Сказка была действительно грустной.
Жил да был человек.
Врач. Не самый худший, может, и не самый лучший, но искренне любящий свое дело. Увы, в нашей стране вовсе не считают, что труд медика должен оплачиваться.
Достойно?
Про достоинство можно смолчать.
Примерно с начала перестройки и до недавних времен врачи были, как персонажи плохого анекдота.
Или оперируем за деньги, или наркоз даем дубинкой по башке. Случаев много…
Были и подвижники, которые искренне отдавали профессии всех себя, и те, кто «рубил капусту», не сильно заморачиваясь совестью и кодексом врача… собственно, даже клятва Гиппократа ничего не говорит про бескорыстно оказанную помощь. Увы.
Гиппократ был человеком и тоже хотел кушать.
Итак, жил-был врач.
Нечто среднее между подвижником и взяточником, обычный человек на обычной земле. Сам денег никогда не просил, разницы между теми, кто мог и не мог заплатить не делал, если благодарили – не отказывался. Почему бы нет?
Увы, золотых гор при таком раскладе не наживешь. А вот времени на работе приходилось проводить много, очень много. Он выбивался из сил, жена тоже старалась подзаработать…
Как уж они упустили сына – бог весть. Как это и обычно бывает.
Сначала мальчик был вполне нормальным, потом у него появились друзья, потом он начал ходить на вечеринки, а потом…
Кто-то дал ему попробовать первую сигарету с травкой. Это же ерунда, она просто расслабляет…
И мальчик взял сигарету. А надо было – дать предложившему в морду.
Как известно, путь в тысячу ли начинается с первого шага. Вот, к наркотической зависимости – тоже. Рано или поздно, так или иначе, но тот, кто сделал первый шаг, сделает и второй, третий и последний. И покатится в бездну.
Что послужит спусковым крючком?
Что угодно. Кризисная ситуация, болевые ощущения, смерть кого-то близкого… у каждого свой предел. Но рука потянется к волшебной сигаретке. Или магической марке, или чудесному шприцу.
И – все.
Лучше б с крыши бросались, все быстрее выйдет, да и для родных не так болезненно.
А видеть, как твой родной и близкий человек превращается в полубезумное чудовище, в монстра, которому что убить, что умереть…
Это больно. Очень больно.
Врач не считал себя каким-то особенным, жил как все, был как все…
Когда они заметили состояние ребенка, он начал лечить сына. Поздно, непоправимо поздно. С другой стороны, сын хотя бы не умер. И не убил мать. Это плюс.
Минус – все остальное.
Конечно, сын рассказал все. И кто ему продавал наркоту, и где, и когда…только вот что делать с этой информацией? Идти в полицию?
Ага, так его и послушали. И помогли. Даже два раза…
Да и поди, докажи!
Это ведь не уж, а гидра. Ты ее мечом, а она вновь отращивает себе головы, и вновь, и вновь…
Прижигать? И рад бы, да как?
Все же Леонид Петрович решил сходить и посмотреть на дилера. Ничего серьезного он не планировал.
Скальпель?
А вы бы пошли к такому человеку без всякого оружия? Вот и врач не пошел. А скальпель просто потому, что к нему привыкла рука. Не пистолет же с собой брать, он из пистолета с пяти метров в дерево не попадет. Вот не дано – и все тут. Да и поди, прикупи тот пистолет.
Врач мог бы, связи были, мало ли кого лечить приходится, поневоле знакомствами обрастешь. Но – ни к чему.
Он договорился о встрече, пришел… и сказал, что сам хочет купить наркоту. Для сына.
Ничего он не планировал, даже покупать. Но…
Бусин сам спровоцировал убийство.
Не стоило ему, гаденько посмеиваясь, говорить: «А Темыч говорил, что папаша у него ва-аще законопослушный, воды не замутит… что, как нужда пришла, так и правила все поломались, да, док?»
Нет, не стоило.
И Леонид Семенович сорвался. Жестко и мгновенно. Рука сама нанесла удар в сердце, анатомию он знал просто отлично…
Он не считал это убийством человека. Он давил мерзкую ядовитую гадину, которая с этих пор никого не отравит.
Но зверство?
- Я… не отрезал подонку голову. И не вскрывал его, не потрошил… он просто валялся мертвый. Оставалось побросать сверху товар подонка и уйти…
- Он хранил товар дома?
- Не весь, часть. Ту, которая обретала своего хозяина в ближайшее время. Я, может, кто-то еще…
- Черт побери!
Ирина выругалась, понимая, что ей не врали. А значит…
Значит, был кто-то еще.
Кто?
Как это получилось?
Ирина крепко задумалась.
- Скажите, а товара было много?
- Достаточно. Моя партия… и еще вчетверо. Может, даже и больше, я не знаю, я все не видел. И в тайник к нему не лазил. Побрезговал.
- Хм-м…
- Я навел справки. Бусин действительно умер именно так, как вы сказали, но я его так – не убивал. Этого я с ним не делал.
- И жалеете об этом? – не удержалась Ирина.
- Нет. Я не убил человека, но я его убивал. Я ушел из той квартиры с четким ощущением убийства. Я жил с этим… и не жалел ни минуты. Если бы все можно было переиграть, я бы убил его еще раз.
И у Ирины язык не повернулся осудить врача.
- Я обещаю разобраться с этим случаем. Когда вы уезжаете?
- Через два дня.
- Я полагаю, у вас есть алиби на момент смерти Бусина?
- Я сделал себе алиби на весь день. Это принципиально?
- Нет.
- Я поговорил со знакомым. Он мне сказал, что Бусин умер примерно через час после того, как я… в общем – на час позже. Может, он и умер бы от моей раны, но мне сказали, что над ним поиздевались прижизненно.
- И вы об этом не жалеете.
- Ничуть. Алиби у меня есть, а остальное меня не волнует.
- Это замечательно, что у вас есть алиби, - с душой сказала Ирина. – Это просто замечательно.
Потребовался час прогулки по городу и два мороженых, прежде, чем Ирина привела в порядок мысли. И лишний раз укорила себя.
Вот тебе и плюха, дорогая ведьма. Магия – не панацея.
Говорили тебе, предупреждали, учили…
А ты понадеялась, как и все, что на пятак можно рублей купить! Что магия может решить любую проблему, не дает осечек и сбоев…
Ан нет!
Везде есть свои подвохи и подводные камни. К примеру, если спросить того же Бусина, кто его убил…
Кто?
Человек.
А имя, фамилию и место жительства придется уточнять уже отдельно.
Кто убивал?
Убийцу показали. Любуйся, во всей красе! Того, кто был в квартире, кто нанес смертельный удар…
Не смертельный. Но желал убить, вложил всю ненависть в действие… и не факт, что Бусин выжил бы.
Выжил. Но долго ли он прожил? Вот вопрос…
А магия зачла за убийство… собственно, убийство она и зачла. Ирина полагала, что удар врача должен был стать смертельным. Но… под влиянием эмоций могла дрогнуть рука. Или скальпель пойти как-то не так. Или…
Это надо расспрашивать паталогоанатома. Но в результате – что?
Бусин не умер и даже пришел в себя. И… к нему кто-то пришел?
Да нет. Скорее всего, он позвонил и попросил о помощи. Только кого? Точно не родителей, а… друга? Или другого дилера? Или к нему пришел клиент?
Ирина подозревала, что если последнее, то она концов не найдет. Но кто приглашает клиентов к себе домой? Хотя доктора же пригласил… это уж вовсе какая-то свинячья наглость! Осталось только наркотой на главной площади поторговать!
Налетай, поспешай, героин покупай…
А вот если Бусин кому-то позвонил?
Это надо узнать. Более того, это можно узнать! В телефонной компании, надо только запрос оформить. И поговорить с начальством.
И отчет о вскрытии посмотреть.
Хотя там так и так… что такое маленький аккуратный след от скальпеля рядом с такой похабщиной? Его, поди, и не заметили. Или приняли за общие повреждения, там ведь…
Кто бы Бусина не вскрывал, ножом он орудовал, как пьяный мясник, от всей души…
Но рука-то твердая?
Медик? Или не медик?
Ладно, она с этим еще разберется, а пока надо поговорить с начальством. И Ирина повернула в сторону общежития. Как раз пока дойдет, придумает и что говорить, и как… не врать же!
И дело не в дурацких «хорошо-плохо». Просто ее мигом расколют.
Разговор с Иваном Петровичем оставил двоякое впечатление у участковой ведьмы. С одной стороны – дело у них забрали.
С другой стороны, никто ж ей не мешает побегать и нарыть полезной информации. А если что полезное получится, то ей в личное дело ляжет листик с приятной такой формулировкой. Мол, «активно участвовала, в расследовании тяжкого преступления, предусмотренного ст. 105 УК РФ, установленные сведения существенно помогли в установлении личности преступника и привлечении его к уголовной ответственности». А это плюс сто к карме.
Могут, конечно, и замолчать, но два хороших человека между собой завсегда договорятся.
Никто не спорит, одно дело работать «на земле», другое «в главке»… Но вопреки всем детективам и триллерам, эти две ветви полиции относятся друг к другу достаточно терпимо. Не с большой любовью, но…
Дураков в полицию брать могут. А вот задержаться им там сложнее, чем в других отраслях. Естественный отсев происходит.
Дурак-учитель может учить, хотя на него будут жаловаться.
Плохой врач – тоже может кое-как лечить, хотя к нему никто и не пойдет.
А вот плохой полицейский… тут расчет идет иначе. Уже не чужими жизнями, а своей, и жизнью, и здоровьем, и… как повезет. Может и не повезти, знаете ли.
Преступники – это вам не милые детки или беспомощные пациенты. Хотя и от милых деток можно дождаться ответки, ох, можно! Но это – философия. А реальность – вот.
Был кто-то еще. Кто покромсал несчастного Колю чуть ли не на лоскуты.
Кто?
А кому Коля звонил перед смертью?
Сотовый телефон обнаружен не был. Но распечатку звонков было получить нетрудно.
Так-то бумажки надо было пару дней собирать, но Кораблик – город маленький. Все друг друга знают, вот и у Ивана Петровича знакомые нашлись. И договорились, как уже и бывало.
Вы нам телефоны сейчас, а мы вам бумажку чуть потом. Но обязательно. И со всеми подписями.
Сотрудники телефонной компании пообещали сбросить все на почту, блямкнуло письмо и Ирина уставилась на одно из имен в списке.
Ага, вот.
Только звонок ни разу не доказательство. Мало ли кто и кому звонил? А подозрения к делу не пришьешь, даже если они ведьминские. И…
Может, поосторожнее надо? И ведьмовское чутье, как она поняла, иногда ошибается. Да что там! Даже компас может указывать не на север, а на месторождение магнитного железняка. А ты иди, ищи полюс…
Так что чутье – чутьем, а оперативную работу никакое колдовство не заменит. Но вот удачно дополнить – может. И дополнит. Сегодня же вечером.
По другому делу, правда. Ну так что же?
Дело другое, а правосудие быть должно.
Орднунг мусс зейн! *
*_ искаж. нем. Ordnung muss sein – т.е. должен быть порядок. Прим. Авт.
Ирина собиралась восстановить этот «орднунг». Есть вещи, которые люди делать не должны, если они – люди.
А если нелюди… ну так и не обессудьте! Не место вам на планете Земля, тут людям-то места не всегда хватает!
Если бы кто-то зашел в комнату простого участкового, лейтенанта полиции Алексеевой, он был бы весьма удивлен.
Ирина собиралась ворожить. Искать…
И тут ее не устраивала вода, ей хотелось большей точности. Ей хотелось не обрывочных картинок, а полноценного видения. Так что на столе стояло большое зеркало, по обе стороны от него горели четыре свечи, пятая находилась между Ириной и зеркалом.
По столу тонкой полоской тянулась соль. Она заключала в себя зеркало со свечами. Между свечой и зеркалом – блюдце, на котором лежал клочок окровавленной ткани. Кусок простыни, в которую завернули младенца.
Будем искать непутевых родителей.
Будем…
А когда Ирина их найдет… нет, она не будет их проклинать сразу. Она сначала все три раза проверит, а уж потом… Потом эти подонки смогут быть родителями только в следующей жизни. Не нужны вам дети?
Вот и не будет их у вас! Перебьетесь!
Все вещи заняли свои места. Ирина уселась напротив зеркала.
Слова?
Заклинания всего лишь помогают войти в транс. Иногда они служат проводниками магии и воли, но можно и без них, на чистой силе. Сейчас Ирина так и поступала.
Поиск – ее специализация, тут не надо особо изощряться. Она справится. Вот если бы она кого привораживала, тут надо и заклинания, и к ритуалу подходить куда как серьезнее. А в своей магии можно позволить себе некоторые вольности.
Это нормально.
Учитель химии легко читает лекции по химии. Но пусти его преподавать английский язык, к примеру? Может, и справится, принципы-то одни и те же. Учить, проверять, новые темы, домашние задания… но готовиться к лекциям он будет дольше и ему придется куда как сложнее. С магией то же самое.
Ирина бросила свою силу вперед, как копье. И та полетела, легко вонзаясь в клочок ткани, считывая ауру, проникая в зеркало…
Ирина хотела видеть, как это было! И она – увидела.
Отражение в зеркале расплылось, помутнело, пропало. Теперь там была самая обычная квартира.
Обычная?
Нет.
Это была весьма и весьма засранная – другого слова и не подобрать – четырехкомнатная квартира. Когда-то здесь были три комнаты, потом одну поделили пополам и получилось четыре комнаты. И по ним шмыгали мышами… семья?
Да, определенно.
Похожий на быка отец, забитая и какая-то пыльно-серая мать, несколько детей. Кажется, два мальчика, три девочки. Сама квартира буквально забита христианской символикой. Взгляд ведьмы скользит по стенам, густо уляпанным иконами, по псевдолитературе из тех, которой полны церковные киоски, по распятиям и картинкам с божественными сюжетами.
Как ведьма, Ирина отлично знала, что Бог есть. Но выражать свою веру в него таким образом? Это насколько нужно Его не уважать?
Впрочем, ее личное мнение к делу не относится.
Откуда-то Ирина знала, что это происходит несколько дней назад.
Вот жена подходит к мужу и что-то шепчет.
Тот бьет кулаком по столу. Слов Ирина не разбирает, зеркала динамиками не оснащаются, это не сотовый телефон, но запрет ясен сразу.
Женщина заламывает руки, но мужчина непреклонен. Он еще раз повторяет свой запрет – и та смиряется. Опускает голову, крестится…
И идет в маленькую комнату, где на постели корчится и кричит от боли девушка лет семнадцати. Хотя нет. Не девушка, учитывая, что она рожает.
Роды явно идут плохо.
Ирина в этом не разбирается, но очень похоже на то. Девушка корчится, кричит, слабеет…
Спустя какое-то время из нее выскальзывает на простыню – ту самую, мокрый красный комочек. А следом льется поток крови.
Остановить ее в домашних условиях невозможно. Женщина пытается, но что она может сделать? Ничего. Девичье тело вытягивается в последний раз, вздрагивает, замирает.
Женщина падает рядом с кроватью на колени.
Входит мужчина.
Что он говорит? Непонятно…
Но в итоге простыня разрывается на две части. В одну заворачивается тело девушки и мужик выносит его куда-то. Куда? Это еще предстоит узнать.
В другую – ребенок, которому женщина украдкой сует соску с чем-то белым... сахар? Черт ее знает… Пока ее хозяин не вернулся. Вот уж воистину – супруг и повелитель.
С-сволочи.
Ирина наблюдала картину выноса малыша на помойку. Мужик лично бросил коробку в контейнер - и ушел, не оглядываясь.
Из транса Ирина выпала в буквальном смысле слова. Упала на пол, пребольно ударившись локтем и подумала, что она все же дура. Надо было рядом бутылку с водой ставить.
Ощущения были прегадостные. Хоть ты ложись и помирай.
Виски ломит, желудок норовит вылезти через горло, а весь остальной кишечник – с противоположного направления. И кровь опять из носа пошла, и руки-ноги дрожат.
Жил да был человек.
Врач. Не самый худший, может, и не самый лучший, но искренне любящий свое дело. Увы, в нашей стране вовсе не считают, что труд медика должен оплачиваться.
Достойно?
Про достоинство можно смолчать.
Примерно с начала перестройки и до недавних времен врачи были, как персонажи плохого анекдота.
Или оперируем за деньги, или наркоз даем дубинкой по башке. Случаев много…
Были и подвижники, которые искренне отдавали профессии всех себя, и те, кто «рубил капусту», не сильно заморачиваясь совестью и кодексом врача… собственно, даже клятва Гиппократа ничего не говорит про бескорыстно оказанную помощь. Увы.
Гиппократ был человеком и тоже хотел кушать.
Итак, жил-был врач.
Нечто среднее между подвижником и взяточником, обычный человек на обычной земле. Сам денег никогда не просил, разницы между теми, кто мог и не мог заплатить не делал, если благодарили – не отказывался. Почему бы нет?
Увы, золотых гор при таком раскладе не наживешь. А вот времени на работе приходилось проводить много, очень много. Он выбивался из сил, жена тоже старалась подзаработать…
Как уж они упустили сына – бог весть. Как это и обычно бывает.
Сначала мальчик был вполне нормальным, потом у него появились друзья, потом он начал ходить на вечеринки, а потом…
Кто-то дал ему попробовать первую сигарету с травкой. Это же ерунда, она просто расслабляет…
И мальчик взял сигарету. А надо было – дать предложившему в морду.
Как известно, путь в тысячу ли начинается с первого шага. Вот, к наркотической зависимости – тоже. Рано или поздно, так или иначе, но тот, кто сделал первый шаг, сделает и второй, третий и последний. И покатится в бездну.
Что послужит спусковым крючком?
Что угодно. Кризисная ситуация, болевые ощущения, смерть кого-то близкого… у каждого свой предел. Но рука потянется к волшебной сигаретке. Или магической марке, или чудесному шприцу.
И – все.
Лучше б с крыши бросались, все быстрее выйдет, да и для родных не так болезненно.
А видеть, как твой родной и близкий человек превращается в полубезумное чудовище, в монстра, которому что убить, что умереть…
Это больно. Очень больно.
Врач не считал себя каким-то особенным, жил как все, был как все…
Когда они заметили состояние ребенка, он начал лечить сына. Поздно, непоправимо поздно. С другой стороны, сын хотя бы не умер. И не убил мать. Это плюс.
Минус – все остальное.
Конечно, сын рассказал все. И кто ему продавал наркоту, и где, и когда…только вот что делать с этой информацией? Идти в полицию?
Ага, так его и послушали. И помогли. Даже два раза…
Да и поди, докажи!
Это ведь не уж, а гидра. Ты ее мечом, а она вновь отращивает себе головы, и вновь, и вновь…
Прижигать? И рад бы, да как?
Все же Леонид Петрович решил сходить и посмотреть на дилера. Ничего серьезного он не планировал.
Скальпель?
А вы бы пошли к такому человеку без всякого оружия? Вот и врач не пошел. А скальпель просто потому, что к нему привыкла рука. Не пистолет же с собой брать, он из пистолета с пяти метров в дерево не попадет. Вот не дано – и все тут. Да и поди, прикупи тот пистолет.
Врач мог бы, связи были, мало ли кого лечить приходится, поневоле знакомствами обрастешь. Но – ни к чему.
Он договорился о встрече, пришел… и сказал, что сам хочет купить наркоту. Для сына.
Ничего он не планировал, даже покупать. Но…
Бусин сам спровоцировал убийство.
Не стоило ему, гаденько посмеиваясь, говорить: «А Темыч говорил, что папаша у него ва-аще законопослушный, воды не замутит… что, как нужда пришла, так и правила все поломались, да, док?»
Нет, не стоило.
И Леонид Семенович сорвался. Жестко и мгновенно. Рука сама нанесла удар в сердце, анатомию он знал просто отлично…
Он не считал это убийством человека. Он давил мерзкую ядовитую гадину, которая с этих пор никого не отравит.
Но зверство?
- Я… не отрезал подонку голову. И не вскрывал его, не потрошил… он просто валялся мертвый. Оставалось побросать сверху товар подонка и уйти…
- Он хранил товар дома?
- Не весь, часть. Ту, которая обретала своего хозяина в ближайшее время. Я, может, кто-то еще…
- Черт побери!
Ирина выругалась, понимая, что ей не врали. А значит…
Значит, был кто-то еще.
Кто?
Как это получилось?
Ирина крепко задумалась.
- Скажите, а товара было много?
- Достаточно. Моя партия… и еще вчетверо. Может, даже и больше, я не знаю, я все не видел. И в тайник к нему не лазил. Побрезговал.
- Хм-м…
- Я навел справки. Бусин действительно умер именно так, как вы сказали, но я его так – не убивал. Этого я с ним не делал.
- И жалеете об этом? – не удержалась Ирина.
- Нет. Я не убил человека, но я его убивал. Я ушел из той квартиры с четким ощущением убийства. Я жил с этим… и не жалел ни минуты. Если бы все можно было переиграть, я бы убил его еще раз.
И у Ирины язык не повернулся осудить врача.
- Я обещаю разобраться с этим случаем. Когда вы уезжаете?
- Через два дня.
- Я полагаю, у вас есть алиби на момент смерти Бусина?
- Я сделал себе алиби на весь день. Это принципиально?
- Нет.
- Я поговорил со знакомым. Он мне сказал, что Бусин умер примерно через час после того, как я… в общем – на час позже. Может, он и умер бы от моей раны, но мне сказали, что над ним поиздевались прижизненно.
- И вы об этом не жалеете.
- Ничуть. Алиби у меня есть, а остальное меня не волнует.
- Это замечательно, что у вас есть алиби, - с душой сказала Ирина. – Это просто замечательно.
***
Потребовался час прогулки по городу и два мороженых, прежде, чем Ирина привела в порядок мысли. И лишний раз укорила себя.
Вот тебе и плюха, дорогая ведьма. Магия – не панацея.
Говорили тебе, предупреждали, учили…
А ты понадеялась, как и все, что на пятак можно рублей купить! Что магия может решить любую проблему, не дает осечек и сбоев…
Ан нет!
Везде есть свои подвохи и подводные камни. К примеру, если спросить того же Бусина, кто его убил…
Кто?
Человек.
А имя, фамилию и место жительства придется уточнять уже отдельно.
Кто убивал?
Убийцу показали. Любуйся, во всей красе! Того, кто был в квартире, кто нанес смертельный удар…
Не смертельный. Но желал убить, вложил всю ненависть в действие… и не факт, что Бусин выжил бы.
Выжил. Но долго ли он прожил? Вот вопрос…
А магия зачла за убийство… собственно, убийство она и зачла. Ирина полагала, что удар врача должен был стать смертельным. Но… под влиянием эмоций могла дрогнуть рука. Или скальпель пойти как-то не так. Или…
Это надо расспрашивать паталогоанатома. Но в результате – что?
Бусин не умер и даже пришел в себя. И… к нему кто-то пришел?
Да нет. Скорее всего, он позвонил и попросил о помощи. Только кого? Точно не родителей, а… друга? Или другого дилера? Или к нему пришел клиент?
Ирина подозревала, что если последнее, то она концов не найдет. Но кто приглашает клиентов к себе домой? Хотя доктора же пригласил… это уж вовсе какая-то свинячья наглость! Осталось только наркотой на главной площади поторговать!
Налетай, поспешай, героин покупай…
А вот если Бусин кому-то позвонил?
Это надо узнать. Более того, это можно узнать! В телефонной компании, надо только запрос оформить. И поговорить с начальством.
И отчет о вскрытии посмотреть.
Хотя там так и так… что такое маленький аккуратный след от скальпеля рядом с такой похабщиной? Его, поди, и не заметили. Или приняли за общие повреждения, там ведь…
Кто бы Бусина не вскрывал, ножом он орудовал, как пьяный мясник, от всей души…
Но рука-то твердая?
Медик? Или не медик?
Ладно, она с этим еще разберется, а пока надо поговорить с начальством. И Ирина повернула в сторону общежития. Как раз пока дойдет, придумает и что говорить, и как… не врать же!
И дело не в дурацких «хорошо-плохо». Просто ее мигом расколют.
***
Разговор с Иваном Петровичем оставил двоякое впечатление у участковой ведьмы. С одной стороны – дело у них забрали.
С другой стороны, никто ж ей не мешает побегать и нарыть полезной информации. А если что полезное получится, то ей в личное дело ляжет листик с приятной такой формулировкой. Мол, «активно участвовала, в расследовании тяжкого преступления, предусмотренного ст. 105 УК РФ, установленные сведения существенно помогли в установлении личности преступника и привлечении его к уголовной ответственности». А это плюс сто к карме.
Могут, конечно, и замолчать, но два хороших человека между собой завсегда договорятся.
Никто не спорит, одно дело работать «на земле», другое «в главке»… Но вопреки всем детективам и триллерам, эти две ветви полиции относятся друг к другу достаточно терпимо. Не с большой любовью, но…
Дураков в полицию брать могут. А вот задержаться им там сложнее, чем в других отраслях. Естественный отсев происходит.
Дурак-учитель может учить, хотя на него будут жаловаться.
Плохой врач – тоже может кое-как лечить, хотя к нему никто и не пойдет.
А вот плохой полицейский… тут расчет идет иначе. Уже не чужими жизнями, а своей, и жизнью, и здоровьем, и… как повезет. Может и не повезти, знаете ли.
Преступники – это вам не милые детки или беспомощные пациенты. Хотя и от милых деток можно дождаться ответки, ох, можно! Но это – философия. А реальность – вот.
Был кто-то еще. Кто покромсал несчастного Колю чуть ли не на лоскуты.
Кто?
А кому Коля звонил перед смертью?
Сотовый телефон обнаружен не был. Но распечатку звонков было получить нетрудно.
Так-то бумажки надо было пару дней собирать, но Кораблик – город маленький. Все друг друга знают, вот и у Ивана Петровича знакомые нашлись. И договорились, как уже и бывало.
Вы нам телефоны сейчас, а мы вам бумажку чуть потом. Но обязательно. И со всеми подписями.
Сотрудники телефонной компании пообещали сбросить все на почту, блямкнуло письмо и Ирина уставилась на одно из имен в списке.
Ага, вот.
Только звонок ни разу не доказательство. Мало ли кто и кому звонил? А подозрения к делу не пришьешь, даже если они ведьминские. И…
Может, поосторожнее надо? И ведьмовское чутье, как она поняла, иногда ошибается. Да что там! Даже компас может указывать не на север, а на месторождение магнитного железняка. А ты иди, ищи полюс…
Так что чутье – чутьем, а оперативную работу никакое колдовство не заменит. Но вот удачно дополнить – может. И дополнит. Сегодня же вечером.
По другому делу, правда. Ну так что же?
Дело другое, а правосудие быть должно.
Орднунг мусс зейн! *
*_ искаж. нем. Ordnung muss sein – т.е. должен быть порядок. Прим. Авт.
Ирина собиралась восстановить этот «орднунг». Есть вещи, которые люди делать не должны, если они – люди.
А если нелюди… ну так и не обессудьте! Не место вам на планете Земля, тут людям-то места не всегда хватает!
***
Если бы кто-то зашел в комнату простого участкового, лейтенанта полиции Алексеевой, он был бы весьма удивлен.
Ирина собиралась ворожить. Искать…
И тут ее не устраивала вода, ей хотелось большей точности. Ей хотелось не обрывочных картинок, а полноценного видения. Так что на столе стояло большое зеркало, по обе стороны от него горели четыре свечи, пятая находилась между Ириной и зеркалом.
По столу тонкой полоской тянулась соль. Она заключала в себя зеркало со свечами. Между свечой и зеркалом – блюдце, на котором лежал клочок окровавленной ткани. Кусок простыни, в которую завернули младенца.
Будем искать непутевых родителей.
Будем…
А когда Ирина их найдет… нет, она не будет их проклинать сразу. Она сначала все три раза проверит, а уж потом… Потом эти подонки смогут быть родителями только в следующей жизни. Не нужны вам дети?
Вот и не будет их у вас! Перебьетесь!
Все вещи заняли свои места. Ирина уселась напротив зеркала.
Слова?
Заклинания всего лишь помогают войти в транс. Иногда они служат проводниками магии и воли, но можно и без них, на чистой силе. Сейчас Ирина так и поступала.
Поиск – ее специализация, тут не надо особо изощряться. Она справится. Вот если бы она кого привораживала, тут надо и заклинания, и к ритуалу подходить куда как серьезнее. А в своей магии можно позволить себе некоторые вольности.
Это нормально.
Учитель химии легко читает лекции по химии. Но пусти его преподавать английский язык, к примеру? Может, и справится, принципы-то одни и те же. Учить, проверять, новые темы, домашние задания… но готовиться к лекциям он будет дольше и ему придется куда как сложнее. С магией то же самое.
Ирина бросила свою силу вперед, как копье. И та полетела, легко вонзаясь в клочок ткани, считывая ауру, проникая в зеркало…
Ирина хотела видеть, как это было! И она – увидела.
Отражение в зеркале расплылось, помутнело, пропало. Теперь там была самая обычная квартира.
***
Обычная?
Нет.
Это была весьма и весьма засранная – другого слова и не подобрать – четырехкомнатная квартира. Когда-то здесь были три комнаты, потом одну поделили пополам и получилось четыре комнаты. И по ним шмыгали мышами… семья?
Да, определенно.
Похожий на быка отец, забитая и какая-то пыльно-серая мать, несколько детей. Кажется, два мальчика, три девочки. Сама квартира буквально забита христианской символикой. Взгляд ведьмы скользит по стенам, густо уляпанным иконами, по псевдолитературе из тех, которой полны церковные киоски, по распятиям и картинкам с божественными сюжетами.
Как ведьма, Ирина отлично знала, что Бог есть. Но выражать свою веру в него таким образом? Это насколько нужно Его не уважать?
Впрочем, ее личное мнение к делу не относится.
Откуда-то Ирина знала, что это происходит несколько дней назад.
Вот жена подходит к мужу и что-то шепчет.
Тот бьет кулаком по столу. Слов Ирина не разбирает, зеркала динамиками не оснащаются, это не сотовый телефон, но запрет ясен сразу.
Женщина заламывает руки, но мужчина непреклонен. Он еще раз повторяет свой запрет – и та смиряется. Опускает голову, крестится…
И идет в маленькую комнату, где на постели корчится и кричит от боли девушка лет семнадцати. Хотя нет. Не девушка, учитывая, что она рожает.
Роды явно идут плохо.
Ирина в этом не разбирается, но очень похоже на то. Девушка корчится, кричит, слабеет…
Спустя какое-то время из нее выскальзывает на простыню – ту самую, мокрый красный комочек. А следом льется поток крови.
Остановить ее в домашних условиях невозможно. Женщина пытается, но что она может сделать? Ничего. Девичье тело вытягивается в последний раз, вздрагивает, замирает.
Женщина падает рядом с кроватью на колени.
Входит мужчина.
Что он говорит? Непонятно…
Но в итоге простыня разрывается на две части. В одну заворачивается тело девушки и мужик выносит его куда-то. Куда? Это еще предстоит узнать.
В другую – ребенок, которому женщина украдкой сует соску с чем-то белым... сахар? Черт ее знает… Пока ее хозяин не вернулся. Вот уж воистину – супруг и повелитель.
С-сволочи.
Ирина наблюдала картину выноса малыша на помойку. Мужик лично бросил коробку в контейнер - и ушел, не оглядываясь.
Из транса Ирина выпала в буквальном смысле слова. Упала на пол, пребольно ударившись локтем и подумала, что она все же дура. Надо было рядом бутылку с водой ставить.
Ощущения были прегадостные. Хоть ты ложись и помирай.
Виски ломит, желудок норовит вылезти через горло, а весь остальной кишечник – с противоположного направления. И кровь опять из носа пошла, и руки-ноги дрожат.
