- Церковь-то справится, - Кирилл был в этом абсолютно уверен.
Петя фыркнул весьма ехидно.
- Ты сюда хоть роту попов нагони – дела не сделаете. И знаешь, почему?
- По вере?
- Именно. В любой структуре есть те, кто верит и верует, искренне и истово. И есть те, кто свечками и водкой торгует. Если первых можно позвать и польза будет немалая, то вторых… хоть ты армию нагони! И у вас таких найти не легче, чем белого слона в Сиаме.
- Суть ясна. А как все же можно помочь подруге?
- Советую встретиться с магистром. И поговорить по-человечески. Ведьмы, как правило, вне ковена. Разве что сотрудничают, по своему желанию.
- Почему такая дискриминация?
- Потому что вас, баб, в структуру встраивать – отдача замучает. Слишком уж вы непредсказуемы. Так что это не дискриминация, а разумная предосторожность.
Ирина потерла нос.
- Ладно. А как я могу встретиться с магистром.
- Я тебе телефончик напишу.
- И последнее. Так чей почерк тебе, кажется, знаком? – Ирина не пропускала нужное ей мимо ушей.
Петя замялся.
- Знаешь, проверить бы надо.
- А потом, по результатам проверки, найдут тебя, как всадника – без головы? И знания при тебе останутся? Лучше делись сейчас, - Ирина свято помнила принцип: чем меньше народа посвящено в тайну, тем легче ее утратить.
- Логично. Темка это, Михайлов.
- Кто такой?
- Тоже проклятийник, и не из худших. Но до меня не дотягивает, - приосанился Петя. – Числом берет, силой его Бог не особо наделил. А вот объединять нескольких людей, сосать силу, как пиявка, это он может. Это ему всегда хорошо удавалось. И я не удивлюсь, если трое из четверых, которые сейчас это проклятие накладывали, или болеют, или еще что…
- Высосал много?
- Да. Ты учти на будущее, так безоглядно, как мне – не доверять. Вмиг высосут.
- Я не банка с пепси. Часть силы высосут, еще появится.
- Так-то да. И появится, и может, даже прибавится. Это как упражнения на раскачку резерва. Но есть и другое. Пока ты слаба, ты беззащитна. В спортзале ты тренируешься не до «упасть и не встать», а до усталости. Тогда правильно получается. А если упасть, где стояла и сил нет… знаешь, сколько на тебя можно гадости подцепить?
- Не знаю, но верю. Значит, Артем Михайлов.
- Да.
- Телефон?
- Держи.
Самый простой номер сотового. Ни шестерок, ни единичек, ни какой-либо «цифровой крутости», вам достанутся самые лучшие номера, только запишитесь у нас. Наоборот, запомнить номер было сложно.
- Кстати, ты магией на нее действовала?
- Нет, - растеряно посмотрела Ирина. – Попросту смыла водой рунный круг, там ведь все мелом было нарисовано, и привезла подругу в больницу..
- Повезло.
- Почему?
Петя рассмеялся очень неприятным смехом.
- Потому что идиоты, вот что.
- Что именно? – насторожилась Ирина.
- Сами привыкли даже задницу с магией чесать, вот и думают, все такие. Недоумки, - продолжал веселиться проклятийник.
- Объясни? – потребовал Кирилл.
- А чего тут. Проклятие сильное, мощное, но… понимаешь, проклинают обычно на то, что легче поддается.
- Это как?
- Как при гриппе. Больны у тебя легкие – получишь осложнение на легкие. Больное сердце – сердце и рванет. Так же и с проклятиями. Баб хорошо проклинать или на безбрачие, или на бездетность, или на что-то в том же духе.
- Ага…
- Мужиков – на бездетность их заклясть намного сложнее. А вот на что-то родовое – милое дело, у мужиков в подкорке заложено род продолжать, вот, род проклясть и можно. Станут там безумцы рождаться, или в каждом поколении один ребенок родительским горем будет… в тюрьме сгинет, или картежником станет, или алкашом… у баб, кстати, с этим сложнее, они не свой род, а чужой продолжают.
- А у евреев?
- А их, кстати, проклинать вообще сложно, - фыркнул Петя. – У них как с письменностью, у всех людей слева направо, а у них справа налево. Там столько надо учитывать… можно попробовать проклясть, а в итоге благословение получится. А тот, кто проклинать просил, сам пострадает.
- Энергетическая защита?
- Да нет. Специфика для каждого своя. Ты ж не будешь африканца морозами проклинать, он их в глаза не видел, если на крайнем Севере не был. В их аду жарко, а у алеутов, к примеру, холодно. Понимать надо. Проклятия – это не таракан начихал, это дело весьма индивидуальное. Подход быть должен.
- А к Люсе это какое отношение имеет?
- Да самое прямое. Вот, если бы ты на нее магией подействовала, ты бы как раз и проклятие завершила, и ее своей силой подпитала, и… и мне бы тут делать было нечего.
- Почему?
- Сейчас проклятие, как надстройка. А было бы – как основа. Фундамент. База. Потому ее в круге и оставили, что это не сразу срабатывает, сил много нужно, небось, там и подпитка какая была, просто ты не заметила.
Кирилл развел руками. Может, и была, да кто ж теперь узнает? Не возвращаться же?
- Урод, - от души припечатала неизвестного ей Михайлова Ирина. – Если бы все удалось, и Люся бы стала марионеткой, бррр! Это действительно могло бы получиться. Я бы не почувствовала ничего, да?
- И никто не почувствовал бы. Вы двое померли, а кто-то третий остался с вашей силой.
- Дважды урод.
- Ага. Думаешь, легко такое накладывать? И свои силы потратил, и чужие, и твоих еще хватило бы на достройку конструкции. А ты ее, как обычного раненого – и в госпиталь. Потому и жива она до сих пор.
- Брррр… - поежилась ведьма.
- Повезло тебе. Повезло, что магией действовать не стала, затянуло бы.
- Ну, не такая уж я и дура.
- Не знаю, не знаю…
Ирина решила не спорить. Умные женщины никогда не мешают мужчинам считать их дурами.
- Что тут происходит?
А врача-то кой черт принес? Хорошо хоть все уже в сумке, и свечки, и пирамидки…
- Мы уже уходим, доктор, - Ирина примирительно подняла руки ладонями к врачу. Сдаюсь… - Просто я волновалась за подругу.
- Поэтому в палате полно нестерильного народа?
- Что вы, коллега, - Петя примирительно улыбнулся. – Я уже ухожу. И не нужна ей стерильность, вы и сами понимаете. Это не инфекция, не ожоговое отделение, не открытая рана. Не стоит так уж перегибать.
- Покиньте немедленно отделение!
- Уходим.
Троица послушно вышла на улицу, по дороге избавляясь от халатов и бахил.
- Поехали ко мне за книгами, - скомандовал Петя. И ухмыльнулся. – Ишь ты… защищать он кинулся.
- И что такого?
- Тоже мне, нашелся принц со спящей царевной.
- Петь, ты в своем уме?
- А вот посмотришь.
- Ты же проклятийник…
- Но уж точно не дурак.
Ирина пожала плечами. Она особо во вспыхнувшую любовь не верила, но кто ж его знает? Надо Люську сейчас вылечить, а потом уж и разбираться, кто там кому нравится.
Наутро Ирина отправилась на работу. Как обычно…
Рутина обходов, одни и те же кварталы, дома, люди…
Скучно?
Да помилуйте! Вы просто ничего не понимаете! Ирина видела в этой работе нечто стабильное, постоянное, удивительно надежное. Мир может лететь ко всем чертям, строить капитализм или социализм, ставить и свергать президентов, а порядок поддерживать кто-то должен. Как ее дед в девяностые.
Шал и работал. И никаких оправданий, вроде: «путча», или там «это не хулиганство, а агитация за нашу партию» не допускал.
Рисуешь ты на заборе?
Это не наглядная агитация, а хулиганство. И изволь отвечать за него по всей строгости. А именно – баллончики долой, ведро с краской в зубы и вперед. По примеру Т. Сойера, пока забор не покрасишь, домой можешь не приходить.
Не нравится?
Так у грамотного участкового всегда есть рычаги воздействия. Шантаж?
Что вы! Как можно! А ты не пей водку, не шляйся по чужим женам, не воруй, и будет тебе счастье. Ну а если уж нарушил заповеди – прости, друг. Компромат, он и у фараонов был компроматом.
Вот и сейчас Ирина накрыла компанию подростков, которые рисовали на заборе интернациональное слово из трех букв и высшей математики. И чем им забор не угодил?
По результатам разговора пришли к общему знаменателю.
Слово могут дорисовать. Но потом надо его закрасить. А если есть свободное время, мы его потратим с пользой для дела, не оформляя «хулиганку». А то ведь можно…
Можно.
И жизнь потом будет не то, что порушена, но осадочек останется. Ну зачем таким милым молодым людям такие проблемы? Подумаешь, хозяин дома – козел!
Вот и рисовали бы козла. Высокохудожественно.
А то все буквы кривые, все косые… позорище!
Молодые люди вняли увещеваниям, и согласились все закрасить. А что там они в процессе себе под нос бурчали, ну так это ерунда. У людей несварение желудка приключилось, всякое бывает.
Потом позвонил Кирилл.
Ирина подхватилась и отправилась к Серафиме Сигизмундовне.
Пока Кирилл повез ее выбирать диваны и стаканы, она прекрасно справится со своей задачей.
Сим встретил хозяйку вдохновенным мурчанием и потерся об ноги. Ирина погладила его за ушами.
- Ну что, мохнатый, обрел дом?
- Мау…
- Отсюда тебя не прогонят. Живи, сколько пожелаешь. А если гулять захочешь, мы тебе ошейник с биркой наденем. Чтобы не потерялся.
Сим всем видом показал, что нагулялся на ближайшие лет двадцать. Вот, если к весне… там посмотрим.
И Ирина принялась за важное дело.
Защита.
Все, кто хоть как-то наделен экстрасенсорными способностями, свои дома защищают. Вот в принципе. Мой дом – моя крепость, для них это не просто слова, это образ жизни. Дом должен быть такой, чтобы в него зло не проникло.
Чтобы любого, кто с недобрым идет, с дороги сворачивало, а то и вообще – наизнанку выворачивало. Вот, как Прасковья, ведьма старая, свой дом защитила, так оборотень и не мог дороги найти. И вовек не нашел бы, если б не померла старуха. Но и тогда силу она смогла передать сама. Кому судьба покажет, а не тому, кто за ней охотился.
Ирине до таких высот было, как до Китая браком, но кое-что уже и она могла.
К примеру – кольнуть шприцом мизинец, выпуская на пластиковую тарелку капельку крови. И нарисовать кровью руну «Альгиз».
Над дверью, там, где это видно не будет, за притолокой, под подоконниками во всех комнатах, по дымоходам и даже на балконе. Лишним не будет.
Ирина бы и перед подъездом нарисовала, но это уж будет чересчур. Всех она защищать не нанималась.
Палец пришлось колоть еще раза три. Больно, кстати говоря.
А еще трава полынь, еще зверобой и тимофеевка.
Все это было Ириной перетерто в порошок, и сейчас она одной рукой удерживала зажженную свечу, второй сыпала порошок по углам квартиры и еще умудрялась произносить заговор.
- … и не будет дороги ни пешему, ни конному, ни по пути прямому, ни по окольному…
Сколько лет было заговору?
Сто? Двести? Или и того больше? Ирина и знать не хотела, ей было достаточно, что подействует. И никто без ее позволения в дом не войдет.
Или – Светланы Сигизмундовны. Но тут разговор будет другой, войти человек сможет, а вот если решит зло причинить…
Возможны вариации.
Как с гриппом – осложнение бьет туда, где есть слабость. Так и здесь, магия найдет, куда ударить. Сердце, разум, да что угодно, хоть бы и прободение язвы…
Да хоть острый понос!
Поди, побычься на хозяев, если в буквальном смысле слова на навоз исходишь?
Ирина знала, как это будет.
Человек со злым умыслом вообще не дойдет до квартиры. А если дойдет, то ему же хуже будет – медицина обогатится новым случаем.
В квартиру можно попасть, если неприязненно относишься к ее хозяевам, но поднять на них руку? Или еще какое зло учинить?
Попробовать можно. А вылечиться потом будет сложно.
Ирина закончила процедуру и улеглась прямо на пол в своей комнате.
Чистый, паркетный, лакированный…
Хорошо!
Потолок высокий, комната светлая, уютная, она сюда поставит диван, компьютерный стол и шкаф для одежды. И хватит с нее. Нечего захламлять. Можно еще цветы в горшках. Или какую-нибудь полезную траву. И разве что тумбочку у дивана для всякой мелочевки.
В самый раз будет.
Ладно, полежать минут десять, а потом надо заниматься уборкой. Смести всю траву в совок и выкинуть. Она свое дело сделает, а оставлять этот порошок по углам ни к чему. Может, потом букеты сухой травы для аромата по углам наставить и в них эту траву подмешать? Для защиты?
Посмотрим…
Когда приехали Светлана Сигизмундовна с Кириллом, Ирина уже была в полном порядке, равно как и квартира. Кирилл подмигнул – и принялся таскать коробки.
Ирина только головой покачала.
Посуда и бытовая техника, какие-то вазы и чайник, шторы и постельное белье…
- Вы решили скупить половину гипермаркета?
- Только треть, - отмахнулся клыкастый.
Ирина хотела было треснуть его по голове и от души поругаться – она не нищая, чтобы ей белье покупали! И вообще, что за наглость!
Но лицо Светланы Сигизмундовны сияло таким искренним счастьем…
Все же для женщины это важно – пройтись по магазинам, ни в чем себе не отказывая. Но если нет денег, и выживаешь на крохотную пенсию?
А сегодня тетя Света позволила себе оторваться.
И у Ирины язык не повернулся обругать наглое хвостатое животное, которое воспользовалось ситуацией. Ладно…
Будет на нашей улице праздник, а на твоей шкуре – крем с депилятором.
Кирилл все отлично понимал, но только нагло ухмылялся. А потом и вовсе предложил.
- Ириш, мне тут позвонили, помнишь тех двоих? Мужчину и девушку?
- Да…
- Они готовы пообщаться. Хочешь, вместе проедемся, поговорим с ними.
- Хочу, - тут же согласилась Ирина.
Она понимала, что на обычный язык это переводится так. «Мы из них все вытянули, что могли, теперь и тебя пустить можем». Ну и ладно.
Люся в больнице, а ей просто надо узнать, кто все это затеял – и оторвать наглецу голову. Можно – не сразу, можно в порядке очереди, и начать с ног. За все хорошее.
- Тогда поехали? А тетя Света пока тут разберется? Справитесь, теть-Свет?
- Справлюсь, Кирюша, - улыбнулась женщина.
Ирина только головой покачала.
Спелись.
Ну и ладно.
- Сим, составим с тобой коалицию?
Кот повернул голову, посмотрел с подушки своими зелеными глазами, и мурлыкнул. Потом выпустил когти и вдумчиво так оглядел их. Типа, составим. Обязательно…
С левой лапы, с правой лапы…
Ирина подумала, что надо будет привязать фамилиара. Но не сейчас, нет. После того, как она все и всех разъяснит.
Фамилиар – не просто себе животное. Он живет столько же, сколько и ведьма, и погибает вместе с ведьмой. А Ирина не была настолько уверена в своих силах и своем бессмертии.
Тетя Света устроена, кот устроен, подруга в порядке… будет. А сама Ирина не будет рисковать никем из них.
Нечего!
Кот, словно прочитав ее мысли, крепко цапнул гладящую его руку. И фыркнул.
Не смей так думать! Справимся! У кошек девять жизней, а у подонков – одна, мы их просто количеством задавим! Когтями на ленточки распустим.
Ирина рассмеялась, еще немного почесала вальяжно подставленное ухо и отправилась надевать кроссовки.
Светлана Сигизмундовна поверить не могла в свое счастье.
Тишина.
Спокойствие.
Уют и чистота. И не надо ни от кого шарахаться, не надо вдыхать атмосферу ядовитой ненависти и злобной склоки, которая так и висела раньше в старой коммуналке, не надо терпеть, глотать обиды…
Можно просто жить.
Она еще раз перебрала драгоценные воспоминания. Когда Кирилл пришел в коммуналку с двумя мордоворотами за спиной, и мило улыбаясь, постучался сначала в одну комнату, а потом в другую.
Петя фыркнул весьма ехидно.
- Ты сюда хоть роту попов нагони – дела не сделаете. И знаешь, почему?
- По вере?
- Именно. В любой структуре есть те, кто верит и верует, искренне и истово. И есть те, кто свечками и водкой торгует. Если первых можно позвать и польза будет немалая, то вторых… хоть ты армию нагони! И у вас таких найти не легче, чем белого слона в Сиаме.
- Суть ясна. А как все же можно помочь подруге?
- Советую встретиться с магистром. И поговорить по-человечески. Ведьмы, как правило, вне ковена. Разве что сотрудничают, по своему желанию.
- Почему такая дискриминация?
- Потому что вас, баб, в структуру встраивать – отдача замучает. Слишком уж вы непредсказуемы. Так что это не дискриминация, а разумная предосторожность.
Ирина потерла нос.
- Ладно. А как я могу встретиться с магистром.
- Я тебе телефончик напишу.
- И последнее. Так чей почерк тебе, кажется, знаком? – Ирина не пропускала нужное ей мимо ушей.
Петя замялся.
- Знаешь, проверить бы надо.
- А потом, по результатам проверки, найдут тебя, как всадника – без головы? И знания при тебе останутся? Лучше делись сейчас, - Ирина свято помнила принцип: чем меньше народа посвящено в тайну, тем легче ее утратить.
- Логично. Темка это, Михайлов.
- Кто такой?
- Тоже проклятийник, и не из худших. Но до меня не дотягивает, - приосанился Петя. – Числом берет, силой его Бог не особо наделил. А вот объединять нескольких людей, сосать силу, как пиявка, это он может. Это ему всегда хорошо удавалось. И я не удивлюсь, если трое из четверых, которые сейчас это проклятие накладывали, или болеют, или еще что…
- Высосал много?
- Да. Ты учти на будущее, так безоглядно, как мне – не доверять. Вмиг высосут.
- Я не банка с пепси. Часть силы высосут, еще появится.
- Так-то да. И появится, и может, даже прибавится. Это как упражнения на раскачку резерва. Но есть и другое. Пока ты слаба, ты беззащитна. В спортзале ты тренируешься не до «упасть и не встать», а до усталости. Тогда правильно получается. А если упасть, где стояла и сил нет… знаешь, сколько на тебя можно гадости подцепить?
- Не знаю, но верю. Значит, Артем Михайлов.
- Да.
- Телефон?
- Держи.
Самый простой номер сотового. Ни шестерок, ни единичек, ни какой-либо «цифровой крутости», вам достанутся самые лучшие номера, только запишитесь у нас. Наоборот, запомнить номер было сложно.
- Кстати, ты магией на нее действовала?
- Нет, - растеряно посмотрела Ирина. – Попросту смыла водой рунный круг, там ведь все мелом было нарисовано, и привезла подругу в больницу..
- Повезло.
- Почему?
Петя рассмеялся очень неприятным смехом.
- Потому что идиоты, вот что.
- Что именно? – насторожилась Ирина.
- Сами привыкли даже задницу с магией чесать, вот и думают, все такие. Недоумки, - продолжал веселиться проклятийник.
- Объясни? – потребовал Кирилл.
- А чего тут. Проклятие сильное, мощное, но… понимаешь, проклинают обычно на то, что легче поддается.
- Это как?
- Как при гриппе. Больны у тебя легкие – получишь осложнение на легкие. Больное сердце – сердце и рванет. Так же и с проклятиями. Баб хорошо проклинать или на безбрачие, или на бездетность, или на что-то в том же духе.
- Ага…
- Мужиков – на бездетность их заклясть намного сложнее. А вот на что-то родовое – милое дело, у мужиков в подкорке заложено род продолжать, вот, род проклясть и можно. Станут там безумцы рождаться, или в каждом поколении один ребенок родительским горем будет… в тюрьме сгинет, или картежником станет, или алкашом… у баб, кстати, с этим сложнее, они не свой род, а чужой продолжают.
- А у евреев?
- А их, кстати, проклинать вообще сложно, - фыркнул Петя. – У них как с письменностью, у всех людей слева направо, а у них справа налево. Там столько надо учитывать… можно попробовать проклясть, а в итоге благословение получится. А тот, кто проклинать просил, сам пострадает.
- Энергетическая защита?
- Да нет. Специфика для каждого своя. Ты ж не будешь африканца морозами проклинать, он их в глаза не видел, если на крайнем Севере не был. В их аду жарко, а у алеутов, к примеру, холодно. Понимать надо. Проклятия – это не таракан начихал, это дело весьма индивидуальное. Подход быть должен.
- А к Люсе это какое отношение имеет?
- Да самое прямое. Вот, если бы ты на нее магией подействовала, ты бы как раз и проклятие завершила, и ее своей силой подпитала, и… и мне бы тут делать было нечего.
- Почему?
- Сейчас проклятие, как надстройка. А было бы – как основа. Фундамент. База. Потому ее в круге и оставили, что это не сразу срабатывает, сил много нужно, небось, там и подпитка какая была, просто ты не заметила.
Кирилл развел руками. Может, и была, да кто ж теперь узнает? Не возвращаться же?
- Урод, - от души припечатала неизвестного ей Михайлова Ирина. – Если бы все удалось, и Люся бы стала марионеткой, бррр! Это действительно могло бы получиться. Я бы не почувствовала ничего, да?
- И никто не почувствовал бы. Вы двое померли, а кто-то третий остался с вашей силой.
- Дважды урод.
- Ага. Думаешь, легко такое накладывать? И свои силы потратил, и чужие, и твоих еще хватило бы на достройку конструкции. А ты ее, как обычного раненого – и в госпиталь. Потому и жива она до сих пор.
- Брррр… - поежилась ведьма.
- Повезло тебе. Повезло, что магией действовать не стала, затянуло бы.
- Ну, не такая уж я и дура.
- Не знаю, не знаю…
Ирина решила не спорить. Умные женщины никогда не мешают мужчинам считать их дурами.
***
- Что тут происходит?
А врача-то кой черт принес? Хорошо хоть все уже в сумке, и свечки, и пирамидки…
- Мы уже уходим, доктор, - Ирина примирительно подняла руки ладонями к врачу. Сдаюсь… - Просто я волновалась за подругу.
- Поэтому в палате полно нестерильного народа?
- Что вы, коллега, - Петя примирительно улыбнулся. – Я уже ухожу. И не нужна ей стерильность, вы и сами понимаете. Это не инфекция, не ожоговое отделение, не открытая рана. Не стоит так уж перегибать.
- Покиньте немедленно отделение!
- Уходим.
Троица послушно вышла на улицу, по дороге избавляясь от халатов и бахил.
- Поехали ко мне за книгами, - скомандовал Петя. И ухмыльнулся. – Ишь ты… защищать он кинулся.
- И что такого?
- Тоже мне, нашелся принц со спящей царевной.
- Петь, ты в своем уме?
- А вот посмотришь.
- Ты же проклятийник…
- Но уж точно не дурак.
Ирина пожала плечами. Она особо во вспыхнувшую любовь не верила, но кто ж его знает? Надо Люську сейчас вылечить, а потом уж и разбираться, кто там кому нравится.
***
Наутро Ирина отправилась на работу. Как обычно…
Рутина обходов, одни и те же кварталы, дома, люди…
Скучно?
Да помилуйте! Вы просто ничего не понимаете! Ирина видела в этой работе нечто стабильное, постоянное, удивительно надежное. Мир может лететь ко всем чертям, строить капитализм или социализм, ставить и свергать президентов, а порядок поддерживать кто-то должен. Как ее дед в девяностые.
Шал и работал. И никаких оправданий, вроде: «путча», или там «это не хулиганство, а агитация за нашу партию» не допускал.
Рисуешь ты на заборе?
Это не наглядная агитация, а хулиганство. И изволь отвечать за него по всей строгости. А именно – баллончики долой, ведро с краской в зубы и вперед. По примеру Т. Сойера, пока забор не покрасишь, домой можешь не приходить.
Не нравится?
Так у грамотного участкового всегда есть рычаги воздействия. Шантаж?
Что вы! Как можно! А ты не пей водку, не шляйся по чужим женам, не воруй, и будет тебе счастье. Ну а если уж нарушил заповеди – прости, друг. Компромат, он и у фараонов был компроматом.
Вот и сейчас Ирина накрыла компанию подростков, которые рисовали на заборе интернациональное слово из трех букв и высшей математики. И чем им забор не угодил?
По результатам разговора пришли к общему знаменателю.
Слово могут дорисовать. Но потом надо его закрасить. А если есть свободное время, мы его потратим с пользой для дела, не оформляя «хулиганку». А то ведь можно…
Можно.
И жизнь потом будет не то, что порушена, но осадочек останется. Ну зачем таким милым молодым людям такие проблемы? Подумаешь, хозяин дома – козел!
Вот и рисовали бы козла. Высокохудожественно.
А то все буквы кривые, все косые… позорище!
Молодые люди вняли увещеваниям, и согласились все закрасить. А что там они в процессе себе под нос бурчали, ну так это ерунда. У людей несварение желудка приключилось, всякое бывает.
Потом позвонил Кирилл.
Ирина подхватилась и отправилась к Серафиме Сигизмундовне.
Пока Кирилл повез ее выбирать диваны и стаканы, она прекрасно справится со своей задачей.
Сим встретил хозяйку вдохновенным мурчанием и потерся об ноги. Ирина погладила его за ушами.
- Ну что, мохнатый, обрел дом?
- Мау…
- Отсюда тебя не прогонят. Живи, сколько пожелаешь. А если гулять захочешь, мы тебе ошейник с биркой наденем. Чтобы не потерялся.
Сим всем видом показал, что нагулялся на ближайшие лет двадцать. Вот, если к весне… там посмотрим.
И Ирина принялась за важное дело.
Защита.
Все, кто хоть как-то наделен экстрасенсорными способностями, свои дома защищают. Вот в принципе. Мой дом – моя крепость, для них это не просто слова, это образ жизни. Дом должен быть такой, чтобы в него зло не проникло.
Чтобы любого, кто с недобрым идет, с дороги сворачивало, а то и вообще – наизнанку выворачивало. Вот, как Прасковья, ведьма старая, свой дом защитила, так оборотень и не мог дороги найти. И вовек не нашел бы, если б не померла старуха. Но и тогда силу она смогла передать сама. Кому судьба покажет, а не тому, кто за ней охотился.
Ирине до таких высот было, как до Китая браком, но кое-что уже и она могла.
К примеру – кольнуть шприцом мизинец, выпуская на пластиковую тарелку капельку крови. И нарисовать кровью руну «Альгиз».
Над дверью, там, где это видно не будет, за притолокой, под подоконниками во всех комнатах, по дымоходам и даже на балконе. Лишним не будет.
Ирина бы и перед подъездом нарисовала, но это уж будет чересчур. Всех она защищать не нанималась.
Палец пришлось колоть еще раза три. Больно, кстати говоря.
А еще трава полынь, еще зверобой и тимофеевка.
Все это было Ириной перетерто в порошок, и сейчас она одной рукой удерживала зажженную свечу, второй сыпала порошок по углам квартиры и еще умудрялась произносить заговор.
- … и не будет дороги ни пешему, ни конному, ни по пути прямому, ни по окольному…
Сколько лет было заговору?
Сто? Двести? Или и того больше? Ирина и знать не хотела, ей было достаточно, что подействует. И никто без ее позволения в дом не войдет.
Или – Светланы Сигизмундовны. Но тут разговор будет другой, войти человек сможет, а вот если решит зло причинить…
Возможны вариации.
Как с гриппом – осложнение бьет туда, где есть слабость. Так и здесь, магия найдет, куда ударить. Сердце, разум, да что угодно, хоть бы и прободение язвы…
Да хоть острый понос!
Поди, побычься на хозяев, если в буквальном смысле слова на навоз исходишь?
Ирина знала, как это будет.
Человек со злым умыслом вообще не дойдет до квартиры. А если дойдет, то ему же хуже будет – медицина обогатится новым случаем.
В квартиру можно попасть, если неприязненно относишься к ее хозяевам, но поднять на них руку? Или еще какое зло учинить?
Попробовать можно. А вылечиться потом будет сложно.
Ирина закончила процедуру и улеглась прямо на пол в своей комнате.
Чистый, паркетный, лакированный…
Хорошо!
Потолок высокий, комната светлая, уютная, она сюда поставит диван, компьютерный стол и шкаф для одежды. И хватит с нее. Нечего захламлять. Можно еще цветы в горшках. Или какую-нибудь полезную траву. И разве что тумбочку у дивана для всякой мелочевки.
В самый раз будет.
Ладно, полежать минут десять, а потом надо заниматься уборкой. Смести всю траву в совок и выкинуть. Она свое дело сделает, а оставлять этот порошок по углам ни к чему. Может, потом букеты сухой травы для аромата по углам наставить и в них эту траву подмешать? Для защиты?
Посмотрим…
***
Когда приехали Светлана Сигизмундовна с Кириллом, Ирина уже была в полном порядке, равно как и квартира. Кирилл подмигнул – и принялся таскать коробки.
Ирина только головой покачала.
Посуда и бытовая техника, какие-то вазы и чайник, шторы и постельное белье…
- Вы решили скупить половину гипермаркета?
- Только треть, - отмахнулся клыкастый.
Ирина хотела было треснуть его по голове и от души поругаться – она не нищая, чтобы ей белье покупали! И вообще, что за наглость!
Но лицо Светланы Сигизмундовны сияло таким искренним счастьем…
Все же для женщины это важно – пройтись по магазинам, ни в чем себе не отказывая. Но если нет денег, и выживаешь на крохотную пенсию?
А сегодня тетя Света позволила себе оторваться.
И у Ирины язык не повернулся обругать наглое хвостатое животное, которое воспользовалось ситуацией. Ладно…
Будет на нашей улице праздник, а на твоей шкуре – крем с депилятором.
Кирилл все отлично понимал, но только нагло ухмылялся. А потом и вовсе предложил.
- Ириш, мне тут позвонили, помнишь тех двоих? Мужчину и девушку?
- Да…
- Они готовы пообщаться. Хочешь, вместе проедемся, поговорим с ними.
- Хочу, - тут же согласилась Ирина.
Она понимала, что на обычный язык это переводится так. «Мы из них все вытянули, что могли, теперь и тебя пустить можем». Ну и ладно.
Люся в больнице, а ей просто надо узнать, кто все это затеял – и оторвать наглецу голову. Можно – не сразу, можно в порядке очереди, и начать с ног. За все хорошее.
- Тогда поехали? А тетя Света пока тут разберется? Справитесь, теть-Свет?
- Справлюсь, Кирюша, - улыбнулась женщина.
Ирина только головой покачала.
Спелись.
Ну и ладно.
- Сим, составим с тобой коалицию?
Кот повернул голову, посмотрел с подушки своими зелеными глазами, и мурлыкнул. Потом выпустил когти и вдумчиво так оглядел их. Типа, составим. Обязательно…
С левой лапы, с правой лапы…
Ирина подумала, что надо будет привязать фамилиара. Но не сейчас, нет. После того, как она все и всех разъяснит.
Фамилиар – не просто себе животное. Он живет столько же, сколько и ведьма, и погибает вместе с ведьмой. А Ирина не была настолько уверена в своих силах и своем бессмертии.
Тетя Света устроена, кот устроен, подруга в порядке… будет. А сама Ирина не будет рисковать никем из них.
Нечего!
Кот, словно прочитав ее мысли, крепко цапнул гладящую его руку. И фыркнул.
Не смей так думать! Справимся! У кошек девять жизней, а у подонков – одна, мы их просто количеством задавим! Когтями на ленточки распустим.
Ирина рассмеялась, еще немного почесала вальяжно подставленное ухо и отправилась надевать кроссовки.
***
Светлана Сигизмундовна поверить не могла в свое счастье.
Тишина.
Спокойствие.
Уют и чистота. И не надо ни от кого шарахаться, не надо вдыхать атмосферу ядовитой ненависти и злобной склоки, которая так и висела раньше в старой коммуналке, не надо терпеть, глотать обиды…
Можно просто жить.
Она еще раз перебрала драгоценные воспоминания. Когда Кирилл пришел в коммуналку с двумя мордоворотами за спиной, и мило улыбаясь, постучался сначала в одну комнату, а потом в другую.
