Его живот был распорот. И кишки вываливались на палубу, клубком окровавленных змей.
Марселло охнул, застонал и осел на грязные доски…
Существо обернулось к пиратам – и зашипело. И это стало началом конца.
Кто ж думал, что у купца при себе окажется демон!? Чудовище из подземного мира!? А у пиратов ни крестика, ни оружия из серебра….
Наутек-то они бросились. Всем скопом, еще и придавили кого-то невезучего по дороге. Но далеко ли ты убежишь на корабле?
Тем более, что страшное существо прыжком догнало бегущих и положило еще двоих. Вслед за ним, понимая, что своих оно, что бы это ни было, не трогает, кинулись матросы. Другого шанса у них не будет.
Кто-то выпалил из арбалета, но Энцо увернулся.
И на пиратский корабль еще успел перепрыгнуть.
А потом…
Потом рухнул, словно подкошенный.
Пираты, правда, этого не видели. Им хватило, что монстр гонится за ними, монстр уже на их корабле, надо бежать-бежать-бежать…
Матросы расправлялись с ними поодиночке. Это уже была не пиратская, но все же команда. Это уже было неуправляемое полубезумное стадо. И справиться с ним труда не составляло.
Леоне наклонился над мальчишкой, который был залит кровью от ушей до пяток. Тронул жилку на шее.
Бьется.
Поднять? Взять ЭТО на руки?
Страшновато.
С другой стороны… Леоне тоже ничего не боялся, хоть и не пират. А мальчишка им сейчас, считай, жизнь спас. Так что помочь – меньшее, что они могут для него сделать.
Леоне поднял Энцо на руки, и перепрыгнул обратно на «Голубку». Пиратов и без него добьют. А что там, кстати, с Чезаре?
Чезаре был жив. И даже успел прикончить еще одного пирата. Ну, тот и сам виноват. Не надо нападать на раненых. Вот просто – не надо!
Кто ж тебе сказал, что если у человека одна рука перевязана, то второй он ничего и сделать не сможет?
Ножи Чезаре отлично метал в любом состоянии. И с любой руки!
- Что с парнем?
- Не знаю. Обморок, наверное.
- А вот это… что было? Когда он кинулся?
Леоне задумался.
- Тоже не знаю. Ты сам-то не видел?
- Нет, - качнул головой Чезаре. Как-то ему не пришло в голову связать чужую кровь – и происходящее. – Он просто стоял, а потом… кинулся.
- Хм… что-то я где-то слышал.
- Ну да, ты ж у нас ученый… семинарист.
Леоне беззлобно послал товарища. Ну, было в детстве! Может, и стал бы Леоне священником, да вот беда – без поддержки, связей и денег в той среде тоже не пробьешься. А еще содомия - чего Леоне вообще не переваривал. И за подобные предложения… собственно, после такого предложения от одного кардинала, ему и пришлось искать себе новую дорогу. И кардинала, наверное, не стоило по голове подсвечником бить… или уж добивал бы? Тогда и проблем было бы поменьше.
- Не мешай… воины… ярость… что ж я такое слышал…
- Берсеркер, - подсказал тихо Чезаре. – Оно?
- А ты откуда знаешь?
- Не одному ж тебе умным быть. Сказки слышал как-то разок… вроде как были такие люди…
Леоне кивнул.
- Точно. Вспомнил. Вроде как в битве они теряли рассудок, в них вселялся дух какого-то животного, и резали они всех, не разбирая на своих и чужих.
- С этим нам повезло. Этот хотя бы разбирал кто и где.
- Это да. – Леоне подумал, что бы случилось, возьмись Энцо резать всех, кто попадется на пути… с него бы и начал, точно. А смог бы Леоне защититься?
Ой, вряд ли.
- А потом с ними что было?
- Силы кончались, они и падали… ты знаешь, похоже на то. И по внешности… вирканги, у них это встречалось. Они как раз светловолосые были, голубоглазые…
- Этот не голубоглазый.
- Посчитай, сколько лет прошло, кровь и разбавилась. Но даже у них это встречалось крайне редко, может, один-два человека в поколении…
- Определенно, нам повезло. А потом-то они в себя приходили?
Леоне задумался. Вирканги – не слишком полезная тема для священника, так, знать приходилось, потому что надо. И о других народах, и о других религиях…
Вирканги до сих пор живут в своей Вортенгии, и религия у них своя. Безбожники, зверепоклонники…
- Ага, погоди… Вспомнил! У них вроде как у каждого рода есть в предках какой-то зверь. И вот, в бою, этот зверь может даровать достойнейшему из потомков свой дух.
- Судя по шипению – та еще гадина у Энцо в предках была, здоровущая, – хмыкнул Чезаре. – Так что там с разумом?
- Ничего. Бой закончен, дух ушел… человек должен прийти в себя.
- Должен?
- Если не помрет.
Чезаре хотел привычно пожать плечами, но было больно.
- От нас что-то зависит?
- Разве что накормить его попытаться. Насколько я помню… дух-то там с плотью не особенно дружит. Вычерпывает до донышка, вот люди и мрут.
- А, вот оно как. Ладно, сейчас чуточку уложится – попробуем. А пока там на столике моя фляга. Попробуешь ему влить?
- У тебя там что?
Чезаре потупился. Ну… у всех же бывают свои слабости?
- Вишневая наливка. Сладкая.
Чего стоило Леоне проглотить язвительное замечание…
Не подобает же! Он же наемник, он же герой, ему надо крепленную стаканами хлестать, горькую настойку… нет? Нет. Вишня и сладкая.
- Сейчас попробую.
Но влить в рот Энцо наливку не получилось. Мальчишка так стиснул зубы, что их можно было только ножом разжать, а на это мужчины пока пойти не решались.
- Что с ним?
Бой закончился, и Паскуале поспешил к племяннику.
- Пока жив.
- Пока? – не понял Паскуале.
Леоне, недолго думая, выдал все, что знал о берсеркерах. Паскуале задумался.
- Вообще, я не знаю, что там у него с предками… вроде как мать такая же была…
- Из… этих?
- Нет. Светленькая, да и сестра у Энцо такая же.
- А про виркангов они ничего не говорили?
- Как-то мы не слишком общались. Мать померла в чуму, а Энцо и сам может не знать.
- Может, - согласился Леоне. – Особенно если погулял кто… там же не законный брак, а кровь учитывается.
Паскуале поморщился, но смолчал. Бывает всякое, чего зарекаться? А то он сам по бабам не гулял?
- Оно… оно живое? – послышался голос за спиной.
Паскуале развернулся, и столкнулся с враждебными взглядами матросов.
- Это тебе не оно, а мой племянник! Дан Феретти, - зарычал купец, отчетливо понимая, что если он не переломит ситуацию сейчас… а потом уже рыбам объяснять придется. Испуганная толпа – зверь очень опасный. Даже для себя самого.
- Оно не кинется?
Матросы смотрели с опаской. И самое ужасное, что и капитан, и помощник капитана, и боцман… все, кто уцелели в резне с пиратами, сейчас с явной опаской глядели на Энцо. Только что не крестились.
- Он тебя от пиратов спас, а ты вот так? – рявкнул Паскуале. – Ах ты ж…
- А если он щас как встанет! Да как прыгнет? – протянул третий матрос. Паскуале даже имени его не знал, вот еще не хватало, всякое запоминать. Да и… после боя голова почти не работала, кружилась, ноги подкашивались. Но в морду-то дать его сил хватит, это уж точно?
Леоне сделал решительный шаг вперед.
- Уважаемые ньоры, бояться нечего. Лоренцо Феретти может даже и не выживет, не то, что кидаться. И ничего страшного в этом нет. Кто-то из вас слышал о виркангах?
Священником он готовился стать не зря. Внимание всех матросов мигом переключилось на Леоне Каздеи. Звучный голос, уверенная осанка, да, и интонация…
- Это такие… зверолюди? – вспомнил кто-то из матросов.
- Не зверолюди, - поправил Леоне. – Просто в момент смертельной опасности в них якобы вселяется дух предка. И дает возможность спастись. Вот, как сегодня с данном Феретти.
Всеобщее внимание снова обратилось на окровавленного Энцо. Но Леоне не дал ему перерасти в страх.
- У дана Феретти мать была из виркангов. А сегодня нас бы всех перерезали, если бы не он.
Соврал, конечно. Ну так что же? Так проще, чем разъяснять каждому.
Матросы переглянулись.
- А-а… это он типа… змея, что ли?
- Или кот. Те тоже шипят, - кивнул Леоне. – Вот, когда предок приходит… то есть церковь этого не одобряет, поэтому вы ничего не слышали. Ясно?
Матросы зафыркали. Лед был сломан. Если смеются, то не боятся.
- Так вот! И советую в храме об этом не упоминать, а то епитимью наложат, - поднял палец Леоне. – Если человек оказался в смертельной опасности, как мы все сегодня, предок может даровать потомку свою силу, ярость, умения… вы видели дана Феретти. Это называется берсеркер. Только вот детское тело не предназначено для такого. Энцо вычерпал все силы до донышка, и вполне может умереть. Мы, конечно, попробуем его откормить – отпоить, но может не получиться. Тогда он и без вашей помощи прекрасно помрет. Дня через два – три.
Матросы переглядывались.
Жутковатое происшествие получило свое объяснение, и даже не страшное. О виркангах они слышали по тавернам, да и о берсеркерах слухи ходили.
Матросы зашушукались. Послышалось: «а-а, ясно», «вон оно чего» и даже «вот ведь мамаша». Леоне придираться не стал. Пусть хоть что говорят, лишь бы за борт не выкинули.
Первым в себя пришел капитан.
- А ну, по местам! Дело забыли?! У нас теперь два корабля, не один! Шевелись, вшивая команда!!!
Спорить с ним было сложно. Команда зашевелилась. Бросить пиратский корабль? Вот еще! Пробросаешься!
Но и вести его в порт…
Нужна призовая команда. А сколько?
Экипаж карраки – сто пять человек. Это не считая пассажиров. На призовой корабль надо хотя бы – хотя бы! – тридцать. А сколько ранено? Убито? Сколько не стоит на ногах?
На снасти пришлось отправляться и пассажирам, в том числе. Но Паскуале не протестовал. Лучше уж потрудиться, чем пойти рыбам на корм. Да и пиратский шлюп упускать не хотелось. *
*- купеческая каррака 1400 – 1450 гг. вмещала до 200 человек. Мы столько не берем, у нас и корабль поменьше, и экипаж. Шлюп – корабль без классификации, вмещал до 120 человек (Бигль), но управлять им можно было и с меньшим числом людей. Прим. авт.
Видимо, пираты давно крутились вдоль берегов, в трюме у них было много чего интересного. Паскуале собирался как следует порыться в этом ценном на берегу.
В общем-то для него все складывалось неплохо, и единственное, что омрачало настроение купца – состояние Энцо. Мальчишка лежал, как мертвый.
Кое-как, разжав зубы, его удалось напоить вином с медом, но поможет ли? Или мальчишка помрет?
Предсказать это не мог никто. Даже Леоне знал только общие факты, а уж как там это… у берсеркеров…
Ну хоть одно хорошо.
Увидев Энцо, тощего, голого и жалкого, после обмывания прямо на палубе морской водой (у парня даже уши в крови были) матросы как-то и бояться его перестали. Мальчишка же! А что шипел…
Теперь каждого чайника бояться, что ли? И каждой сковородки?
Да тьфу на вас… пусть его. Выживет и ладно.
Энцо пришел в себя на третий день.
Чезаре, который из-за ранения не мог помогать на корабле, и был отряжен сидеть с Энцо, едва на полметра не подскочил, когда мальчишка застонал. До этого он как-то помалкивал.
Дышал, разве что, и то не слишком заметно. А тут вдруг и стон, и шевельнулся…
Чезаре буквально подскочил к нему, не обращая внимания на вспышку боли в плече.
- Энцо! ЭНЦО!!!
- П…и…ть…
Воду мальчишка глотал, как не в себя. Выпил два кувшина воды с вином, которые были в каюте и снова ушел в беспамятство. И то, поить его удавалось с большим трудом, а уж что там в парня попало, а что пролилось…
Кто ж его знает?
Но в любом случае это было хорошо. Чезаре умом обделен не был, так что сообразил быстро. Если парнишка просит пить, значит разум у него сохранился. Не шипит же! Не кидается, не кусается, просит разумно – что еще надо?
Леоне тоже порадовался. Хотя бы тому, что мучиться больше не придется, а то кошмар настоящий!
Прижимать Энцо к кровати, ножом разжимать ему зубы, по капле вливать вино, следить, чтобы проглотил, горло массировать…
Понятно, они это делали. Они ж не мразь какая неблагодарная! Но если парень на поправку пойдет, лучше будет и парню, и им, правда же?
Однозначно, лучше.
После первого проблеска сознания, Энцо еще дня четыре не приходил в себя. Пил воду с вином, но кушать ничего не получалось. Похудел так, что кости напросвет видны были.
И только на пятый день…
- Где я?
Чезаре повернул голову и поглядел на подопечного.
Глаза открыты, взгляд чуточку мутноватый, но спокойный, осмысленный.
- На корабле.
- Оххх… а почему мне так плохо?
Соображает? Отлично! Но проверить стоит.
- Энцо, что последнее ты помнишь?
Мальчишка уставился на Чезаре, явно что-то вспоминая. Но что?!
- Пираты…. Болт… тебя ранили, да?
- Да. А потом?
- Кажется, я тебя перевязывал. А потом не помню ничего, только кровь. Меня ранили?
Чезаре хмыкнул. Ну да, мальчишка помнил все, что случилось ДО берсеркерства. Знать бы, как это у нормальных виркангов проходит. Но – на весь корабль ни вирканга, ни каких-то сведений о них. Хоть что вспомнили, и на том спасибо.
- Что-то вроде. Ты отдыхай, ладно!
- Есть хочу. Жутко.
- Ты несколько дней провалялся без памяти. Конечно, хочешь… но много пока нельзя. Я сейчас схожу на камбуз, бульона тебе принесу.
- Спасибо.
- А пока вот… попей еще!
Энцо послушно выпил несколько кружек воды с вином и откинулся на подушки. Прикрыл глаза.
Когда Чезаре вернулся с бульоном, Энцо уже крепко спал. Чезаре только пожал плечами.
Корабль же. Так что бульон ему налили в кувшин. Поставить поудобнее, закутать… потом мальчишка тепленького попьет. Главное, в себя приходить начал, а уж что он там помнит… это дело десятое. Разберемся еще!
Адриенна
- Джачинта, детка моя, а как ты относишься к дану Каттанео?
Дан Рокко смотрел серьезно. Джас задумалась.
С отцом можно было говорить откровенно. Всегда. С самого детства.
Он хоть и отдавал все силы и все время королевской службе, но когда решал поговорить с дочками, в отличие от многих других отцов, мог и выслушать, и самое главное, понять. Как часто родители и дети друг друга не слышат? Не понимают?
А иногда и не хотят…
Дан Рокко и мог, и хотел. И дочери его любили совершенно искренне. Джачинта знала, что отец не предаст, не продаст, поверит, поможет, заступится – и кинулась к нему. И не ошиблась.
Но и в ответ отец получал любовь и доверие. И никак иначе.
- Я…. Он мне нравится.
Замуж за Анжело Леони Джачинта выходила по любви. Хоть такое и не принято, отец дал им возможность встречаться, узнавать друг друга, и только потом, когда понял, что его девочку не обидят и не унизят, договорился о помолвке.
Мать была против. А Джас помнила, как отец пригласил ее прогуляться по саду, а там серьезно посмотрел в глаза и сказал: «Я дана Леони знаю. Человек он хороший, но если тебе не по сердцу, неволить не стану.».
Она вышла замуж и ни о чем не жалела. Почти семь счастливых лет.
И вот, сейчас отец смотрит таким же испытующим взором. Что ты думаешь, Джас? С легкой руки Адриенны к ней приклеилось именно это прозвище, Чинтой ее никто не называл. И Джас не возражала.
Чинта осталась в той, прошлой жизни. А здесь она начинает все с начала.
Но ведь и она счастлива, и сестра счастлива. А чума… она забрала ее мужа и ее счастье, но это от отца не зависело никак. Бывает в жизни всякое. И не угадаешь, и не предскажешь.
- А замуж ты за дана Каттанео хочешь?
- Я пока не знаю, - честно созналась Джас.
- Тогда у меня есть предложение. Этим летом мы едем в Каттанео.
- Мы?
- Я, ты, Анжело… может быть, дана Адриенна, может кто-то еще из СибЛевранов. Я не знаю точно, но мы трое – обязательно.
Марселло охнул, застонал и осел на грязные доски…
Существо обернулось к пиратам – и зашипело. И это стало началом конца.
Кто ж думал, что у купца при себе окажется демон!? Чудовище из подземного мира!? А у пиратов ни крестика, ни оружия из серебра….
Наутек-то они бросились. Всем скопом, еще и придавили кого-то невезучего по дороге. Но далеко ли ты убежишь на корабле?
Тем более, что страшное существо прыжком догнало бегущих и положило еще двоих. Вслед за ним, понимая, что своих оно, что бы это ни было, не трогает, кинулись матросы. Другого шанса у них не будет.
Кто-то выпалил из арбалета, но Энцо увернулся.
И на пиратский корабль еще успел перепрыгнуть.
А потом…
Потом рухнул, словно подкошенный.
Пираты, правда, этого не видели. Им хватило, что монстр гонится за ними, монстр уже на их корабле, надо бежать-бежать-бежать…
Матросы расправлялись с ними поодиночке. Это уже была не пиратская, но все же команда. Это уже было неуправляемое полубезумное стадо. И справиться с ним труда не составляло.
Леоне наклонился над мальчишкой, который был залит кровью от ушей до пяток. Тронул жилку на шее.
Бьется.
Поднять? Взять ЭТО на руки?
Страшновато.
С другой стороны… Леоне тоже ничего не боялся, хоть и не пират. А мальчишка им сейчас, считай, жизнь спас. Так что помочь – меньшее, что они могут для него сделать.
Леоне поднял Энцо на руки, и перепрыгнул обратно на «Голубку». Пиратов и без него добьют. А что там, кстати, с Чезаре?
***
Чезаре был жив. И даже успел прикончить еще одного пирата. Ну, тот и сам виноват. Не надо нападать на раненых. Вот просто – не надо!
Кто ж тебе сказал, что если у человека одна рука перевязана, то второй он ничего и сделать не сможет?
Ножи Чезаре отлично метал в любом состоянии. И с любой руки!
- Что с парнем?
- Не знаю. Обморок, наверное.
- А вот это… что было? Когда он кинулся?
Леоне задумался.
- Тоже не знаю. Ты сам-то не видел?
- Нет, - качнул головой Чезаре. Как-то ему не пришло в голову связать чужую кровь – и происходящее. – Он просто стоял, а потом… кинулся.
- Хм… что-то я где-то слышал.
- Ну да, ты ж у нас ученый… семинарист.
Леоне беззлобно послал товарища. Ну, было в детстве! Может, и стал бы Леоне священником, да вот беда – без поддержки, связей и денег в той среде тоже не пробьешься. А еще содомия - чего Леоне вообще не переваривал. И за подобные предложения… собственно, после такого предложения от одного кардинала, ему и пришлось искать себе новую дорогу. И кардинала, наверное, не стоило по голове подсвечником бить… или уж добивал бы? Тогда и проблем было бы поменьше.
- Не мешай… воины… ярость… что ж я такое слышал…
- Берсеркер, - подсказал тихо Чезаре. – Оно?
- А ты откуда знаешь?
- Не одному ж тебе умным быть. Сказки слышал как-то разок… вроде как были такие люди…
Леоне кивнул.
- Точно. Вспомнил. Вроде как в битве они теряли рассудок, в них вселялся дух какого-то животного, и резали они всех, не разбирая на своих и чужих.
- С этим нам повезло. Этот хотя бы разбирал кто и где.
- Это да. – Леоне подумал, что бы случилось, возьмись Энцо резать всех, кто попадется на пути… с него бы и начал, точно. А смог бы Леоне защититься?
Ой, вряд ли.
- А потом с ними что было?
- Силы кончались, они и падали… ты знаешь, похоже на то. И по внешности… вирканги, у них это встречалось. Они как раз светловолосые были, голубоглазые…
- Этот не голубоглазый.
- Посчитай, сколько лет прошло, кровь и разбавилась. Но даже у них это встречалось крайне редко, может, один-два человека в поколении…
- Определенно, нам повезло. А потом-то они в себя приходили?
Леоне задумался. Вирканги – не слишком полезная тема для священника, так, знать приходилось, потому что надо. И о других народах, и о других религиях…
Вирканги до сих пор живут в своей Вортенгии, и религия у них своя. Безбожники, зверепоклонники…
- Ага, погоди… Вспомнил! У них вроде как у каждого рода есть в предках какой-то зверь. И вот, в бою, этот зверь может даровать достойнейшему из потомков свой дух.
- Судя по шипению – та еще гадина у Энцо в предках была, здоровущая, – хмыкнул Чезаре. – Так что там с разумом?
- Ничего. Бой закончен, дух ушел… человек должен прийти в себя.
- Должен?
- Если не помрет.
Чезаре хотел привычно пожать плечами, но было больно.
- От нас что-то зависит?
- Разве что накормить его попытаться. Насколько я помню… дух-то там с плотью не особенно дружит. Вычерпывает до донышка, вот люди и мрут.
- А, вот оно как. Ладно, сейчас чуточку уложится – попробуем. А пока там на столике моя фляга. Попробуешь ему влить?
- У тебя там что?
Чезаре потупился. Ну… у всех же бывают свои слабости?
- Вишневая наливка. Сладкая.
Чего стоило Леоне проглотить язвительное замечание…
Не подобает же! Он же наемник, он же герой, ему надо крепленную стаканами хлестать, горькую настойку… нет? Нет. Вишня и сладкая.
- Сейчас попробую.
Но влить в рот Энцо наливку не получилось. Мальчишка так стиснул зубы, что их можно было только ножом разжать, а на это мужчины пока пойти не решались.
***
- Что с ним?
Бой закончился, и Паскуале поспешил к племяннику.
- Пока жив.
- Пока? – не понял Паскуале.
Леоне, недолго думая, выдал все, что знал о берсеркерах. Паскуале задумался.
- Вообще, я не знаю, что там у него с предками… вроде как мать такая же была…
- Из… этих?
- Нет. Светленькая, да и сестра у Энцо такая же.
- А про виркангов они ничего не говорили?
- Как-то мы не слишком общались. Мать померла в чуму, а Энцо и сам может не знать.
- Может, - согласился Леоне. – Особенно если погулял кто… там же не законный брак, а кровь учитывается.
Паскуале поморщился, но смолчал. Бывает всякое, чего зарекаться? А то он сам по бабам не гулял?
- Оно… оно живое? – послышался голос за спиной.
Паскуале развернулся, и столкнулся с враждебными взглядами матросов.
- Это тебе не оно, а мой племянник! Дан Феретти, - зарычал купец, отчетливо понимая, что если он не переломит ситуацию сейчас… а потом уже рыбам объяснять придется. Испуганная толпа – зверь очень опасный. Даже для себя самого.
- Оно не кинется?
Матросы смотрели с опаской. И самое ужасное, что и капитан, и помощник капитана, и боцман… все, кто уцелели в резне с пиратами, сейчас с явной опаской глядели на Энцо. Только что не крестились.
- Он тебя от пиратов спас, а ты вот так? – рявкнул Паскуале. – Ах ты ж…
- А если он щас как встанет! Да как прыгнет? – протянул третий матрос. Паскуале даже имени его не знал, вот еще не хватало, всякое запоминать. Да и… после боя голова почти не работала, кружилась, ноги подкашивались. Но в морду-то дать его сил хватит, это уж точно?
Леоне сделал решительный шаг вперед.
- Уважаемые ньоры, бояться нечего. Лоренцо Феретти может даже и не выживет, не то, что кидаться. И ничего страшного в этом нет. Кто-то из вас слышал о виркангах?
Священником он готовился стать не зря. Внимание всех матросов мигом переключилось на Леоне Каздеи. Звучный голос, уверенная осанка, да, и интонация…
- Это такие… зверолюди? – вспомнил кто-то из матросов.
- Не зверолюди, - поправил Леоне. – Просто в момент смертельной опасности в них якобы вселяется дух предка. И дает возможность спастись. Вот, как сегодня с данном Феретти.
Всеобщее внимание снова обратилось на окровавленного Энцо. Но Леоне не дал ему перерасти в страх.
- У дана Феретти мать была из виркангов. А сегодня нас бы всех перерезали, если бы не он.
Соврал, конечно. Ну так что же? Так проще, чем разъяснять каждому.
Матросы переглянулись.
- А-а… это он типа… змея, что ли?
- Или кот. Те тоже шипят, - кивнул Леоне. – Вот, когда предок приходит… то есть церковь этого не одобряет, поэтому вы ничего не слышали. Ясно?
Матросы зафыркали. Лед был сломан. Если смеются, то не боятся.
- Так вот! И советую в храме об этом не упоминать, а то епитимью наложат, - поднял палец Леоне. – Если человек оказался в смертельной опасности, как мы все сегодня, предок может даровать потомку свою силу, ярость, умения… вы видели дана Феретти. Это называется берсеркер. Только вот детское тело не предназначено для такого. Энцо вычерпал все силы до донышка, и вполне может умереть. Мы, конечно, попробуем его откормить – отпоить, но может не получиться. Тогда он и без вашей помощи прекрасно помрет. Дня через два – три.
Матросы переглядывались.
Жутковатое происшествие получило свое объяснение, и даже не страшное. О виркангах они слышали по тавернам, да и о берсеркерах слухи ходили.
Матросы зашушукались. Послышалось: «а-а, ясно», «вон оно чего» и даже «вот ведь мамаша». Леоне придираться не стал. Пусть хоть что говорят, лишь бы за борт не выкинули.
Первым в себя пришел капитан.
- А ну, по местам! Дело забыли?! У нас теперь два корабля, не один! Шевелись, вшивая команда!!!
Спорить с ним было сложно. Команда зашевелилась. Бросить пиратский корабль? Вот еще! Пробросаешься!
Но и вести его в порт…
Нужна призовая команда. А сколько?
Экипаж карраки – сто пять человек. Это не считая пассажиров. На призовой корабль надо хотя бы – хотя бы! – тридцать. А сколько ранено? Убито? Сколько не стоит на ногах?
На снасти пришлось отправляться и пассажирам, в том числе. Но Паскуале не протестовал. Лучше уж потрудиться, чем пойти рыбам на корм. Да и пиратский шлюп упускать не хотелось. *
*- купеческая каррака 1400 – 1450 гг. вмещала до 200 человек. Мы столько не берем, у нас и корабль поменьше, и экипаж. Шлюп – корабль без классификации, вмещал до 120 человек (Бигль), но управлять им можно было и с меньшим числом людей. Прим. авт.
Видимо, пираты давно крутились вдоль берегов, в трюме у них было много чего интересного. Паскуале собирался как следует порыться в этом ценном на берегу.
В общем-то для него все складывалось неплохо, и единственное, что омрачало настроение купца – состояние Энцо. Мальчишка лежал, как мертвый.
Кое-как, разжав зубы, его удалось напоить вином с медом, но поможет ли? Или мальчишка помрет?
Предсказать это не мог никто. Даже Леоне знал только общие факты, а уж как там это… у берсеркеров…
Ну хоть одно хорошо.
Увидев Энцо, тощего, голого и жалкого, после обмывания прямо на палубе морской водой (у парня даже уши в крови были) матросы как-то и бояться его перестали. Мальчишка же! А что шипел…
Теперь каждого чайника бояться, что ли? И каждой сковородки?
Да тьфу на вас… пусть его. Выживет и ладно.
***
Энцо пришел в себя на третий день.
Чезаре, который из-за ранения не мог помогать на корабле, и был отряжен сидеть с Энцо, едва на полметра не подскочил, когда мальчишка застонал. До этого он как-то помалкивал.
Дышал, разве что, и то не слишком заметно. А тут вдруг и стон, и шевельнулся…
Чезаре буквально подскочил к нему, не обращая внимания на вспышку боли в плече.
- Энцо! ЭНЦО!!!
- П…и…ть…
Воду мальчишка глотал, как не в себя. Выпил два кувшина воды с вином, которые были в каюте и снова ушел в беспамятство. И то, поить его удавалось с большим трудом, а уж что там в парня попало, а что пролилось…
Кто ж его знает?
Но в любом случае это было хорошо. Чезаре умом обделен не был, так что сообразил быстро. Если парнишка просит пить, значит разум у него сохранился. Не шипит же! Не кидается, не кусается, просит разумно – что еще надо?
Леоне тоже порадовался. Хотя бы тому, что мучиться больше не придется, а то кошмар настоящий!
Прижимать Энцо к кровати, ножом разжимать ему зубы, по капле вливать вино, следить, чтобы проглотил, горло массировать…
Понятно, они это делали. Они ж не мразь какая неблагодарная! Но если парень на поправку пойдет, лучше будет и парню, и им, правда же?
Однозначно, лучше.
***
После первого проблеска сознания, Энцо еще дня четыре не приходил в себя. Пил воду с вином, но кушать ничего не получалось. Похудел так, что кости напросвет видны были.
И только на пятый день…
- Где я?
Чезаре повернул голову и поглядел на подопечного.
Глаза открыты, взгляд чуточку мутноватый, но спокойный, осмысленный.
- На корабле.
- Оххх… а почему мне так плохо?
Соображает? Отлично! Но проверить стоит.
- Энцо, что последнее ты помнишь?
Мальчишка уставился на Чезаре, явно что-то вспоминая. Но что?!
- Пираты…. Болт… тебя ранили, да?
- Да. А потом?
- Кажется, я тебя перевязывал. А потом не помню ничего, только кровь. Меня ранили?
Чезаре хмыкнул. Ну да, мальчишка помнил все, что случилось ДО берсеркерства. Знать бы, как это у нормальных виркангов проходит. Но – на весь корабль ни вирканга, ни каких-то сведений о них. Хоть что вспомнили, и на том спасибо.
- Что-то вроде. Ты отдыхай, ладно!
- Есть хочу. Жутко.
- Ты несколько дней провалялся без памяти. Конечно, хочешь… но много пока нельзя. Я сейчас схожу на камбуз, бульона тебе принесу.
- Спасибо.
- А пока вот… попей еще!
Энцо послушно выпил несколько кружек воды с вином и откинулся на подушки. Прикрыл глаза.
Когда Чезаре вернулся с бульоном, Энцо уже крепко спал. Чезаре только пожал плечами.
Корабль же. Так что бульон ему налили в кувшин. Поставить поудобнее, закутать… потом мальчишка тепленького попьет. Главное, в себя приходить начал, а уж что он там помнит… это дело десятое. Разберемся еще!
Глава 5
Адриенна
- Джачинта, детка моя, а как ты относишься к дану Каттанео?
Дан Рокко смотрел серьезно. Джас задумалась.
С отцом можно было говорить откровенно. Всегда. С самого детства.
Он хоть и отдавал все силы и все время королевской службе, но когда решал поговорить с дочками, в отличие от многих других отцов, мог и выслушать, и самое главное, понять. Как часто родители и дети друг друга не слышат? Не понимают?
А иногда и не хотят…
Дан Рокко и мог, и хотел. И дочери его любили совершенно искренне. Джачинта знала, что отец не предаст, не продаст, поверит, поможет, заступится – и кинулась к нему. И не ошиблась.
Но и в ответ отец получал любовь и доверие. И никак иначе.
- Я…. Он мне нравится.
Замуж за Анжело Леони Джачинта выходила по любви. Хоть такое и не принято, отец дал им возможность встречаться, узнавать друг друга, и только потом, когда понял, что его девочку не обидят и не унизят, договорился о помолвке.
Мать была против. А Джас помнила, как отец пригласил ее прогуляться по саду, а там серьезно посмотрел в глаза и сказал: «Я дана Леони знаю. Человек он хороший, но если тебе не по сердцу, неволить не стану.».
Она вышла замуж и ни о чем не жалела. Почти семь счастливых лет.
И вот, сейчас отец смотрит таким же испытующим взором. Что ты думаешь, Джас? С легкой руки Адриенны к ней приклеилось именно это прозвище, Чинтой ее никто не называл. И Джас не возражала.
Чинта осталась в той, прошлой жизни. А здесь она начинает все с начала.
Но ведь и она счастлива, и сестра счастлива. А чума… она забрала ее мужа и ее счастье, но это от отца не зависело никак. Бывает в жизни всякое. И не угадаешь, и не предскажешь.
- А замуж ты за дана Каттанео хочешь?
- Я пока не знаю, - честно созналась Джас.
- Тогда у меня есть предложение. Этим летом мы едем в Каттанео.
- Мы?
- Я, ты, Анжело… может быть, дана Адриенна, может кто-то еще из СибЛевранов. Я не знаю точно, но мы трое – обязательно.
