- Дан? Что-то случилось?
Нежный девичий голос заставил Леонардо резко повернуться. И грустно вздохнуть.
Ньора.
Судя по всему – дочь крестьянина какого. Об этом говорит и теплое шерстяное платье, и платок, и вязанка хвороста в руках…
С другой стороны, у нее розовые щечки, блестящие глаза и симпатичный носик. А остальное… самое главное место что у ньоры, что у даны одинаково. Леонардо это точно знает. Поэтому поклонился он так же, как и Адриенне.
- Ньора, простите мою несдержанность… я просто расстроился.
И продемонстрировать разорванную перчатку. Бабы обожают тряпки. Пожалуй, единственное исключение, это Адриенна. Вот уж кому безразлично, в чем ходить. Платья у нее есть, платья новые, из хороших тканей, пошитые по последней моде. Но ощущение такое, что ей это безразлично.
Было бы удобно!
Ньора же ожидания оправдала, охнула, схватилась за щеки.
- Дан, как жалко! Такая прелесть! А если заштопать?
- Шов будет виден.
Вот дура!
- Оно понятно… а если вышивкой замаскировать?
- Вышивкой? – Леонардо задумался. На тыльной стороне перчаток вышивали многие. А на ладони? Тут уже портить нечего… авось и не будет хуже? И повод еще раз приехать будет!
- Если дан скажет мне свое имя, я вышью, - похлопала глазками ньора.
Красивыми глазками, большими, серыми… тут и дурак бы понял. Леонардо выбрался из сугроба, не забыв про ветку, которую и вручил девушке.
- Вам, ньора.
Адриенне он по дороге еще сорвет.
- Благодарю вас, дан.
- Дан Леонардо Манчини. А я до сих пор не знаю, кого благодарить.
Ньора покраснела.
- Ньора Анна Бароне. К вашим услугам, дан.
- Что вы, прелестнейшая! Это я готов припадать к вашим ногам, если вы поможете мне решить эту маленькую проблему…
Адриенна на Леонардо не повелась. Так, слегка…
А вот девчушка через час обработки уже на все и согласилась.
И ежедневно составлять букеты для эданны СибЛевран за весьма скромную плату. Сольди в пять дней? Да ни о чем по столичным-то меркам!
«Ах, ньора, я так привык баловать свою мать цветами, когда мы жили в столице! Я и сейчас хотел нарвать для нее хотя бы красивых веток, но – увы. Я безнадежно столичный житель».
И заштопать перчатки, и вышить на них герб и инициалы – на обеих, так, чтобы разрыва не было заметно… это уже за пять сольди разом.
А все остальное…
Леонардо даже не сомневался, что он свое получит. А почему нет?
Он молодой мужчина, дан, ему нельзя без женщины. Тем более, эта конкретная на все согласна! Уже согласна, просто пока еще этого не поняла.
Надо пользоваться!
Мия.
Что важнее? Особняк или дан Фабрицио Гаттини?
Честно говоря, дан интересовал больше. Особняк точно никуда не убежит. А вот дан…
Люди иногда смертны, иногда куда-то уезжают, иногда…
Жутко необязательные существа эти люди! Так что свой выбор Мия сделала в пользу трубочных дел мастера. Недолго думая, грохнула одну из трубок об пол, так, чтобы треснула чашечка, в которую кладут табак, положила пострадавшую в мешочек и отправилась в лавку.
Та не разочаровала.
На одной из центральных улиц, пафосная и слегка помпезная, с пышной вывеской, с громадными витринами… красота! И внутри не хуже, чем снаружи.
Терпкий запах табака, кожи, дерева…
Сугубо мужское заведение. Мия здесь выглядела неуместно, даже несмотря на то, что добавила себе лет и поменяла цвет глаз и волос на черный. И все же ей было не по себе. Неуютно.
Не спасала даже строгая и дорогая одежда. Бархат верхнего платья, дорогой, темно-зеленый, плащ, подбитый лисьим мехом… сразу видно – не нищета какая пришла, не голь подзаборная. По одежке встречают, вот Мию и встретили.
Стоило ей войти, как к ней тут же бросился услужливый приказчик.
- Дана? Я могу быть вам чем-то полезен?
Дана думала недолго.
- Прошу вас, ньор…
- Рителли.
- Ньор Рителли, прошу вас о помощи. Моему мужу подарили эту трубку, а сын совершенно случайно разбил ее, играя в курительной. Мне сказали, что это работа мастера Гаттини?
Ньор принял из рук Мии бархатный мешочек, чувствуя себя защитником детей и женщин.
- Сейчас поглядим, дана… да, это безусловно, работа мастера. Вы можете оставить трубку, я обговорю вопрос…
Мия замотала головой.
- Ньор! Умоляю! Проводите меня к мастеру!
- Дана, вы поймите, так не принято…
Ага, не принято! Мия размазывала слезу и сопли, рыдала, что муж убьет ее ребенка, что он в жизни такого не простит, что надо или починить трубку (вчера) или ей купить новую, но точь в точь такую же…
Вы, ньор?
Конечно, продать вы можете! Но вдруг там будут отличия? Я вас прошу…
Рыдать пришлось больше получаса. Потом появились другие покупатели, и вконец замороченный продавец сдался.
- Дана, если мастер Гаттини вас выгонит…
В руку продавца скользнул серебряный дарий. Это очень способствовало размышлениям.
Мию подхватили под руку и провели в задние комнаты. Где и постучали в одну из дверей.
- Что!? – донесся недовольный голос.
- Мастер Гаттини, к вам тут…
- Вон!
Мия развернула продавца и подтолкнула в спину.
- Идите, ньор Рителли. Я тут сама…
Ньор немного посомневался, но мастер в гневе был ужасен, мог и обругать, и ударить, и даже самое худшее уволить. Так зачем нарываться? Пусть все на дану и выльется?
Мия вошла внутрь и притворила за собой дверь. Заметила на ней засов и задвинула ее. А потом без страха поглядела на мастера.
Ну так… средненько. И не скажешь, что гений и умница.
Среднего роста, среднего телосложения, седые волосы, лет пятидесяти на вид. Лицо самое обычное, разве что нос картошкой и глаза яркие, черные, умные.
А так на улице пройдешь и не узнаешь. И одет просто. Ни шелка, ни бархата, обычная шерсть, сукно серого цвета, никаких украшений. Разве что серьга в ухе. Та – да, та соответствует. И изумруд в ней немаленький, размером с ноготь большого пальца Мии. А все остальное темненько-скромненько.
Интересный человек.
Фабрицио Гаттини смотрел в немом удивлении. Видимо, такие наглые девицы ему ранее не попадались. Мия тоже смотрела на него без особого страха.
Бояться?
Сложно бояться того, кого ты можешь убить в любую минуту. Только вот ничего нового ты от трупа не узнаешь. А ей надо. Поэтому для начала попробуем поговорить.
- Мастер Гаттини?
- Дана?
- Очень приятно познакомиться, - проигнорировала вопрос Мия. – Мастер, у меня к вам всего два вопроса. Потом я уйду, и вы забудете о моем визите… скорее всего.
- Да неужели, дана? И что вас заставляет предполагать, что я отвечу?
Мастер явно издевался.
Мия спокойно показала ему трубку.
- Это изделие ваших рук. Верно?
Мастер едва заметно вздрогнул. Мия уверилась, что на правильном пути.
- Верно. А вот это?
Зеркало было тщательно завернуто в кусок шерсти. Но так, что развернуть его можно было одним движением. Что Мия и сделала.
И развернула к мастеру.
Ньор Фабрицио Гаттини прерывисто вздохнул – и уронил голову на сложенные руки. Плечи его затряслись. Мия молча ждала.
Ждала, пока мастер перестанет рыдать, пока посмотрит на нее красными старческими глазами.
- Откуда у вас это, дана?
- Будем считать, мастер Гаттини, что вы дали ответ на мой вопрос, - кивнула Мия. – Вам это знакомо. Кто именно продал эти две вещи скупщику?
- Никто, - скрипнул зубами ньор. – Я бы не… и никогда! И не притронулся бы! Лакея уволил, а тот, тварь, спер, что мог…
- У вас такие вещи на виду лежат? – искренне удивилась Мия.
- Трубки я с собой взял, поработать дома. Бывает иногда.
- А зеркало?
- Черт бы его разбил! – от всей души огрызнулся мастер Гаттини. – Знаете что, дана…
- Тот, который, по преданиям, унес мастера Сальвадори? – уточнила Мия. – Вот такой?
И поменяла лицо.
А что?
Черт – так черт! Нос пятачком, уши торчком, то есть рыло в шерсти, глаза красные, зубы длинные и оскаленные… да-да, так они в молитвенниках и изображались!
Ну а священникам виднее, кого они там гоняют! Мия вот, ни разу чертей не видела! Но если церковь такое изображение одобрила, наверное, они в курсе дел?
Не с потолка ж оно взято?
Мастер всхлипнул, икнул и упал в обморок. То есть побелел и сполз со стула. Мия тут же втянула рыло и принялась хлопать мастера по щекам. Не переборщила?
Да вроде как нет. Не должна…
А сейчас бы мастер послал ее куда подальше, пришлось бы долго ругаться, скандалить… нет, ей такого не надо. Ей надо четкий ответ на ее вопросы. Без утайки и без лишних увиливаний.
Мастер открыл глаза, всхлипнул….
- Это… это… оно…
- Мастер, вам что-то показалось? – как можно более участливым тоном спросила Мия. – Да вы сядьте, я ж вас не подниму, вы тяжелый…
Мастер оперся на девичье плечо, кое-как опустился обратно в кресло.
- Вы простите что я к вам с этим зеркалом. Но все же реликвия, работа мастера Сальвадори… а вдруг украдено? Вы про лакея сказали…
Мастер Гаттини покачал головой.
- Пользуйтесь спокойно, дана. Я никаких претензий иметь не буду, не нужно мне это зеркало. Сто лет бы его еще не видеть.
- Но вы что-то о нем знаете. Правильно, мастер? Расскажите, пожалуйста…
Мастер закрыл лицо руками.
- Не могу.
- Вам вот, уже всякая чудь мерещится… А потом что будет? Когда совесть нечиста…
- Моя-то чиста, - вздохнул мастер. И рукой махнул. – Ладно, дана. Это зеркало матери моей покойной супруги подарил потомок мастера Сальвадори.
Мия даже рот открыла.
- Ваша супруга родом с Линдано?
- Нет, дана. Вы же в курсе, что мастер Сальвадори пропал без вести?
- Да.
- Это неправда. Каким-то образом он выбрался с Линдано. Он прожил долгую жизнь, как человек, он оставил потомство, хотя и не особенно многочисленное…
- Да?
- Дана, вы уж мне поверьте. Не знаю, как там было, и что… теща супруге только перед смертью правду открыла. И зеркало подарила. Сказала, что оно показывает порождения тьмы.
- Интересно…
- Вам-то оно ни к чему, - мастер смотрел и на крестик, который виднелся на шее Мии, и на то, как она спокойно вертит в руках серебряное зеркало. – Да и супруга моя, упокой Господь ее душу, подробностей не знала. Но навроде как, мастер умудрился сбежать с Линдано, заключив договор с Тем Самым… вы поняли.
- Допустим?
- На материке женился, стал даном, прожил долгую жизнь, ну и потомство оставил.
- Ваша теща не называла имен и фамилий?
- Нет, дана.
- А откуда она была родом? И как ее звали?
- Октавия Росса, дана. Из Энурии.
- Из какой ее части? – дотошно уточнила Мия.
- Из южной части провинции.
Конечно, так просто Мия не отстала от мастера. И долго еще выпытывала все, что он знает о теще, о супруге, что она говорила, чего не говорила…
Куда ж ты, наивный, денешься? Мие надо? Она тебе под шкуру влезет, но своего добьется! Она бы и супругу мастера расспросила, но вот беда – та умерла во время эпидемии.
Но теперь-то ей надо было попасть в Энурию! И разобраться, кто там потомки мастера Сальвадори.
А в чертей, бесов и прочих, кого там не надо поминать к ночи, она совершенно не верила. Ее вот, тоже… увидишь – упадешь. Только что на мастере проверила.
И кстати… она бы с Линдано выбралась. Наверное…
А если мастер Сальвадори той же природы, что и она?
Мия задумалась над этим вопросом всерьез. А ведь это реально! Это более, чем реально! И тогда он мог уйти хоть откуда! Хоть в открытую!
Его бы просто никто не заметил…
А пропадал ли в те годы кто-то, связанный с Линдано? Кто-то, кто имел туда доступ? Охранник, к примеру?
Мия посмаковала эту идею, но быстро поняла, что ничего не раскопает. Слишком много времени прошло, да и вряд ли такие сведения где-то есть. Разве что в королевских архивах, а туда лезть опасно. Да и ни к чему.
Будет время и возможность, она по Энурии проедет.
Нет?
Что значит – нет?! Этого слова Мия вообще не понимала! Ей надо! Она обязательно съездит, вот только денег накопит.
Дядя?
Ну… вот придет время, тогда и проблему с дядей решим. Никуда он не денется. И кстати, надо бы намекнуть ему на выездную работу?
Адриенна.
- Дан Рокко! Джас! Анжело!
Адриенна была искренне рада. Счастлива даже.
- Адриенна! Милая, как я рад!
- Дан Рокко, все устроилось?
- Да! И наилучшим для нас образом! – порадовался дан Рокко.
- А именно?
- Благодаря вашей просьбе, Адриенна, Джас поживет с нами. Вы же не против?
- Дан Рокко, ну как я могу быть против, если я сама, лично, пригласила эданну Леони в СибЛевран? – искренне удивилась Адриенна.
Увидев, кто приехал, она лично вылетела во двор, повисла на шее у дана Рокко, расцеловала и смутившуюся Джас, и Анжело…
- Только благодаря вам, дана. По гроб жизни благодарен буду!
- Договорились. Извольте пожить подольше, если уж благодарны, - тут же нашлась Адриенна. – Так… гостевые покои отмоем, я прикажу.
- Дана Адриенна, я так вам признательна, - Джас смотрела на Адриенну, словно на икону. – Если б не вы…
- Если б не я – вы бы точно сейчас простуду подхватили, - решительно махнула рукой дана. – В зал! Греться, пить горячее молоко с медом, потом в кровать, а я скажу сейчас нагреть для вас камни. Чтобы простыни были теплыми…
Судя по глазам Джас, к иконе еще и нимб добавился.
Адриенна рассмеялась.
- Эданна Леони, что вы так смотрите? Я же сказала! Пить горячее и спать! Дан Рокко, и вам в том числе,, а поговорим мы завтра утром. Главное – сделано. Вы здесь, все в порядке…
- Да. Вот письмо для вас, дана.
Адриенна вздохнула, принимая свиток с тяжелой бело-алой сургучной печатью.
- Его величество?
- Лично. Не доверяя даже секретарю.
- Благодарю вас, дан Рокко, - Адриенна сунула свиток в карман. – Итак – пить и спать! А завтра утро начнется с горячей ванны!
И повлекла приехавших за собой. На ходу махнула рукой гвардейцам.
- Не отставайте! Марко, ты где!? Помоги немедленно, бездельник!
Марко не обиделся.
Из Адриенны во все стороны хлестала радость. Та самая, веселая, шальная, когда бегать хочется, кричать, даже ругаться иногда… это не со зла.
И вот это веселое «бездельник» ценнее иного «любимого».
Марко поклонился гвардейцам и пригласил следовать за собой. Это уже другие, они СибЛевран не знают. Но ведь храбрые ньоры не откажутся от глотка горячего вина с пряностями?
А потом Марко все и покажет, и расскажет…
Дана СибЛевран просто очень рада. Она завтра представится по всем правилам, и введет всех в курс дела… а сегодня уж под вечер.
Горячее вино, горячий ужин и теплые комнаты? Протопленные?
Гвардейцы тут же простили дане любую невежливость. За такое – можно!
Поздно вечером, оставшись одна, Адриенна распечатала королевское письмо. И чего Филиппо Третий так старался? Сам его писал, секретарю не доверил?
Только из-за обращения в начале?
Дорогая невестка?
Ну-ну…
Филиппо Третий интересовался, все ли у Адриенны в порядке, просил писать и не стесняться, если что. Одна ведь семья… в скором будущем.
Намекал, что может решить любые ее проблемы.
Адриенна прочитала письмо один раз, второй, отложила в сторону. Фразы прыгали перед глазами, не собираясь в единое целое. Как-то не получалось его осмыслить.
«Надеюсь, у вас все благополучно…»
«Ваш отец произвел на меня впечатление умного и порядочного человека…»
«Эданна Сусанна была истинным украшением двора…»
«Любое Ваше письмо будет доставлено лично мне в руки…»
«Буду рад помочь вам, поддержать и направить…»
Нет, не складывалось все это в осмысленную картину. Адриенна отложила письмо, и подумала, что все равно не разберется. Что там в голове у его величества?
Нежный девичий голос заставил Леонардо резко повернуться. И грустно вздохнуть.
Ньора.
Судя по всему – дочь крестьянина какого. Об этом говорит и теплое шерстяное платье, и платок, и вязанка хвороста в руках…
С другой стороны, у нее розовые щечки, блестящие глаза и симпатичный носик. А остальное… самое главное место что у ньоры, что у даны одинаково. Леонардо это точно знает. Поэтому поклонился он так же, как и Адриенне.
- Ньора, простите мою несдержанность… я просто расстроился.
И продемонстрировать разорванную перчатку. Бабы обожают тряпки. Пожалуй, единственное исключение, это Адриенна. Вот уж кому безразлично, в чем ходить. Платья у нее есть, платья новые, из хороших тканей, пошитые по последней моде. Но ощущение такое, что ей это безразлично.
Было бы удобно!
Ньора же ожидания оправдала, охнула, схватилась за щеки.
- Дан, как жалко! Такая прелесть! А если заштопать?
- Шов будет виден.
Вот дура!
- Оно понятно… а если вышивкой замаскировать?
- Вышивкой? – Леонардо задумался. На тыльной стороне перчаток вышивали многие. А на ладони? Тут уже портить нечего… авось и не будет хуже? И повод еще раз приехать будет!
- Если дан скажет мне свое имя, я вышью, - похлопала глазками ньора.
Красивыми глазками, большими, серыми… тут и дурак бы понял. Леонардо выбрался из сугроба, не забыв про ветку, которую и вручил девушке.
- Вам, ньора.
Адриенне он по дороге еще сорвет.
- Благодарю вас, дан.
- Дан Леонардо Манчини. А я до сих пор не знаю, кого благодарить.
Ньора покраснела.
- Ньора Анна Бароне. К вашим услугам, дан.
- Что вы, прелестнейшая! Это я готов припадать к вашим ногам, если вы поможете мне решить эту маленькую проблему…
Адриенна на Леонардо не повелась. Так, слегка…
А вот девчушка через час обработки уже на все и согласилась.
И ежедневно составлять букеты для эданны СибЛевран за весьма скромную плату. Сольди в пять дней? Да ни о чем по столичным-то меркам!
«Ах, ньора, я так привык баловать свою мать цветами, когда мы жили в столице! Я и сейчас хотел нарвать для нее хотя бы красивых веток, но – увы. Я безнадежно столичный житель».
И заштопать перчатки, и вышить на них герб и инициалы – на обеих, так, чтобы разрыва не было заметно… это уже за пять сольди разом.
А все остальное…
Леонардо даже не сомневался, что он свое получит. А почему нет?
Он молодой мужчина, дан, ему нельзя без женщины. Тем более, эта конкретная на все согласна! Уже согласна, просто пока еще этого не поняла.
Надо пользоваться!
Мия.
Что важнее? Особняк или дан Фабрицио Гаттини?
Честно говоря, дан интересовал больше. Особняк точно никуда не убежит. А вот дан…
Люди иногда смертны, иногда куда-то уезжают, иногда…
Жутко необязательные существа эти люди! Так что свой выбор Мия сделала в пользу трубочных дел мастера. Недолго думая, грохнула одну из трубок об пол, так, чтобы треснула чашечка, в которую кладут табак, положила пострадавшую в мешочек и отправилась в лавку.
Та не разочаровала.
На одной из центральных улиц, пафосная и слегка помпезная, с пышной вывеской, с громадными витринами… красота! И внутри не хуже, чем снаружи.
Терпкий запах табака, кожи, дерева…
Сугубо мужское заведение. Мия здесь выглядела неуместно, даже несмотря на то, что добавила себе лет и поменяла цвет глаз и волос на черный. И все же ей было не по себе. Неуютно.
Не спасала даже строгая и дорогая одежда. Бархат верхнего платья, дорогой, темно-зеленый, плащ, подбитый лисьим мехом… сразу видно – не нищета какая пришла, не голь подзаборная. По одежке встречают, вот Мию и встретили.
Стоило ей войти, как к ней тут же бросился услужливый приказчик.
- Дана? Я могу быть вам чем-то полезен?
Дана думала недолго.
- Прошу вас, ньор…
- Рителли.
- Ньор Рителли, прошу вас о помощи. Моему мужу подарили эту трубку, а сын совершенно случайно разбил ее, играя в курительной. Мне сказали, что это работа мастера Гаттини?
Ньор принял из рук Мии бархатный мешочек, чувствуя себя защитником детей и женщин.
- Сейчас поглядим, дана… да, это безусловно, работа мастера. Вы можете оставить трубку, я обговорю вопрос…
Мия замотала головой.
- Ньор! Умоляю! Проводите меня к мастеру!
- Дана, вы поймите, так не принято…
Ага, не принято! Мия размазывала слезу и сопли, рыдала, что муж убьет ее ребенка, что он в жизни такого не простит, что надо или починить трубку (вчера) или ей купить новую, но точь в точь такую же…
Вы, ньор?
Конечно, продать вы можете! Но вдруг там будут отличия? Я вас прошу…
Рыдать пришлось больше получаса. Потом появились другие покупатели, и вконец замороченный продавец сдался.
- Дана, если мастер Гаттини вас выгонит…
В руку продавца скользнул серебряный дарий. Это очень способствовало размышлениям.
Мию подхватили под руку и провели в задние комнаты. Где и постучали в одну из дверей.
- Что!? – донесся недовольный голос.
- Мастер Гаттини, к вам тут…
- Вон!
Мия развернула продавца и подтолкнула в спину.
- Идите, ньор Рителли. Я тут сама…
Ньор немного посомневался, но мастер в гневе был ужасен, мог и обругать, и ударить, и даже самое худшее уволить. Так зачем нарываться? Пусть все на дану и выльется?
Мия вошла внутрь и притворила за собой дверь. Заметила на ней засов и задвинула ее. А потом без страха поглядела на мастера.
Ну так… средненько. И не скажешь, что гений и умница.
Среднего роста, среднего телосложения, седые волосы, лет пятидесяти на вид. Лицо самое обычное, разве что нос картошкой и глаза яркие, черные, умные.
А так на улице пройдешь и не узнаешь. И одет просто. Ни шелка, ни бархата, обычная шерсть, сукно серого цвета, никаких украшений. Разве что серьга в ухе. Та – да, та соответствует. И изумруд в ней немаленький, размером с ноготь большого пальца Мии. А все остальное темненько-скромненько.
Интересный человек.
Фабрицио Гаттини смотрел в немом удивлении. Видимо, такие наглые девицы ему ранее не попадались. Мия тоже смотрела на него без особого страха.
Бояться?
Сложно бояться того, кого ты можешь убить в любую минуту. Только вот ничего нового ты от трупа не узнаешь. А ей надо. Поэтому для начала попробуем поговорить.
- Мастер Гаттини?
- Дана?
- Очень приятно познакомиться, - проигнорировала вопрос Мия. – Мастер, у меня к вам всего два вопроса. Потом я уйду, и вы забудете о моем визите… скорее всего.
- Да неужели, дана? И что вас заставляет предполагать, что я отвечу?
Мастер явно издевался.
Мия спокойно показала ему трубку.
- Это изделие ваших рук. Верно?
Мастер едва заметно вздрогнул. Мия уверилась, что на правильном пути.
- Верно. А вот это?
Зеркало было тщательно завернуто в кусок шерсти. Но так, что развернуть его можно было одним движением. Что Мия и сделала.
И развернула к мастеру.
Ньор Фабрицио Гаттини прерывисто вздохнул – и уронил голову на сложенные руки. Плечи его затряслись. Мия молча ждала.
Ждала, пока мастер перестанет рыдать, пока посмотрит на нее красными старческими глазами.
- Откуда у вас это, дана?
- Будем считать, мастер Гаттини, что вы дали ответ на мой вопрос, - кивнула Мия. – Вам это знакомо. Кто именно продал эти две вещи скупщику?
- Никто, - скрипнул зубами ньор. – Я бы не… и никогда! И не притронулся бы! Лакея уволил, а тот, тварь, спер, что мог…
- У вас такие вещи на виду лежат? – искренне удивилась Мия.
- Трубки я с собой взял, поработать дома. Бывает иногда.
- А зеркало?
- Черт бы его разбил! – от всей души огрызнулся мастер Гаттини. – Знаете что, дана…
- Тот, который, по преданиям, унес мастера Сальвадори? – уточнила Мия. – Вот такой?
И поменяла лицо.
А что?
Черт – так черт! Нос пятачком, уши торчком, то есть рыло в шерсти, глаза красные, зубы длинные и оскаленные… да-да, так они в молитвенниках и изображались!
Ну а священникам виднее, кого они там гоняют! Мия вот, ни разу чертей не видела! Но если церковь такое изображение одобрила, наверное, они в курсе дел?
Не с потолка ж оно взято?
Мастер всхлипнул, икнул и упал в обморок. То есть побелел и сполз со стула. Мия тут же втянула рыло и принялась хлопать мастера по щекам. Не переборщила?
Да вроде как нет. Не должна…
А сейчас бы мастер послал ее куда подальше, пришлось бы долго ругаться, скандалить… нет, ей такого не надо. Ей надо четкий ответ на ее вопросы. Без утайки и без лишних увиливаний.
Мастер открыл глаза, всхлипнул….
- Это… это… оно…
- Мастер, вам что-то показалось? – как можно более участливым тоном спросила Мия. – Да вы сядьте, я ж вас не подниму, вы тяжелый…
Мастер оперся на девичье плечо, кое-как опустился обратно в кресло.
- Вы простите что я к вам с этим зеркалом. Но все же реликвия, работа мастера Сальвадори… а вдруг украдено? Вы про лакея сказали…
Мастер Гаттини покачал головой.
- Пользуйтесь спокойно, дана. Я никаких претензий иметь не буду, не нужно мне это зеркало. Сто лет бы его еще не видеть.
- Но вы что-то о нем знаете. Правильно, мастер? Расскажите, пожалуйста…
Мастер закрыл лицо руками.
- Не могу.
- Вам вот, уже всякая чудь мерещится… А потом что будет? Когда совесть нечиста…
- Моя-то чиста, - вздохнул мастер. И рукой махнул. – Ладно, дана. Это зеркало матери моей покойной супруги подарил потомок мастера Сальвадори.
Мия даже рот открыла.
- Ваша супруга родом с Линдано?
- Нет, дана. Вы же в курсе, что мастер Сальвадори пропал без вести?
- Да.
- Это неправда. Каким-то образом он выбрался с Линдано. Он прожил долгую жизнь, как человек, он оставил потомство, хотя и не особенно многочисленное…
- Да?
- Дана, вы уж мне поверьте. Не знаю, как там было, и что… теща супруге только перед смертью правду открыла. И зеркало подарила. Сказала, что оно показывает порождения тьмы.
- Интересно…
- Вам-то оно ни к чему, - мастер смотрел и на крестик, который виднелся на шее Мии, и на то, как она спокойно вертит в руках серебряное зеркало. – Да и супруга моя, упокой Господь ее душу, подробностей не знала. Но навроде как, мастер умудрился сбежать с Линдано, заключив договор с Тем Самым… вы поняли.
- Допустим?
- На материке женился, стал даном, прожил долгую жизнь, ну и потомство оставил.
- Ваша теща не называла имен и фамилий?
- Нет, дана.
- А откуда она была родом? И как ее звали?
- Октавия Росса, дана. Из Энурии.
- Из какой ее части? – дотошно уточнила Мия.
- Из южной части провинции.
Конечно, так просто Мия не отстала от мастера. И долго еще выпытывала все, что он знает о теще, о супруге, что она говорила, чего не говорила…
Куда ж ты, наивный, денешься? Мие надо? Она тебе под шкуру влезет, но своего добьется! Она бы и супругу мастера расспросила, но вот беда – та умерла во время эпидемии.
Но теперь-то ей надо было попасть в Энурию! И разобраться, кто там потомки мастера Сальвадори.
А в чертей, бесов и прочих, кого там не надо поминать к ночи, она совершенно не верила. Ее вот, тоже… увидишь – упадешь. Только что на мастере проверила.
И кстати… она бы с Линдано выбралась. Наверное…
А если мастер Сальвадори той же природы, что и она?
Мия задумалась над этим вопросом всерьез. А ведь это реально! Это более, чем реально! И тогда он мог уйти хоть откуда! Хоть в открытую!
Его бы просто никто не заметил…
А пропадал ли в те годы кто-то, связанный с Линдано? Кто-то, кто имел туда доступ? Охранник, к примеру?
Мия посмаковала эту идею, но быстро поняла, что ничего не раскопает. Слишком много времени прошло, да и вряд ли такие сведения где-то есть. Разве что в королевских архивах, а туда лезть опасно. Да и ни к чему.
Будет время и возможность, она по Энурии проедет.
Нет?
Что значит – нет?! Этого слова Мия вообще не понимала! Ей надо! Она обязательно съездит, вот только денег накопит.
Дядя?
Ну… вот придет время, тогда и проблему с дядей решим. Никуда он не денется. И кстати, надо бы намекнуть ему на выездную работу?
Адриенна.
- Дан Рокко! Джас! Анжело!
Адриенна была искренне рада. Счастлива даже.
- Адриенна! Милая, как я рад!
- Дан Рокко, все устроилось?
- Да! И наилучшим для нас образом! – порадовался дан Рокко.
- А именно?
- Благодаря вашей просьбе, Адриенна, Джас поживет с нами. Вы же не против?
- Дан Рокко, ну как я могу быть против, если я сама, лично, пригласила эданну Леони в СибЛевран? – искренне удивилась Адриенна.
Увидев, кто приехал, она лично вылетела во двор, повисла на шее у дана Рокко, расцеловала и смутившуюся Джас, и Анжело…
- Только благодаря вам, дана. По гроб жизни благодарен буду!
- Договорились. Извольте пожить подольше, если уж благодарны, - тут же нашлась Адриенна. – Так… гостевые покои отмоем, я прикажу.
- Дана Адриенна, я так вам признательна, - Джас смотрела на Адриенну, словно на икону. – Если б не вы…
- Если б не я – вы бы точно сейчас простуду подхватили, - решительно махнула рукой дана. – В зал! Греться, пить горячее молоко с медом, потом в кровать, а я скажу сейчас нагреть для вас камни. Чтобы простыни были теплыми…
Судя по глазам Джас, к иконе еще и нимб добавился.
Адриенна рассмеялась.
- Эданна Леони, что вы так смотрите? Я же сказала! Пить горячее и спать! Дан Рокко, и вам в том числе,, а поговорим мы завтра утром. Главное – сделано. Вы здесь, все в порядке…
- Да. Вот письмо для вас, дана.
Адриенна вздохнула, принимая свиток с тяжелой бело-алой сургучной печатью.
- Его величество?
- Лично. Не доверяя даже секретарю.
- Благодарю вас, дан Рокко, - Адриенна сунула свиток в карман. – Итак – пить и спать! А завтра утро начнется с горячей ванны!
И повлекла приехавших за собой. На ходу махнула рукой гвардейцам.
- Не отставайте! Марко, ты где!? Помоги немедленно, бездельник!
Марко не обиделся.
Из Адриенны во все стороны хлестала радость. Та самая, веселая, шальная, когда бегать хочется, кричать, даже ругаться иногда… это не со зла.
И вот это веселое «бездельник» ценнее иного «любимого».
Марко поклонился гвардейцам и пригласил следовать за собой. Это уже другие, они СибЛевран не знают. Но ведь храбрые ньоры не откажутся от глотка горячего вина с пряностями?
А потом Марко все и покажет, и расскажет…
Дана СибЛевран просто очень рада. Она завтра представится по всем правилам, и введет всех в курс дела… а сегодня уж под вечер.
Горячее вино, горячий ужин и теплые комнаты? Протопленные?
Гвардейцы тут же простили дане любую невежливость. За такое – можно!
***
Поздно вечером, оставшись одна, Адриенна распечатала королевское письмо. И чего Филиппо Третий так старался? Сам его писал, секретарю не доверил?
Только из-за обращения в начале?
Дорогая невестка?
Ну-ну…
Филиппо Третий интересовался, все ли у Адриенны в порядке, просил писать и не стесняться, если что. Одна ведь семья… в скором будущем.
Намекал, что может решить любые ее проблемы.
Адриенна прочитала письмо один раз, второй, отложила в сторону. Фразы прыгали перед глазами, не собираясь в единое целое. Как-то не получалось его осмыслить.
«Надеюсь, у вас все благополучно…»
«Ваш отец произвел на меня впечатление умного и порядочного человека…»
«Эданна Сусанна была истинным украшением двора…»
«Любое Ваше письмо будет доставлено лично мне в руки…»
«Буду рад помочь вам, поддержать и направить…»
Нет, не складывалось все это в осмысленную картину. Адриенна отложила письмо, и подумала, что все равно не разберется. Что там в голове у его величества?
