Часть 1: ИСТОРИЯ МИХАЭЛЯ
День первый
Дорогая Рита! Выслушай мою исповедь. Быть может, тогда ты поймешь, почему все произошло именно так. Да, я раскрыл твой секрет. И хочу, чтобы ты узнала, как это случилось. А началось все в ту ночь...
Время уже перевалило за полночь. Пламя гигантского костра алыми языками лизало звездное небо. По округе разносился треск сложенных шалашом пылающих трехметровых стволов, и в этот рокот огня вплеталась протяжная песня. Хор девичьих голосов тянулся над поляной, стелился вместе с дымом над гладью тихо журчащей речки Гербы, возносился к шепчущимся на ветру кронам деревьев обступающего со всех сторон поляну леса. Девушки в длинных белых, расшитых узорами платьях, взявшись за руки, кружились вокруг костра в медленном хороводе. А на их танец хмуро взирал вкопанный в землю деревянный истукан, на искусно вырезанном лице которого плясали оранжевые блики костра.
– Братья! Давайте поднимем эту братину за веру наших предков! – провозгласил длинноволосый бородатый парень, поднимая к звездам гигантский рог. – Слава Яриле!
– Слава! – повторили стоявшие вместе с ним в кругу его приятели, также одетые в светлые рубахи.
Бородатый хлебнул из рога и передал его другому по часовой стрелке. Теперь каждый произносил пафосный тост, делал из рога глоток и отдавал соседу.
– Адское пекло, – шепнул мне Уриэль. Отражение пламени костра плясало в его зрачках двумя яркими кроваво-красными змейками.
Я снова глянул на костер. И вдруг мне представилось, как в нем, заживо сгорая, корчится человек: как факелом пылают его одежда и волосы, как пузырится и слезает кожа, обнажая черное мясо... Меня передернуло от отвращения, я постарался отогнать видение и отвернулся. И тут же перехватил нетерпеливый вопросительный взгляд Гавриэля. Но покачал головой: рано, ждем.
Вдруг со стороны поляны раздался громкий треск, а следом – веселый визг и восторженные крики. Я вновь слегка раздвинул ветви кустарника. Оказалось, огромный костер, прогорев, рухнул, взметнув в небо сноп искр. Теперь округу наполнили смех и задорный говор. Зазвенели сталкивающиеся рюмки. Кто-то ударил по струнам гуслей и затянул пьяную песню. Неподалеку пылал еще один костерок – поменьше, и некоторые парни с девушками, взявшись за руки, с удовольствием перепрыгивали через него. Совсем близко от нас на траве барахтались несколько полуголых тел: мужики боролись – дружески мерились силами. Ночь все больше наполнялась хмельным весельем.
– Пора! – скомандовал я и, надвинув на лицо черную маску-балаклаву, рванул из зарослей.
Позади затрещали ветви: следом за мной из укрытия ринулись три моих брата, одетые в черное.
– Вы еще кто такие?.. – изумился один из парней, вскочив с травы, а в следующий миг я ударом кастета свалил его обратно на землю.
Поляна наполнилась криками – теперь уже боли. В ночи мелькали белые рубахи, многих язычников настигали черные фигуры. Малый костер тоже рухнул от удара ноги, изрыгнув в небо искры. Я заметил, как Уриэль опрокинул сколоченный из досок стол, заваленный едой и выпивкой. Снедь со звоном и грохотом посыпалась на землю. Я же поспешил к идолу.
– Сволочи! Скоты! Ненавижу вас! – завопила какая-то девица, преграждая мне путь.
Моя рука с кастетом вскинулась вверх. При этом я отметил, как эффектно смотрится новая татуировка: пламя костра осветило выбитые на моем кулаке цифры, по одной на фаланге – «1», «0», «3», «4». Однако смазливенькое личико девчонки не исказил страх.
– Ну что же ты, мразь? Бей! – крикнула она, с ненавистью глядя мне в глаза. – Разве слабо такому подонку ударить девушку?
– Проклятье!.. – прорычал я, сетуя на себя, что не хватает духу испортить ее ведьмовскую красоту.
Я опустил правую руку, в которой сжимал кастет; левой схватил язычницу за волосы и с силой швырнул на землю. Она покатилась по траве, ударилась головой о пень и со стоном скорчилась, сжав ладонями виски. Я же взялся за идола: выдернул его из земли и низверг истукана в костер:
– Гори в аду, бесовское отродье!
Поначалу ошеломленные нашей внезапной атакой язычники наконец пришли в себя и похватали с земли поленья.
– Гавриэль, Рафаэль, уходим! – раздался рядом крик Уриэля.
Черные фигуры метнулись обратно в чащу. Меня же переполняла ярость. Я увидел несущихся на меня двоих в светлых рубахах с палками наперевес. Увернувшись от удара, я встретил одного из нападавших ногой в живот и, вырвав у него дубину, обрушил ее на второго. Тот повалился на землю и застонал, держась за рассеченный лоб. Я изготовился: ну, кто следующий?
– Уходим, Михаэль! Уходим! – дернул меня за плечо Уриэль. – Их слишком много...
К нам действительно с криками бежало человек десять. Шансы на победу и правда были не велики.
– Да поглотит вас вечное пламя! – яростно прокричал я, швырнув в язычников их же полено, и позволил Уриэлю себя увести.
Метрах в ста нас поджидал скрытый деревьями микроавтобус. Водитель, отец Годфри, уже вовсю газовал, и, едва мы заскочили в салон, машина помчалась, подпрыгивая на колдобинах лесной дороги. Нам вслед сыпались полные бессильной злобы проклятия.
– Ну ты крут! – восторженно воскликнул Уриэль, глянув на меня с уважением. – Как ты тех двоих опрокинул!
Его голос еще дрожал и сбивался от волнения.
– Ага. Так им, собакам! – подхватил Гавриэль, разминая разбитую в кровь руку. – Этот шабаш они на всю жизнь запомнят!
Я сорвал с головы маску-балаклаву, ею же смахнул со лба пот.
– Все успели? – Окинул взглядом своих разгоряченных боем братьев. – Рафаэль, ты здесь?..
Сидящий в глубине салона Рафаэль молча поднял руку.
– Ты чего такой печальный? – ткнул его в бок Уриэль. – Гладко ведь все прошло.
– Среди них была Санька, – после паузы нехотя отозвался тот. И прибавил: – Моя двоюродная сестра.
Он быстро глянул на меня и отвел глаза.
– Тебя не должно это беспокоить, брат. – Я похлопал его по плечу. – Наоборот, твой сегодняшний поступок принесет ей лишь пользу.
– Ты думаешь, то, что мы сейчас сделали, – польза? – Он глянул мне в глаза.
– Конечно. Все мы люди и имеем свойство оступаться. Но, если сидеть сложа руки, грешник может никогда не вернуться на путь истинный. Нужно помочь ему вновь обратиться к Свету. Именно этим мы и занимаемся. Если же на путь греха стал твой близкий, ты тем более обязан вернуть его на тропу Господню. Пусть даже силой.
– Она – моя сестра!
– Поверь, это лучше, чем позволить ей продать душу Сатане и обречь на вечные страдания Ада. Твой сегодняшний поступок доказал, что тебе не безразлична ее судьба.
Рафаэль отвернулся и в молчании угрюмо уставился в окно. По его лицу заскользили яркие вспышки проносящихся мимо автомобилей и фонарей. За окном мелькнула табличка «Погорск». Мы въехали в город.
– Злишься? – не выдержал я. – Ну злись, злись...
Я выдернул из внутреннего кармана своей армейской куртки фотографию. Твою фотографию, Рита!
– Вот! Объясни ей, что значит повстречать того, кто стал на путь Зла! – вскричал я, сунув снимок Рафаэлю в лицо. – Рассказать, к чему это приводит?
Рафаэль быстро глянул на твое фото и отвел взгляд.
– Но сейчас ведь было другое, – промямлил он. – Никто никого не убивал. Это всего лишь танцы у костра!
– Да, конечно. Сегодня – танцы у костра, а завтра – человеческие жертвоприношения.
– Ты, кстати, не рассказывал, как именно она умерла, – заметил Уриэль, рассматривая твой портрет. – Убийцу так и не нашли?
– Когда-нибудь я сам его найду, – пообещал я. – И сам поджарю его на медленном огне!
Я поцеловал твой снимок и убрал обратно во внутренний карман.
Микроавтобус притормозил у небольшого одноэтажного здания, на фасаде которого над козырьком еще можно было прочесть сохранившуюся с советских времен надпись, выложенную мозаикой: «Кинотеатр "Октябрь"». Последние несколько лет это место служило нам храмом. Поначалу, помимо наших служб, тут проводили дискотеки, концерты, собрания каких-то пенсионеров, но больше года назад нам удалось избавиться от этой мерзости. Теперь здание стало полностью нашим.
На крыльце у колонны нас поджидал магистр нашего ордена Братство Света. Его, кстати, ты хорошо знаешь – это Саша. С той поры, как вы виделись последний раз, он мало изменился: такой же худощавый, все те же русые длинные волосы и бородка. Разве что постарел слегка – как-никак, девять лет минуло. Даже манеру одеваться он не изменил: все тот же длинный черный плащ, широкополая шляпа и большой серебряный крест на груди. Правда, теперь он для всех не Саша, а отец Пейн.
– Успешно? – спросил магистр.
– Возмездие свершилось, – отрапортовал я.
– Слава Богу! – Отец Пейн поцеловал свой огромный серебряный крест. – Без проблем?
«Почти». – Я глянул на Рафаэля. Тот опустил голову.
– Да. Язычники кровью заплатили за ересь, – ответил я магистру, не сводя с Рафаэля глаз. – Мы же еще больше укрепились в вере и жаждем новых заданий.
– Я слышал, мусульмане решили в Погорске мечеть построить, – с жаром воскликнул Гавриэль. – Нужно пресечь это богомерзкое дело.
– В парке какие-то еретики собираются, – добавил Уриэль. – Пока что их человек десять. Если не вмешаемся, станет больше...
Отец Пейн поднял руку:
– Вы сегодня славно потрудились, братья. О делах – завтра. Пока же вы заслужили отдых. Ступайте в обитель.
Гавриэль и Уриэль пошли в храм, по пути весело обсуждая успешно прошедший рейд. Следом поплелся угрюмый Рафаэль. Я было отправился за братьями, однако отец Пейн удержал меня за локоть.
– Для тебя, Михаэль, у меня все же есть кое-какое задание. Пойдем.
Мы спустились в подвал бывшего кинотеатра, вошли в кабинет магистра. Тот вынул из ящика стола пачку газет и протянул мне:
– Что-нибудь слышал об этом?
Бросив взгляд на верхнюю обложку, я удивленно поднял глаза:
– Это ведь желтая пресса!
– Я вот об этом. – Отец Пейн ткнул пальцем в заголовок: «Маньяки-поджигатели снова терроризируют Погорск!».
Я пожал плечами:
– Конечно же, я знаю, что по городу ползут слухи, якобы в Погорье орудует какая-то таинственная банда убийц. Думаю, все это выдумка – журналисты народ баламутят.
– А если нет?
Магистр взял верхнюю газету, именуемую «Погорские кошмары», пролистал и показал мне. «Новая жертва поджигателей!» – прочел я заголовок. В статье с кровавыми подробностями рассказывалось о том, как шайка убийц принесла в жертву парня и девушку. Их приковали наручниками к батарее, облили бензином и подожгли... У меня бешено забилось сердце.
– Ничего не напоминает? – спросил отец Пейн.
Я резко распахнул следующую газету. Там рассказывалось о том, как все та же банда устроила за городом массовый ритуал сожжения: в жертву принесли десятки человек.
– Подобное ты найдешь во всех этих газетах, – сказал магистр. – А если предположить, что все написанное – правда и в Погорье действительно орудует банда маньяков-поджигателей... Тогда все эти еретики-язычники с тараканами в головах, которых мы сейчас учим кулаками, ничто по сравнению с такой ересью. Что, если кто-то из еретиков перешел от слов к делу и приносит кровавые жертвы?
– Тогда задача нашего Братства Света разыскать тех, кто совершает эти богомерзкие ритуалы, и искоренить зло, – с жаром ответил я. – Это – наш долг перед Господом!
Отец Пейн кивнул, задумчиво поглядывая на меня, словно оценивая, справлюсь или нет. Я же с нетерпением ждал, не сводя с него глаз.
– Скажите честно, вы ведь не просто так все это мне говорите? – тихо спросил я, так и не дождавшись ответа. – Вы думаете, это имеет отношение к ней? Поэтому вы позвали именно меня?
Вместо ответа магистр вынул из пачки газету, на обложке которой сексуально «умирала» в пламени костра привязанная к столбу молодая ведьмочка. «Современная инквизиция: погорские фанатики заживо сжигают людей!» – стояла внизу броская подпись. Я быстро долистал до нужной страницы, начал читать, и мои пальцы задрожали, а потом в ярости смяли бумагу.
– Но это же!..
– Именно. Ведь так умерла твоя сестра?
Я опустился на стул. Да, Рита, сомнений быть не могло: в той газете совершенно точно была описана твоя смерть!
– Если ты внимательно прочтешь эту статью, – продолжал отец Пейн, – найдешь там множество подробностей, которые раньше не сообщались ни в одних СМИ. Ощущение складывается такое, будто писал... очевидец.
Я резко вскинул голову:
– Вы хотите сказать...
– Поэтому я и решил поручить это дело тебе. – Магистр положил мне руку на плечо. – Ты жаждал возмездия и справедливости? Похоже, Господь послал тебе знак!..
Когда я вышел из кабинета отца Пейна, все еще весело трепавшиеся о разгоне язычников Гавриэль и Уриэль мигом умолкли, увидев мое полное решимости лицо. Поднял голову и тихонько сидящий в углу Рафаэль.
– Спасибо, что не рассказал обо мне магистру, Михаэль, – пролепетал он.
Я подошел к стене, сорвал с нее висящую на гвозде плеть, каждый из хвостов которой оканчивался металлическим шипом.
– Полсотни ударов, – повелел я, сунув ее в руки Рафаэлю. – И больше не позволяй сомнениям сбить тебя с пути истинной веры.
И, спрятав в карман мятую газету, я покинул обитель ордена Братство Света, чтобы исполнить данный мною много лет назад обет.
В ту ночь я отвратительно спал. Несколько раз вскакивал среди ночи, а едва закрывал глаза, передо мной возникали огромный костер и ты, Рита, умирающая в пламени. А перед тобой – человек с мерзкой кровожадной ухмылкой на лице. Человек, от одного имени которого закипает ярость в моей груди, – Артур Велин!
Промаявшись до утра, я наконец выбрался из постели. Стоявший на тумбочке будильник показывал шесть утра. Взгляд мой упал на фотографию рядом с часами. Старое фото, десятилетней давности. На нем – я, тогда еще одиннадцатилетний пацан; ты, Рита, рыжая красавица; и отец Пейн, в то время еще просто Саша. Все счастливы, улыбаются. Какое было время!..
Я распахнул тумбочку и вынул папку, набитую копиями материалов из милицейского расследования, фотографиями, вырезками из старых газет. Нашел среди них одну. Это была статья из «Погорских ведомостей». Заголовок – «Убийство на раскопках».
«В минувшую субботу в пяти километрах от поселка Тахтыныр грибники случайно набрели на человеческие останки...» – рассказывалось в статье. Я заскользил взглядом по строчкам, которые знал едва ли не наизусть. «По словам сотрудников археологической группы, накануне вечером Маргарита покинула лагерь в компании руководителя раскопок Артура Велина. Он и является главным подозреваемым в совершенном преступлении. Как считают эксперты, судя по останкам, убийца привязал жертву к дереву, облил горючим веществом и поджег. Мотивы преступления пока не ясны. (…) Где сейчас находится Артур Велин, неизвестно: он объявлен в федеральный розыск». Здесь же был напечатан и портрет убийцы. Я долго вглядывался в это ненавистное лицо: на вид обычный такой щупленький интеллигентишка. Это ж каким нужно быть чудовищем, чтобы сотворить такое!
– Ничего. – Я убрал папку обратно в тумбочку. – Скоро тебя настигнет справедливая кара!
И, глянув на потолок, словно мог увидеть сквозь него Небеса, прошептал:
– Спасибо, Господи, что даешь мне этот шанс!
Правда, с карой пришлось повременить. Ведь наступил понедельник, а значит, нужно было идти на работу.
Я вошел в офис в восемь утра – гладко выбритый, причесанный и стриженный по моде, в белой рубашке и выглаженных черных брюках.
