Я посмотрела на него впрямую. Глаза в глаза.
- Жемчуг – ваша идея или брата? Учтите, я его все равно не верну. Будет мне платой за риск.
Мужчины переглянулись и усмехнулись. Напряжение чуть спало.
Я не знаю, откуда у людей такое странное убеждение, что все продается и покупается, но сейчас они считали, что знают мне цену, и смогли чуть-чуть расслабиться. Купленный человек не так опасен.
Разубеждать их я не собиралась.
- Вы догадались, госпожа Ветана? – это старший брат. Забавно, их имен я так и не знала.
Я покачала головой.
- Я ни о чем не собираюсь думать. Вот больной человек, - движение рукой в сторону кровати, - я его лечу. Все.
Братья переглянулись.
- Мы надеемся, госпожа Ветана, что вы и дальше будете придерживаться этого же мнения, - озвучил старший. – Верьте, мы умеем быть благодарными.
Надеюсь, благодарность будет выражаться не в безболезненности моей смерти? Жить хочется.
Никогда не была на простонародных гулянках.
Сейчас я смотрела вокруг во все глаза. Все было ново, все интересно.
На площади в Зеленом городе горели костры, стояли длинные столы, на которые выкладывали угощение, и можно было присесть к столу, а можно было взять тарелку и отойти куда-нибудь в тень. Улицы предоставляли достаточно возможностей для уединения.
Господин Крамар разоделся так, что меня чуть не пробило на смех. Когда он появился на пороге, в «шикарном» зеленом жилете, расшитом золотым кружевом, в таких же зеленых штанах и потрясающей красной рубашке, в высоких черных сапогах и черной шляпе с красным пером, я спешно прикусила язык, чтобы не съязвить насчет арбуза на выезде. Тем более, что круглощекостью и круглопузостью господин Крамар чем-то напоминал эту ягод
- Желтый город. Ты думаешь, здесь хороших лекарей много? Кто поопытнее и посмышленнее, давно в Зеленый город перебрались, за услуги ломят – не подступишься. Ты, если дорого брать не будешь, вмиг себе клиентов наберешь, люди потянутся.
- Думаете?
- Точно знаю. Да и что ты теряешь, если попробуешь?
Я подумала.
- С арендой хотя бы месяц подождете?
- И два подождем, и три, - рассмеялась госпожа Лимира. – Я-то людей вижу, ты девочка хорошая, обязательная. Последнее отдашь, с себя рубашку снимешь, лишь бы в должниках не ходить.
- Но эти-то три месяца тоже прожить надо?
- Да уж проживем как-нибудь, не последнюю корочку хлеба доедаем.
Домик мне понравился с первого взгляда. Я арендовала его, повесила вывеску и принялась ждать пациентов. А господа Лимира принялась активно сплетничать обо мне.
Там словечко, тут два – и к концу второго месяца потянулись первые больные.
Лечила я хорошо, брала недорого, так что ко мне и возвращались, случись что. Я достаточно быстро отдала долги, обновила гардероб и даже стала позволять себе кое-какую роскошь, вроде пухового одеяла. Ненавижу холода и сырость, это единственное в Алетаре, что мне не нравитс.
- А то ж! Так что за птичка рядом с тобой?
Я встряхнула головой.
Птичка?
Подружка?
Да что этот хам себе позволяет?
- Госпожа, да? – смерил меня взглядом громила. Ну да, женщины лекарями не бывают, это тяжко, трудно, и вообще – не для их слабых мозгов, .
Хамоват, грубоват, неотесан, и вообще, чем больше мышцы, тем меньше мозг! Вот!
- Госпожа Ветана – лекарь, - еще раз поправил Крамар.
- Хм..., – верзила смерил меня оценивающим взглядом. – Нам бы такого лекаря в казармы. Госпожа Ветана, вы не подрабатываете?
На этом мое терпение лопнуло. Я выпрямилась во весь рост и прищурилась. Смотрела я при этом не на громилу, а на лекаря. Холодно, спокойно, безразлично.
Эти люди не могут меня оскорбить. Все сказанное – неправда, а значит – не стоит даже снисходить к их словам.
- Господин Крамар, благодарю за любезное приглашение. Надеюсь, вы понимаете, что мой отказ – окончателен и обсуждению не подлежит. Всего хорошего.
Крамар дернулся, словно его шилом в зад ткнули.
- Тойри... госпожа Ветана... я не...
Поздно. Уже было поздно.
Я развернулась и направилась прочь. Позади осталось изумленное лицо громилы, позади осталась неловко протянутая рука лекаря – кажется, он пытался схватить меня за руку, но промахнулся. И хорошо. Потому что руки у него были жирные.
Я шла домой и пыталась проглотить неприятный осадок. Было попросту противно.
Подрабатываю ли я?
Нет. Я – работаю.
Не стоило даже и связываться с такими, как этот Крамар. Есть люди и люди. Кто-то являет собой образец благородства, вне зависимости от места рождения. Мэт Шаронер обычный грузчик, и это не мешает ему оставаться благородным человеком. А Крамар и этот верзила... их хоть золотом облепи, лучше и порядочнее они не станут.
На мое плечо легла тяжелая рука. Я резко развернулась – и уткнулась носом мало что не в грудь господина Лорака.
- Уберите руку, любезнейший.
- Госпожа Ветана, я извиниться хотел, - прогудел верзила, не обращая внимания на мои скривленные в гримаске неприязни губы. – Вы не серчайте.
- Не буду. Уберите руку, любезнейший.
- Госпожа Ветана! Не гневайтесь. Я ж не знал...
Я не стала уточнять, что именно он не знал. Что я не подружка, что я лекарь, или что я не шлюха. Неважно. Этот человек меня больше не интересовал. Его для меня не существовало. Так что я просто стояла и молчала, ожидая, пока мужч
Я ответно расцвела в улыбке.
- И мне очень приятно. Как вы себя чувствуете?
- Пока еще не очень хорошо, да и для маленького пришлось нанять кормилицу, но главное, что я выздоравливаю. Придворный лекарь осматривал меня, и сказал, что все будет в порядке. Спасибо вам громадное.
Я едва удержалась, чтобы не фыркнуть.
Придворный лекарь! Да он только мигрени, небось, и лечит. А побегал бы он как я, по вызовам, да по болячкам, переломам, ранам, родам... чего я только не насмотрелась за это время! В лекаре главное не статус, а практика, а у меня она куда как обширнее! Вот!
- Я тоже надеюсь, что все будет в порядке. Если что – обращайтесь.
- Обязательно. Я так мужу и сказала, случись что – только к вам.
Я кивнула. Можно понять женщину. Придворный лекарь наверняка обидится, если одновременно с ним позовут и какую-то девицу из желтого города. Узнает и обидится. И будет у меня куча проблем.
Так что пусть кичится своей работой, пусть сшибает деньги, а я буду попросту работать и приносить людям пользу.
- Вы потанцевать? – поинтересовалась тем временем Мила.
- Я уже ухожу домой...
- Да, мы потанцевать, - я и забыла про Лорака, а мужчина про меня не забыл. К сожалению. И сейчас попытался положить мне руку на плечо, подчеркивая, что мы вместе.
- А это ваш друг, госпожа Ветана? – в голосе Жмыха послушались неодобрительные нотки. Интересно... Я покачала головой.
- Нет, что вы. Господан Лорак просто принял меня за солдатскую шлюху, а сейчас ищет возможность подтвердить свое предположение.
На лице купца на миг отразилось изумление, а потом он понял.
- Господин Лорак, будьте так любезны покинуть нас. Немедленно.
- Я не..., - попытался что-то сказать мужчина, но кто его слушал?
- Госпожа Ветана, буду счастлив, если вы составите нам компанию.
- Благодарю за любезное приглашение, господин Лиот, госпожа Лиот...
Когда мы закончили расшаркиваться, Лорака рядом уже не было. Жмых пожал плечами.
- Судя по форме – это десятник третьего столичного полка. Надо бы позаботиться, чтобы он не стал сотником. Мужчина, который имеет наглость навязывать себя женщине, теряет право называться мужчиной.
Жена подтвердила слова мужа решительным кивком. И это – купцы. Так где же нашло приют благородство?
Рем Лорак, прищурившись, наблюдал за девушкой, стоящей рядом с купеческой семьей. Невысокая, темное платье, стройная фигурка, выпуклая в нужных местах, идеально прямая спина, тщательно уложенные темные волосы.
Спокойное достоинство в каждом жесте.
Ну, погоди ж ты у меня, пигалица!
Рем отлично знал себе цену, и цена была высока.
Красивый мальчик, очаровательный юноша и великолепный мужчина – он всегда пользовался успехом у дам. Ему не было отказа ни в чем. Любая женщина, к которой он проявлял интерес, быстро сдавалась на милость победителя.
В том числе и придворные дамы.
Когда он стал десятником, интерес к его персоне заметно увеличился. Такой мужчина, да в форме, да с военной выправкой – он привлекал заинтересованные и восхищенные взгляды.
И пигалица эта для него добычей не была. Так, сопля…
Рем и ввязался-то в это дело, чтобы чуток поддразн…
Черная лилия в букете полевых цветов.
Рамон и сам не понял, чем его оскорбил поступок громилы-десятника. Но царапнуло.
Неприятно, нехорошо…
Совсем соплюшка ведь, а этот кобель к ней лезет, не глядя ни на что! Надо завтра проверить его, и если что – занять делом. Чтобы неповадно было.
Тонкие пальцы скользнули по лицу герцога.
- Ты такой бука…
- Твоего очарования на двоих хватит, - отшутился Рамон.
Сжал тонкую талию и отдался веселому танцу. Музыканты играли так, как и не снилось их дворцовым собратьям. Душу в звуки музыки вкладывали.
Это танец любви, это песня огня
Поцелуи твои, как огонь для меня…
Огонь. Да, огонь. Как хочется хотя бы сегодня забыть обо всем и согреться. Как же холодно и тоскливо на душе.
Об этом мне предстояло узнать спустя три часа. Надолго я задерживаться не стала, памятуя о контрабандистах. Угорь постепенно выздоравливал, и хотя я опасалась рецидива, самое страшное уже миновало. Температуры не было, заражения удалось избежать, кишечник у мужчины работал нормально – теперь оставалось его только выхаживать.
Кажется, контрабандисты меня убивать не собирались, здраво рассудив, что лекарей не напасешься, а личная лекарка, к которой можно обратиться, которая не выдаст, и которая знает свое ремесло – это ценность. А ценности надо беречь.
Я тоже не возражала.
Я отлично понимала, что они занимаются нехорошим делом, что нарушают закон и вообще – в тюрьме всех вылечат… на плахе здоровыми окажутся, но отказать не могла.
Дар меня просто огнем жег.
Отказать кому-то в помощи для меня становилось немыслимо. Я должна была лечить, это было сильнее меня. И даже так…
Я заметила, что любая трава у меня на огороде, цветы на окнах и рассада в специальных деревянных кадках цвели и пушились так, словно собирались три урожая за год дать. Даже соседей это затронуло. Кажется, я становилась сильнее.
Или просто дар раскрывался?
Дома я ходила лечить разве что раз в пять - шесть дней, очень много времени занимала учеба, которая мне не пригодилась. А здесь каждый день, да по пять-шесть раз в день, а иногда и каждую ночь…
Дар – он как мышцы, если их не качать, он и расти не будет, это я поняла со всей отчетливостью.
Отношения с контрабандистами имели и свою положительную сторону. В портовых кварталах я могла появляться в любое время дня и ночи без опасений быть ограбленной и избитой.
Уж что они шепнули, кому… не знаю и знать не хочу. Но меня все устраивало. Желтый город – сложное место…
За этими мыслями я не заметила, как дошла до калитки. Вставила ключик…
- Кажется, мы не договорили, да, лапочка?
На мое плечо опустилась тяжелая рука.
Рем Лорак!
Громила-десятник смотрел на меня не самым добрым взглядом.
- Кажется, нам и разговаривать не о чем, - парировала я. – Руку уберите, любезнейший.
- А если не уберу? Ты мне кое-что должна, детка.
- Пощечину? – ощетинилась я. – С радостью, да не допрыгну.
Злость просто перехлестнула через край. Да что этот кусок тупого мяса себе позволяет!?
А может, одно наложилось на другое? Праздник, на котором я впервые за долгое время позволила себе расслабиться и даже выпила пару бокалов вина. Платье, которое сначала пытался испоганить жирными пальцами Крамар, а теперь и этот хам. Само его поведение…
Неважно, благородная я или нет! С любой женщиной нельзя так обходиться, даже с самой последней проституткой – нельзя!
Мужчина был твердо уверен что любая женщина должна тут же пасть ниц пред ним и раздвинуть ноги – или раскрыть кошелек, в зависимости от желания великого и прекрасного господина. А тут – непорядок! Какая-то финтифлюшка отказывает! Да как она смеет!?
Наказать нахалку, всенепременно наказать!
Что дело дойдет до изнасилования, я не верила. Не тот тип мужчин… или тот?
- Не пощечину. Вот это…
Лорак притянул меня к себе и попытался поцеловать. По счастью, пьян он был, как свинья, а потому не мог найти у меня губы, попадая в лучшем случае в ухо. Я отбивалась, думая, что зря надела легкие туфельки. Была бы я в сапогах, которые специально заказала – прочные, страшные, зато на деревянной подошве – и он бы век хромал. А так – разве что пальцы отшибу.
А может, стоит попробовать?
Я запустила ногти свободной руки в шею громилы. Десятник взревел, как дикий осел и занес руку, но не пригнуться, ни пнуть его в колено
- Лита тоже будет молчать, это в ее интересах.
Я пожала плечами.
- Если вы обеспечите сохранение тайны – я готова помогать людям.
Кажется, им тоже не хотелось меня убивать. Со мной распрощались со всей возможной сердечностью, и проводили до дома.
Веселье началось утром.
- АААААААИИИИИИИИИ! – мелодично выводил чей-то звонкий голос.
Да так душевно выводил, что меня снесло с
Вопила Талара – симпатичная толстушка лет пятидесяти, жуткая болтунья и сплетница, обладающая незаурядным талантом слышать вовсе не то, что ей сказано. Так я, неосторожно сказав ей, что являюсь внебрачной дочерью благородного человека, вскоре услышала, что у меня трое внебрачных детей от знатного графа. Где дети?
Так с графом и остались.
Зачем? Ясное дело, титул наследовать будут. Своих-то у графа нету! Почему нет? Так ему уже за девяносто, были дети, да погибли, лекарка их спасти пыталась, не получилось, и поставил ей граф условие – пока новых не родит, он ее и не выпустит!
Причем врала она так вдохновенно, что ей верили! Знали, что врет, но верили. Такой вот талант!
Талара смотрела куда-то в хлев и вопила на одной ноте, пока я сильно не тряхнула ее за плечи.
- А ну замолчи! Что случилось!
- Св-винка моя! Свинка!
Я вгляделась в стойло и зажала рот рукой.
Охххх…
Талара с мужем разводили свиней, причем не абы каких, а белых, миролских. Очень симпатичная, мясная, флегматичная порода… держали супруги свинок в хлеву, но чтобы те не дрались, не худели и не портили друг другу шкуру и мясо, разделяли их по небольшим загончикам, вроде лошадиных стойл. В загоне как раз хватало места для корыта, поилки и свинки. Очень крупной свинки.
Сейчас же рядом со свиньей спал еще кто-то…
Кто-то?
Совершенно голый десятник Рем Лорак. Одежда его была разбросана тут же, причем трусы чья-то рука натянула свинье на передние лапы, рубашка кокетливо выглядывала из кормушки, а штаны я и не видела. В поисках тепла бедняга ночью подкатился к свинье под бочок, а та, видимо, благодаря размерам, не придавила несчастного. Так что мы имели обнявшуюся пару.
- Он мертвый? – шепотом спросила Талара.
Я пригляделась.
- Кажется, нет.
Потом огляделась, нашла взглядом здоровущий сапог (еще деталь одежды) – и прицельно запустила им в спящего десятника. И попала, конечно.
«Мертвое» тело громко всхрапнуло и перевернулось, открывая то, что мужчины обычно прячут от женщин до брачной ночи. Но тут прятать не стоило, ту можно было гордиться.
- Жемчуг – ваша идея или брата? Учтите, я его все равно не верну. Будет мне платой за риск.
Мужчины переглянулись и усмехнулись. Напряжение чуть спало.
Я не знаю, откуда у людей такое странное убеждение, что все продается и покупается, но сейчас они считали, что знают мне цену, и смогли чуть-чуть расслабиться. Купленный человек не так опасен.
Разубеждать их я не собиралась.
- Вы догадались, госпожа Ветана? – это старший брат. Забавно, их имен я так и не знала.
Я покачала головой.
- Я ни о чем не собираюсь думать. Вот больной человек, - движение рукой в сторону кровати, - я его лечу. Все.
Братья переглянулись.
- Мы надеемся, госпожа Ветана, что вы и дальше будете придерживаться этого же мнения, - озвучил старший. – Верьте, мы умеем быть благодарными.
Надеюсь, благодарность будет выражаться не в безболезненности моей смерти? Жить хочется.
***
Никогда не была на простонародных гулянках.
Сейчас я смотрела вокруг во все глаза. Все было ново, все интересно.
На площади в Зеленом городе горели костры, стояли длинные столы, на которые выкладывали угощение, и можно было присесть к столу, а можно было взять тарелку и отойти куда-нибудь в тень. Улицы предоставляли достаточно возможностей для уединения.
Господин Крамар разоделся так, что меня чуть не пробило на смех. Когда он появился на пороге, в «шикарном» зеленом жилете, расшитом золотым кружевом, в таких же зеленых штанах и потрясающей красной рубашке, в высоких черных сапогах и черной шляпе с красным пером, я спешно прикусила язык, чтобы не съязвить насчет арбуза на выезде. Тем более, что круглощекостью и круглопузостью господин Крамар чем-то напоминал эту ягод
- Желтый город. Ты думаешь, здесь хороших лекарей много? Кто поопытнее и посмышленнее, давно в Зеленый город перебрались, за услуги ломят – не подступишься. Ты, если дорого брать не будешь, вмиг себе клиентов наберешь, люди потянутся.
- Думаете?
- Точно знаю. Да и что ты теряешь, если попробуешь?
Я подумала.
- С арендой хотя бы месяц подождете?
- И два подождем, и три, - рассмеялась госпожа Лимира. – Я-то людей вижу, ты девочка хорошая, обязательная. Последнее отдашь, с себя рубашку снимешь, лишь бы в должниках не ходить.
- Но эти-то три месяца тоже прожить надо?
- Да уж проживем как-нибудь, не последнюю корочку хлеба доедаем.
Домик мне понравился с первого взгляда. Я арендовала его, повесила вывеску и принялась ждать пациентов. А господа Лимира принялась активно сплетничать обо мне.
Там словечко, тут два – и к концу второго месяца потянулись первые больные.
Лечила я хорошо, брала недорого, так что ко мне и возвращались, случись что. Я достаточно быстро отдала долги, обновила гардероб и даже стала позволять себе кое-какую роскошь, вроде пухового одеяла. Ненавижу холода и сырость, это единственное в Алетаре, что мне не нравитс.
- А то ж! Так что за птичка рядом с тобой?
Я встряхнула головой.
Птичка?
Подружка?
Да что этот хам себе позволяет?
- Госпожа, да? – смерил меня взглядом громила. Ну да, женщины лекарями не бывают, это тяжко, трудно, и вообще – не для их слабых мозгов, .
Хамоват, грубоват, неотесан, и вообще, чем больше мышцы, тем меньше мозг! Вот!
- Госпожа Ветана – лекарь, - еще раз поправил Крамар.
- Хм..., – верзила смерил меня оценивающим взглядом. – Нам бы такого лекаря в казармы. Госпожа Ветана, вы не подрабатываете?
На этом мое терпение лопнуло. Я выпрямилась во весь рост и прищурилась. Смотрела я при этом не на громилу, а на лекаря. Холодно, спокойно, безразлично.
Эти люди не могут меня оскорбить. Все сказанное – неправда, а значит – не стоит даже снисходить к их словам.
- Господин Крамар, благодарю за любезное приглашение. Надеюсь, вы понимаете, что мой отказ – окончателен и обсуждению не подлежит. Всего хорошего.
Крамар дернулся, словно его шилом в зад ткнули.
- Тойри... госпожа Ветана... я не...
Поздно. Уже было поздно.
Я развернулась и направилась прочь. Позади осталось изумленное лицо громилы, позади осталась неловко протянутая рука лекаря – кажется, он пытался схватить меня за руку, но промахнулся. И хорошо. Потому что руки у него были жирные.
Я шла домой и пыталась проглотить неприятный осадок. Было попросту противно.
Подрабатываю ли я?
Нет. Я – работаю.
Не стоило даже и связываться с такими, как этот Крамар. Есть люди и люди. Кто-то являет собой образец благородства, вне зависимости от места рождения. Мэт Шаронер обычный грузчик, и это не мешает ему оставаться благородным человеком. А Крамар и этот верзила... их хоть золотом облепи, лучше и порядочнее они не станут.
На мое плечо легла тяжелая рука. Я резко развернулась – и уткнулась носом мало что не в грудь господина Лорака.
- Уберите руку, любезнейший.
- Госпожа Ветана, я извиниться хотел, - прогудел верзила, не обращая внимания на мои скривленные в гримаске неприязни губы. – Вы не серчайте.
- Не буду. Уберите руку, любезнейший.
- Госпожа Ветана! Не гневайтесь. Я ж не знал...
Я не стала уточнять, что именно он не знал. Что я не подружка, что я лекарь, или что я не шлюха. Неважно. Этот человек меня больше не интересовал. Его для меня не существовало. Так что я просто стояла и молчала, ожидая, пока мужч
Я ответно расцвела в улыбке.
- И мне очень приятно. Как вы себя чувствуете?
- Пока еще не очень хорошо, да и для маленького пришлось нанять кормилицу, но главное, что я выздоравливаю. Придворный лекарь осматривал меня, и сказал, что все будет в порядке. Спасибо вам громадное.
Я едва удержалась, чтобы не фыркнуть.
Придворный лекарь! Да он только мигрени, небось, и лечит. А побегал бы он как я, по вызовам, да по болячкам, переломам, ранам, родам... чего я только не насмотрелась за это время! В лекаре главное не статус, а практика, а у меня она куда как обширнее! Вот!
- Я тоже надеюсь, что все будет в порядке. Если что – обращайтесь.
- Обязательно. Я так мужу и сказала, случись что – только к вам.
Я кивнула. Можно понять женщину. Придворный лекарь наверняка обидится, если одновременно с ним позовут и какую-то девицу из желтого города. Узнает и обидится. И будет у меня куча проблем.
Так что пусть кичится своей работой, пусть сшибает деньги, а я буду попросту работать и приносить людям пользу.
- Вы потанцевать? – поинтересовалась тем временем Мила.
- Я уже ухожу домой...
- Да, мы потанцевать, - я и забыла про Лорака, а мужчина про меня не забыл. К сожалению. И сейчас попытался положить мне руку на плечо, подчеркивая, что мы вместе.
- А это ваш друг, госпожа Ветана? – в голосе Жмыха послушались неодобрительные нотки. Интересно... Я покачала головой.
- Нет, что вы. Господан Лорак просто принял меня за солдатскую шлюху, а сейчас ищет возможность подтвердить свое предположение.
На лице купца на миг отразилось изумление, а потом он понял.
- Господин Лорак, будьте так любезны покинуть нас. Немедленно.
- Я не..., - попытался что-то сказать мужчина, но кто его слушал?
- Госпожа Ветана, буду счастлив, если вы составите нам компанию.
- Благодарю за любезное приглашение, господин Лиот, госпожа Лиот...
Когда мы закончили расшаркиваться, Лорака рядом уже не было. Жмых пожал плечами.
- Судя по форме – это десятник третьего столичного полка. Надо бы позаботиться, чтобы он не стал сотником. Мужчина, который имеет наглость навязывать себя женщине, теряет право называться мужчиной.
Жена подтвердила слова мужа решительным кивком. И это – купцы. Так где же нашло приют благородство?
***
Рем Лорак, прищурившись, наблюдал за девушкой, стоящей рядом с купеческой семьей. Невысокая, темное платье, стройная фигурка, выпуклая в нужных местах, идеально прямая спина, тщательно уложенные темные волосы.
Спокойное достоинство в каждом жесте.
Ну, погоди ж ты у меня, пигалица!
Рем отлично знал себе цену, и цена была высока.
Красивый мальчик, очаровательный юноша и великолепный мужчина – он всегда пользовался успехом у дам. Ему не было отказа ни в чем. Любая женщина, к которой он проявлял интерес, быстро сдавалась на милость победителя.
В том числе и придворные дамы.
Когда он стал десятником, интерес к его персоне заметно увеличился. Такой мужчина, да в форме, да с военной выправкой – он привлекал заинтересованные и восхищенные взгляды.
И пигалица эта для него добычей не была. Так, сопля…
Рем и ввязался-то в это дело, чтобы чуток поддразн…
Черная лилия в букете полевых цветов.
Рамон и сам не понял, чем его оскорбил поступок громилы-десятника. Но царапнуло.
Неприятно, нехорошо…
Совсем соплюшка ведь, а этот кобель к ней лезет, не глядя ни на что! Надо завтра проверить его, и если что – занять делом. Чтобы неповадно было.
Тонкие пальцы скользнули по лицу герцога.
- Ты такой бука…
- Твоего очарования на двоих хватит, - отшутился Рамон.
Сжал тонкую талию и отдался веселому танцу. Музыканты играли так, как и не снилось их дворцовым собратьям. Душу в звуки музыки вкладывали.
Это танец любви, это песня огня
Поцелуи твои, как огонь для меня…
Огонь. Да, огонь. Как хочется хотя бы сегодня забыть обо всем и согреться. Как же холодно и тоскливо на душе.
***
Об этом мне предстояло узнать спустя три часа. Надолго я задерживаться не стала, памятуя о контрабандистах. Угорь постепенно выздоравливал, и хотя я опасалась рецидива, самое страшное уже миновало. Температуры не было, заражения удалось избежать, кишечник у мужчины работал нормально – теперь оставалось его только выхаживать.
Кажется, контрабандисты меня убивать не собирались, здраво рассудив, что лекарей не напасешься, а личная лекарка, к которой можно обратиться, которая не выдаст, и которая знает свое ремесло – это ценность. А ценности надо беречь.
Я тоже не возражала.
Я отлично понимала, что они занимаются нехорошим делом, что нарушают закон и вообще – в тюрьме всех вылечат… на плахе здоровыми окажутся, но отказать не могла.
Дар меня просто огнем жег.
Отказать кому-то в помощи для меня становилось немыслимо. Я должна была лечить, это было сильнее меня. И даже так…
Я заметила, что любая трава у меня на огороде, цветы на окнах и рассада в специальных деревянных кадках цвели и пушились так, словно собирались три урожая за год дать. Даже соседей это затронуло. Кажется, я становилась сильнее.
Или просто дар раскрывался?
Дома я ходила лечить разве что раз в пять - шесть дней, очень много времени занимала учеба, которая мне не пригодилась. А здесь каждый день, да по пять-шесть раз в день, а иногда и каждую ночь…
Дар – он как мышцы, если их не качать, он и расти не будет, это я поняла со всей отчетливостью.
Отношения с контрабандистами имели и свою положительную сторону. В портовых кварталах я могла появляться в любое время дня и ночи без опасений быть ограбленной и избитой.
Уж что они шепнули, кому… не знаю и знать не хочу. Но меня все устраивало. Желтый город – сложное место…
За этими мыслями я не заметила, как дошла до калитки. Вставила ключик…
- Кажется, мы не договорили, да, лапочка?
На мое плечо опустилась тяжелая рука.
Рем Лорак!
Громила-десятник смотрел на меня не самым добрым взглядом.
- Кажется, нам и разговаривать не о чем, - парировала я. – Руку уберите, любезнейший.
- А если не уберу? Ты мне кое-что должна, детка.
- Пощечину? – ощетинилась я. – С радостью, да не допрыгну.
Злость просто перехлестнула через край. Да что этот кусок тупого мяса себе позволяет!?
А может, одно наложилось на другое? Праздник, на котором я впервые за долгое время позволила себе расслабиться и даже выпила пару бокалов вина. Платье, которое сначала пытался испоганить жирными пальцами Крамар, а теперь и этот хам. Само его поведение…
Неважно, благородная я или нет! С любой женщиной нельзя так обходиться, даже с самой последней проституткой – нельзя!
Мужчина был твердо уверен что любая женщина должна тут же пасть ниц пред ним и раздвинуть ноги – или раскрыть кошелек, в зависимости от желания великого и прекрасного господина. А тут – непорядок! Какая-то финтифлюшка отказывает! Да как она смеет!?
Наказать нахалку, всенепременно наказать!
Что дело дойдет до изнасилования, я не верила. Не тот тип мужчин… или тот?
- Не пощечину. Вот это…
Лорак притянул меня к себе и попытался поцеловать. По счастью, пьян он был, как свинья, а потому не мог найти у меня губы, попадая в лучшем случае в ухо. Я отбивалась, думая, что зря надела легкие туфельки. Была бы я в сапогах, которые специально заказала – прочные, страшные, зато на деревянной подошве – и он бы век хромал. А так – разве что пальцы отшибу.
А может, стоит попробовать?
Я запустила ногти свободной руки в шею громилы. Десятник взревел, как дикий осел и занес руку, но не пригнуться, ни пнуть его в колено
- Лита тоже будет молчать, это в ее интересах.
Я пожала плечами.
- Если вы обеспечите сохранение тайны – я готова помогать людям.
Кажется, им тоже не хотелось меня убивать. Со мной распрощались со всей возможной сердечностью, и проводили до дома.
Веселье началось утром.
***
- АААААААИИИИИИИИИ! – мелодично выводил чей-то звонкий голос.
Да так душевно выводил, что меня снесло с
Вопила Талара – симпатичная толстушка лет пятидесяти, жуткая болтунья и сплетница, обладающая незаурядным талантом слышать вовсе не то, что ей сказано. Так я, неосторожно сказав ей, что являюсь внебрачной дочерью благородного человека, вскоре услышала, что у меня трое внебрачных детей от знатного графа. Где дети?
Так с графом и остались.
Зачем? Ясное дело, титул наследовать будут. Своих-то у графа нету! Почему нет? Так ему уже за девяносто, были дети, да погибли, лекарка их спасти пыталась, не получилось, и поставил ей граф условие – пока новых не родит, он ее и не выпустит!
Причем врала она так вдохновенно, что ей верили! Знали, что врет, но верили. Такой вот талант!
Талара смотрела куда-то в хлев и вопила на одной ноте, пока я сильно не тряхнула ее за плечи.
- А ну замолчи! Что случилось!
- Св-винка моя! Свинка!
Я вгляделась в стойло и зажала рот рукой.
Охххх…
Талара с мужем разводили свиней, причем не абы каких, а белых, миролских. Очень симпатичная, мясная, флегматичная порода… держали супруги свинок в хлеву, но чтобы те не дрались, не худели и не портили друг другу шкуру и мясо, разделяли их по небольшим загончикам, вроде лошадиных стойл. В загоне как раз хватало места для корыта, поилки и свинки. Очень крупной свинки.
Сейчас же рядом со свиньей спал еще кто-то…
Кто-то?
Совершенно голый десятник Рем Лорак. Одежда его была разбросана тут же, причем трусы чья-то рука натянула свинье на передние лапы, рубашка кокетливо выглядывала из кормушки, а штаны я и не видела. В поисках тепла бедняга ночью подкатился к свинье под бочок, а та, видимо, благодаря размерам, не придавила несчастного. Так что мы имели обнявшуюся пару.
- Он мертвый? – шепотом спросила Талара.
Я пригляделась.
- Кажется, нет.
Потом огляделась, нашла взглядом здоровущий сапог (еще деталь одежды) – и прицельно запустила им в спящего десятника. И попала, конечно.
«Мертвое» тело громко всхрапнуло и перевернулось, открывая то, что мужчины обычно прячут от женщин до брачной ночи. Но тут прятать не стоило, ту можно было гордиться.
