так вести?
Но никто не видел в ее поведении ничего странного. Хотя Летицию за подобное выпороли бы и посадили на хлеб и воду!
Интереснее всего оказалась хозяйка дома. Высокая, гибкая, с темными волосами и ослепительной улыбкой, она выбежала вслед за дочерью, увидела карету, и всплеснула руками.
Потом достала из кармана свисток и свистнула в него.
Служанок долго упрашивать не пришлось, выскочили из дома, засуетились, а женщина подошла к Летиции и улыбнулась.
- Леди Барбара. Sei madre Napoleone??
Летиция кивнула.
Итальянский был ужасным, но был же! Хотя Летиция отлично говорила по-французски.
- Si, signora.
- Benvenuti!
И Летиция почувствовала как ее отпускает внутреннее напряжение.
Их тут не обидят. А странности… наплевать! Ее это больше не волнует! Люди без странностей предали их, убили Карло, хотели выкинуть ее на улицу. Пусть ее друзьями станут эти… непонятные, но хотя бы честные и добрые. А странности она потерпит!
А синьора Барбара уже тянула ее в дом, быстро говоря что-то на своем языке. Потом остановилась, улыбнулась и вполне серьезно сказала уже по-французски.
- Все будет хорошо, синьора Летиция.
А Летиция взяла – да и поверила.
Правда.
Вот теперь – все будет хорошо.
***
Истерика накрыла глубоко вечером.
Когда Летиция была искупана, переодета в странное, но удивительно удобное платье, накормлена, причем обед принесли сразу же, понимая, что гостья голодна с дороги, а заставлять ждать…
Когда дети уже давно спали в своих кроватках, и приставленные к ним служанки тоже дремали.
Вот тогда Летицию и пробило.
Она ревела на кровати, всхлипывала, кусала подушку, чтобы заглушить вой, который рвался изнутри, но судороги скручивали тело, ее бросало то в жар, то в холод, слезы текли неконтролируемо…
Она сильная!
Очень сильная!
Но… есть же всему предел! И ее стойкости тоже!*
*- напоминаю, на тот момент синьоре около 38 лет, она практически все время после родов жила в зоне постоянного стресса, даже не зная об этом, и когда расслабилась – получила по полной программе. Прим. авт.
Как-то все в один миг навалилось на ее плечи!
Тут и роды Жерома, и смерть Карло, и угроза нищеты, и неожиданная помощь, и потом…
Кажется, тишину соблюсти не получилось, но в какой-то момент ей стало все равно, и Летиция взвыла в подушку, чувствуя во рту вкус собственной крови…
А потом от подушек ее оторвали теплые уверенные руки.
Обняли, и она уткнулась в плечо синьоры, пахнущее лимоном и почему-то черным перцем. И разревелась еще сильнее, понимая, что она не одна. Что все будет хорошо.
