Так что в Ламертину можно идти хоть завтра-послезавтра, но один Луис туда не отправится.
Тимары?
Вот тут было глухо. Тьер Синор ничего не знал об Осьминогах. Его просто наполовину купили, наполовину шантажировали. Был грешок у советника, воровал не по чину, а такой грешок в среде жрецов не слишком одобрялся.
Вот тьера Синора и поймали на сребролюбии, и предложили золота. Много золота, очень много золота… и надо-то было раз в десять дней заглянуть в домик на окраине, и побеседовать с приятными людьми. О чем?
Темы разговора всегда выбирали они, а тьер Синор выходил из домика богаче на пятьдесят монет золотом.
Алаис уважительно присвистнула.
- Это сколько же они золота тратят?
Луис развел руками.
- Очень много. А откуда оно – я даже предположить не рискну.
Алаис тоже не рисковала. Хотя…
- Луис, пожалуйста! Покопайся в архивах! Чует мое сердце, что-то в этой истории с покрасневшим морем и первым Преотцом – неладно…
Сердце Луиса этого не чувствовало, оно то замирало, то пускалось вскачь, и все из-за этой красивой женщины, которая стояла рядом, сжимала руки, и интересовали ее только исторические загадки. Да уж, бывает так!
Сколько женщин мечтали о нем, но были неинтересны, безразличны, а тут…
Неужели ты попался, Даверт?
Что известно о первом Преотце?
Что звали его Эртало Дион. Что был он внуком последнего Короля, что основал Храм, что стал первым Преотцом…
Это знают все. А что из этого является правдой?
Луис понимал, что никогда не видать бы ему ни архивов, ни правды, не будь он сыном Преотца, и готов был благодарить небо за свое везение. А еще за то, что отцу было не до сына. У Преотца были дела поважнее – разобраться с орденцами, всех допросить, всех ощипать, кого отпустить, а кого казнить – и тут Луис был не помощник. И мог спокойно заниматься своими делами. Луис не обольщался, как только Эттан чуть освободится, он не то, что вспомнит о сыне – у Луиса минутки свободной не будет. Но и Луиса в Тавальене к тому времени не будет. А пока…
Старые свитки открывали перед ним свои тайны.
Да, парня звали Эртало Дион. И он действительно был внуком последнего короля. Такая вот была история.
Красивая рыбачка разделила с королем ложе, и в положенный срок на свет появился мальчик, названный Альертом. Красивый, умный, и с ярко-синими, королевскими глазами. Так что отцовство и доказывать не понадобилось. Но где Король, а где рыбачка? Не на лодке же во дворец плыть?
Она и не поплыла никуда, жила, вышла замуж, растила сына… и на свою голову, рассказала мальчишке о его происхождении. И об отце-короле.
А ведь он был первенцем.
Пусть незаконным, но какое значение имеет свадьба там, где есть кровь?
То-то и оно…
И Альерт с детства был уверен, что достоин трона. Вот только надо бы встретиться с отцом…
А пока он не придумал, как с ним встречаться, надо было жить. Выходить на промысел, возвращаться домой, чинить лодку, коптить рыбу…
Его звали Альертом, ее – Лисаной. Красивая девочка, умная, яркая, честолюбивая, но по уши влюбленная в мальчика с синими глазами. И стоит ли удивляться, что между ними все сладилось?
Луис вывозился в пыли, но нашел-таки записи первого Преотца. Самое смешное, что их даже не прятали – кого интересует эта древность? Архив, и Ирион с ним, кому там надо копаться? Есть же дела поважнее, например, поделить должности, доходы, прихожан…
Пока Альерт рос, его величество успел жениться, нарожать детей, хотя и не вполне здоровых, но способных унаследовать трон, и был счастлив. Когда Альерту было семнадцать, умерла королева. И его величество решил проехать по королевству, развеяться…
И судьба занесла его на то же побережье, где он почти двадцать лет назад был счастлив, ведь когда нам плохо, мы ищем утешения в прошлом. Пусть не с людьми, пусть просто воспоминание…
Мать Альерта рано состарилась и высохла, море не пощадило ее красоту, но Альерт был копией Короля. И его величество растрогался. Он дал мальчишке имя, и забрал его с собой.
Лисана?
А вот Лисану никто не забирал. Она осталась в деревеньке, чтобы через несколько месяцев понять – история повторяется. Судьба любит шутить над людьми, и кровь Короля не пожелала уходить из деревни. В чреве женщины зрел королевский внук, получивший имя Эртало.
Травить Лисану никто не стал, как не травили и мать Альерта. Все же, королевская кровь – это вам не со свинопасом ребенка нагулять. Это как благословение моря…
Ребенок рос, так же зная и о своем происхождении, и о своем отце, а тем временем…
Альерта поедом ела черная зависть. Покусывала злоба и ненависть.
Он же первенец! Он, именно он должен получить корону и трон! Его право, его кровь… и что мешает? Эти хилые, болезненные отпрыски отца? А ведь если бы их не стало…
Эртало не знал, как именно его отец убирал братьев и сестер, ядом ли, хитростью… он знал другое. Что союзником его был один из герцогов, которому надоела королевская власть. Тимар. И тогда тоже – Тимар.
На свою сторону они привлекли Атрея, на дочери которого женился Альерт Дион. И постепенно, полегоньку, теплая компания двинулась к трону.
Эртало рос.
Альерт убирал со своего пути препятствия. Только вот беда – детей у него никак не было, кроме Эртало, о котором он все же узнал почти через пятнадцать лет, и которого забрал от Лисаны к себе. А законная жена не могла подарить ему наследника. То выкидыши, то мертворожденные, словно природа мстила братоубийце. Его величество до конца не мог поверить в такую подлость сына…
Король не мстил. Он просто…
Перед глазами Луиса, словно наяву встала королевская спальня. Та самая…
Ушли Карнавон и Лаис, его величество остался один. Он лежал в полумраке, смотрел своими невозможно синими глазами, и думал, что скоро вернется в море. И волны закачают его на своих ласковых, материнских руках, и кончится постоянная боль, как физическая, так и душевная…
- Отец…
Альерт Дион стоит рядом с кроватью, смотри на Короля, и Эри поворачивает голову.
Они с сыном очень похожи, особенно в профиль. Та же яркая, броская красота, даже не красота – индивидуальность. Линия подбородка, носа, лба, грива волос, яркая синева глаз… Только у отца глаза по-настоящему морские, играющие, каждую минуту сменяющие цвет, словно в них поселился океан, а у сына…
Они синие, но океан в них затянут мутным стеклом. Они не такие, нет… как умелая, но все же подделка.
- Не называй меня так. Я пока еще твой король, Дион!
И голос умирающего бьет, словно хлыстом. Власть крови, власть силы… пусть последних ее капель, но власть. И Дион невольно преклоняет колени.
- Мой Эрт…
- Так-то лучше. Что тебе нужно?
- Я просто…
Слова не идут из стиснутого спазмом горла. А Король смотрит насмешливо, он-то все уже знает, обретя на пороге смерти и ясность разума, и силу провидца.
- Ты просто решил убедиться, что все удалось? Я умираю, мои дети мертвы, остался лишь ты. Кому же еще унаследовать трон?
Насмешка в голосе короля язвит страшнее любого меча, и Дион вскидывается.
- Почему – нет? Я имею право…
Ответом ему становится ядовитый смех.
- Право? Ты – ублюдок, ошибка моей молодости. Знал бы, никогда не польстился бы на твою мать.
- Что, дело только в том, что моя мать - рыбачка? Не из высокородных?
Альерта трясет, в глазах виден гнев, но пока еще он сдерживается. Пока…
- Нет. Дело в том, что ты – ублюдок не по рождению, а по сути. Попомни мои слова – трон не примет убийцу и предателя. Ты можешь попробовать, о, ты наверняка попробуешь. Но тебя ждет неудача.
- У меня есть сын. А других детей твоей крови больше нет…
- Ублюдок родил ублюдка. Вон отсюда, мразь. Я отрекаюсь от тебя и твоей крови! Властью королей!
И в спальне словно ударяет молния, разделяя кровать и Альерта. Тот пятится назад, опрокидывается на спину, вскакивает – и бросается к двери. И только там решается оглянуться.
Его величество мертв.
Он лежит на своей кровати спокойный и довольный, а на губах его играет улыбка. Словно он… выиграл?
Именно с того дня Альерт начинает гнить заживо. А потом и находит свой конец в водовороте.
Эртало же…
Мальчишка уродился трусливым и достаточно подлым. Понимая, что следующим может быть он, Эртало решил защитить себя. Люди тогда уже верили в Ардена, правда, это была лишь небольшая секта. Но при поддержке одного из герцогов, да еще во главе с потомком последнего Короля…
Так и был основан Тавальен.
Одного из герцогов.
Тимар, опять Тимар…
И никакого столкновения между ними не было. Просто Тимар потребовал с Эртало расплатиться по счетам. А вот чем…
Этого не было написано. Было сказано, что в ту ночь Эртало поступил, как и привык, он убил герцога, и жестоко поплатился за это.
Проклятие Короля настигло и его.
Преотец пропал, чтобы не уничтожить свое детище, свой Храм, ибо показывать верующим полуживое гниющее создание… В Короля бы они точно поверили, а вот в Храм – уже нет. Эртало умер вскоре после смерти Тимара, и был похоронен в стене первого храма Тавальена. Его просто замуровали там, в нише, чтобы он берег и стерег свое детище.
Но почему проклятие настигло его только после убийства герцога?
И за что требовал расплатиться Тимар?
Луис понял, что не будет знать покоя, если не узнает ответов. Надо, надо поговорить с Алаис…
Алаис в это время стояла на Круглой площади. Идеально круглой она не была, но для средних веков – вполне неплохо. Камешки мостовой уложены плотно и утоптаны сотнями ног, посередине – фонтан, вокруг кипит и бурлит жизнь – на Круглой площади торговали дамскими мелочами, вроде расшитых перчаток, вееров, шпилек…
Проследить за кем-то в этой толчее достаточно сложно, а затеряться ничего не стоит. Шщаг в сторону, и к твоим услугам множество улочек и переулочков, и чтобы понять, ву каком из них скрылся человек, надо обладать волчьим нюхом и орлиными глазами.
А где именно их ждут?
А, неважно. Им нужно, пусть они и ищут, а пока – шопинг! Ах, как давно она не гуляла по рынку, просто так…
Алаис как раз приценилась к паре сиреневых перчаток, когда кто-то тронул ее за плечо.
- Тьерина…
- О, а вот и вы, тьер, - в этот раз Стэн был в более подходящем ему образе. Пусть он обзавелся рыжей кудлатой шевелюрой, и такой же бородой, но голос и глаза остались неизменными.
- Вы позволите пригласить вас прогуляться?
- Да, пожалуй…
Вполне невинная сцена.
Дама встретила кавалера, заранее или нет – неважно, таких парочек везде хватает, и внимания на них не обращают. Что в них нового и интересного? Люди, как люди…
Лизетта кривилась, но сопровождала пару, и выглядела типичной служанкой из богатого дома. Парочка прошлась вдоль рядов, а потом вдруг как-то ловко Стэн подтолкнул Алаис к совсем незаметному проходу.
- Туда, скорее…
Женщина повиновалась. Сзади ругнулась Лизетта, ободрав локоть о стену, но Стэн не обратил на это внимания. Он почти тащил за собой обоих женщин, до закрытой кареты, в которую и вскочила вся троица. Кучер свистнул и хлестнул коней.
И только тогда Алаис перевела дух.
- За нами точно не следили?
- Братья сказали, что проверят, и собьют погоню со следа. А могли? – Стэн не спешил расставаться с маскировкой. Вместо этого он вытащил откуда-то из-под сиденья два плаща и протянул женщинам. - Оденьтесь.
Алаис скривила губы при виде слоя пыли на тряпке, но выбирать не приходилось. Она накинула плащ, расправила капюшон и громко чихнула.
- Могли. Мы живем в доме Эттана Даверта, а он коварен и жесток.
- Скоро мы приедем? – Лизетта не скрывала своего недовольства.
- Да.
- С кем я буду говорить?
Стэн покачал головой, глядя на Алаис.
- Прости, я обещал не рассказывать заранее.
Алаис пожала плечами, и стала смотреть в окно. То есть – в темную штору. Поднять ее она даже не пыталась.
Карета ехала по улицам не слишком долго, потом остановилась, и Стэн торопливо помог выйти своим спутницам, подтолкнул к калитке. А карета уехала дальше.
Домик был не слишком большим, но вполне уютным. Этакий английский кирпичный коттеджик, увитый плющом, с большой верандой и украшениями на фронтоне. Алаис с удовольствием рассмотрела бы его поближе, но Стэн почти тащил ее внутрь, и пришлось повиноваться.
В прихожей было темно.
Шаг, другой, из-под ног выворачивается что-то теплое и мягкое, наверное, кошка, Алаис делает еще несколько шагов – и невольно зажмуривает глаза. Потому что комната ярко освещена – открытые окна, свечи, камин, и все устроено так, чтобы она оказалась на свету, а двое людей, сидящих в креслах – в тени.
Ошеломить? Впечатлить? Напугать?
Да, они добивались именно этого. Но Алаис лишь иронично усмехнулась.
- Свет в лицо и говори правду? Стэн, надеюсь, мои похождения в этой тряпке закончены?
Черный плащ соскользнул на пол. Алаис не сделала даже движения, чтобы задержать его, и осталась в одном маританском платье насыщенного сливового оттенка. Поправила чуть растрепавшиеся волосы, медленно прошлась по комнате. Лизетта замерла у двери, понимая, что они могут отсюда и не выйти. Один неверный жест, шаг…
Алаис выглянула в окно, хмыкнула, повернулась к мужчинам.
- Я правильно понимаю, что соблюсти долг вежливости никто из вас не сподобится… братья?
- Присаживайтесь, тьерина, - Дарош повел рукой в сторону кресла напротив остальных. Стэн, не стой столбом, предложи кресло и второй тьерине, да и сам присаживайся…
Алаис усмехнулась, а потом, ломая все планы мужчин, прошлась по комнате, и уселась прямо на медвежью шкуру перед камином. Запустила пальцы в густой жестковатый мех, с удовольствием вдохнула запах чего-то лесного, звериного… Это вам не синтетика.
- Вы сами добывали мишку, тьеры?
Мужчины недовольно переглянулись. Сейчас они плохо видели лицо Алаис, а она могла разглядеть их лица. Не слишком четко, пламя свечей колебалось, заставляя их бликовать, но это было лучше, чем ничего.
Либо игра на равных, либо – никак!
Орденцы переглянулись, и Ларош опять взял слово.
- Тьерина, вы понимаете, что здесь и сейчас ваша жизнь в наших руках?
Алаис скривила губки.
- Звучит так банально, тьер, вы не пишете на досуге дешевых романов?
- Дешевых романов?
- В дорогих романах авторы стараются избегать подобных пошлых штампов. Но если уж вам угодно… Вы можете меня убить, но освободить своего магистра без меня не сможете.
Мужчины переглянулись.
- Как вас зовут, тьерина? – наконец решил спросить Ларош.
Алаис усмехнулась.
- Уже лучше. Будем знакомы, Алаис Карнавон, герцогиня Карнавон. Можете обращаться ко мне просто – ваша светлость.
Немая сцена удалась.
Ларош открыл рот, да так и застыл. Сидящий во втором кресле Артур оцепенел, глядя на Алаис так, словно рядом с ним на шкуре вдруг оказалась живая косатка, и мало того, что оказалась, еще и хвостом плеснула.
Стэн выпустил из рук оба плаща, и те черным озером разлились у его ног. Самообладание сохранила одна Лизетта, но та уже привыкла к выходкам Алаис. Так что женщина подняла с пола плащи, и вновь сунула в руки рыцаря Ордена.
- Эммм…
Алаис не стала дожидаться еще одного ужасно пошлого вопроса про доказательства. Вместо этого она достала цепочку с перстнем, и надела на палец. Кольцо чуть болталось, все же у мужчин руки более накачаны, да и пальцы потолще. Но перстень точно был тот самый…
Тимары?
Вот тут было глухо. Тьер Синор ничего не знал об Осьминогах. Его просто наполовину купили, наполовину шантажировали. Был грешок у советника, воровал не по чину, а такой грешок в среде жрецов не слишком одобрялся.
Вот тьера Синора и поймали на сребролюбии, и предложили золота. Много золота, очень много золота… и надо-то было раз в десять дней заглянуть в домик на окраине, и побеседовать с приятными людьми. О чем?
Темы разговора всегда выбирали они, а тьер Синор выходил из домика богаче на пятьдесят монет золотом.
Алаис уважительно присвистнула.
- Это сколько же они золота тратят?
Луис развел руками.
- Очень много. А откуда оно – я даже предположить не рискну.
Алаис тоже не рисковала. Хотя…
- Луис, пожалуйста! Покопайся в архивах! Чует мое сердце, что-то в этой истории с покрасневшим морем и первым Преотцом – неладно…
Сердце Луиса этого не чувствовало, оно то замирало, то пускалось вскачь, и все из-за этой красивой женщины, которая стояла рядом, сжимала руки, и интересовали ее только исторические загадки. Да уж, бывает так!
Сколько женщин мечтали о нем, но были неинтересны, безразличны, а тут…
Неужели ты попался, Даверт?
Глава 2
Что известно о первом Преотце?
Что звали его Эртало Дион. Что был он внуком последнего Короля, что основал Храм, что стал первым Преотцом…
Это знают все. А что из этого является правдой?
Луис понимал, что никогда не видать бы ему ни архивов, ни правды, не будь он сыном Преотца, и готов был благодарить небо за свое везение. А еще за то, что отцу было не до сына. У Преотца были дела поважнее – разобраться с орденцами, всех допросить, всех ощипать, кого отпустить, а кого казнить – и тут Луис был не помощник. И мог спокойно заниматься своими делами. Луис не обольщался, как только Эттан чуть освободится, он не то, что вспомнит о сыне – у Луиса минутки свободной не будет. Но и Луиса в Тавальене к тому времени не будет. А пока…
Старые свитки открывали перед ним свои тайны.
Да, парня звали Эртало Дион. И он действительно был внуком последнего короля. Такая вот была история.
Красивая рыбачка разделила с королем ложе, и в положенный срок на свет появился мальчик, названный Альертом. Красивый, умный, и с ярко-синими, королевскими глазами. Так что отцовство и доказывать не понадобилось. Но где Король, а где рыбачка? Не на лодке же во дворец плыть?
Она и не поплыла никуда, жила, вышла замуж, растила сына… и на свою голову, рассказала мальчишке о его происхождении. И об отце-короле.
А ведь он был первенцем.
Пусть незаконным, но какое значение имеет свадьба там, где есть кровь?
То-то и оно…
И Альерт с детства был уверен, что достоин трона. Вот только надо бы встретиться с отцом…
А пока он не придумал, как с ним встречаться, надо было жить. Выходить на промысел, возвращаться домой, чинить лодку, коптить рыбу…
Его звали Альертом, ее – Лисаной. Красивая девочка, умная, яркая, честолюбивая, но по уши влюбленная в мальчика с синими глазами. И стоит ли удивляться, что между ними все сладилось?
Луис вывозился в пыли, но нашел-таки записи первого Преотца. Самое смешное, что их даже не прятали – кого интересует эта древность? Архив, и Ирион с ним, кому там надо копаться? Есть же дела поважнее, например, поделить должности, доходы, прихожан…
Пока Альерт рос, его величество успел жениться, нарожать детей, хотя и не вполне здоровых, но способных унаследовать трон, и был счастлив. Когда Альерту было семнадцать, умерла королева. И его величество решил проехать по королевству, развеяться…
И судьба занесла его на то же побережье, где он почти двадцать лет назад был счастлив, ведь когда нам плохо, мы ищем утешения в прошлом. Пусть не с людьми, пусть просто воспоминание…
Мать Альерта рано состарилась и высохла, море не пощадило ее красоту, но Альерт был копией Короля. И его величество растрогался. Он дал мальчишке имя, и забрал его с собой.
Лисана?
А вот Лисану никто не забирал. Она осталась в деревеньке, чтобы через несколько месяцев понять – история повторяется. Судьба любит шутить над людьми, и кровь Короля не пожелала уходить из деревни. В чреве женщины зрел королевский внук, получивший имя Эртало.
Травить Лисану никто не стал, как не травили и мать Альерта. Все же, королевская кровь – это вам не со свинопасом ребенка нагулять. Это как благословение моря…
Ребенок рос, так же зная и о своем происхождении, и о своем отце, а тем временем…
Альерта поедом ела черная зависть. Покусывала злоба и ненависть.
Он же первенец! Он, именно он должен получить корону и трон! Его право, его кровь… и что мешает? Эти хилые, болезненные отпрыски отца? А ведь если бы их не стало…
Эртало не знал, как именно его отец убирал братьев и сестер, ядом ли, хитростью… он знал другое. Что союзником его был один из герцогов, которому надоела королевская власть. Тимар. И тогда тоже – Тимар.
На свою сторону они привлекли Атрея, на дочери которого женился Альерт Дион. И постепенно, полегоньку, теплая компания двинулась к трону.
Эртало рос.
Альерт убирал со своего пути препятствия. Только вот беда – детей у него никак не было, кроме Эртало, о котором он все же узнал почти через пятнадцать лет, и которого забрал от Лисаны к себе. А законная жена не могла подарить ему наследника. То выкидыши, то мертворожденные, словно природа мстила братоубийце. Его величество до конца не мог поверить в такую подлость сына…
Король не мстил. Он просто…
Перед глазами Луиса, словно наяву встала королевская спальня. Та самая…
***
Ушли Карнавон и Лаис, его величество остался один. Он лежал в полумраке, смотрел своими невозможно синими глазами, и думал, что скоро вернется в море. И волны закачают его на своих ласковых, материнских руках, и кончится постоянная боль, как физическая, так и душевная…
- Отец…
Альерт Дион стоит рядом с кроватью, смотри на Короля, и Эри поворачивает голову.
Они с сыном очень похожи, особенно в профиль. Та же яркая, броская красота, даже не красота – индивидуальность. Линия подбородка, носа, лба, грива волос, яркая синева глаз… Только у отца глаза по-настоящему морские, играющие, каждую минуту сменяющие цвет, словно в них поселился океан, а у сына…
Они синие, но океан в них затянут мутным стеклом. Они не такие, нет… как умелая, но все же подделка.
- Не называй меня так. Я пока еще твой король, Дион!
И голос умирающего бьет, словно хлыстом. Власть крови, власть силы… пусть последних ее капель, но власть. И Дион невольно преклоняет колени.
- Мой Эрт…
- Так-то лучше. Что тебе нужно?
- Я просто…
Слова не идут из стиснутого спазмом горла. А Король смотрит насмешливо, он-то все уже знает, обретя на пороге смерти и ясность разума, и силу провидца.
- Ты просто решил убедиться, что все удалось? Я умираю, мои дети мертвы, остался лишь ты. Кому же еще унаследовать трон?
Насмешка в голосе короля язвит страшнее любого меча, и Дион вскидывается.
- Почему – нет? Я имею право…
Ответом ему становится ядовитый смех.
- Право? Ты – ублюдок, ошибка моей молодости. Знал бы, никогда не польстился бы на твою мать.
- Что, дело только в том, что моя мать - рыбачка? Не из высокородных?
Альерта трясет, в глазах виден гнев, но пока еще он сдерживается. Пока…
- Нет. Дело в том, что ты – ублюдок не по рождению, а по сути. Попомни мои слова – трон не примет убийцу и предателя. Ты можешь попробовать, о, ты наверняка попробуешь. Но тебя ждет неудача.
- У меня есть сын. А других детей твоей крови больше нет…
- Ублюдок родил ублюдка. Вон отсюда, мразь. Я отрекаюсь от тебя и твоей крови! Властью королей!
И в спальне словно ударяет молния, разделяя кровать и Альерта. Тот пятится назад, опрокидывается на спину, вскакивает – и бросается к двери. И только там решается оглянуться.
Его величество мертв.
Он лежит на своей кровати спокойный и довольный, а на губах его играет улыбка. Словно он… выиграл?
Именно с того дня Альерт начинает гнить заживо. А потом и находит свой конец в водовороте.
***
Эртало же…
Мальчишка уродился трусливым и достаточно подлым. Понимая, что следующим может быть он, Эртало решил защитить себя. Люди тогда уже верили в Ардена, правда, это была лишь небольшая секта. Но при поддержке одного из герцогов, да еще во главе с потомком последнего Короля…
Так и был основан Тавальен.
Одного из герцогов.
Тимар, опять Тимар…
И никакого столкновения между ними не было. Просто Тимар потребовал с Эртало расплатиться по счетам. А вот чем…
Этого не было написано. Было сказано, что в ту ночь Эртало поступил, как и привык, он убил герцога, и жестоко поплатился за это.
Проклятие Короля настигло и его.
Преотец пропал, чтобы не уничтожить свое детище, свой Храм, ибо показывать верующим полуживое гниющее создание… В Короля бы они точно поверили, а вот в Храм – уже нет. Эртало умер вскоре после смерти Тимара, и был похоронен в стене первого храма Тавальена. Его просто замуровали там, в нише, чтобы он берег и стерег свое детище.
Но почему проклятие настигло его только после убийства герцога?
И за что требовал расплатиться Тимар?
Луис понял, что не будет знать покоя, если не узнает ответов. Надо, надо поговорить с Алаис…
***
Алаис в это время стояла на Круглой площади. Идеально круглой она не была, но для средних веков – вполне неплохо. Камешки мостовой уложены плотно и утоптаны сотнями ног, посередине – фонтан, вокруг кипит и бурлит жизнь – на Круглой площади торговали дамскими мелочами, вроде расшитых перчаток, вееров, шпилек…
Проследить за кем-то в этой толчее достаточно сложно, а затеряться ничего не стоит. Шщаг в сторону, и к твоим услугам множество улочек и переулочков, и чтобы понять, ву каком из них скрылся человек, надо обладать волчьим нюхом и орлиными глазами.
А где именно их ждут?
А, неважно. Им нужно, пусть они и ищут, а пока – шопинг! Ах, как давно она не гуляла по рынку, просто так…
Алаис как раз приценилась к паре сиреневых перчаток, когда кто-то тронул ее за плечо.
- Тьерина…
- О, а вот и вы, тьер, - в этот раз Стэн был в более подходящем ему образе. Пусть он обзавелся рыжей кудлатой шевелюрой, и такой же бородой, но голос и глаза остались неизменными.
- Вы позволите пригласить вас прогуляться?
- Да, пожалуй…
Вполне невинная сцена.
Дама встретила кавалера, заранее или нет – неважно, таких парочек везде хватает, и внимания на них не обращают. Что в них нового и интересного? Люди, как люди…
Лизетта кривилась, но сопровождала пару, и выглядела типичной служанкой из богатого дома. Парочка прошлась вдоль рядов, а потом вдруг как-то ловко Стэн подтолкнул Алаис к совсем незаметному проходу.
- Туда, скорее…
Женщина повиновалась. Сзади ругнулась Лизетта, ободрав локоть о стену, но Стэн не обратил на это внимания. Он почти тащил за собой обоих женщин, до закрытой кареты, в которую и вскочила вся троица. Кучер свистнул и хлестнул коней.
И только тогда Алаис перевела дух.
- За нами точно не следили?
- Братья сказали, что проверят, и собьют погоню со следа. А могли? – Стэн не спешил расставаться с маскировкой. Вместо этого он вытащил откуда-то из-под сиденья два плаща и протянул женщинам. - Оденьтесь.
Алаис скривила губы при виде слоя пыли на тряпке, но выбирать не приходилось. Она накинула плащ, расправила капюшон и громко чихнула.
- Могли. Мы живем в доме Эттана Даверта, а он коварен и жесток.
- Скоро мы приедем? – Лизетта не скрывала своего недовольства.
- Да.
- С кем я буду говорить?
Стэн покачал головой, глядя на Алаис.
- Прости, я обещал не рассказывать заранее.
Алаис пожала плечами, и стала смотреть в окно. То есть – в темную штору. Поднять ее она даже не пыталась.
Карета ехала по улицам не слишком долго, потом остановилась, и Стэн торопливо помог выйти своим спутницам, подтолкнул к калитке. А карета уехала дальше.
Домик был не слишком большим, но вполне уютным. Этакий английский кирпичный коттеджик, увитый плющом, с большой верандой и украшениями на фронтоне. Алаис с удовольствием рассмотрела бы его поближе, но Стэн почти тащил ее внутрь, и пришлось повиноваться.
В прихожей было темно.
Шаг, другой, из-под ног выворачивается что-то теплое и мягкое, наверное, кошка, Алаис делает еще несколько шагов – и невольно зажмуривает глаза. Потому что комната ярко освещена – открытые окна, свечи, камин, и все устроено так, чтобы она оказалась на свету, а двое людей, сидящих в креслах – в тени.
Ошеломить? Впечатлить? Напугать?
Да, они добивались именно этого. Но Алаис лишь иронично усмехнулась.
- Свет в лицо и говори правду? Стэн, надеюсь, мои похождения в этой тряпке закончены?
Черный плащ соскользнул на пол. Алаис не сделала даже движения, чтобы задержать его, и осталась в одном маританском платье насыщенного сливового оттенка. Поправила чуть растрепавшиеся волосы, медленно прошлась по комнате. Лизетта замерла у двери, понимая, что они могут отсюда и не выйти. Один неверный жест, шаг…
Алаис выглянула в окно, хмыкнула, повернулась к мужчинам.
- Я правильно понимаю, что соблюсти долг вежливости никто из вас не сподобится… братья?
- Присаживайтесь, тьерина, - Дарош повел рукой в сторону кресла напротив остальных. Стэн, не стой столбом, предложи кресло и второй тьерине, да и сам присаживайся…
Алаис усмехнулась, а потом, ломая все планы мужчин, прошлась по комнате, и уселась прямо на медвежью шкуру перед камином. Запустила пальцы в густой жестковатый мех, с удовольствием вдохнула запах чего-то лесного, звериного… Это вам не синтетика.
- Вы сами добывали мишку, тьеры?
Мужчины недовольно переглянулись. Сейчас они плохо видели лицо Алаис, а она могла разглядеть их лица. Не слишком четко, пламя свечей колебалось, заставляя их бликовать, но это было лучше, чем ничего.
Либо игра на равных, либо – никак!
Орденцы переглянулись, и Ларош опять взял слово.
- Тьерина, вы понимаете, что здесь и сейчас ваша жизнь в наших руках?
Алаис скривила губки.
- Звучит так банально, тьер, вы не пишете на досуге дешевых романов?
- Дешевых романов?
- В дорогих романах авторы стараются избегать подобных пошлых штампов. Но если уж вам угодно… Вы можете меня убить, но освободить своего магистра без меня не сможете.
Мужчины переглянулись.
- Как вас зовут, тьерина? – наконец решил спросить Ларош.
Алаис усмехнулась.
- Уже лучше. Будем знакомы, Алаис Карнавон, герцогиня Карнавон. Можете обращаться ко мне просто – ваша светлость.
Немая сцена удалась.
Ларош открыл рот, да так и застыл. Сидящий во втором кресле Артур оцепенел, глядя на Алаис так, словно рядом с ним на шкуре вдруг оказалась живая косатка, и мало того, что оказалась, еще и хвостом плеснула.
Стэн выпустил из рук оба плаща, и те черным озером разлились у его ног. Самообладание сохранила одна Лизетта, но та уже привыкла к выходкам Алаис. Так что женщина подняла с пола плащи, и вновь сунула в руки рыцаря Ордена.
- Эммм…
Алаис не стала дожидаться еще одного ужасно пошлого вопроса про доказательства. Вместо этого она достала цепочку с перстнем, и надела на палец. Кольцо чуть болталось, все же у мужчин руки более накачаны, да и пальцы потолще. Но перстень точно был тот самый…
