- Я все равно за него боюсь.
- Идет несколько кораблей. И Лаццо далеко не беззащитны, уж ты мне поверь.
- Правда?
- Да.
Мия только вздохнула.
Она могла устроить скандал. Могла кричать, могла делать, что угодно – а толку? Энцо останется дома, допустим. Она поговорит с Марией, та с супругом, Фредо послушается и Лоренцо никуда не поплывет. Это реально, это возможно.
А Энцо простит старшей сестре такие выходки?
Вот Мия бы не простила, если бы так поступили с ней. Раньше бы – даже не заметила. А вот получив у Джакомо своеобразную, но свободу…
Попробуй сейчас, запри ее!
Порвет на ленточки и тряпки!
Энцо придется ехать. А ей… ей придется ждать. И заодно научиться молиться.
Нет, Мия знала молитвы, и ходила к причастию, но сейчас уже сильно подозревала, что Бог… а есть ли ему дело до их молитв? Кто ж его знает… точно не Мия.
И искренности в ее словах оставалось все меньше и меньше.
А вот за брата…
Она будет молиться. Искренне. До глубины души.
Ничего нет хуже, когда любимые и родные далеко от тебя, и помочь ты ничем не можешь, и ничего от тебя не зависит. И спрятать бы у себя под крылом, обогреть, защитить… да вот беда! На всю жизнь не наздравствуешься. Вырастет эгоистичное бессмысленное существо, ленивое и вялое… кто хочет такой судьбы любимому брату? Уж точно не Мия.
Пусть едет.
А она будет молиться за Лоренцо Феретти. Пусть Бог хранит его и приведет живым домой. Пусть сохранит…
Бог-то Бог…
Как ноги занесли Мию в церковь? Она бы им сама не ответила.
Вроде бы и знала, что Бог ее не услышит, что она оборотень, перевертыш, метаморф, называй, как хочешь, а все неизвестно чье творение, что она убийца, что воровка…
Заповеди она нарушила… какие?
Да практически все. Разве что чужих ослов и рабов не желала. А так…
И что?
Энцо-то ничего не нарушал…
Вот и сидела Мия на скамейке в храме, вот и слушала певчих. И в душе ее царил раздрай и хаос. Тошно ей было, тяжко и горестно.
Брат уплывает.
Она ничего о нем знать не будет. Помочь не сможет.
Случись что – и отомстить не сумеет.
И как тут оставаться спокойной?! Мало ли, что Джакомо говорит!? Да хоть бы и с утра до вечера стихи он декламировал! Чушь это!
Понимаете – ЧУШЬ!
Ему Энцо не важен и не дорог, ему даже Мия важна, как источник денег. А уж мальчишка-то…
Вернется не вернется – какая разница?
К причастию Мия подошла. Но видимо, лицо у нее было такое, что священник легонько коснулся ее руки.
- Задержись, дочь моя. Мне кажется, тебе нужно с кем-то поговорить?
Мия вскинула на него глаза.
Старый уже… сколько ему лет? Весь седой, сгорбленный, высохший, словно щепка. А вот голубые глаза светятся чем-то таким… надмирным.
Верой.
Это называется – искренняя вера в Бога. То, что Мия утратила еще в день смерти отца. Сломалось что-то… и не починишь уже, не залатаешь. Но почему бы и не задержаться? Что она теряет?
Мия отошла в сторону, села на скамейку и ждала,, пока падре не отпустит последнего прихожанина, и не подойдет к ней.
- Дана, поговорим?
- Вы хотите услышать мою исповедь?
Священник покачал головой.
- Нет, дана. Вы не хотите исповедаться. В вашей душе нет для этого решимости и уверенности. Но мне кажется, вам очень надо с кем-то поговорить.
Мия только вздохнула.
- Надо. Падре…
- Ваккаро. Норберто Ваккаро.
- Мия Феретти, - представилась Мия. Пес с ней, с известностью. Лицо она сегодня нацепила мамино, но эмоции-то на нем принадлежали Мии!
- Что вас настолько гнетет, дана Феретти? Вы сама не своя, это видно.
- На днях уезжает мой брат. Отправляется в путешествие на корабле.
- И вас это тревожит?
Мия качнула головой.
- Я не могу защитить его. Я не смогу даже узнать, что случилось. Если случится, конечно.
Священник только головой покачал.
- Дана, дана… это мужчины должны вас защищать!
Мия фыркнула. Непочтительно конечно, но ведь это – не исповедь! Чего стесняться?
- А мы их – не должны?
- Вы можете ждать, молиться, любить…
- Я так не умею.
Священник медленно кивнул.
Да, с таким он тоже сталкивался. Очень деятельная натура. Очень умная, очень сильная, очень своеобразная…. Он с такими сталкивался. И иногда видел, как они превращаются в проклятье для своей семьи. Если не смогут смирить куриный инстинкт и отпустить птенцов в полет.
- Вы не хотите его отпускать дана?
- Не хочу. Но отпущу.
Эта – не превратится. Уже хорошо.
- Что вас так гнетет? Что вы не сможете его защитить? И все?
Мия кивнула.
- Не смогу. Я даже молиться не смогу, падре. Я грешница, и Господь меня не услышит.
- Дана, он всех своих чад слышит. Не сомневайтесь…
Мия покачала головой. Ей было больно, больно…
- Падре, если бы я знала, что так сложится… я готова хоть на коленях вокруг столицы проползти, но лишь бы это помогло! Но ничего, понимаете, ничего не поможет!
- Вам – или ему?
- Мне? Почему мне?
- Вам ведь тоже будет плохо.
- Да, но это не так важно. Я не хочу, чтобы что-то случилось с моим братом, вот и все…
Падре вздохнул. И погладил Мию по голове, словно маленького ребенка.
- Скажи мне имя брата, чадо. Я помолюсь за него. Если ты уверена, что тебя не услышат, я помолюсь.
- Дан Лоренцо Феретти. Сколько я буду должна?
Падре Ваккаро погрозил Мие пальцем.
- Как ты себе это представляешь? Платить за молитву?
- Обыкновенно, - буркнула девушка. – Берут же…
- То другое. А я просто помолюсь за твоего брата. И все будет хорошо.
- Правда?
- Господь видит и тебя, и меня… и слышит наши слова, и наши сердца. Верю, все будет хорошо. А вот это – твоему брату.
Падре расстегнул цепочку и снял с шеи крестик.
Самый обычный, простой, медный, даже не особенно хорошо откованный, разве что на цепочке.
- Говорят, он хранит в бою. Я не воевал и воевать не буду, детей у меня нет… отдай его своему брату.
- Но падре…
- А решишь мне за него заплатить – уши надеру. Не посмотрю, что взрослая и дана. Я-то всяко старше.
Мия медленно кивнула.
- Благодарю вас, падре.
Крестик она зажала в кулаке так, что края впились в ладонь.
- Я знаю, чадо, это не принесет мира в твою душу. Не успокоит, не утешит. Но ты можешь сделать хоть что-то.
- Верно.
- А еще… приходи сюда, когда будет плохо. Я не смогу сделать многое, но молиться буду и за твоего брата, Лоренцо Феретти, и за тебя, Мия Феретти. От всей души.
- Благодарю вас, падре.
Руку священника Мия поцеловала по доброй воле. И из церкви выходила, чуточку спокойнее. Ну, хоть что-то она сделала? Ведь правда же?
А падре смотрел ей вслед и качал головой.
Бедная девочка.
Кажется, она моложе, чем выглядит. И за брата переживает искренне. И чем ей тут помочь?
Только молиться. И он будет молиться за этих людей, от всей души… пусть Господь сохранит Лоренцо Феретти и Мию Феретти, пусть приведет их корабли в тихую гавань.
Пусть…
Небеса привычно молчали, но падре это не смущало. Он точно знал, что к молитве от сердца всегда прислушаются. А остальное…
Вы просто не верите в Бога. Вот и все. Иначе никогда бы не сомневались ни в молитве, ни в его промысле. Падре и не сомневался.
И привычно опустился на колени перед алтарем.
Крестик?
Потом новый себе купит… неважно. Господь и без креста услышит, и даже без рясы… да и без одежды тоже. Тем паче, что первых людей сотворили нагими.
- Господи Милостивый, Богородица Милосердная…*
*- текст так же изменен, прим. авт.
- Мия, это так интересно! Ты знаешь, что вон та мачта – грот? А та – бизань.
- А та веревка?
- На корабле веревок нет. Только концы.
Мия пожала плечами.
Ладно, если Энцо это нравится, пусть. Пусть едет, пусть… он на корабле не юнга и не матрос. Но обещал выполнять все приказы капитана. И по поручениям будет бегать, и вообще…
Просто пока не ясно, есть у него морская болезнь или нет. У Фредо она, кстати, была. Да такая, что бедолага даже вдоль побережья на шлюпке не ходил. Его от одного вида моря мутило. А вот Паскуале хоть бы что!
Хоть какие шторма подавай! Все в удовольствие! И кушает, и по палубе бегает…
Мия придержала братца едва ли не за уши.
- Стоять!
- Да…
- Это – тебе.
Крестик падре Ваккаро Мия надела на шею Энцо в одно движение. Парень даже смутился чуточку.
- Но… у меня есть, вот образ Божьей Матери…
- Вот и еще будет, - отмахнулась Мия. – Лишним не будет. Его мне хороший человек отдал, говорят, в бою он помогает. Не снимай, пожалуйста.
Энцо кивнул.
- Обещаю, Миечка. Не переживай так, я вернусь!
Ладно, если сестре так проще.
Мия всхлипнула, перекрестила его, но не заплакала. Справилась с собой.
- Храни тебя Господь, Энцо. Я буду за тебя молиться.
- Хорошо, сестренка…
Энцо даже почувствовал облегчение, когда дядя Джакомо увел Мию на берег. Паскуале кивнул капитану, тот дал команду отплывать…
Вот и берег растаял, и фигурка сестры, которая до последнего махала ему платком с причала.
И город… осталось только ОНО!
Море!
Чудесное синее море!
Разве это не повод для восторга? И ветер, и волны, и… ой?
Энцо ощутил подозрительное шевеление в желудке. Одно, второе… потом желудок как-то дернулся и пополз к горлу…
Хорошо, что Паскуале был опытным моряком, и ловко забросил дана Феретти к подветренному борту. Заставил вцепиться в снасти, наклонил над морем…
В каюту Энцо уползал, будучи приятного зеленоватого цвета. Паскуале только головой ему вслед покачал. Ладно, сейчас почти штиль. Дней пять посмотрим, а там…
Кто-то может ходить на корабле, кто-то не может. Конечно, корабль ради Энцо никто возвращать не станет, но если что – это будет его первая и последняя поездка. Вытерпит как-нибудь…
Пойти, спросить у капитана какого снадобья от морской болезни, да и принести мальчишке. Пусть хоть что выпьет – если в желудке задержится.
Жалко.
Адриенна
- Дан Каттанео, вы желанный гость в моем доме. Но я полагаю, что имею право получить объяснения?
Антонио смотрел на Адриенну и дана Вентурини. Те смотрели на него – и без всякой улыбки.
М-да.
Нарвался.
И прекрасно знает, отчего и почему. Но ведь он и ответить может! Он не просто так!
- Дан, дана, я могу все объяснить.
- Будьте так любезны, - кивнул дан Рокко.
Адриенна тут была для поддержки. А что вы хотите?
Приехал гость на три дня, а задержался уже, считай, на месяц. Даже больше уже, февраль идет! И не из-за коня. И не из-за снегопада – нет того снегопада!
Зато распутица скоро начнется… повод пожить до лета!
Почему?
Потому!
Видишь дана Каттанео? Можешь смело искать глазами Джачинту!
Видишь Джас? Можешь дана Каттанео даже не искать, он тут. А Анжело у него с рук вообще не слазит! И что тут происходит, простите?!
Это кому другому она эданна Леони, а дану Рокко – дочь! И внук, кстати говоря, тоже его! Любого, кто будет играть их чувствами, дан разорвет и сожрет. И не задумается. Будь там хоть его величество!
Антонио не боялся. Он смотрел дану Рокко прямо в глаза.
- Дан Роккко, я люблю вашу дочь. Я хочу на ней жениться.
Адриенна хлопнула в ладоши. Не удержалась.
- Я так и думала! Дан Рокко, с вас лорин!
- Вы еще и спорили, дана? – чуть не оскорбился Антонио.
- Я же на вас ставила! – укоризненно посмотрела Адриенна. – Я была твердо уверена, что вы любите Джас. А вот дан Рокко сомневался, он при дворе такого насмотрелся! Совсем от порядочных людей отвык! Кругом одни придворные, тут поневоле о людях плохо думать начнешь!
Антонио еще раз качнул головой.
- Дан Рокко, я бы хоть завтра женился. Но ведь эданна пока еще в трауре?
- И в трауре. И… я не уверен, что она вас любит.
- Я тоже в этом не уверен, - поник Антонио. – Я знаю, что мое общество не вызывает у нее отвращения, но…
- Любит она вас, любит, - отмахнулась Адриенна. – Просто боится. И вообще, ей тяжело пришлось. Вы ее не торопИте, она сама к вам придет.
Вот это, судя по всему, было невыполнимым требованием.
- Мне… дана, я понимаю, что злоупотребляю вашим гостеприимством… я готов возместить…
Адриенна только головой покачала.
- Дан Каттанео, не надо о грустном. Просто сейчас вы от Джас ответа не дождетесь.
- Скорее уж, она сбежит, - кивнул дан Рокко. – Она не так давно потеряла мужа, она боится и себя, и вас, и жизни… ей надо время.
- А сколько?
Тут уж пришлось развести руками всем и разом.
Сколько? У всех раны заживают по-разному. Кому-то и года не хватит, кому-то и сорок лет.
Как ни странно, решение приняла Адриенна. Или это просто потому, что она – женщина?
- Даны, я считаю, что Джас надо дать время на размышления. К примеру, вам, дан Каттанео, надо съездить домой. А летом дан Рокко обязательно должен будет вас навестить.
- Да, я хотел у вас купить несколько коней, - кивнул Антонио.
- Вот, видите? Если он возьмет с собой Джас и Анжело…
- Лучше, я пришлю карету. И охрану, - тут же сообразил Антонио. – мне так будет спокойнее.
- Вот, уже все и замечательно складывается. Летом они к вам съездят, осенью ярмарки пойдут, обязательно встретимся… а к зиме, глядишь, и помолвка последует?
- Я бы хоть сейчас, - честно сказал Тоньо. – Но я понимаю, что сейчас я только напугаю и спугну эданну.
Собеседники подтвердили его слова кивками.
И напугаешь, и спугнешь… после Бартоломео она от собственной тени шарахаться готова.
- Тогда… я еду через два дня, - решил Тоньо. – Но…
- Но вы возьмете с нашей голубятни несколько голубей? – уточнила Адриенна.
- Можно?
- Разумеется. И привозите в следующий раз своих.
- Я пришлю с гонцом. Так можно, дана?
- Я думаю, если вы еще и подарок для Анжело пришлете, он будет принят с благосклонностью, - кивнул дан Рокко. – Только в меру.
Тоньо просиял.
Что ж!
Его одобрили, он может ухаживать за любимой женщиной, он приедет еще не раз… помолвка к зиме?
А свадьба тогда весной?
Он согласен! Заранее! И на все!
- Черныш – прелесть! Правда?
Джачинта всхлипнула.
- Д-да…
Анжело ревел в голос. Ему совершенно не нравилось, что уехал дан Антонио… то есть дядя Тоньо! Он хороший!
И жеребенка ему обещал подарить, только чуть позднее…
- Мам! А когда дядя Тоньо опять приедет?
Джас снова хлюпнула носом. Адриенна прикусила губу, скрывая улыбку.
Так-то. Вроде бы и букетов нет, и сладостей, а Джачинта уже плачет. И Анжело тоже…
- Н-не знаю…
- А ты к нему съездить не хочешь? – голосом того самого гада-искусителя поинтересовалась у мальчика Адриенна.
- Я?
- Ну да. вы с мамой. Дядя Тоньо уехал, потому что у него дома дела. И распутица скоро, он бы тут надолго застрял. А еще он хотел купить у нас коней, но они пока молодые… вот, летом бы к нему лошадей и отправить? И вы с мамой съездите, и дан Рокко тоже… посмотрит, оценит…
- Что – оценит?
- Чем торговать, конечно, - удивилась Адриенна. – А вы о чем подумали, эданна?
Эданна еще раз хлюпнула носом.
- Ну… да.
- Вот и отлично, - заключила Адриенна. – Съездите вместе. Кстати, Анжело, у Черныша как раз сынок родится, посмотришь на него…
И ушла, не мешая Джас лить слезы без свидетелей. А что?
Цени, что имеешь! Це-ни!
А там и свадебку сыграем? Уж от поездки Анжело матери точно отказаться не даст. Там же Черныш! И жеребенок! И дядя Тоньо… не отвертится Джас! Точно – окрутим!
Мия (Лоренцо)
Пираты!
Бич морей, гроза купцов…
И на их корабль! Нет, ну не гадство ли!?
Паскуале примерно так и подумал, обнаружив на горизонте корабль под черным флагом. *
- Идет несколько кораблей. И Лаццо далеко не беззащитны, уж ты мне поверь.
- Правда?
- Да.
Мия только вздохнула.
Она могла устроить скандал. Могла кричать, могла делать, что угодно – а толку? Энцо останется дома, допустим. Она поговорит с Марией, та с супругом, Фредо послушается и Лоренцо никуда не поплывет. Это реально, это возможно.
А Энцо простит старшей сестре такие выходки?
Вот Мия бы не простила, если бы так поступили с ней. Раньше бы – даже не заметила. А вот получив у Джакомо своеобразную, но свободу…
Попробуй сейчас, запри ее!
Порвет на ленточки и тряпки!
Энцо придется ехать. А ей… ей придется ждать. И заодно научиться молиться.
Нет, Мия знала молитвы, и ходила к причастию, но сейчас уже сильно подозревала, что Бог… а есть ли ему дело до их молитв? Кто ж его знает… точно не Мия.
И искренности в ее словах оставалось все меньше и меньше.
А вот за брата…
Она будет молиться. Искренне. До глубины души.
Ничего нет хуже, когда любимые и родные далеко от тебя, и помочь ты ничем не можешь, и ничего от тебя не зависит. И спрятать бы у себя под крылом, обогреть, защитить… да вот беда! На всю жизнь не наздравствуешься. Вырастет эгоистичное бессмысленное существо, ленивое и вялое… кто хочет такой судьбы любимому брату? Уж точно не Мия.
Пусть едет.
А она будет молиться за Лоренцо Феретти. Пусть Бог хранит его и приведет живым домой. Пусть сохранит…
***
Бог-то Бог…
Как ноги занесли Мию в церковь? Она бы им сама не ответила.
Вроде бы и знала, что Бог ее не услышит, что она оборотень, перевертыш, метаморф, называй, как хочешь, а все неизвестно чье творение, что она убийца, что воровка…
Заповеди она нарушила… какие?
Да практически все. Разве что чужих ослов и рабов не желала. А так…
И что?
Энцо-то ничего не нарушал…
Вот и сидела Мия на скамейке в храме, вот и слушала певчих. И в душе ее царил раздрай и хаос. Тошно ей было, тяжко и горестно.
Брат уплывает.
Она ничего о нем знать не будет. Помочь не сможет.
Случись что – и отомстить не сумеет.
И как тут оставаться спокойной?! Мало ли, что Джакомо говорит!? Да хоть бы и с утра до вечера стихи он декламировал! Чушь это!
Понимаете – ЧУШЬ!
Ему Энцо не важен и не дорог, ему даже Мия важна, как источник денег. А уж мальчишка-то…
Вернется не вернется – какая разница?
К причастию Мия подошла. Но видимо, лицо у нее было такое, что священник легонько коснулся ее руки.
- Задержись, дочь моя. Мне кажется, тебе нужно с кем-то поговорить?
Мия вскинула на него глаза.
Старый уже… сколько ему лет? Весь седой, сгорбленный, высохший, словно щепка. А вот голубые глаза светятся чем-то таким… надмирным.
Верой.
Это называется – искренняя вера в Бога. То, что Мия утратила еще в день смерти отца. Сломалось что-то… и не починишь уже, не залатаешь. Но почему бы и не задержаться? Что она теряет?
Мия отошла в сторону, села на скамейку и ждала,, пока падре не отпустит последнего прихожанина, и не подойдет к ней.
- Дана, поговорим?
- Вы хотите услышать мою исповедь?
Священник покачал головой.
- Нет, дана. Вы не хотите исповедаться. В вашей душе нет для этого решимости и уверенности. Но мне кажется, вам очень надо с кем-то поговорить.
Мия только вздохнула.
- Надо. Падре…
- Ваккаро. Норберто Ваккаро.
- Мия Феретти, - представилась Мия. Пес с ней, с известностью. Лицо она сегодня нацепила мамино, но эмоции-то на нем принадлежали Мии!
- Что вас настолько гнетет, дана Феретти? Вы сама не своя, это видно.
- На днях уезжает мой брат. Отправляется в путешествие на корабле.
- И вас это тревожит?
Мия качнула головой.
- Я не могу защитить его. Я не смогу даже узнать, что случилось. Если случится, конечно.
Священник только головой покачал.
- Дана, дана… это мужчины должны вас защищать!
Мия фыркнула. Непочтительно конечно, но ведь это – не исповедь! Чего стесняться?
- А мы их – не должны?
- Вы можете ждать, молиться, любить…
- Я так не умею.
Священник медленно кивнул.
Да, с таким он тоже сталкивался. Очень деятельная натура. Очень умная, очень сильная, очень своеобразная…. Он с такими сталкивался. И иногда видел, как они превращаются в проклятье для своей семьи. Если не смогут смирить куриный инстинкт и отпустить птенцов в полет.
- Вы не хотите его отпускать дана?
- Не хочу. Но отпущу.
Эта – не превратится. Уже хорошо.
- Что вас так гнетет? Что вы не сможете его защитить? И все?
Мия кивнула.
- Не смогу. Я даже молиться не смогу, падре. Я грешница, и Господь меня не услышит.
- Дана, он всех своих чад слышит. Не сомневайтесь…
Мия покачала головой. Ей было больно, больно…
- Падре, если бы я знала, что так сложится… я готова хоть на коленях вокруг столицы проползти, но лишь бы это помогло! Но ничего, понимаете, ничего не поможет!
- Вам – или ему?
- Мне? Почему мне?
- Вам ведь тоже будет плохо.
- Да, но это не так важно. Я не хочу, чтобы что-то случилось с моим братом, вот и все…
Падре вздохнул. И погладил Мию по голове, словно маленького ребенка.
- Скажи мне имя брата, чадо. Я помолюсь за него. Если ты уверена, что тебя не услышат, я помолюсь.
- Дан Лоренцо Феретти. Сколько я буду должна?
Падре Ваккаро погрозил Мие пальцем.
- Как ты себе это представляешь? Платить за молитву?
- Обыкновенно, - буркнула девушка. – Берут же…
- То другое. А я просто помолюсь за твоего брата. И все будет хорошо.
- Правда?
- Господь видит и тебя, и меня… и слышит наши слова, и наши сердца. Верю, все будет хорошо. А вот это – твоему брату.
Падре расстегнул цепочку и снял с шеи крестик.
Самый обычный, простой, медный, даже не особенно хорошо откованный, разве что на цепочке.
- Говорят, он хранит в бою. Я не воевал и воевать не буду, детей у меня нет… отдай его своему брату.
- Но падре…
- А решишь мне за него заплатить – уши надеру. Не посмотрю, что взрослая и дана. Я-то всяко старше.
Мия медленно кивнула.
- Благодарю вас, падре.
Крестик она зажала в кулаке так, что края впились в ладонь.
- Я знаю, чадо, это не принесет мира в твою душу. Не успокоит, не утешит. Но ты можешь сделать хоть что-то.
- Верно.
- А еще… приходи сюда, когда будет плохо. Я не смогу сделать многое, но молиться буду и за твоего брата, Лоренцо Феретти, и за тебя, Мия Феретти. От всей души.
- Благодарю вас, падре.
Руку священника Мия поцеловала по доброй воле. И из церкви выходила, чуточку спокойнее. Ну, хоть что-то она сделала? Ведь правда же?
А падре смотрел ей вслед и качал головой.
Бедная девочка.
Кажется, она моложе, чем выглядит. И за брата переживает искренне. И чем ей тут помочь?
Только молиться. И он будет молиться за этих людей, от всей души… пусть Господь сохранит Лоренцо Феретти и Мию Феретти, пусть приведет их корабли в тихую гавань.
Пусть…
Небеса привычно молчали, но падре это не смущало. Он точно знал, что к молитве от сердца всегда прислушаются. А остальное…
Вы просто не верите в Бога. Вот и все. Иначе никогда бы не сомневались ни в молитве, ни в его промысле. Падре и не сомневался.
И привычно опустился на колени перед алтарем.
Крестик?
Потом новый себе купит… неважно. Господь и без креста услышит, и даже без рясы… да и без одежды тоже. Тем паче, что первых людей сотворили нагими.
- Господи Милостивый, Богородица Милосердная…*
*- текст так же изменен, прим. авт.
***
- Мия, это так интересно! Ты знаешь, что вон та мачта – грот? А та – бизань.
- А та веревка?
- На корабле веревок нет. Только концы.
Мия пожала плечами.
Ладно, если Энцо это нравится, пусть. Пусть едет, пусть… он на корабле не юнга и не матрос. Но обещал выполнять все приказы капитана. И по поручениям будет бегать, и вообще…
Просто пока не ясно, есть у него морская болезнь или нет. У Фредо она, кстати, была. Да такая, что бедолага даже вдоль побережья на шлюпке не ходил. Его от одного вида моря мутило. А вот Паскуале хоть бы что!
Хоть какие шторма подавай! Все в удовольствие! И кушает, и по палубе бегает…
Мия придержала братца едва ли не за уши.
- Стоять!
- Да…
- Это – тебе.
Крестик падре Ваккаро Мия надела на шею Энцо в одно движение. Парень даже смутился чуточку.
- Но… у меня есть, вот образ Божьей Матери…
- Вот и еще будет, - отмахнулась Мия. – Лишним не будет. Его мне хороший человек отдал, говорят, в бою он помогает. Не снимай, пожалуйста.
Энцо кивнул.
- Обещаю, Миечка. Не переживай так, я вернусь!
Ладно, если сестре так проще.
Мия всхлипнула, перекрестила его, но не заплакала. Справилась с собой.
- Храни тебя Господь, Энцо. Я буду за тебя молиться.
- Хорошо, сестренка…
Энцо даже почувствовал облегчение, когда дядя Джакомо увел Мию на берег. Паскуале кивнул капитану, тот дал команду отплывать…
Вот и берег растаял, и фигурка сестры, которая до последнего махала ему платком с причала.
И город… осталось только ОНО!
Море!
Чудесное синее море!
Разве это не повод для восторга? И ветер, и волны, и… ой?
Энцо ощутил подозрительное шевеление в желудке. Одно, второе… потом желудок как-то дернулся и пополз к горлу…
Хорошо, что Паскуале был опытным моряком, и ловко забросил дана Феретти к подветренному борту. Заставил вцепиться в снасти, наклонил над морем…
В каюту Энцо уползал, будучи приятного зеленоватого цвета. Паскуале только головой ему вслед покачал. Ладно, сейчас почти штиль. Дней пять посмотрим, а там…
Кто-то может ходить на корабле, кто-то не может. Конечно, корабль ради Энцо никто возвращать не станет, но если что – это будет его первая и последняя поездка. Вытерпит как-нибудь…
Пойти, спросить у капитана какого снадобья от морской болезни, да и принести мальчишке. Пусть хоть что выпьет – если в желудке задержится.
Жалко.
Адриенна
- Дан Каттанео, вы желанный гость в моем доме. Но я полагаю, что имею право получить объяснения?
Антонио смотрел на Адриенну и дана Вентурини. Те смотрели на него – и без всякой улыбки.
М-да.
Нарвался.
И прекрасно знает, отчего и почему. Но ведь он и ответить может! Он не просто так!
- Дан, дана, я могу все объяснить.
- Будьте так любезны, - кивнул дан Рокко.
Адриенна тут была для поддержки. А что вы хотите?
Приехал гость на три дня, а задержался уже, считай, на месяц. Даже больше уже, февраль идет! И не из-за коня. И не из-за снегопада – нет того снегопада!
Зато распутица скоро начнется… повод пожить до лета!
Почему?
Потому!
Видишь дана Каттанео? Можешь смело искать глазами Джачинту!
Видишь Джас? Можешь дана Каттанео даже не искать, он тут. А Анжело у него с рук вообще не слазит! И что тут происходит, простите?!
Это кому другому она эданна Леони, а дану Рокко – дочь! И внук, кстати говоря, тоже его! Любого, кто будет играть их чувствами, дан разорвет и сожрет. И не задумается. Будь там хоть его величество!
Антонио не боялся. Он смотрел дану Рокко прямо в глаза.
- Дан Роккко, я люблю вашу дочь. Я хочу на ней жениться.
Адриенна хлопнула в ладоши. Не удержалась.
- Я так и думала! Дан Рокко, с вас лорин!
- Вы еще и спорили, дана? – чуть не оскорбился Антонио.
- Я же на вас ставила! – укоризненно посмотрела Адриенна. – Я была твердо уверена, что вы любите Джас. А вот дан Рокко сомневался, он при дворе такого насмотрелся! Совсем от порядочных людей отвык! Кругом одни придворные, тут поневоле о людях плохо думать начнешь!
Антонио еще раз качнул головой.
- Дан Рокко, я бы хоть завтра женился. Но ведь эданна пока еще в трауре?
- И в трауре. И… я не уверен, что она вас любит.
- Я тоже в этом не уверен, - поник Антонио. – Я знаю, что мое общество не вызывает у нее отвращения, но…
- Любит она вас, любит, - отмахнулась Адриенна. – Просто боится. И вообще, ей тяжело пришлось. Вы ее не торопИте, она сама к вам придет.
Вот это, судя по всему, было невыполнимым требованием.
- Мне… дана, я понимаю, что злоупотребляю вашим гостеприимством… я готов возместить…
Адриенна только головой покачала.
- Дан Каттанео, не надо о грустном. Просто сейчас вы от Джас ответа не дождетесь.
- Скорее уж, она сбежит, - кивнул дан Рокко. – Она не так давно потеряла мужа, она боится и себя, и вас, и жизни… ей надо время.
- А сколько?
Тут уж пришлось развести руками всем и разом.
Сколько? У всех раны заживают по-разному. Кому-то и года не хватит, кому-то и сорок лет.
Как ни странно, решение приняла Адриенна. Или это просто потому, что она – женщина?
- Даны, я считаю, что Джас надо дать время на размышления. К примеру, вам, дан Каттанео, надо съездить домой. А летом дан Рокко обязательно должен будет вас навестить.
- Да, я хотел у вас купить несколько коней, - кивнул Антонио.
- Вот, видите? Если он возьмет с собой Джас и Анжело…
- Лучше, я пришлю карету. И охрану, - тут же сообразил Антонио. – мне так будет спокойнее.
- Вот, уже все и замечательно складывается. Летом они к вам съездят, осенью ярмарки пойдут, обязательно встретимся… а к зиме, глядишь, и помолвка последует?
- Я бы хоть сейчас, - честно сказал Тоньо. – Но я понимаю, что сейчас я только напугаю и спугну эданну.
Собеседники подтвердили его слова кивками.
И напугаешь, и спугнешь… после Бартоломео она от собственной тени шарахаться готова.
- Тогда… я еду через два дня, - решил Тоньо. – Но…
- Но вы возьмете с нашей голубятни несколько голубей? – уточнила Адриенна.
- Можно?
- Разумеется. И привозите в следующий раз своих.
- Я пришлю с гонцом. Так можно, дана?
- Я думаю, если вы еще и подарок для Анжело пришлете, он будет принят с благосклонностью, - кивнул дан Рокко. – Только в меру.
Тоньо просиял.
Что ж!
Его одобрили, он может ухаживать за любимой женщиной, он приедет еще не раз… помолвка к зиме?
А свадьба тогда весной?
Он согласен! Заранее! И на все!
***
- Черныш – прелесть! Правда?
Джачинта всхлипнула.
- Д-да…
Анжело ревел в голос. Ему совершенно не нравилось, что уехал дан Антонио… то есть дядя Тоньо! Он хороший!
И жеребенка ему обещал подарить, только чуть позднее…
- Мам! А когда дядя Тоньо опять приедет?
Джас снова хлюпнула носом. Адриенна прикусила губу, скрывая улыбку.
Так-то. Вроде бы и букетов нет, и сладостей, а Джачинта уже плачет. И Анжело тоже…
- Н-не знаю…
- А ты к нему съездить не хочешь? – голосом того самого гада-искусителя поинтересовалась у мальчика Адриенна.
- Я?
- Ну да. вы с мамой. Дядя Тоньо уехал, потому что у него дома дела. И распутица скоро, он бы тут надолго застрял. А еще он хотел купить у нас коней, но они пока молодые… вот, летом бы к нему лошадей и отправить? И вы с мамой съездите, и дан Рокко тоже… посмотрит, оценит…
- Что – оценит?
- Чем торговать, конечно, - удивилась Адриенна. – А вы о чем подумали, эданна?
Эданна еще раз хлюпнула носом.
- Ну… да.
- Вот и отлично, - заключила Адриенна. – Съездите вместе. Кстати, Анжело, у Черныша как раз сынок родится, посмотришь на него…
И ушла, не мешая Джас лить слезы без свидетелей. А что?
Цени, что имеешь! Це-ни!
А там и свадебку сыграем? Уж от поездки Анжело матери точно отказаться не даст. Там же Черныш! И жеребенок! И дядя Тоньо… не отвертится Джас! Точно – окрутим!
Мия (Лоренцо)
Пираты!
Бич морей, гроза купцов…
И на их корабль! Нет, ну не гадство ли!?
Паскуале примерно так и подумал, обнаружив на горизонте корабль под черным флагом. *
