Вот так, контурный карандаш, немножко туши на ресницы, и глаза стали ярче, лицо заиграло. Теперь можно и хлопья жевать.
И – одеваться…
Любимые джинсы, с разрезами и стразами, майка кислотных тонов…
- Какой ужас! Разве в этом можно ходить женщине?
Матильда оглядела себя в зеркале. Ну да, ярко…
Но разве это плохо?
- Просто неприлично! Так показывать ноги! И вообще…
Внутренний голос мямлил, но смысл в его словах был. Ей ведь правда искать работу…. Офисную. А на собеседование надо приходить одетой прилично – или хотя бы не вызывающе…
Джинсы отправились в шкаф, а Матильда извлекла из шкафа длинный розовый сарафан, который лично купила на распродаже за десять процентов от первоначальной цены. Достаточно удачный – до щиколоток. К нему подошли босоножки на низком каблуке и белая сумка.
- Теперь бы еще плечи прикрыть….
С этим проблем никогда не было. Бабушка Майя обожала вязать, и даже когда ее накрыло паркинсоном, пыталась…
Так что в шкафу была найдена кофта-сетка, которая и укрыла плечи девушки.
- Красиво…
- Сама знаю, - буркнула Матильда внутреннему голосу.
И вышла из дома.
Надо купить газеты с объявлениями, прочитать их, обзвонить подходящие конторы и методично начать обходить все, по списку.
В наше время, пока что-то приличное найдешь, год пройдет. А денег мало…
Увы, сегодня точно был не Мотин день. Ближайший киоск был закрыт на учет, пришлось идти в гипермаркет, а это около километра, да по жаре…
Там газеты оказались, но пока она их покупала, Матильду два раза толкнули тележками и ни разу не извинились. Мужчина-то спешил, ту понятно, а толстая тетка посмотрела с ненавистью и буркнула что-то вроде: «расставилась тут».
Матильда мило улыбнулась в ответ.
Если сейчас начать скандал, это надолго, тетка поорать настроилась, это явный энергетический вампир. Кончится тем, что у Матильды голова разболится, и день точно пойдет псу под хвост. А эта зараза довольна будет, ей поругаться - как кофе выпить, без скандала день не задался.
Таких надо обламывать, так что Мотя даже посторонилась и жестом указала – мол, вот вам еще полметра, если вы на трех уместиться не в состоянии…
Тетка поглядела волком, и ушла, а Мотя отправилась домой.
И…
- Мотя!
Твою ж маму тетю Пашу!
- Какой ужас! Это – мужчина?
- Нет. Это промежуточное звено между обезьяной и человеком.
- Брррр…
Петюня был единственным, кто называл Матильду – Мотей. Дать ему в глаз не было никакой возможности, потому что вымахал он за два метра и около ста двадцати килограммов. Из них, по мнению Матильды, на мозг приходилось грамм шестьсот. И то – на спинной.
Голова же…
Кость, понятное дело!
Петюня не оставался на второй год в школе просто потому, что учителя не хотели портить себе нервы и показатели. Его мать, тетя Паша, она же тетя Прасковья (а шепотом и с оглядкой - тетя Параша) за родного ребенка загрызла бы даже медведя гризли. Да что там медведь!
Для родного чадушка она готова была достать луну с неба, и Марс с орбиты. Она работала уборщицей в трех местах, что-то продавала, что-то покупала «по знакомству, для своих…», и полностью содержала чадушко.
В криминал Петюня не влип по двум причинам.
Первая – там нужен был мозг хотя бы в зародышевом состоянии, все же девяностые прошли.
Вторая – местная шпана отлично знала «тетю Парашу», и предусмотрительно обходила ее сыночка стороной. От греха. Серьезному же человеку такие идиоты просто не требовались.
Но ладно бы имя!
Это бы Матильда пережила. А вот другое…
Петюня решил жениться. То есть тетя Паша огляделась вокруг, и решила, что деточке уже под тридцать, деточке надо своих заводить. А с кем?
Девушки из деревни, которые могли бы польститься на квартиру и прописку, ее не устраивали. Девочек получше не устраивал Петюня. И тут…
В ее дворе!
Такая удача!
Девушка, восемнадцать лет, осталась одна, без родни, зато с наследством… главное в невесте - приданое. Вторым плюсом шло отсутствие свекрови. Как упустить такой шанс?
Молодые могут жить и с мамой, а Мотину квартиру можно сдавать…
И тетя Паша пошла на штурм.
Сначала Матильду приглашали в гости, потом пытались вместе с Петюней отправить куда-нибудь посидеть в кафе или посмотреть кино… результатом стараний стала привычка Моти оглядываться по сторонам и проскакивать домой, как партизан по лесу – быстро и незамеченной.
Конечно, можно было во весь голос и на весь двор расчихвостить Петюню, послать матом его мамашу и популярно объяснить, что невесту с жилплощадью им надо искать в зоопарке, в клетке с гориллами. Если тетя Паша недельку за чадушком не последит, никто и не заметит отличий. Но!
Школа бабы Майи сбоев не давала.
«Запомни, Мотя, - поучала бабушка, - я старая. Сколько проживу, не знаю, на ноги тебя постараюсь поставить, а все ж… Останешься одна, беззащитная, много сволочей найдется. Ты из себя строй дурочку, а сама примечай, кого и с кем стравить. Там поймешь, как случай подойдет. Но если укусить не можешь – никогда не лай. Тишком, молчком…»
- Неблагородно… - засомневался внутренний голос.
- Угу. Зато каков мужчина! – согласилась Матильда, созерцая жирную фигуру в семейный, по случаю жары, шортах и майке-алкоголичке навыпуск. Визуальная экспертиза позволяла определить, что вчера в рационе оппонента было пиво, а сегодня – яичница.
Внутренний голос заткнулся. Матильда улыбнулась, как можно вежливее.
- Петя, здравствуй.
Мимо пройти не удалось. Увы… не успела.
- Моть… у меня два билета в кино. Сходим сегодня, на вечер? Кукурузы пожуем, пивка попьем?
Пиво Мотя не любила, поп-корн считала американской диверсией. Но отказываться надо было вежливо.
- Петя, извини, сегодня никак не могу.
- А что так?
- Отравилась вчера, вот, в аптеку бегала. Сейчас уголь пить буду…
Петя закивал.
- А… эта… может, к вечеру оклемаешься?
Мотя пожала плечами, а потом согнулась вдвое, прижала руку к животу…
- Петя, прости! До квартиры не дотерплю… у меня такой понос…
Словесный.
И ноги, ноги…
Прежде, чем «галантный кавалер» сообразит, что ответить. Влететь домой, захлопнуть дверь – и не открывать. Все! Она занята! Медитирует над рулоном туалетной бумаги, постигая дао, сяо и мяо…
- Неужели нельзя от него избавиться?
- Ага, наивный внутренний голос. Можно, но только бо-ольшим скандалом. А потом тетя Параша начнет выживать меня из дома, и ей это, скорее всего, удастся. Потому как я одна, а их двое. И даже если Петюня перейдет в атаку, отбиться мне не удастся. Этакий бизон! А если я его покалечу, попаду за решетку. Его мамаша меня о свету сживет!
- Кошмар какой!
- Кто бы сомневался…
- А у нас за женщину обычно заступается отец или брат…
- А если их нет?
- Муж…
- И его нет…
- Тогда не знаю…
И тут Матильда поняла СТРАШНУЮ ИСТИНУ!
Она стоит в прихожей своей же квартиры, как дура, держит пакет с газетами и на полном серьезе ведет беседу со своим внутренним голосом.
Причем идиотскую.
- Почему?
- Потому что сами с собой беседуют только психи. А я сошла с ума. Какая досада!
- Но ты же не сама с собой беседуешь?
- А с кем? С шизофренией?
- Я не ши… фря…
- Правда? А кто ты?
- Мария-Элена…
- Моя шизофрения по имени Мария. Красота!
- Я не… это! Я Домбрийская!
- Замечательно. А я Домашкина. Будем знакомы. Минутку… Домбрийская?
- Д-да…
- Та вареная сопля, которая даже рявкнуть не может?
- Я попросила бы! – обиделся внутренний голос. Или та самая… Домра?
- Домбрийская!
- Залюбись по вертикали! – ругнулась Мотя, как обычно бабушка. – Так, погоди…
Она решительно сунула газеты на тумбочку, прошла на кухню, налила себе стакан ледяной воды и медленно выпила. Мелкими глоточками.
Потом села за стол и сжала виски руками. В голове было пусто, словно ветром все мысли выдуло.
- Эй… ты еще там?
- Д-да…
- Давай думать вместе?
- Давай…
- Как тебя зовут?
- Мария-Элена Домбрийская. Герцогесса Домбрийская.
- А я Матильда Домашкина. Только Мотей не называй, ненавижу.
- Госпожа Матильда?
- Пока это выговоришь, завтра настанет. Давай короче – Тильда.
- А меня мама Маленой называла. Малечкой…
- Забавно. Меня тоже так называть можно, только… ладно. Замнем пока.
Просто Малечкой обычно звали Матильду Кшесинскую. А бабуля, будучи ярой коммунисткой, ничего, что связано с Романовыми, на дух не переносила.
- Непонятно…
- Ты не одинока в своем непонимании. У меня вот, тоже, голова кругом. Ладно, Малена. Можно так тебя называть?
- Можно…
- У нас есть два варианта. Первый – я сошла с ума от одиночества.
- Тогда и я сошла с ума?
- Не хотелось бы?
- Нет. Безумцев у нас убивают.
- За что?
- Считается, что их духом овладел Восьмилапый, и в любой момент может поглядеть на мир через их глаза. А кому ж охота оказаться рядом с Разрывающим Нити?
- Это кто такой?
- Ты не знаешь, кто такой Восьмилапый? Кровопийца, Путающий нити…
Матильда подумала пару минут.
- Нет. У нас такого нет. Но… я правильно понимаю, что это из вашей веры?
- Да… А во что вы верите?
- Кто во что горазд. Официальная религия – христианство, но там столько всяких ответвлений… А вы во что верите?
- В Брата и Сестру. Детей Его, которых он послал в Ромею, чтобы учить и наставлять нас в тяжелые дни, утешать в горестях и помогать нести нашу ношу.
- Непонятно, но ясно, - Матильда решила сейчас не вдаваться в теологические вопросы. Ей стало чуть легче.
Бабушка настаивала, чтобы Мотя ознакомилась с Библией, Кораном, книгой Велеса, Аюрведой и даже Авестой. Врага коммунизма надо знать в лицо – и точка.
Мотя честно прочитала, половину не запомнила, а вторую просто не поняла, и забросила книги под шкаф.
Но в прочитанном точно не было ничего про брата и сестру. У нас вообще большинство религий патриархальные. Вот где разгуляться-то феминисткам! А придумать такое Мотя просто не могла бы. У нее фантазии не хватит. И тема не ее…
- Это что значит?
- Ты слышишь мои мысли? – спохватилась Мотя.
- Наверное… не знаю.
Матильда потрясла головой.
- Ты хочешь сказать, что ты – живой человек, и ты сейчас, в своей… Ромее?
- Аллодии. Это страна, а Ромея – наш мир.
- Понятно. И ты сейчас сидишь…
- Я сплю.
И тут Матильду осенило.
- Погоди-ка! Так это тебя я во сне видела!
- Н-наверное…
- С пирогом, бабником, каретой и клопами в трактире, и ты еще мямлила?
Получилось не особенно понятно, но Мария-Элена словно бы хлопнула в ладоши.
- А это ты мне подсказывала, да?
- Д-да… я думала, что сплю!
- А сейчас я – сплю.
- Значит, когда у нас день – у вас ночь, и наоборот. Удобно…
- Наверное…
- Интересно, а почему так получилось?
Мария-Элена так явственно удивилась, что Мотя это почувствовала.
- П-почему?
- Ну да. Вот ты жила, жила спокойно, а потом вдруг, в твоей голове поселился голос, и ты не бьешься в истерике, не пугаешься…
- Колдовство?
Вот теперь собеседница точно испугалась.
- А у вас есть колдуны?
- Слуги Восьмилапого.
- Типа вашего черта… понятно. А что они могут?
- Н-не знаю. Нам об этом не рассказывали.
- То есть не факт, что колдовство есть. И даже если бы было… у нас его точно нет.
- Вообще?
- Да.
- Счастливые…
- Малена, а ты все видишь, что со мной происходит?
- Да. Как будто твоими глазами смотрю.
Мотя вспомнила свои ощущения.
- Да… я тоже. А как ты выглядишь?
- Примерно как и ты. Только ты красивее…
- Покажешься мне в зеркале?
- Да. Зеркало!
- Зеркало!
Девушки взвыли в унисон. И окажись они друг напротив друга, посмотрели бы с удивлением.
- Зеркало?
- Зеркало?
- Да… я нашла его в маминых вещах.
- А я в заброшенном доме, еще оцарапалась. Зараза такая!
- Я т-тоже…
Мотя, игнорируя звонок в дверь, кинулась в спальню. Достала свою находку, оглядела со всех сторон.
- Почти как мамино! – обрадовалась Малена.
- Почти? – Мотя вертела зеркало в руках.
- Да… и знаки такие же. И герб мой…
- Лань?
- Да. Наш герб, Домбрийских…
- Шикарно. А знаки…
По оправе шли странные символы.
Руны?
Какие-то буквы?
- Что это вообще такое?
- Н-не знаю.
- На твоем не лучше?
- Надо поглядеть…
- Вот-вот. Посмотри, потом я попробую все это добро перевести. Хоть будем знать, с чем столкнулись.
Малена была полностью согласна.
- Это может быть опасно?
- Не знаю. Но у меня есть одна теория…
- Какая?
- Я где-то читала, что миров множество.
- Это и мы знаем.
- Значит, точно правда. И в разных мирах мы можем проживать разные жизни.
- Это как?
- Здесь я родилась Матильдой Домашкиной. Но если бы наш мир развивался иначе… Я могла бы родиться тобой, или ты – мной.
- Двойники?
- Умничка, ловишь мысль! Именно двойники! Только из разных миров. Потому и зеркала у нас одинаковые, и они нас между собой связали… Ты свое когда нашла?
- Вечером… вчера.
- Ага. А я, получается, чуть позднее. Значит, твое зеркало было первично.
- Это я во всем виновата?
И столько грусти, столько безнадежности было в голосе Малены, что Мотя автоматичесски, подражая бабушке рявкнула.
- Залюбись по вертикали! Хватит ныть! В чем ты виновата-то?
- Что ты… это… что мы…
- Что мы познакомились?
- Н-ну…
Матильда вдохнула. Выдохнула.
Нет, это точно не шизофрения. Ее глюки не были бы такими мямлями.
- Мария-Элена, прекрати страдать.
Малена в голове отчетливо икнула, но скулить прекратила.
- Ты чего хотела-то, когда зеркало нашла?
- Н-ничего…
- Совсем?
- Мне просто плохо было.. и я одна совсем… отец умирает… мама умерла…
- А я своих и не помню. Живы они, или уже померли… и бабушка умерла.
- Ты тоже одна?
- Теперь, вот, с тобой.
- А ты… ты не против?
Матильда вздохнула.
Шизофрения там, или нет… не бросать же эту соплюшку? И вообще, она как-то в интернете читала «Записки психиатра». Вот, всегда можно будет написать «Записки психа». Еще и прославимся.
- Не против я. Будем дружить мозгами…
Звонок так же разрывался.
- Сейчас, минуту…
И уже вслух, у двери, громко.
- Кто там?
- Мотенька, это я, тетя Паша. Ты как себя чувствуешь?
У, стервятница…
Вслух Мотя этого не сказала.
- Теть Паш, отвратительно. Извините, не открою, только что с горшка встала.
- А вот у меня таблеточки хорошие, импортные…
- Ох, извините. Опять подступило…
Матильда с шумом спустила воду в туалете и удрала в дальнюю комнату. Квартира у них с бабушкой была удачная – двухкомнатная, с раздельными комнатами в две стороны от длинного коридора. Рядом с прихожей находились ванная и туалет, дальше по коридору – кухня. Конечно, все маленькое, но у людей и того нет.
В меньшей комнате сейчас спала Мотя. В большой надо было устроить ремонт и сделать гостиную, но духа не хватало. Разобрать бабушкины вещи, что-то выкинуть, что-то раздать…
Тетя Параша предлагала помощь, но от одной мысли Моте становилось дурно.
Чтобы эта гнида, в ее доме, дотрагивалась до бабушкиных вещей?
Да баба Майя с того света явится! И достанется Моте по полной программе!
- У тебя бабушка была. Тебе повезло…
- А у тебя?
История Марии-Элены заставила Матильду скрипнуть зубами.
Да, и так бывает. Мать умерла, отцу на все плевать, у него любоффф, а ты сиди в обители. И это еще не худший вариант.
Мог бы и сговорить, и замуж выдать, даже не привозя домой…
- Я хотела остаться в монастыре. Там хорошо…
И – одеваться…
Любимые джинсы, с разрезами и стразами, майка кислотных тонов…
- Какой ужас! Разве в этом можно ходить женщине?
Матильда оглядела себя в зеркале. Ну да, ярко…
Но разве это плохо?
- Просто неприлично! Так показывать ноги! И вообще…
Внутренний голос мямлил, но смысл в его словах был. Ей ведь правда искать работу…. Офисную. А на собеседование надо приходить одетой прилично – или хотя бы не вызывающе…
Джинсы отправились в шкаф, а Матильда извлекла из шкафа длинный розовый сарафан, который лично купила на распродаже за десять процентов от первоначальной цены. Достаточно удачный – до щиколоток. К нему подошли босоножки на низком каблуке и белая сумка.
- Теперь бы еще плечи прикрыть….
С этим проблем никогда не было. Бабушка Майя обожала вязать, и даже когда ее накрыло паркинсоном, пыталась…
Так что в шкафу была найдена кофта-сетка, которая и укрыла плечи девушки.
- Красиво…
- Сама знаю, - буркнула Матильда внутреннему голосу.
И вышла из дома.
Надо купить газеты с объявлениями, прочитать их, обзвонить подходящие конторы и методично начать обходить все, по списку.
В наше время, пока что-то приличное найдешь, год пройдет. А денег мало…
***
Увы, сегодня точно был не Мотин день. Ближайший киоск был закрыт на учет, пришлось идти в гипермаркет, а это около километра, да по жаре…
Там газеты оказались, но пока она их покупала, Матильду два раза толкнули тележками и ни разу не извинились. Мужчина-то спешил, ту понятно, а толстая тетка посмотрела с ненавистью и буркнула что-то вроде: «расставилась тут».
Матильда мило улыбнулась в ответ.
Если сейчас начать скандал, это надолго, тетка поорать настроилась, это явный энергетический вампир. Кончится тем, что у Матильды голова разболится, и день точно пойдет псу под хвост. А эта зараза довольна будет, ей поругаться - как кофе выпить, без скандала день не задался.
Таких надо обламывать, так что Мотя даже посторонилась и жестом указала – мол, вот вам еще полметра, если вы на трех уместиться не в состоянии…
Тетка поглядела волком, и ушла, а Мотя отправилась домой.
И…
- Мотя!
Твою ж маму тетю Пашу!
- Какой ужас! Это – мужчина?
- Нет. Это промежуточное звено между обезьяной и человеком.
- Брррр…
Петюня был единственным, кто называл Матильду – Мотей. Дать ему в глаз не было никакой возможности, потому что вымахал он за два метра и около ста двадцати килограммов. Из них, по мнению Матильды, на мозг приходилось грамм шестьсот. И то – на спинной.
Голова же…
Кость, понятное дело!
Петюня не оставался на второй год в школе просто потому, что учителя не хотели портить себе нервы и показатели. Его мать, тетя Паша, она же тетя Прасковья (а шепотом и с оглядкой - тетя Параша) за родного ребенка загрызла бы даже медведя гризли. Да что там медведь!
Для родного чадушка она готова была достать луну с неба, и Марс с орбиты. Она работала уборщицей в трех местах, что-то продавала, что-то покупала «по знакомству, для своих…», и полностью содержала чадушко.
В криминал Петюня не влип по двум причинам.
Первая – там нужен был мозг хотя бы в зародышевом состоянии, все же девяностые прошли.
Вторая – местная шпана отлично знала «тетю Парашу», и предусмотрительно обходила ее сыночка стороной. От греха. Серьезному же человеку такие идиоты просто не требовались.
Но ладно бы имя!
Это бы Матильда пережила. А вот другое…
Петюня решил жениться. То есть тетя Паша огляделась вокруг, и решила, что деточке уже под тридцать, деточке надо своих заводить. А с кем?
Девушки из деревни, которые могли бы польститься на квартиру и прописку, ее не устраивали. Девочек получше не устраивал Петюня. И тут…
В ее дворе!
Такая удача!
Девушка, восемнадцать лет, осталась одна, без родни, зато с наследством… главное в невесте - приданое. Вторым плюсом шло отсутствие свекрови. Как упустить такой шанс?
Молодые могут жить и с мамой, а Мотину квартиру можно сдавать…
И тетя Паша пошла на штурм.
Сначала Матильду приглашали в гости, потом пытались вместе с Петюней отправить куда-нибудь посидеть в кафе или посмотреть кино… результатом стараний стала привычка Моти оглядываться по сторонам и проскакивать домой, как партизан по лесу – быстро и незамеченной.
Конечно, можно было во весь голос и на весь двор расчихвостить Петюню, послать матом его мамашу и популярно объяснить, что невесту с жилплощадью им надо искать в зоопарке, в клетке с гориллами. Если тетя Паша недельку за чадушком не последит, никто и не заметит отличий. Но!
Школа бабы Майи сбоев не давала.
«Запомни, Мотя, - поучала бабушка, - я старая. Сколько проживу, не знаю, на ноги тебя постараюсь поставить, а все ж… Останешься одна, беззащитная, много сволочей найдется. Ты из себя строй дурочку, а сама примечай, кого и с кем стравить. Там поймешь, как случай подойдет. Но если укусить не можешь – никогда не лай. Тишком, молчком…»
- Неблагородно… - засомневался внутренний голос.
- Угу. Зато каков мужчина! – согласилась Матильда, созерцая жирную фигуру в семейный, по случаю жары, шортах и майке-алкоголичке навыпуск. Визуальная экспертиза позволяла определить, что вчера в рационе оппонента было пиво, а сегодня – яичница.
Внутренний голос заткнулся. Матильда улыбнулась, как можно вежливее.
- Петя, здравствуй.
Мимо пройти не удалось. Увы… не успела.
- Моть… у меня два билета в кино. Сходим сегодня, на вечер? Кукурузы пожуем, пивка попьем?
Пиво Мотя не любила, поп-корн считала американской диверсией. Но отказываться надо было вежливо.
- Петя, извини, сегодня никак не могу.
- А что так?
- Отравилась вчера, вот, в аптеку бегала. Сейчас уголь пить буду…
Петя закивал.
- А… эта… может, к вечеру оклемаешься?
Мотя пожала плечами, а потом согнулась вдвое, прижала руку к животу…
- Петя, прости! До квартиры не дотерплю… у меня такой понос…
Словесный.
И ноги, ноги…
Прежде, чем «галантный кавалер» сообразит, что ответить. Влететь домой, захлопнуть дверь – и не открывать. Все! Она занята! Медитирует над рулоном туалетной бумаги, постигая дао, сяо и мяо…
- Неужели нельзя от него избавиться?
- Ага, наивный внутренний голос. Можно, но только бо-ольшим скандалом. А потом тетя Параша начнет выживать меня из дома, и ей это, скорее всего, удастся. Потому как я одна, а их двое. И даже если Петюня перейдет в атаку, отбиться мне не удастся. Этакий бизон! А если я его покалечу, попаду за решетку. Его мамаша меня о свету сживет!
- Кошмар какой!
- Кто бы сомневался…
- А у нас за женщину обычно заступается отец или брат…
- А если их нет?
- Муж…
- И его нет…
- Тогда не знаю…
И тут Матильда поняла СТРАШНУЮ ИСТИНУ!
Она стоит в прихожей своей же квартиры, как дура, держит пакет с газетами и на полном серьезе ведет беседу со своим внутренним голосом.
Причем идиотскую.
- Почему?
- Потому что сами с собой беседуют только психи. А я сошла с ума. Какая досада!
- Но ты же не сама с собой беседуешь?
- А с кем? С шизофренией?
- Я не ши… фря…
- Правда? А кто ты?
- Мария-Элена…
- Моя шизофрения по имени Мария. Красота!
- Я не… это! Я Домбрийская!
- Замечательно. А я Домашкина. Будем знакомы. Минутку… Домбрийская?
- Д-да…
- Та вареная сопля, которая даже рявкнуть не может?
- Я попросила бы! – обиделся внутренний голос. Или та самая… Домра?
- Домбрийская!
- Залюбись по вертикали! – ругнулась Мотя, как обычно бабушка. – Так, погоди…
Она решительно сунула газеты на тумбочку, прошла на кухню, налила себе стакан ледяной воды и медленно выпила. Мелкими глоточками.
Потом села за стол и сжала виски руками. В голове было пусто, словно ветром все мысли выдуло.
- Эй… ты еще там?
- Д-да…
- Давай думать вместе?
- Давай…
- Как тебя зовут?
- Мария-Элена Домбрийская. Герцогесса Домбрийская.
- А я Матильда Домашкина. Только Мотей не называй, ненавижу.
- Госпожа Матильда?
- Пока это выговоришь, завтра настанет. Давай короче – Тильда.
- А меня мама Маленой называла. Малечкой…
- Забавно. Меня тоже так называть можно, только… ладно. Замнем пока.
Просто Малечкой обычно звали Матильду Кшесинскую. А бабуля, будучи ярой коммунисткой, ничего, что связано с Романовыми, на дух не переносила.
- Непонятно…
- Ты не одинока в своем непонимании. У меня вот, тоже, голова кругом. Ладно, Малена. Можно так тебя называть?
- Можно…
- У нас есть два варианта. Первый – я сошла с ума от одиночества.
- Тогда и я сошла с ума?
- Не хотелось бы?
- Нет. Безумцев у нас убивают.
- За что?
- Считается, что их духом овладел Восьмилапый, и в любой момент может поглядеть на мир через их глаза. А кому ж охота оказаться рядом с Разрывающим Нити?
- Это кто такой?
- Ты не знаешь, кто такой Восьмилапый? Кровопийца, Путающий нити…
Матильда подумала пару минут.
- Нет. У нас такого нет. Но… я правильно понимаю, что это из вашей веры?
- Да… А во что вы верите?
- Кто во что горазд. Официальная религия – христианство, но там столько всяких ответвлений… А вы во что верите?
- В Брата и Сестру. Детей Его, которых он послал в Ромею, чтобы учить и наставлять нас в тяжелые дни, утешать в горестях и помогать нести нашу ношу.
- Непонятно, но ясно, - Матильда решила сейчас не вдаваться в теологические вопросы. Ей стало чуть легче.
Бабушка настаивала, чтобы Мотя ознакомилась с Библией, Кораном, книгой Велеса, Аюрведой и даже Авестой. Врага коммунизма надо знать в лицо – и точка.
Мотя честно прочитала, половину не запомнила, а вторую просто не поняла, и забросила книги под шкаф.
Но в прочитанном точно не было ничего про брата и сестру. У нас вообще большинство религий патриархальные. Вот где разгуляться-то феминисткам! А придумать такое Мотя просто не могла бы. У нее фантазии не хватит. И тема не ее…
- Это что значит?
- Ты слышишь мои мысли? – спохватилась Мотя.
- Наверное… не знаю.
Матильда потрясла головой.
- Ты хочешь сказать, что ты – живой человек, и ты сейчас, в своей… Ромее?
- Аллодии. Это страна, а Ромея – наш мир.
- Понятно. И ты сейчас сидишь…
- Я сплю.
И тут Матильду осенило.
- Погоди-ка! Так это тебя я во сне видела!
- Н-наверное…
- С пирогом, бабником, каретой и клопами в трактире, и ты еще мямлила?
Получилось не особенно понятно, но Мария-Элена словно бы хлопнула в ладоши.
- А это ты мне подсказывала, да?
- Д-да… я думала, что сплю!
- А сейчас я – сплю.
- Значит, когда у нас день – у вас ночь, и наоборот. Удобно…
- Наверное…
- Интересно, а почему так получилось?
Мария-Элена так явственно удивилась, что Мотя это почувствовала.
- П-почему?
- Ну да. Вот ты жила, жила спокойно, а потом вдруг, в твоей голове поселился голос, и ты не бьешься в истерике, не пугаешься…
- Колдовство?
Вот теперь собеседница точно испугалась.
- А у вас есть колдуны?
- Слуги Восьмилапого.
- Типа вашего черта… понятно. А что они могут?
- Н-не знаю. Нам об этом не рассказывали.
- То есть не факт, что колдовство есть. И даже если бы было… у нас его точно нет.
- Вообще?
- Да.
- Счастливые…
- Малена, а ты все видишь, что со мной происходит?
- Да. Как будто твоими глазами смотрю.
Мотя вспомнила свои ощущения.
- Да… я тоже. А как ты выглядишь?
- Примерно как и ты. Только ты красивее…
- Покажешься мне в зеркале?
- Да. Зеркало!
- Зеркало!
Девушки взвыли в унисон. И окажись они друг напротив друга, посмотрели бы с удивлением.
- Зеркало?
- Зеркало?
- Да… я нашла его в маминых вещах.
- А я в заброшенном доме, еще оцарапалась. Зараза такая!
- Я т-тоже…
Мотя, игнорируя звонок в дверь, кинулась в спальню. Достала свою находку, оглядела со всех сторон.
- Почти как мамино! – обрадовалась Малена.
- Почти? – Мотя вертела зеркало в руках.
- Да… и знаки такие же. И герб мой…
- Лань?
- Да. Наш герб, Домбрийских…
- Шикарно. А знаки…
По оправе шли странные символы.
Руны?
Какие-то буквы?
- Что это вообще такое?
- Н-не знаю.
- На твоем не лучше?
- Надо поглядеть…
- Вот-вот. Посмотри, потом я попробую все это добро перевести. Хоть будем знать, с чем столкнулись.
Малена была полностью согласна.
- Это может быть опасно?
- Не знаю. Но у меня есть одна теория…
- Какая?
- Я где-то читала, что миров множество.
- Это и мы знаем.
- Значит, точно правда. И в разных мирах мы можем проживать разные жизни.
- Это как?
- Здесь я родилась Матильдой Домашкиной. Но если бы наш мир развивался иначе… Я могла бы родиться тобой, или ты – мной.
- Двойники?
- Умничка, ловишь мысль! Именно двойники! Только из разных миров. Потому и зеркала у нас одинаковые, и они нас между собой связали… Ты свое когда нашла?
- Вечером… вчера.
- Ага. А я, получается, чуть позднее. Значит, твое зеркало было первично.
- Это я во всем виновата?
И столько грусти, столько безнадежности было в голосе Малены, что Мотя автоматичесски, подражая бабушке рявкнула.
- Залюбись по вертикали! Хватит ныть! В чем ты виновата-то?
- Что ты… это… что мы…
- Что мы познакомились?
- Н-ну…
Матильда вдохнула. Выдохнула.
Нет, это точно не шизофрения. Ее глюки не были бы такими мямлями.
- Мария-Элена, прекрати страдать.
Малена в голове отчетливо икнула, но скулить прекратила.
- Ты чего хотела-то, когда зеркало нашла?
- Н-ничего…
- Совсем?
- Мне просто плохо было.. и я одна совсем… отец умирает… мама умерла…
- А я своих и не помню. Живы они, или уже померли… и бабушка умерла.
- Ты тоже одна?
- Теперь, вот, с тобой.
- А ты… ты не против?
Матильда вздохнула.
Шизофрения там, или нет… не бросать же эту соплюшку? И вообще, она как-то в интернете читала «Записки психиатра». Вот, всегда можно будет написать «Записки психа». Еще и прославимся.
- Не против я. Будем дружить мозгами…
Звонок так же разрывался.
- Сейчас, минуту…
И уже вслух, у двери, громко.
- Кто там?
- Мотенька, это я, тетя Паша. Ты как себя чувствуешь?
У, стервятница…
Вслух Мотя этого не сказала.
- Теть Паш, отвратительно. Извините, не открою, только что с горшка встала.
- А вот у меня таблеточки хорошие, импортные…
- Ох, извините. Опять подступило…
Матильда с шумом спустила воду в туалете и удрала в дальнюю комнату. Квартира у них с бабушкой была удачная – двухкомнатная, с раздельными комнатами в две стороны от длинного коридора. Рядом с прихожей находились ванная и туалет, дальше по коридору – кухня. Конечно, все маленькое, но у людей и того нет.
В меньшей комнате сейчас спала Мотя. В большой надо было устроить ремонт и сделать гостиную, но духа не хватало. Разобрать бабушкины вещи, что-то выкинуть, что-то раздать…
Тетя Параша предлагала помощь, но от одной мысли Моте становилось дурно.
Чтобы эта гнида, в ее доме, дотрагивалась до бабушкиных вещей?
Да баба Майя с того света явится! И достанется Моте по полной программе!
- У тебя бабушка была. Тебе повезло…
- А у тебя?
История Марии-Элены заставила Матильду скрипнуть зубами.
Да, и так бывает. Мать умерла, отцу на все плевать, у него любоффф, а ты сиди в обители. И это еще не худший вариант.
Мог бы и сговорить, и замуж выдать, даже не привозя домой…
- Я хотела остаться в монастыре. Там хорошо…
