И таких мешочков было много, очень много.
- Спасибо, - искренне сказала девушка.
- Мне помирать, а травам чего пропадать? Глядишь, да и пригодится. Тетради там мои тоже внизу. С записями. Что давать, как давать, когда собирать, где растет… захочешь – почитаешь, а нет, так и не надо. Найдешь, кому отдать.
Адриенна кивнула.
- Спасибо.
Она в лечении разбиралась откровенно плохо. Но тут и не надо быть гением? Просто следуй рецепту?
- А чего ты приехала-то? Ведь не просто так, меня проведать, верно, дана?
- Верно, - девушка колебалась. Отягощать умирающую своими проблемами? Как-то это безнравственно.
- Ну так ты рассказывай, чего случилось? Я хоть и помираю, но пока в здравом уме, глядишь, чего и посоветую?
Адриенна подумала пару минут, а потом махнула рукой, да и рассказала про подлость эданны Сусанны. Знахарка фыркнула.
- Чего удивительного! Такие бабы, как крысы. Не сгрызут, так нагадят, не нагадят, так чуму разнесут. Знаю я их… сама пострадала. В сундучке у тебя мешочек… вот, покажи…
Найти нужное было несложно. И знахарка показала его Адриенне.
- Добавляй ей в пищу, или в питье, да хоть куда. Через несколько дней у нее пятна пойдут по коже, как лишаи, а потом… она краской пользуется?
- Да. И очень сильно.
- Вот, пока будет пользоваться, будет чесаться. Не до приключений ей будет.
- А добавлять этот состав сколько? – Адриенна взвесила на руке мешочек.
- Как увидишь, что началось, так дня три еще. И хватит. Потом все само пойдет. А как намучается, так ты ей разъясни, что чистота душевная и чистота телесная между собой неразрывно связаны быть должны. Не поймет, так повторишь через полгодика.
Адриенна кивнула.
- Спасибо, тетушка Ата. Может, я для вас что-то могу сделать?
Знахарка кхекнула.
- Я надеялась, дана. Спасибо, что спросила.
- П-пожалуйста. Так что я могу сделать для вас?
- Тебе, дана, мое прошлое ни к чему. И грязь та, которую на меня вылили – тоже. Поэтому я тебе отдам на сохранение – и попрошу. Даже не открывай.
В руки Адриенны легло несколько туго свернутых трубкой пергаментов.
- А… зачем тогда?
- Если кто будет искать дану Иларию Кавалли, тогда можешь их вскрыть. А если нет… знаю, стоило бы уничтожить, а вот… не могу. Дура.
- Мне точно не нужно это читать? – подозрительно уточнила Адриенна.
- Там ничего такого нет. Дурой я была в юности, да и к старости умнее не стала. Хорошо хоть хватило ума родных не подвести. Ушла, да и умерла.
- Ладно, дана Кавалли.
Женщина тяжело вздохнула.
- Последняя просьба. Как помру, так на могилке имя не пишите. Просто камешек поставьте с датами, да и хватит. Хорошо, дана?
- Падре…
- Я уже с ним говорила. Исповедалась, он согласился, что так будет лучше. На кладбище мне все одно дороги нет, в неосвященной земле закопают.
Адриенна аж рот открыла.
Это что ж такое натворить надо? Чтобы – вот так?! Кого у нас нельзя? Самоубийц, одержимых, блудниц, иноверцев, актеров, утопленников… и ведьм.
- Как… как…
Произнести это слово не получалось. Тетушка Ата прикрыла глаза.
- Как ведьму. И поверь, я это заслужила.
Адриенна только вздохнула.
- Я приду… и сделаю, как надо.
- Сделай, дана. Ты – сила и воля этой земли, ты ее право и солнце. Ты можешь меня отпустить.
И дана СибЛевран кивнула.
Она придет.
С Марко она не поделилась. Действительно, ни к чему ему такое знать, не надо. А вот мешочек показала. И отсыпала снадобье…
Будем воспитывать эданну Сусанну. А то разойдется, еще кого-нибудь подставит…
Ей человека оклеветать, что юбки задрать, а у Марко жизнь была бы сломана…
Никакой пощады!
Мия
Настроение у девушки было преотличным.
С утра она ходила по делам в образе ньоры Феретти. Занесла в стражу два лорина, ради уважения, ну и договорилась со стражником о ремонте дома на Приречной.
Оставила ключ от висячего замка, оставила немного денег для оплаты труда мастеров…
Стражники не возражали.
Тоже заработок, хоть и небольшой. Но зато и делать ничего не надо, мимо они и так каждый день ходят.
Будут и злоупотребления, и воровство будет, Мия даже не сомневалась. Процентов тридцать она так на него и отвела. Но ждать, пока дом окончательно рассыплется?
Отремонтировать, а там посмотрим, что с ним делать.
Домой она пришла довольная и счастливая. А вот дома ее позвал в кабинет дядя.
И судя по началу разговора - Мию ждет работа. Да, та самая...
- Дядя!
- Мия, а что в этом такого?
- Ну… практически ничего. Просто вы мне предлагаете совершить убийство. Наглое и откровенное.
- Оно чем-то отличается от тех, которые ты уже совершила?
- Я никого не убивала под чужой личиной.
- Правда? А кухарка у дана Риккарди? А сам дан Риккарди?
- Это было другое, - насупилась Мия.
- Неужели? И там и тут чужое лицо, и там и тут убийство…
- Мне надо подумать. Кухарке за это ничего не грозило, а тут…
- А что тут? С чего тебя начали волновать чужие жизни?
Мия сдвинула брови, и Джакомо понял, что перегнул. М-да… осторожнее надо, аккуратнее, шаг за шагом. А он вот, дурачок, повелся… решил, что Мия так же цинична, как и он сам!
Но его-то опыту сколько лет!
А ей всего тринадцать… пусть четырнадцать будет. Но только – будет! Джакомо пожал плечами.
- Я тебя неволить не буду. Давай я тебе эту историю расскажу, а ты сама и решишь, надо тебе вмешиваться или нет.
- Хорошо, дядя.
Мие это действительно не нравилось.
Она убивала, да. Но два раза она просто защищала свою жизнь. А дан Риккарди… она же его не резала! Не колола шпагой, не тыкала кинжалом… было так легко убедить себя, что она практически ни в чем не виновата… ну так. Самую чуточку.
А дядя предлагает что-то не то. Здесь поиграть в самообман не получится.
Джакомо присел напротив племянницы, и задушевным голосом начал рассказ.
- У меня есть знакомая эданна.
- У вас, дядя?
- Что тебя так удивляет, Мия? Я тоже дан, поэтому у меня есть знакомства. А я, на правах старого знакомого, могу посоветовать ей, куда обращаться для решения проблем.
Мия кивнула.
Так и запишем. Была дядиной любовницей, потом осталась другом. Ничего удивительного, такое бывает сплошь и рядом. Не обязательно ведь врагами расставаться, те, кто поумнее, друзьями и остаются. Потом еще и помогают… по-дружески.
- К Комару?
- Почему нет? Недавно эданна вышла замуж второй раз. Она довольна и счастлива, она ждет ребенка.
- Но?
- То-то и оно, что – но! В каждой бочке меда есть своя муха. У ее мужа есть сестра. Старшая. Избалованная и ленивая дрянь. Тоже эданна, она тоже овдовела и вернулась к родным.
- Семья мужа ее не приняла?
- При жизни мужу все олени королевских лесов завидовали. А родственники этого решительно не одобряли.
Мия насмешливо фыркнула.
- Он что – с ней справиться не мог?
- Любил сильно. Дурак, понимаешь ли… может, потом и разобрался, но делать ничего не стал.
- Вот и нечего было на такой жениться.
- Ну, кто ж знал? На тебя посмотри, так тоже сплошной цветочек, - подколол племянницу Джакомо.
Мия фыркнула в ответ.
- Кактус. Ладно, она вернулась к родителям.
- Детей у нее нет. А вот любовники есть. Сейчас она сидит на шее брата…
- Не родителей?
- Те живут в провинции, а брат в столице. В провинции ей неинтересно. Да и к шлюхам там отношение… своеобразное.
Мия кивнула.
Это она знала, камнями сейчас, конечно, не побивали, но могли и двери вымазать смолой, и обрить налысо, а уж само отношение… с эданной так не поступят, конечно, ее статус защитит, но жить все равно будет неуютно. Смотреть будут, разговоры пойдут, куда-то не пригласят, руки не подадут… будешь ты всю жизнь второго сорта яблочко. Кому ж такое захочется?
- Итак, она в столице, сидит на шее у брата.
- Покупает на его деньги молодых любовников, украшения, и треплет Сильвии нервы. Что будет, когда родится ребенок – Сильвия вообще не представляет.
Адриенна задумчиво кивнула.
- Я поняла. Так что надо от меня? Убить ее?
- Нет-нет, Сильвия предложила не это.
- А что тогда?
- Если Амора, так зовут эту девку…
- Любовь?
- О, она очень любвеобильна. Так вот, если Амора на глазах у всех, приревновав, убьет своего любовника, а потом постарается скрыться в толпе…
- Но?
- Но ее поймают.
- Дядя, я жить хочу, - кротко заметила Мия. Убивать-то ей предстоит. А ловить кого будут? Тоже ее? Вот спасибо, с озверевшей толпой наперегонки побегать! Всю жизнь мечтала!
- Мия, я тоже хочу, чтобы ты жила. Поэтому Сильвия берется обеспечить присутствие Аморы… например, мы назначаем им обоим встречу на мосту… любовнику на десять минут раньше. В чем будет одета Амора, ты будешь знать от Сильвии, мы тебя оденем похоже… ты приходишь, убиваешь его и бежишь. Народ за тобой. А я знаю один замечательный переулок…
- Ага. Я убегаю, на минуту исчезаю, а эта Амора как раз туда подходит?
- Да. И весь гнев народа переключается на нее.
Мия задумалась. А потом задала вопрос, который весьма порадовал Джакомо.
- Сколько?
- Тысяча?
- Дядя, с своей шкурой рисковать буду. Я и не убивала так, напоказ, и убегать мне придется… по две тысячи на каждого!
- Мия, мне Сильвия столько не заплатит!
- А вы ее шантажировать не будете?
- Мия!!!
Девушка сморщила нос.
- А что я такого предполагаю?
Джакомо фыркнул в ответ.
- Абсолютно ничего удивительного. Но я никого шантажировать не стану.
- А Комар?
- Тоже.
- Почему? - С чисто техническим интересом спросила Мия.
- Потому что деньги – ерунда. Намного больше можно взять информацией или дружеской помощью, к примеру.
- Вот оно что… понятно. Ладно. Тысяча восемьсот на каждого.
- Ты меня без ножа режешь!
- Кстати, а с чем мне предстоит работать?
- Со стилетом.
- Вот, видите? Нож и вовсе даже не обязателен!
- Вижу… тысяча двести!
- Дядя! Это грабеж среди бела дня!
- Сказал убийца…
- Вот! Поэтому тысяча семьсот. И только из большого уважения к старшему товарищу по ремеслу.
- Поганка, - беззлобно откликнулся Джакомо.
Торги продолжилась каких-то полчаса, и закончились на тысяче шестистах монетах золотом. На каждого из Феретти.
А судьба неизвестной Аморы?
Вот уж что Мию не волновало. Совершенно…
Адриенна
- Дана Риен, – Марко постучал в дверь, когда Адриенна и сама уже собиралась выходить. Так, что едва не получил по носу дверью.
- Что, Марко?
- Знахарка… ну, та…
- Умерла? – коротко спросила дана.
- Да.
Адриенна вздохнула.
Вот не была тетушка Ата ей близким человеком, Адриенна и видела-то ее всего два раза в жизни. И все же, все же… К эданне Сусанне она бы на похороны пришла убедиться и порадоваться. А сейчас поедет поплакать и проследить, что все сделано правильно.
- Марко, прикажи седлать коней.
- Хорошо, дана Риен.
Хижина знахарки никогда не могла похвастаться многолюдством. Вот и сейчас…
Падре Санто.
Двое мужчин.
Какая-то ньора из деревни, которая и распоряжалась похоронами, видимо, знахарка ей за это приплатила. И все.
Гроб с телом стоял посреди хижины. Адриенна вошла без стука.
- Дана Адриенна? – удивился падре. Неприятно удивился.
- Здравствуйте, падре Санто. Благословите, - подошла к нему Адриенна.
- Да пребудет мир в твоей душе, дочь моя. Но что привело тебя сюда?
- Долг, - Адриенна смотрела падре в глаза. И взгляд не отводила, она ни в чем не виновата. – Тетушка Ата просила меня позаботиться о ее погребении и проверить, чтобы все было сделано правильно и достойно.
- Вы давно знакомы?
- Она жила на моих землях. Пару раз она помогала мне, советовала нужные травы. Вот и все.
Падре замялся, и Адриенна помогла ему сформулировать.
- Тетушка Ата упоминала, что в ее прошлом были какие-то плохие дела. Какие именно, она мне не рассказала. Считала, что мне этого знать не надо. Но сказала, что исповедалась и получила отпущение грехов.
Падре перевел дух.
- Да, дочь моя. Все верно.
Хотя чего ему стоило отпустить такие грехи… седых волос, это уж точно.
- Я приду на исповедь, как только вы приедете, - даже если Адриенна и была обижена на падре Санто… и было ведь за что! Вот кто эданну Сусанну одобрил!? Обижаться она могла. А вот пренебрегать своим долгом доброй христианки и своей репутацией не стоило.
Падре окончательно успокоился.
Будет ли Адриенна лгать на исповеди – еще вопрос. А вот он ее вранье точно распознать сумеет, девочка у него на глазах, считай, выросла.
- Что ж. Ты поступаешь правильно, дочь моя. Сейчас я прочту молитву, и можно будет хоронить.
- Я попрощаюсь, и пойду, проверю, - кивнула Адриенна.
Гроб мирно стоял.
Женщина также спокойно лежала. И после смерти стало отчетливо видно, что она не ньора. Действительно, дана. Из тех, что могут решать судьбы людей.
Адриенна коснулась ледяной руки.
- Спи спокойно.
И уже про себя. Потому что это касалось только их двоих.
Я выполню, что обещала. Я не стану доискиваться, что было в твоем прошлом, передо мной ты ни в чем не виновата. Я отпускаю твою душу с миром.
И… показалось Адриенне или нет? Наверное, нет, потому что за спиной рвано вздохнул падре Санто.
Ровно на долю секунды, скользнул в окно легкий весенний луч, коснулся лба покойной, окутал ее золотыми искрами…
И пропал.
А в домике воцарилось ощущение мира и покоя.
Что бы ни натворила эта женщина, она получила прощение. Не от людей. От того, кто Выше.
Наступившую тишину нарушил Марко. Случайно, просто зашел внутрь, он-то ждал дану снаружи, и решил посмотреть, чего она задерживается. Неудачно открыл дверь, брякнул об пол заступ.
- Дана?
- Все в порядке, Марко, - Адриенна улыбнулась другу. – Все хорошо. Идем?
- Да…
Марко понял, что мимо прошло нечто интересное. Но разве ж добьешься ответа?
Место для могилы Адриенна одобрила. Здесь было хорошо… и летом еще лучше будет. Сосняк, песок, птицы петь будут, солнышко греть, да и сосны словно обнимали корнями небольшой холмик с ямой посередине.
Она бы сама от такого не отказалась. А освященная ли земля…
Это уже детали.
Камень стоит в сторонке. Имени нет. Годы жизни – и все. Что ж, она так хотела. Так и останется. Адриенна посмотрела на небо.
- Тихо…
- Да.
Марко ее не понимал. Да и Адриенна себя иногда не понимала. Но разве это важно?
Просто в какие-то минуты она особенно остро чувствовала этот мир. Невероятно остро, каждой клеточкой своего тела.
Эту землю, эти сосны, небо, птиц… чувствовала, что она и есть – мир! Или он растворял в себе сознание девушки? И она каждый раз все сильнее радовалась, что живет на этой земле?
Она не знала…
- Нет большего счастья, чем мир наш любить, с любовью дорогу свою проложить, - вспомнились ей стихи какого-то поэта, и девушка даже зажмурилась.
Именно так это и было.
И с губ сорвалось тихое:
- Я тебя люблю…
Не Леонардо, не кого-то из мужчин. Нет. В эту секунду Адриенна открывала душу миру. Она любила его до безумия, до слез, до боли в груди, и знала, что ее любовь взаимна.
Она принимала свое наследство, и мир ласково приветствовал свою дочь. Это же так естественно…
Детям – любить родителей, родителям – детей. Вот и получается…
Марко не мешал. Дураком он не был, и понимал, есть моменты, в которые кто угодно – лишний. Да и заканчиваются такие минуты очень быстро.
Адриенна сбросила восторженное состояние, словно плащ с плеча, улыбнулась… и вот уже все хорошо. Но она самая обыкновенная.
- Спасибо, - искренне сказала девушка.
- Мне помирать, а травам чего пропадать? Глядишь, да и пригодится. Тетради там мои тоже внизу. С записями. Что давать, как давать, когда собирать, где растет… захочешь – почитаешь, а нет, так и не надо. Найдешь, кому отдать.
Адриенна кивнула.
- Спасибо.
Она в лечении разбиралась откровенно плохо. Но тут и не надо быть гением? Просто следуй рецепту?
- А чего ты приехала-то? Ведь не просто так, меня проведать, верно, дана?
- Верно, - девушка колебалась. Отягощать умирающую своими проблемами? Как-то это безнравственно.
- Ну так ты рассказывай, чего случилось? Я хоть и помираю, но пока в здравом уме, глядишь, чего и посоветую?
Адриенна подумала пару минут, а потом махнула рукой, да и рассказала про подлость эданны Сусанны. Знахарка фыркнула.
- Чего удивительного! Такие бабы, как крысы. Не сгрызут, так нагадят, не нагадят, так чуму разнесут. Знаю я их… сама пострадала. В сундучке у тебя мешочек… вот, покажи…
Найти нужное было несложно. И знахарка показала его Адриенне.
- Добавляй ей в пищу, или в питье, да хоть куда. Через несколько дней у нее пятна пойдут по коже, как лишаи, а потом… она краской пользуется?
- Да. И очень сильно.
- Вот, пока будет пользоваться, будет чесаться. Не до приключений ей будет.
- А добавлять этот состав сколько? – Адриенна взвесила на руке мешочек.
- Как увидишь, что началось, так дня три еще. И хватит. Потом все само пойдет. А как намучается, так ты ей разъясни, что чистота душевная и чистота телесная между собой неразрывно связаны быть должны. Не поймет, так повторишь через полгодика.
Адриенна кивнула.
- Спасибо, тетушка Ата. Может, я для вас что-то могу сделать?
Знахарка кхекнула.
- Я надеялась, дана. Спасибо, что спросила.
- П-пожалуйста. Так что я могу сделать для вас?
- Тебе, дана, мое прошлое ни к чему. И грязь та, которую на меня вылили – тоже. Поэтому я тебе отдам на сохранение – и попрошу. Даже не открывай.
В руки Адриенны легло несколько туго свернутых трубкой пергаментов.
- А… зачем тогда?
- Если кто будет искать дану Иларию Кавалли, тогда можешь их вскрыть. А если нет… знаю, стоило бы уничтожить, а вот… не могу. Дура.
- Мне точно не нужно это читать? – подозрительно уточнила Адриенна.
- Там ничего такого нет. Дурой я была в юности, да и к старости умнее не стала. Хорошо хоть хватило ума родных не подвести. Ушла, да и умерла.
- Ладно, дана Кавалли.
Женщина тяжело вздохнула.
- Последняя просьба. Как помру, так на могилке имя не пишите. Просто камешек поставьте с датами, да и хватит. Хорошо, дана?
- Падре…
- Я уже с ним говорила. Исповедалась, он согласился, что так будет лучше. На кладбище мне все одно дороги нет, в неосвященной земле закопают.
Адриенна аж рот открыла.
Это что ж такое натворить надо? Чтобы – вот так?! Кого у нас нельзя? Самоубийц, одержимых, блудниц, иноверцев, актеров, утопленников… и ведьм.
- Как… как…
Произнести это слово не получалось. Тетушка Ата прикрыла глаза.
- Как ведьму. И поверь, я это заслужила.
Адриенна только вздохнула.
- Я приду… и сделаю, как надо.
- Сделай, дана. Ты – сила и воля этой земли, ты ее право и солнце. Ты можешь меня отпустить.
И дана СибЛевран кивнула.
Она придет.
***
С Марко она не поделилась. Действительно, ни к чему ему такое знать, не надо. А вот мешочек показала. И отсыпала снадобье…
Будем воспитывать эданну Сусанну. А то разойдется, еще кого-нибудь подставит…
Ей человека оклеветать, что юбки задрать, а у Марко жизнь была бы сломана…
Никакой пощады!
Мия
Настроение у девушки было преотличным.
С утра она ходила по делам в образе ньоры Феретти. Занесла в стражу два лорина, ради уважения, ну и договорилась со стражником о ремонте дома на Приречной.
Оставила ключ от висячего замка, оставила немного денег для оплаты труда мастеров…
Стражники не возражали.
Тоже заработок, хоть и небольшой. Но зато и делать ничего не надо, мимо они и так каждый день ходят.
Будут и злоупотребления, и воровство будет, Мия даже не сомневалась. Процентов тридцать она так на него и отвела. Но ждать, пока дом окончательно рассыплется?
Отремонтировать, а там посмотрим, что с ним делать.
Домой она пришла довольная и счастливая. А вот дома ее позвал в кабинет дядя.
И судя по началу разговора - Мию ждет работа. Да, та самая...
***
- Дядя!
- Мия, а что в этом такого?
- Ну… практически ничего. Просто вы мне предлагаете совершить убийство. Наглое и откровенное.
- Оно чем-то отличается от тех, которые ты уже совершила?
- Я никого не убивала под чужой личиной.
- Правда? А кухарка у дана Риккарди? А сам дан Риккарди?
- Это было другое, - насупилась Мия.
- Неужели? И там и тут чужое лицо, и там и тут убийство…
- Мне надо подумать. Кухарке за это ничего не грозило, а тут…
- А что тут? С чего тебя начали волновать чужие жизни?
Мия сдвинула брови, и Джакомо понял, что перегнул. М-да… осторожнее надо, аккуратнее, шаг за шагом. А он вот, дурачок, повелся… решил, что Мия так же цинична, как и он сам!
Но его-то опыту сколько лет!
А ей всего тринадцать… пусть четырнадцать будет. Но только – будет! Джакомо пожал плечами.
- Я тебя неволить не буду. Давай я тебе эту историю расскажу, а ты сама и решишь, надо тебе вмешиваться или нет.
- Хорошо, дядя.
Мие это действительно не нравилось.
Она убивала, да. Но два раза она просто защищала свою жизнь. А дан Риккарди… она же его не резала! Не колола шпагой, не тыкала кинжалом… было так легко убедить себя, что она практически ни в чем не виновата… ну так. Самую чуточку.
А дядя предлагает что-то не то. Здесь поиграть в самообман не получится.
Джакомо присел напротив племянницы, и задушевным голосом начал рассказ.
- У меня есть знакомая эданна.
- У вас, дядя?
- Что тебя так удивляет, Мия? Я тоже дан, поэтому у меня есть знакомства. А я, на правах старого знакомого, могу посоветовать ей, куда обращаться для решения проблем.
Мия кивнула.
Так и запишем. Была дядиной любовницей, потом осталась другом. Ничего удивительного, такое бывает сплошь и рядом. Не обязательно ведь врагами расставаться, те, кто поумнее, друзьями и остаются. Потом еще и помогают… по-дружески.
- К Комару?
- Почему нет? Недавно эданна вышла замуж второй раз. Она довольна и счастлива, она ждет ребенка.
- Но?
- То-то и оно, что – но! В каждой бочке меда есть своя муха. У ее мужа есть сестра. Старшая. Избалованная и ленивая дрянь. Тоже эданна, она тоже овдовела и вернулась к родным.
- Семья мужа ее не приняла?
- При жизни мужу все олени королевских лесов завидовали. А родственники этого решительно не одобряли.
Мия насмешливо фыркнула.
- Он что – с ней справиться не мог?
- Любил сильно. Дурак, понимаешь ли… может, потом и разобрался, но делать ничего не стал.
- Вот и нечего было на такой жениться.
- Ну, кто ж знал? На тебя посмотри, так тоже сплошной цветочек, - подколол племянницу Джакомо.
Мия фыркнула в ответ.
- Кактус. Ладно, она вернулась к родителям.
- Детей у нее нет. А вот любовники есть. Сейчас она сидит на шее брата…
- Не родителей?
- Те живут в провинции, а брат в столице. В провинции ей неинтересно. Да и к шлюхам там отношение… своеобразное.
Мия кивнула.
Это она знала, камнями сейчас, конечно, не побивали, но могли и двери вымазать смолой, и обрить налысо, а уж само отношение… с эданной так не поступят, конечно, ее статус защитит, но жить все равно будет неуютно. Смотреть будут, разговоры пойдут, куда-то не пригласят, руки не подадут… будешь ты всю жизнь второго сорта яблочко. Кому ж такое захочется?
- Итак, она в столице, сидит на шее у брата.
- Покупает на его деньги молодых любовников, украшения, и треплет Сильвии нервы. Что будет, когда родится ребенок – Сильвия вообще не представляет.
Адриенна задумчиво кивнула.
- Я поняла. Так что надо от меня? Убить ее?
- Нет-нет, Сильвия предложила не это.
- А что тогда?
- Если Амора, так зовут эту девку…
- Любовь?
- О, она очень любвеобильна. Так вот, если Амора на глазах у всех, приревновав, убьет своего любовника, а потом постарается скрыться в толпе…
- Но?
- Но ее поймают.
- Дядя, я жить хочу, - кротко заметила Мия. Убивать-то ей предстоит. А ловить кого будут? Тоже ее? Вот спасибо, с озверевшей толпой наперегонки побегать! Всю жизнь мечтала!
- Мия, я тоже хочу, чтобы ты жила. Поэтому Сильвия берется обеспечить присутствие Аморы… например, мы назначаем им обоим встречу на мосту… любовнику на десять минут раньше. В чем будет одета Амора, ты будешь знать от Сильвии, мы тебя оденем похоже… ты приходишь, убиваешь его и бежишь. Народ за тобой. А я знаю один замечательный переулок…
- Ага. Я убегаю, на минуту исчезаю, а эта Амора как раз туда подходит?
- Да. И весь гнев народа переключается на нее.
Мия задумалась. А потом задала вопрос, который весьма порадовал Джакомо.
- Сколько?
- Тысяча?
- Дядя, с своей шкурой рисковать буду. Я и не убивала так, напоказ, и убегать мне придется… по две тысячи на каждого!
- Мия, мне Сильвия столько не заплатит!
- А вы ее шантажировать не будете?
- Мия!!!
Девушка сморщила нос.
- А что я такого предполагаю?
Джакомо фыркнул в ответ.
- Абсолютно ничего удивительного. Но я никого шантажировать не стану.
- А Комар?
- Тоже.
- Почему? - С чисто техническим интересом спросила Мия.
- Потому что деньги – ерунда. Намного больше можно взять информацией или дружеской помощью, к примеру.
- Вот оно что… понятно. Ладно. Тысяча восемьсот на каждого.
- Ты меня без ножа режешь!
- Кстати, а с чем мне предстоит работать?
- Со стилетом.
- Вот, видите? Нож и вовсе даже не обязателен!
- Вижу… тысяча двести!
- Дядя! Это грабеж среди бела дня!
- Сказал убийца…
- Вот! Поэтому тысяча семьсот. И только из большого уважения к старшему товарищу по ремеслу.
- Поганка, - беззлобно откликнулся Джакомо.
Торги продолжилась каких-то полчаса, и закончились на тысяче шестистах монетах золотом. На каждого из Феретти.
А судьба неизвестной Аморы?
Вот уж что Мию не волновало. Совершенно…
Адриенна
- Дана Риен, – Марко постучал в дверь, когда Адриенна и сама уже собиралась выходить. Так, что едва не получил по носу дверью.
- Что, Марко?
- Знахарка… ну, та…
- Умерла? – коротко спросила дана.
- Да.
Адриенна вздохнула.
Вот не была тетушка Ата ей близким человеком, Адриенна и видела-то ее всего два раза в жизни. И все же, все же… К эданне Сусанне она бы на похороны пришла убедиться и порадоваться. А сейчас поедет поплакать и проследить, что все сделано правильно.
- Марко, прикажи седлать коней.
- Хорошо, дана Риен.
Хижина знахарки никогда не могла похвастаться многолюдством. Вот и сейчас…
Падре Санто.
Двое мужчин.
Какая-то ньора из деревни, которая и распоряжалась похоронами, видимо, знахарка ей за это приплатила. И все.
Гроб с телом стоял посреди хижины. Адриенна вошла без стука.
- Дана Адриенна? – удивился падре. Неприятно удивился.
- Здравствуйте, падре Санто. Благословите, - подошла к нему Адриенна.
- Да пребудет мир в твоей душе, дочь моя. Но что привело тебя сюда?
- Долг, - Адриенна смотрела падре в глаза. И взгляд не отводила, она ни в чем не виновата. – Тетушка Ата просила меня позаботиться о ее погребении и проверить, чтобы все было сделано правильно и достойно.
- Вы давно знакомы?
- Она жила на моих землях. Пару раз она помогала мне, советовала нужные травы. Вот и все.
Падре замялся, и Адриенна помогла ему сформулировать.
- Тетушка Ата упоминала, что в ее прошлом были какие-то плохие дела. Какие именно, она мне не рассказала. Считала, что мне этого знать не надо. Но сказала, что исповедалась и получила отпущение грехов.
Падре перевел дух.
- Да, дочь моя. Все верно.
Хотя чего ему стоило отпустить такие грехи… седых волос, это уж точно.
- Я приду на исповедь, как только вы приедете, - даже если Адриенна и была обижена на падре Санто… и было ведь за что! Вот кто эданну Сусанну одобрил!? Обижаться она могла. А вот пренебрегать своим долгом доброй христианки и своей репутацией не стоило.
Падре окончательно успокоился.
Будет ли Адриенна лгать на исповеди – еще вопрос. А вот он ее вранье точно распознать сумеет, девочка у него на глазах, считай, выросла.
- Что ж. Ты поступаешь правильно, дочь моя. Сейчас я прочту молитву, и можно будет хоронить.
- Я попрощаюсь, и пойду, проверю, - кивнула Адриенна.
Гроб мирно стоял.
Женщина также спокойно лежала. И после смерти стало отчетливо видно, что она не ньора. Действительно, дана. Из тех, что могут решать судьбы людей.
Адриенна коснулась ледяной руки.
- Спи спокойно.
И уже про себя. Потому что это касалось только их двоих.
Я выполню, что обещала. Я не стану доискиваться, что было в твоем прошлом, передо мной ты ни в чем не виновата. Я отпускаю твою душу с миром.
И… показалось Адриенне или нет? Наверное, нет, потому что за спиной рвано вздохнул падре Санто.
Ровно на долю секунды, скользнул в окно легкий весенний луч, коснулся лба покойной, окутал ее золотыми искрами…
И пропал.
А в домике воцарилось ощущение мира и покоя.
Что бы ни натворила эта женщина, она получила прощение. Не от людей. От того, кто Выше.
***
Наступившую тишину нарушил Марко. Случайно, просто зашел внутрь, он-то ждал дану снаружи, и решил посмотреть, чего она задерживается. Неудачно открыл дверь, брякнул об пол заступ.
- Дана?
- Все в порядке, Марко, - Адриенна улыбнулась другу. – Все хорошо. Идем?
- Да…
Марко понял, что мимо прошло нечто интересное. Но разве ж добьешься ответа?
Место для могилы Адриенна одобрила. Здесь было хорошо… и летом еще лучше будет. Сосняк, песок, птицы петь будут, солнышко греть, да и сосны словно обнимали корнями небольшой холмик с ямой посередине.
Она бы сама от такого не отказалась. А освященная ли земля…
Это уже детали.
Камень стоит в сторонке. Имени нет. Годы жизни – и все. Что ж, она так хотела. Так и останется. Адриенна посмотрела на небо.
- Тихо…
- Да.
Марко ее не понимал. Да и Адриенна себя иногда не понимала. Но разве это важно?
Просто в какие-то минуты она особенно остро чувствовала этот мир. Невероятно остро, каждой клеточкой своего тела.
Эту землю, эти сосны, небо, птиц… чувствовала, что она и есть – мир! Или он растворял в себе сознание девушки? И она каждый раз все сильнее радовалась, что живет на этой земле?
Она не знала…
- Нет большего счастья, чем мир наш любить, с любовью дорогу свою проложить, - вспомнились ей стихи какого-то поэта, и девушка даже зажмурилась.
Именно так это и было.
И с губ сорвалось тихое:
- Я тебя люблю…
Не Леонардо, не кого-то из мужчин. Нет. В эту секунду Адриенна открывала душу миру. Она любила его до безумия, до слез, до боли в груди, и знала, что ее любовь взаимна.
Она принимала свое наследство, и мир ласково приветствовал свою дочь. Это же так естественно…
Детям – любить родителей, родителям – детей. Вот и получается…
Марко не мешал. Дураком он не был, и понимал, есть моменты, в которые кто угодно – лишний. Да и заканчиваются такие минуты очень быстро.
Адриенна сбросила восторженное состояние, словно плащ с плеча, улыбнулась… и вот уже все хорошо. Но она самая обыкновенная.
