Вам что – сложно было приличные дневники оставить?
Изменяется ребенок вместе с матерью – или нет, если да, то какие могут быть изменения, что, как, если нет, то блокируется ли оно полностью или частично, и вообще…
Мария свою личную гадину воспринимала не просто как часть себя. Она осознавала, что змея тоже разумна… что-то свое у нее есть. Инстинкты?
Вроде не только. Там и что-то другое было. Змея обожала Анну. Вот просто обвилась бы вокруг ребенка и шипела от счастья. И закусала бы за нее любого.
И не любила эрру Розабеллу.
Хотя Мария ее тоже не слишком любила. Довести до глубокого психоза эрра может кого угодно секунд за тридцать.
Змея любила ползать по ночам. Днем она на поверхность не вылезала, если не считать того случая в парке, но тут понятно. Надо было удирать куда угодно, и змея это могла сделать быстрее и лучше. А вот если гюрзу лишить возможности проявляться, не вылезет ли она просто так? В свое удовольствие? Сидит Мария днем, вышивку изобретает, бац – и змея?
Нет, вряд ли.
Но риск все равно остается. Может ли оборот на поздних стадиях беременности привести к выкидышу? Или ребенок получит форму матери? Будет изменяться вместе с ней?
Но вроде бы эрами рождались не все, не каждый способен к обороту? Или это уже потом как-то чувствуется? Вот с этим ребенком превращаться можно, а с другим нельзя? Или бывает частичная трансформация? Руки от зверя, а туловище человека? Вот, как она у Лиса видела?
Да кто ж его знает? Рук и ног у змеи точно нет. Тогда что – чешуя по всему организму? Ой, простите, я намедни змейку скушала, вот меня и обсыпало?
Ну почему, ПОЧЕМУ нельзя было оставить нормальные записи?! Как ей прикажете разбираться во всем этом гадюшнике?
А рожать как? Вспоминая «Семнадцать мгновений весны», ладно еще орать во время родов по-русски! А чешуей покрыться, к примеру? Или клыки показать? А ведь рожают королевы не в одиночестве, там такой табор собирается, что в цирке народу меньше бывает!
Так что лучший выход – это слинять туда, где людей мало, и соглядатаев тоже мало, и вообще, тихо и спокойно. Есть, где спрятать труп свидетеля, к примеру.
И есть еще одна сторона, интересы которой надо учитывать. Даже страна. Картен.
Вот, положа руку на сердце, кто поверит, что падре не донесет, а Саймон моментом не воспользуется? Ну-ну…
Да десяти дней не пройдет, будет Саймон обо всем знать. И тут еще вопрос. А если ребенок – девочка? Это при том, что всем понадобится мальчик? Ей ребенка не подменят? Это и Иоанн организовать может, и кто другой…
Мария отчетливо понимала, что самый лучший выход из положения для нее – это драпать. Далеко и быстро! И желательно так, чтобы все заинтересованные стороны ее не нашли!
Поймите правильно, она бы лично и змеей уползла! Вот перекинулась – и ходу! Но как же Анна? Мария здесь своего ребенка не бросит! И не надо всякую чушь говорить про чужое тело, другой мир… Анна ничего не знает, и не узнает, для нее Мария – мама.
И она предаст малышку, которая ей доверилась?!
Ну уж – нет! Лучше она сама тут всех перекусает, благо, даже превращаться не надо! Клыки всегда при ней! Мария так сверкнула глазами, что святой отец даже поежился – и попятился.
- Ваше величество, к-когда мы можем пойти к повитухе?
- Да хоть сегодня ночью. Подойдет?
Священник закивал. По решительному лицу было видно – бабку, если что, возьмут штурмом. Или на абордаж… эх, жаль, адмирал уехал. Понравился он Марии чем-то. Морепродуктами, наверное, сейчас бы еще корзиночку скушать, а лучше – две!
- После полуночи я буду вас ждать, ваше....
- На время нашего похода – Мария. Или вообще Мари.
- Да, ва… Мария.
Королева кивнула, и вышла вон. Святой отец подумал пару минут… писать сейчас его величеству Саймону?
Нет, с этим он еще подождет. Сначала надо самому удостовериться. И посоветоваться с одним человеком… сам Роман может гулять ночью по столице. А королева? А случись что? Ой-ой-ой…
- Бе-бе-беременна?!
Феликс как сидел, так со стула и ляпнулся. И почувствовал себя полным бараном.
- Вот-вот, и мне чуть дурно не стало, - согласился с ним Роман. – Ты послушай, как дело было.
После пересказа, Феликс подумал какое-то время, а потом кивнул.
- Роман, а она права.
- То есть?!
- Если получится так, что королева беременна, ей НАДО будет уезжать куда подальше. Хотя бы ненадолго. Не помилуют ведь ни королеву, ни принцессу. Так что пока помолчи, а если что, я поеду с королевой. И помогу, и защищать буду, если что.
- Ты уверен?
- Не уверен. Но так будет лучше, - честно сказал Феликс.
- А одобрит ли это его величество Саймон?
- Лучше сестра живая, а уж как потом все это доказать, он придумает.
С этим спорить было сложно.
- Хорошо. Ты сможешь проводить нас по столице? Я сказал королеве о твоем присутствии, я не стану рисковать ее жизнью. И ребенком тоже, если он уже есть.
Феликс кивнул.
- Смогу, конечно. И не переживай, я никому и ничего не скажу. Его величество Саймон должен узнать это от тебя.
Роман ощутимо расслабился.
- Я буду тебя ждать вечером.
- Обещаю.
Роман ушел, а эрр Нейман задумался.
Королева беременна.
Что ж, это бывает, дети от такого и рождаются… Феликс был в курсе покушения на ее высочество Анну, и не слишком удивлялся. Бывают такие люди… до смерти гадят, умирать будут – и тогда напакостят! Ирена как раз из таких. Диана тоже… забавно, но когда для Иоанна супругу выбирали, то сделали правильный выбор, ее величество Мария не только очаровательна, но и умна, и порядочна. А вот когда он выбирает сам, ничего хорошего не получается.
Феликс вспомнил вымя Ирены, потом Дианы, и поморщился. По размеру их, что ли, Иоанн сортирует? Чем больше, тем лучше?
Вот дурак!
Основания для подобных мыслей у Феликса были, он видел Марию, видел Диану, сравнивал, делал выводы, и были они не в пользу Дианы.
Безусловно, она моложе, ярче и глупее, что есть немалое достоинство для женщины. Только вот король не может быть обычным мужчиной, для него это непозволительная роскошь. Его величество Саймон, на которого Феликс смотрел как… ладно, пусть не на отца, но хотя бы на дядюшку, и которого искренне любил, так и признавался тогда еще подростку. Король себе не принадлежит, король обязан думать обо всем с государственной точки зрения.
Поможет вот это конкретное что-то в управлении государством?
Помешает?
Ее величество Изабелла очень умна и предана мужу. И потому Саймон никогда не променяет ее ни на кого другого. У него есть любовница, она живет в городе, и никогда не появится при дворе. Потому что его величество не хочет оскорбить жену.
Впрочем, с любовницей он тоже отлично устроился, нашел себе иссу, вдовушку, страстную и горячую, но при том отлично понимающую, что королевской женой ей не стать, и даже во дворце-то делать нечего.
Да и не надо!
Зачем ей?
Мужчина есть, да какой! Деньги в доме есть, капризы ее исполняют, помощь оказывают по первой просьбе, детям ее все дороги открыты – чего еще желать? Требует его величество тайну?
Да ее клещами на части рвать будут, она слова не произнесет. И не изменит, и на другого не посмотрит, и не откажет ни в чем, и голова у нее никогда не заболит!
Королева Изабелла об этом знает, конечно. Только вот относится она ко вдовушке, как к мужской игрушке. Понимает, что никогда эта баба не будет ей равна. Для мужа это средство скинуть напряжение, вот и все. Не жена, не подруга, просто – инструмент. И Изабелла это ценит. И мужу она благодарна, и Саймон может быть спокоен за двор, дом, детей.
Королева Мария тоже умная, преданная, и… ей можно доверить спину, равно, как и королеве Изабелле, они обе не подведут и не предадут. Есть лишь одно условие. Преданность и верность даются в ответ на то же самое. И если ты ударил в спину, не жди от женщины любви. Только вот Иоанн этого не понимает, не видит… интересно, чем он так оскорбил королеву, что вылетел без штанов? Неужто он так плох в постели?
Дурак ты, Иоанн, меняешь ровную и твердую дорогу на грязное болото с лягушками, и утонешь в трясине. Но своего ума не добавишь, так что…
Пусть ее величество выживет, родит ребенка, а уж потом…
Посмотрим, кого она родит. Может, и ко двору вернуться можно будет. Сейчас об этом говорить рано, пусть сначала беременность подтвердится.
Феликс собирался находиться в самой гуще событий. Ему все нравилось, ему было интересно!
- «Поздно ночью, переулком, шел с Бабеттою – Кадэ».*
*- «Небесные ласточки». Слова: Уфлянд В. (Е. Дриацкая?) Музыка: Лебедев В.
Мария мурлыкала себе под нос забавную песенку из старого кинофильма. Правда, со стороны это выглядело не очень красиво, ползет змея и шипит себе под нос.
Ну и что?
И ползет, и шипит, и прекрасно себя при этом чувствует.
Где тут у нас святой отец?
Ага, стоит, плащ в руках мнет. Рядом с ним эрр Феликс, тот выглядит совершенно спокойным эльфом. Луна серебрит его волосы, и лицо у него становится совершенно неземным. Куда там американским киностудиям, там на героях по три килограмма штукатурки было, а этого только переодеть надо. Ну, и уши чуть поострее. Ладно, некогда любоваться! Мария заскользила в ближайшую подворотню, и жутко перепугала мирно спящую там дворнягу. Та подскочила – и с диким лаем помчалась куда-то вдаль.
И чем ей змея не угодила?
Мария быстренько перекинулась, порадовалась, что формы ничем друг с другом не делятся, то есть змея была грязной, вот она и будет грязной при следующем превращении. Грязь даже не засохнет. А Мария была чистенькой и аккуратной, в скромном темно-синем платье, которое ей жутко не шло. Зато и испортить не жалко, если что. Так она из подворотни и вышла, заставив мужчин переглянуться. Вроде ж там никого не было? Или они так прозевали?
- Святой отец, эрр Феликс.
Мужчина дернулся, едва не уронил плащ, и кинулся к ней.
- Ва… Мария!
- Ваше величество, - Феликс поддержал под локоть священника, не давая ему упасть прямо на Марию, другой рукой перехватил плащ и протянул его королеве.
- Вы позволите, ваше величество?
- Благодарю вас, эрр!
Мария ловко подхватила тяжелую ткань, завернулась, надела маску, набросила на плечи капюшон, и пожалела, что нет зеркала. Полюбоваться бы на себя!
Увы.
Женщина подхватила под руки обоих мужчин.
- Нам далеко идти?
- Нет. Совсем рядом.
Мария действительно не успела даже как следует испачкаться. Нужный домик оказался совсем рядом, а девушка, которая открыла им дверь, совсем не походила на опытную повитуху. Впрочем…
- Проходите. Вас ждут.
Мария кивнула, и проследовала внутрь. Эрр Феликс вежливо остался снаружи.
Обычный домик.
Пол не земляной, а из досок, на них аккуратные соломенные циновки. Чистые, свежей соломой пахнут, это чувствуется. Стены беленые известкой, стол и лавка выскоблены до блеска. Ставни резные, в окнах стекла, а это здесь признак состоятельности. Даже вот такое стекло, мутноватое и с ладошку размером, стоит достаточно дорого. Окна хоть и небольшие, квадраты со стороной примерно сантиметров тридцать, но все равно – дорого. Сама повитуха встретила их во второй комнате. Симпатичная женщина лет сорока – сорока пяти, чуть пониже Марии, но объемная, и с выпуклостями, которые и Диану посрамят, со светлыми волосами, круглым лицом и доброй улыбкой. Такой хочется довериться.
И одета она чисто, Мария это видит, и запахи чувствует. И руки у нее чистые, ногти коротко подстрижены, грязи под ними нет вообще.
Хм, интересно.
- Доброй ночи, эрры. Что вам угодно?
Речь правильная, слова она произносит очень четко, только акцент какой-то странный. Она не местная?
- Вы сможете узнать, беременна ли эрра?
- Выйдите, эрр, мне надо будет осмотреть вашу…
- Знакомую, - подсказал святой отец. – Мою знакомую эрру.
Мария утвердительно кивнула.
Отец Роман покосился подозрительно, и вышел за дверь.
- Ложитесь, эрра, плащ снимите, платье верхнее тоже, у меня стол чистый, - повитуха смотрела строго.
- Исса…
- Тина Альтон.
- Исса Альтон, вымойте руки.
- Это обязательно, эрра. А что – не моют?
Мария вспомнила лекаря, который хотел ее осмотреть, и скривилась так, что под маской стало видно. Этот не то, что руки не моет, он и носки, поди, меняет только на водку!
Проследила, как повитуха идет к тазику, сняла платье и забралась на стол. Повитуха вымыла руки, и подошла к женщине.
- Расслабься, эрра, можешь глаза закрыть, больно не сделаю…
Глаза закрывать? Вот еще не хватало…
Мария даже и не подумала этого делать. Что она – у гинеколога не была?
Повитуха и правда не причиняла боли, действовала деликатно и аккуратно. Потом опустила Марии подол, снова вымыла руки, и подошла уже со стороны головы.
- Ну-ка, эрра, прикрой глаза, я сейчас жилы на шее пощупаю, и виски твои…
Мария удивилась, но прикрыла. А вот чего она не ждала, так это шумного вздоха повитухи – и ее стона.
- Великая Предмать!!!
Тут уж Мария глаза открыла.
И встретилась взглядом с повитухой. У иссы Альтон были вертикальные зрачки.
Большие глаза, красивые, серые, но сейчас в них преобладал зеленый оттенок. И вертикальные хищные зрачки. Мария невольно не удержала контроль над собой. И ощутила, как ее глаза тоже становятся золотистыми, змеиными, с такими же зрачками.
– Вот б…
А что тут еще скажешь?
Две женщины смотрели друг на друга около минуты. Потом Мария поднесла руку к губам, призывая к молчанию.
Повитуха кивнула. И заговорила сама.
- Эрра, вы беременны. Срок очень ранний, но плод уже есть.
Мария только вздохнула.
Вот ведь… снайпер!
- Беременны! – в комнату ввалился святой отец.
Мария невольно взвизгнула, повитуха тут же развернулась, и грудью поперла на священника, выставляя того за дверь. И плотно прикрыла створку.
Впрочем, извинения все равно из-за нее неслись.
- Я приду завтра, - негромко произнесла Мария.
- Я буду ждать. Всю ночь.
Сейчас им поговорить не удастся, а вот завтра…
Если бы женщины знали, что за окном припал к щели в ставнях эрр Феликс! И отлично видел глаза повитухи! Подглядывать, конечно, нехорошо, но не мог же он пустить все на самотек? Мало ли что на уме у этой бабы? Такого он увидеть не ожидал, но у него еще есть время подумать.
Значит, завтра?
Всю дорогу обратно Мария молчала. И мужчины молчали, понимая, что ее величество не в настроении. Уже во дворце Мария заговорила со священником.
- Святой отец, мне нужна будет ваша помощь.
- Ваше величество, все, что прикажете.
- Напишите о случившемся моему брату. Ваша почта точно не читается?
- Моя личная, - святой отец выделил эти слова голосом, - не читается.
Мария пожала плечами, но спорить не стала.
- Ребенка надо еще доносить. Родить. И чтобы он оказался мальчиком. Я понятно выражаюсь?
- О, да, ваше величество!
- В столице мне будет не слишком комфортно.
- Я тоже так полагаю, ваше величество.
- И я не уверена, что моему мужу стоит знать об этом ребенке.
Святой отец задумчиво кивнул.
- Я буду ждать ответа из Картена, ваше величество.
- Ждите, - согласилась Мария. – Дней десять-пятнадцать?
- Может, чуть больше, но не намного.
Мария задумчиво кивнула.
Если она хочет сбежать, у нее есть пять дней. Всего пять дней.
А что потом?
Мария думала об этом, пока ползла в свои покои. Думала, когда лежала в кровати, обнимая сладко сопящую Анну, думала всю ночь, и с утра себя чувствовала отвратительно. Только вот…
Изменяется ребенок вместе с матерью – или нет, если да, то какие могут быть изменения, что, как, если нет, то блокируется ли оно полностью или частично, и вообще…
Мария свою личную гадину воспринимала не просто как часть себя. Она осознавала, что змея тоже разумна… что-то свое у нее есть. Инстинкты?
Вроде не только. Там и что-то другое было. Змея обожала Анну. Вот просто обвилась бы вокруг ребенка и шипела от счастья. И закусала бы за нее любого.
И не любила эрру Розабеллу.
Хотя Мария ее тоже не слишком любила. Довести до глубокого психоза эрра может кого угодно секунд за тридцать.
Змея любила ползать по ночам. Днем она на поверхность не вылезала, если не считать того случая в парке, но тут понятно. Надо было удирать куда угодно, и змея это могла сделать быстрее и лучше. А вот если гюрзу лишить возможности проявляться, не вылезет ли она просто так? В свое удовольствие? Сидит Мария днем, вышивку изобретает, бац – и змея?
Нет, вряд ли.
Но риск все равно остается. Может ли оборот на поздних стадиях беременности привести к выкидышу? Или ребенок получит форму матери? Будет изменяться вместе с ней?
Но вроде бы эрами рождались не все, не каждый способен к обороту? Или это уже потом как-то чувствуется? Вот с этим ребенком превращаться можно, а с другим нельзя? Или бывает частичная трансформация? Руки от зверя, а туловище человека? Вот, как она у Лиса видела?
Да кто ж его знает? Рук и ног у змеи точно нет. Тогда что – чешуя по всему организму? Ой, простите, я намедни змейку скушала, вот меня и обсыпало?
Ну почему, ПОЧЕМУ нельзя было оставить нормальные записи?! Как ей прикажете разбираться во всем этом гадюшнике?
А рожать как? Вспоминая «Семнадцать мгновений весны», ладно еще орать во время родов по-русски! А чешуей покрыться, к примеру? Или клыки показать? А ведь рожают королевы не в одиночестве, там такой табор собирается, что в цирке народу меньше бывает!
Так что лучший выход – это слинять туда, где людей мало, и соглядатаев тоже мало, и вообще, тихо и спокойно. Есть, где спрятать труп свидетеля, к примеру.
И есть еще одна сторона, интересы которой надо учитывать. Даже страна. Картен.
Вот, положа руку на сердце, кто поверит, что падре не донесет, а Саймон моментом не воспользуется? Ну-ну…
Да десяти дней не пройдет, будет Саймон обо всем знать. И тут еще вопрос. А если ребенок – девочка? Это при том, что всем понадобится мальчик? Ей ребенка не подменят? Это и Иоанн организовать может, и кто другой…
Мария отчетливо понимала, что самый лучший выход из положения для нее – это драпать. Далеко и быстро! И желательно так, чтобы все заинтересованные стороны ее не нашли!
Поймите правильно, она бы лично и змеей уползла! Вот перекинулась – и ходу! Но как же Анна? Мария здесь своего ребенка не бросит! И не надо всякую чушь говорить про чужое тело, другой мир… Анна ничего не знает, и не узнает, для нее Мария – мама.
И она предаст малышку, которая ей доверилась?!
Ну уж – нет! Лучше она сама тут всех перекусает, благо, даже превращаться не надо! Клыки всегда при ней! Мария так сверкнула глазами, что святой отец даже поежился – и попятился.
- Ваше величество, к-когда мы можем пойти к повитухе?
- Да хоть сегодня ночью. Подойдет?
Священник закивал. По решительному лицу было видно – бабку, если что, возьмут штурмом. Или на абордаж… эх, жаль, адмирал уехал. Понравился он Марии чем-то. Морепродуктами, наверное, сейчас бы еще корзиночку скушать, а лучше – две!
- После полуночи я буду вас ждать, ваше....
- На время нашего похода – Мария. Или вообще Мари.
- Да, ва… Мария.
Королева кивнула, и вышла вон. Святой отец подумал пару минут… писать сейчас его величеству Саймону?
Нет, с этим он еще подождет. Сначала надо самому удостовериться. И посоветоваться с одним человеком… сам Роман может гулять ночью по столице. А королева? А случись что? Ой-ой-ой…
***
- Бе-бе-беременна?!
Феликс как сидел, так со стула и ляпнулся. И почувствовал себя полным бараном.
- Вот-вот, и мне чуть дурно не стало, - согласился с ним Роман. – Ты послушай, как дело было.
После пересказа, Феликс подумал какое-то время, а потом кивнул.
- Роман, а она права.
- То есть?!
- Если получится так, что королева беременна, ей НАДО будет уезжать куда подальше. Хотя бы ненадолго. Не помилуют ведь ни королеву, ни принцессу. Так что пока помолчи, а если что, я поеду с королевой. И помогу, и защищать буду, если что.
- Ты уверен?
- Не уверен. Но так будет лучше, - честно сказал Феликс.
- А одобрит ли это его величество Саймон?
- Лучше сестра живая, а уж как потом все это доказать, он придумает.
С этим спорить было сложно.
- Хорошо. Ты сможешь проводить нас по столице? Я сказал королеве о твоем присутствии, я не стану рисковать ее жизнью. И ребенком тоже, если он уже есть.
Феликс кивнул.
- Смогу, конечно. И не переживай, я никому и ничего не скажу. Его величество Саймон должен узнать это от тебя.
Роман ощутимо расслабился.
- Я буду тебя ждать вечером.
- Обещаю.
Роман ушел, а эрр Нейман задумался.
Королева беременна.
Что ж, это бывает, дети от такого и рождаются… Феликс был в курсе покушения на ее высочество Анну, и не слишком удивлялся. Бывают такие люди… до смерти гадят, умирать будут – и тогда напакостят! Ирена как раз из таких. Диана тоже… забавно, но когда для Иоанна супругу выбирали, то сделали правильный выбор, ее величество Мария не только очаровательна, но и умна, и порядочна. А вот когда он выбирает сам, ничего хорошего не получается.
Феликс вспомнил вымя Ирены, потом Дианы, и поморщился. По размеру их, что ли, Иоанн сортирует? Чем больше, тем лучше?
Вот дурак!
Основания для подобных мыслей у Феликса были, он видел Марию, видел Диану, сравнивал, делал выводы, и были они не в пользу Дианы.
Безусловно, она моложе, ярче и глупее, что есть немалое достоинство для женщины. Только вот король не может быть обычным мужчиной, для него это непозволительная роскошь. Его величество Саймон, на которого Феликс смотрел как… ладно, пусть не на отца, но хотя бы на дядюшку, и которого искренне любил, так и признавался тогда еще подростку. Король себе не принадлежит, король обязан думать обо всем с государственной точки зрения.
Поможет вот это конкретное что-то в управлении государством?
Помешает?
Ее величество Изабелла очень умна и предана мужу. И потому Саймон никогда не променяет ее ни на кого другого. У него есть любовница, она живет в городе, и никогда не появится при дворе. Потому что его величество не хочет оскорбить жену.
Впрочем, с любовницей он тоже отлично устроился, нашел себе иссу, вдовушку, страстную и горячую, но при том отлично понимающую, что королевской женой ей не стать, и даже во дворце-то делать нечего.
Да и не надо!
Зачем ей?
Мужчина есть, да какой! Деньги в доме есть, капризы ее исполняют, помощь оказывают по первой просьбе, детям ее все дороги открыты – чего еще желать? Требует его величество тайну?
Да ее клещами на части рвать будут, она слова не произнесет. И не изменит, и на другого не посмотрит, и не откажет ни в чем, и голова у нее никогда не заболит!
Королева Изабелла об этом знает, конечно. Только вот относится она ко вдовушке, как к мужской игрушке. Понимает, что никогда эта баба не будет ей равна. Для мужа это средство скинуть напряжение, вот и все. Не жена, не подруга, просто – инструмент. И Изабелла это ценит. И мужу она благодарна, и Саймон может быть спокоен за двор, дом, детей.
Королева Мария тоже умная, преданная, и… ей можно доверить спину, равно, как и королеве Изабелле, они обе не подведут и не предадут. Есть лишь одно условие. Преданность и верность даются в ответ на то же самое. И если ты ударил в спину, не жди от женщины любви. Только вот Иоанн этого не понимает, не видит… интересно, чем он так оскорбил королеву, что вылетел без штанов? Неужто он так плох в постели?
Дурак ты, Иоанн, меняешь ровную и твердую дорогу на грязное болото с лягушками, и утонешь в трясине. Но своего ума не добавишь, так что…
Пусть ее величество выживет, родит ребенка, а уж потом…
Посмотрим, кого она родит. Может, и ко двору вернуться можно будет. Сейчас об этом говорить рано, пусть сначала беременность подтвердится.
Феликс собирался находиться в самой гуще событий. Ему все нравилось, ему было интересно!
***
- «Поздно ночью, переулком, шел с Бабеттою – Кадэ».*
*- «Небесные ласточки». Слова: Уфлянд В. (Е. Дриацкая?) Музыка: Лебедев В.
Мария мурлыкала себе под нос забавную песенку из старого кинофильма. Правда, со стороны это выглядело не очень красиво, ползет змея и шипит себе под нос.
Ну и что?
И ползет, и шипит, и прекрасно себя при этом чувствует.
Где тут у нас святой отец?
Ага, стоит, плащ в руках мнет. Рядом с ним эрр Феликс, тот выглядит совершенно спокойным эльфом. Луна серебрит его волосы, и лицо у него становится совершенно неземным. Куда там американским киностудиям, там на героях по три килограмма штукатурки было, а этого только переодеть надо. Ну, и уши чуть поострее. Ладно, некогда любоваться! Мария заскользила в ближайшую подворотню, и жутко перепугала мирно спящую там дворнягу. Та подскочила – и с диким лаем помчалась куда-то вдаль.
И чем ей змея не угодила?
Мария быстренько перекинулась, порадовалась, что формы ничем друг с другом не делятся, то есть змея была грязной, вот она и будет грязной при следующем превращении. Грязь даже не засохнет. А Мария была чистенькой и аккуратной, в скромном темно-синем платье, которое ей жутко не шло. Зато и испортить не жалко, если что. Так она из подворотни и вышла, заставив мужчин переглянуться. Вроде ж там никого не было? Или они так прозевали?
- Святой отец, эрр Феликс.
Мужчина дернулся, едва не уронил плащ, и кинулся к ней.
- Ва… Мария!
- Ваше величество, - Феликс поддержал под локоть священника, не давая ему упасть прямо на Марию, другой рукой перехватил плащ и протянул его королеве.
- Вы позволите, ваше величество?
- Благодарю вас, эрр!
Мария ловко подхватила тяжелую ткань, завернулась, надела маску, набросила на плечи капюшон, и пожалела, что нет зеркала. Полюбоваться бы на себя!
Увы.
Женщина подхватила под руки обоих мужчин.
- Нам далеко идти?
- Нет. Совсем рядом.
***
Мария действительно не успела даже как следует испачкаться. Нужный домик оказался совсем рядом, а девушка, которая открыла им дверь, совсем не походила на опытную повитуху. Впрочем…
- Проходите. Вас ждут.
Мария кивнула, и проследовала внутрь. Эрр Феликс вежливо остался снаружи.
Обычный домик.
Пол не земляной, а из досок, на них аккуратные соломенные циновки. Чистые, свежей соломой пахнут, это чувствуется. Стены беленые известкой, стол и лавка выскоблены до блеска. Ставни резные, в окнах стекла, а это здесь признак состоятельности. Даже вот такое стекло, мутноватое и с ладошку размером, стоит достаточно дорого. Окна хоть и небольшие, квадраты со стороной примерно сантиметров тридцать, но все равно – дорого. Сама повитуха встретила их во второй комнате. Симпатичная женщина лет сорока – сорока пяти, чуть пониже Марии, но объемная, и с выпуклостями, которые и Диану посрамят, со светлыми волосами, круглым лицом и доброй улыбкой. Такой хочется довериться.
И одета она чисто, Мария это видит, и запахи чувствует. И руки у нее чистые, ногти коротко подстрижены, грязи под ними нет вообще.
Хм, интересно.
- Доброй ночи, эрры. Что вам угодно?
Речь правильная, слова она произносит очень четко, только акцент какой-то странный. Она не местная?
- Вы сможете узнать, беременна ли эрра?
- Выйдите, эрр, мне надо будет осмотреть вашу…
- Знакомую, - подсказал святой отец. – Мою знакомую эрру.
Мария утвердительно кивнула.
Отец Роман покосился подозрительно, и вышел за дверь.
- Ложитесь, эрра, плащ снимите, платье верхнее тоже, у меня стол чистый, - повитуха смотрела строго.
- Исса…
- Тина Альтон.
- Исса Альтон, вымойте руки.
- Это обязательно, эрра. А что – не моют?
Мария вспомнила лекаря, который хотел ее осмотреть, и скривилась так, что под маской стало видно. Этот не то, что руки не моет, он и носки, поди, меняет только на водку!
Проследила, как повитуха идет к тазику, сняла платье и забралась на стол. Повитуха вымыла руки, и подошла к женщине.
- Расслабься, эрра, можешь глаза закрыть, больно не сделаю…
Глаза закрывать? Вот еще не хватало…
Мария даже и не подумала этого делать. Что она – у гинеколога не была?
Повитуха и правда не причиняла боли, действовала деликатно и аккуратно. Потом опустила Марии подол, снова вымыла руки, и подошла уже со стороны головы.
- Ну-ка, эрра, прикрой глаза, я сейчас жилы на шее пощупаю, и виски твои…
Мария удивилась, но прикрыла. А вот чего она не ждала, так это шумного вздоха повитухи – и ее стона.
- Великая Предмать!!!
Тут уж Мария глаза открыла.
И встретилась взглядом с повитухой. У иссы Альтон были вертикальные зрачки.
Большие глаза, красивые, серые, но сейчас в них преобладал зеленый оттенок. И вертикальные хищные зрачки. Мария невольно не удержала контроль над собой. И ощутила, как ее глаза тоже становятся золотистыми, змеиными, с такими же зрачками.
– Вот б…
А что тут еще скажешь?
***
Две женщины смотрели друг на друга около минуты. Потом Мария поднесла руку к губам, призывая к молчанию.
Повитуха кивнула. И заговорила сама.
- Эрра, вы беременны. Срок очень ранний, но плод уже есть.
Мария только вздохнула.
Вот ведь… снайпер!
- Беременны! – в комнату ввалился святой отец.
Мария невольно взвизгнула, повитуха тут же развернулась, и грудью поперла на священника, выставляя того за дверь. И плотно прикрыла створку.
Впрочем, извинения все равно из-за нее неслись.
- Я приду завтра, - негромко произнесла Мария.
- Я буду ждать. Всю ночь.
Сейчас им поговорить не удастся, а вот завтра…
Если бы женщины знали, что за окном припал к щели в ставнях эрр Феликс! И отлично видел глаза повитухи! Подглядывать, конечно, нехорошо, но не мог же он пустить все на самотек? Мало ли что на уме у этой бабы? Такого он увидеть не ожидал, но у него еще есть время подумать.
Значит, завтра?
***
Всю дорогу обратно Мария молчала. И мужчины молчали, понимая, что ее величество не в настроении. Уже во дворце Мария заговорила со священником.
- Святой отец, мне нужна будет ваша помощь.
- Ваше величество, все, что прикажете.
- Напишите о случившемся моему брату. Ваша почта точно не читается?
- Моя личная, - святой отец выделил эти слова голосом, - не читается.
Мария пожала плечами, но спорить не стала.
- Ребенка надо еще доносить. Родить. И чтобы он оказался мальчиком. Я понятно выражаюсь?
- О, да, ваше величество!
- В столице мне будет не слишком комфортно.
- Я тоже так полагаю, ваше величество.
- И я не уверена, что моему мужу стоит знать об этом ребенке.
Святой отец задумчиво кивнул.
- Я буду ждать ответа из Картена, ваше величество.
- Ждите, - согласилась Мария. – Дней десять-пятнадцать?
- Может, чуть больше, но не намного.
Мария задумчиво кивнула.
Если она хочет сбежать, у нее есть пять дней. Всего пять дней.
А что потом?
Мария думала об этом, пока ползла в свои покои. Думала, когда лежала в кровати, обнимая сладко сопящую Анну, думала всю ночь, и с утра себя чувствовала отвратительно. Только вот…
