– Будь проще, – сказал он, слегка сжав мой локоть. – Мы просто гуляем!
– Зевс, смотри! – вдруг воскликнул Салют. – Какая-то гопоть наших кумарит!
В половине квартала от нас пятеро парней лупили двоих.
– Пусть кумарит, – равнодушно ответил Зевс. – Какие они на фиг наши? Если перекинулись, это еще не значит, что стали упырями. Я бы им сам глотки поразорвал.
– И что же, пройдем мимо?
– Чтобы помогала стая, нужно быть в стае! А чтобы быть в стае – нужно быть волком!
– Я ведь тоже когда-то в собаку перекидывался, – заметил Салют.
– Но теперь-то ты волк! Они же как были псами, так ими и остались.
– Так не лучше ли им помочь вырасти в принципах и сделать из них волков?
– Салют, опять ты со своим пацифизмом? – усмехнулся Зевс. – Тебя он до добра не доведет, поверь мне. Хочешь помогать им? Вперед! А по мне, чем меньше будет таких вот, как они, тем лучше. Только нацию позорят!..
Однако Салют уже бежал к дерущимся. Те пятеро, что избивали двоих, заметив наше приближение, бросились врассыпную. Когда мы подошли, Салют уже помог избитым подняться на лавочку. Я оценила их: оба маленькие, щупленькие, одежда едва с плеч не падает. Я так и не поняла, как это Салют разглядел в них «наших». Видать, они все тут друг друга знают.
– Здорова, унтерки! – насмешливо поприветствовал избитых Зевс, присаживаясь рядом.
Те заерзали на лавке, потирая разбитые носы.
– Та-ак, что читаем? – Зевс отобрал у одного из них книгу. Взглянул на обложку. – «Демонология». Во как!.. Чушь!
И он швырнул книгу в мусорную урну. Избитые не возражали, лишь бросали по сторонам испуганные взгляды.
– Чуваки, а вы вообще кто? – вдруг спросил Зевс.
После недолгой паузы один из них промямлил:
– Мы вурдалаки!
– Вур-да-ла-ки, – передразнил Зевс. – Скажешь, небось, что еще и русские?
Тот неуверенно кивнул.
– А ты знаешь, что слово «вурдалак» придумал Пушкин – так, для рифмы? На Руси же испокон веков были волколаки и упыри! Не знаешь? А знаешь, почему не знаешь? Это все потому, что вы – унтервампы! Быдло, которое позорит свой собственный род!
Избитые молча смотрели на Зевса, вздрагивая от каждого его движения и слова.
– Что-то жрать охота, – продолжал тот и хлопнул одного из них по плечу. – Чувак, может, поделишься кровушкой-то? Не в службу, а в дружбу, а?
Паренек принялся быстро закатывать рукав, обнажая тощую бледную руку.
– Зевс, – не выдержал Салют, – оставь их в покое!
Тот посмотрел на него, ухмыльнулся.
– Жалеешь? Заступаешься? – Потом вздохнул: – Ладно. Так и быть. Ну-ка, дружно сказали: «Спасибо, дядя Зевс, за великую милость!..» Молодцы! А теперь быстро отсюда, пока я добрый… Ну?!.
Избитые вскочили и без оглядки помчались по дороге.
– За что ты их так? – спросила я, когда мы шли обратно. – Они ведь тоже упыри, такие же, как вы… то есть мы!
– Кто упыри? Они-то? – хмыкнул Зевс. – Унтервампы! Быдло!
– По-моему, вы между собой – упырями – разобраться не можете, а пытаетесь судить о межнациональных вопросах.
Нам навстречу между тем с надменным видом шагали два здоровенных мужика, по внешности – уроженцы Кавказа. Мы расступились, пропуская их и провожая взглядами.
– Знаешь, кто это? – шепнул мне на ухо Салют. – Это потомки Даханавара. Был когда-то такой оборотень в Армении.
– Здоровые! – заметил Шут.
– Да, понаехали тут!.. – Зевс зло сплюнул на асфальт.
Было уже под утро, когда вернулся Салют. Он вошел, сияя от счастья, а из-за его спины появилась симпатичная девушка. Я сразу отметила ее разрез глаз, характерный для местных дальневосточных народностей.
– О, а это что за нечто с тобой? – усмехнулся Зевс.
– Че ты гонишь? – тут же потускнел Салют. – Во-первых, ее зовут Ночка, а во-вторых, она бурятка. Кстати, на этой земле у нее даже больше прав находиться, чем у нас. Ее предки жили здесь испокон веков!
– Бурятка, говоришь? Местный житель? По части их законных прав – согласен, – протянул Зевс. – Но я на самом деле не о том, как она выглядит. А о том, кто она на самом деле. Думаешь, бурятка? Так давай проверим. Ну-ка, скажи мне, деточка, в кого мы превращаемся?
Ночка смутилась, но, не обращая внимания на издевательский тон, с которым был задан вопрос, гордо ответила:
– В летучую мышь!
– В лятучию мышку? – Зевс расплылся в улыбке.
– А в кого я должна?..
– Эй, детка, ты слышала когда-нибудь про аниуку? Нет? А он же ваш, можно сказать, родной, бурятский! Да откуда ей было слышать?! Она «Дракулу» читала!
Ночка, покраснев, отвернулась.
– Вот она – типа бурятка. – Зевс повернулся к Салюту. – Почему же она в вампира перекинулась, а? Да потому что начиталась всякой дряни типа Брэма Стокера. Нам с детства позасрали мозги всякой инородной чушью, а теперь мы стесняемся собственных корней!
– Не понимаю, почему она не может быть вампиром, если ей так хочется? – заметила я. – Может, ей так нравится?
– А почему даханавары не превращается в цзянши – и наоборот? Да потому что для них это – позор! – ревел Зевс. – Они чтят свои корни! Почему стрыга не становится упырем? Зато наши – куда мода, туда и мы. Среди русских почему-то в последнее время стало почетно кем угодно называться, лишь бы не упырем или волколаком. Мы так долго и упорно боролись за интернациональную идею, что почти полностью растеряли всю нашу национальную гордость. При этом все народы, что нас окружают, остались официальными националистами. Никого не удивит фраза: «Китай для цзянши», «Армения для даханавара», «Германия для блутзаугера», «Индия для веталы». Зато стоит сказать: «Россия для упыря» – так сами же упыри начинают вопить, что так говорить преступно и что мы – многонациональное государство! Я слышал, что в Словении если свой назвался не стрыгой, на порог никто не пустит. И при этом их в национализме никто не обвиняет! Так вот, если она сама говорит не «Бурятия для аниуки», а «Бурятия для вампира», кто она после этого?
– Я же не знала, – уже чуть не плача, вскричала Ночка.
– Кто за тебя должен знать? – наседал Зевс.
– Ну что ты пристал к девчонке? – не выдержала я. Мне настолько стало жаль ее, что я в тот момент даже позабыла, кто она такая. – Хочет быть такой, пусть будет. Это – ее выбор! Если тебе нравится копаться в истории и следовать традициям – делай так. Но зачем всех-то ровнять под себя? А по мне, так ты просто повод нашел. Как я погляжу, все у вас плохие, кто слабее вас!..
– Ты откуда такая умная?.. – Зевс аж привстал, уставившись на меня озверевшими глазами.
Еще бы, ведь раньше ему мало кто перечил. Я подумала вдруг, что он мне вот-вот звезданет кулаком. Или не кулаком, а чего похуже... И тут же вспомнила, среди кого нахожусь.
Ночка в слезах выбежала из квартиры. Салют помчался за ней.
– Куда вы, идиоты? Светает же! – прокричал вслед Зевс, но догонять не стал.
Я с трудом дождалась следующих сумерек. Как только начало смеркаться, я, стараясь не выказывать спешки, направилась к входной двери.
– Ты куда? – окликнул меня Шут.
– Прогуляюсь.
И тут я обратила внимание на его взгляд. О боже! Этого еще не хватало! Шут не сводил с меня глаз! Неужели в меня влюбился вампир?! Мне это показалось таким забавным и одновременно… Нет, не страшным. Жестоким, что ли?..
– Можно с тобой? – спросил Шут.
– Нет. – Я старалась говорить как можно мягче. – Хочу побыть одна.
Я вышла на улицу. Пройдя несколько кварталов, зашла в подъезд и развернула записку. Быстро прикинула адрес, сориентировалась и, сунув записку в карман, пошла, стараясь держаться тени.
– Эй, Марта!
Я замерла. Оглянулась. Ко мне шел улыбающийся Салют.
– Привет, – сказал он. – Куда путь держишь?
– Так, гуляю…
– А я только что с работы.
– Где трудишься?
– Разнорабочим на складе. С раннего утра до позднего вечера под крышей, так что солнце не беспокоит. Зарплата, кстати, приличная.
– Ну а если придется днем наружу выйти? – удивилась я.
– Не придется. У меня справка есть. – Салют порылся в кармане и вынул небольшую бумажку с печатью. – Тут написано, что у меня болезнь Гюнтера. Люди с этим заболеванием хреново переносят солнечный свет. Это я в умной книжке прочитал. Пока прокатывало.
– Откуда такая справка?
– Так, один знакомый медик выписал. Тоже из наших. В областной больнице в морге работает... Кстати, чуть не забыл. Спасибо, что заступилась сегодня за Ночку.
– Да ладно, не за что. Я ведь от души, чисто по-человечески.
И тут же осеклась: они ведь не люди, да и души у них нет – они ее продали Дьяволу. Однако, к счастью, Салют пропустил мимо ушей эту фразу.
– Кстати, я в гости к приятелям иду. Хочешь со мной? Они тут неподалеку живут. Зевс, правда, большинство из них считает отстоем – унтервампами, то бишь «недовампирами». Но среди них есть очень много интересных личностей.
Я сначала хотела отказаться, помня о другой важной встрече, но в итоге любопытство взяло верх. Пока что ведь я видела лишь одну компанию вампиров. К тому же магистр сказал: «Смотри и запоминай!» И я согласилась:
– Что ж, пойдем!
Жилище друзей-вампиров оказалось в нескольких кварталах. Их квартира располагалась на верхнем этаже пятиэтажки. В этом, как объяснил Салют, был практический смысл. Оказалось, большинство обитателей квартиры умеют летать. Но даже те, кто не умеет, в случае опасности смогут уйти от охотников через чердак.
Салют постучал в обитую коричневым дерматином дверь. Долго никто не открывал. К соседней двери между тем подошла какая-то женщина.
– Снова к этим? – сердито сказала она. – Будете опять всю ночь спать не давать – милицию вызову!
– Не волнуйтесь, Тамара Михайловна, – по-соседски мягко ответил Салют. – Мы же не нарочно.
Женщина погрозила пальцем и скрылась за дверью.
– А она что, тоже?.. – осторожно спросила я.
– Кто? Михална? Не-е!.. Просто мы на этом флэте уже около двух лет. С большинством соседей чуть ли не за руку здороваемся. – Салют снова затарабанил в дверь. – Блин, что они там, спят, что ли?..
«Надо же, – думала я, – люди столько лет живут бок о бок и друг о друге не знают практически ничего. А что, если твой сосед – маньяк-убийца?»
С той стороны двери наконец послышалась какая-то возня. Вялый голос спросил: «Кто?»
– Салют! Открывай давай!
Дверь распахнулась. На пороге возник небольшого роста парень в домашних тапочках, трениках и майке. Он уставился на нас воспаленными заспанными глазами:
– Вы чего в такую рань?
– Какая рань, глянь, который час, – буркнул Салют, протискиваясь в квартиру.
Это жилище мало чем отличалось от упыриного. В глаза сразу бросился все тот же полустуденческий бардак. Мы, видимо, действительно пришли довольно рано: из комнат раздавался храп. Даже впустивший нас парень, которого Салют назвал Айроном, тут же повалился на диван.
– Пойдем на кухню, пока все дрыхнут, – предложил Салют.
– Чье это жилье? – спросила я.
– Да кто ж его знает? Говорят, его снимает Рутра – есть тут один такой персонаж. Потом познакомишься. Легендарная, можно сказать, личность! А может, принадлежит кому-то из наших, перекинувшихся. Чаще всего тут вписывается народ приезжий – те, кому первое время в городе негде остановиться. Многие кантуются тут день-другой и двигают дальше по трассе. Те же, кто задерживается в Погорске надолго, обычно потом снимают свои хаты. Хотя есть здесь и постоянные обитатели. Те же Рутра с Муном, например.
– Ну а сам ты где живешь?
– Раньше я обитал в основном у Зевса. Иногда здесь на день-другой зависал. А когда появилась Ночка, сняли вместе квартиру.
– Так вы давно знакомы? Я думала, что ты только сегодня утром…
– Да нет. С Ночкой мы уже с месяц живем вместе. А познакомились и того раньше. Просто я не хотел ее с Зевсом и компанией знакомить. Предвидел подобную реакцию. Это она все: «Познакомь да познакомь». Ну вот результат!
Салют замолчал. Я поняла, что снова затронула больную тему.
– О, а это что за рыба? Вьюн? – спросила я, стараясь перевести разговор, и указала на стоявшую на подоконнике пятилитровую банку. В ней плескалась длинная черная рыбина, похожая на змею.
– Ага, – Салют усмехнулся. – Не дай боженька кому такого вьюна в реке повстречать. Он такой же, как мы.
– В смысле?
– В прямом. Кстати, этот еще маленький. Его взрослые сородичи промышляют тем, что опутывают ноги купающихся или гуляющих у берега людей. Потом они их тянут ко дну, топят и выпивают кровь. В Шотландии их называют бурач-бхаои. Этого мы зовем Волос.
Я подошла к банке и рассмотрела Волоса повнимательнее. Он и правда напоминал змею, но вместо чешуи у него вроде как была обычная черная кожа. Волос прижался мордочкой к стеклу и раскрыл пасть, полную множества мелких острых зубов. Теперь мне стало казаться, что не только я его рассматриваю, но и он меня. В черных горошинах глаз чувствовался интеллект.
– Как он сюда попал?
– Сам пришел, – ответил Салют. И на мой удивленный взгляд объяснил: – Как-то раз я сидел на берегу речки Гербы и босыми ногами плескал в воде. И вдруг почувствовал, как кто-то тронул меня за палец. Я наклонился и увидел его. Видимо, он каким-то образом признал во мне своего. Потом я обнаружил, что у него распорот бок. В принципе, как и у всех нас, раны у Волоса заживают довольно быстро. Да только вокруг него постоянно кишели стаи мальков и раздирали ранку. А он-то существо ночное, небось днем нужно куда-нибудь в ил зарываться. Представляешь, терпеть такое?! В общем, я сразу понял, что хреново ему и что он просит помощи. Тогда я нашел банку, набрал воды и предложил ему пойти со мной. Он согласился. Вот и живет тут уже две недели. Как поправится, отнесу его обратно в реку. Кстати, можешь его даже потрогать. Он приветливый.
Я было засомневалась. Однако подумала, что, если выкажу хоть какую-то неприязнь к этому чудо-монстрику, Салют, скорее всего, обидится, а мне не хотелось портить хорошие отношения, которые еще не успели толком начаться. Тогда я, переборов страх, закатала рукав и сунула руку в банку. Любопытный Волос сделал пару витков вокруг нее, с интересом рассматривая колечко у меня на пальце, потом пару раз осторожно теранулся о ладонь и… неожиданно впился зубами в запястье! Я резко выдернула руку.
– Ты чего? – подскочил Салют.
– Он кусается!
– А тебе что, больно было?
– Да нет…
– Так в чем же тогда проблема? – Было ясно, что Салют все-таки обиделся. – Ему же тоже кушать охота! Не будем же мы людей сюда таскать?! Не так уж много он и выпил бы.
– Я же не нарочно, – попыталась оправдаться я, глядя, как Волос смотрит на меня с непониманием и тоской.
– Ладно, – сказал Салют и сам сунул руку в банку.
Волос тут же прильнул к ней своей миниатюрной, но страшной на вид пастью.
– Когда-нибудь мы с Волосом поселимся на берегу реки, – мечтательно сказал Салют. – Ночку с собой возьмем. Да, Волос? И не будет больше ни переездов, ни этих проклятых охотников…
Мне от этих слов стало не по себе.
Я приоткрыла тяжелую штору и взглянула на бездну звездного неба. В вышине медленно плыли черные островки облаков, в них словно купался тоненький серп молодой луны. «Интересно, каково жить в мире, в котором есть только бесконечная ночь? – вдруг подумала я. – Каково это – никогда не видеть солнца?»
Я долго стояла так, погруженная в мысли. И вдруг прямо предо мной возникло… лицо! Я чуть не вскрикнула, отпрянув от окна. Еще бы, мы ведь находились на пятом этаже!
– Ты че не открываешь? – тронул меня за плечо Салют. И, заметив мою растерянность, добавил: – Ах да, вы же не знакомы. Это Черт. Он всегда так приходит.
– Зевс, смотри! – вдруг воскликнул Салют. – Какая-то гопоть наших кумарит!
В половине квартала от нас пятеро парней лупили двоих.
– Пусть кумарит, – равнодушно ответил Зевс. – Какие они на фиг наши? Если перекинулись, это еще не значит, что стали упырями. Я бы им сам глотки поразорвал.
– И что же, пройдем мимо?
– Чтобы помогала стая, нужно быть в стае! А чтобы быть в стае – нужно быть волком!
– Я ведь тоже когда-то в собаку перекидывался, – заметил Салют.
– Но теперь-то ты волк! Они же как были псами, так ими и остались.
– Так не лучше ли им помочь вырасти в принципах и сделать из них волков?
– Салют, опять ты со своим пацифизмом? – усмехнулся Зевс. – Тебя он до добра не доведет, поверь мне. Хочешь помогать им? Вперед! А по мне, чем меньше будет таких вот, как они, тем лучше. Только нацию позорят!..
Однако Салют уже бежал к дерущимся. Те пятеро, что избивали двоих, заметив наше приближение, бросились врассыпную. Когда мы подошли, Салют уже помог избитым подняться на лавочку. Я оценила их: оба маленькие, щупленькие, одежда едва с плеч не падает. Я так и не поняла, как это Салют разглядел в них «наших». Видать, они все тут друг друга знают.
– Здорова, унтерки! – насмешливо поприветствовал избитых Зевс, присаживаясь рядом.
Те заерзали на лавке, потирая разбитые носы.
– Та-ак, что читаем? – Зевс отобрал у одного из них книгу. Взглянул на обложку. – «Демонология». Во как!.. Чушь!
И он швырнул книгу в мусорную урну. Избитые не возражали, лишь бросали по сторонам испуганные взгляды.
– Чуваки, а вы вообще кто? – вдруг спросил Зевс.
После недолгой паузы один из них промямлил:
– Мы вурдалаки!
– Вур-да-ла-ки, – передразнил Зевс. – Скажешь, небось, что еще и русские?
Тот неуверенно кивнул.
– А ты знаешь, что слово «вурдалак» придумал Пушкин – так, для рифмы? На Руси же испокон веков были волколаки и упыри! Не знаешь? А знаешь, почему не знаешь? Это все потому, что вы – унтервампы! Быдло, которое позорит свой собственный род!
Избитые молча смотрели на Зевса, вздрагивая от каждого его движения и слова.
– Что-то жрать охота, – продолжал тот и хлопнул одного из них по плечу. – Чувак, может, поделишься кровушкой-то? Не в службу, а в дружбу, а?
Паренек принялся быстро закатывать рукав, обнажая тощую бледную руку.
– Зевс, – не выдержал Салют, – оставь их в покое!
Тот посмотрел на него, ухмыльнулся.
– Жалеешь? Заступаешься? – Потом вздохнул: – Ладно. Так и быть. Ну-ка, дружно сказали: «Спасибо, дядя Зевс, за великую милость!..» Молодцы! А теперь быстро отсюда, пока я добрый… Ну?!.
Избитые вскочили и без оглядки помчались по дороге.
– За что ты их так? – спросила я, когда мы шли обратно. – Они ведь тоже упыри, такие же, как вы… то есть мы!
– Кто упыри? Они-то? – хмыкнул Зевс. – Унтервампы! Быдло!
– По-моему, вы между собой – упырями – разобраться не можете, а пытаетесь судить о межнациональных вопросах.
Нам навстречу между тем с надменным видом шагали два здоровенных мужика, по внешности – уроженцы Кавказа. Мы расступились, пропуская их и провожая взглядами.
– Знаешь, кто это? – шепнул мне на ухо Салют. – Это потомки Даханавара. Был когда-то такой оборотень в Армении.
– Здоровые! – заметил Шут.
– Да, понаехали тут!.. – Зевс зло сплюнул на асфальт.
Было уже под утро, когда вернулся Салют. Он вошел, сияя от счастья, а из-за его спины появилась симпатичная девушка. Я сразу отметила ее разрез глаз, характерный для местных дальневосточных народностей.
– О, а это что за нечто с тобой? – усмехнулся Зевс.
– Че ты гонишь? – тут же потускнел Салют. – Во-первых, ее зовут Ночка, а во-вторых, она бурятка. Кстати, на этой земле у нее даже больше прав находиться, чем у нас. Ее предки жили здесь испокон веков!
– Бурятка, говоришь? Местный житель? По части их законных прав – согласен, – протянул Зевс. – Но я на самом деле не о том, как она выглядит. А о том, кто она на самом деле. Думаешь, бурятка? Так давай проверим. Ну-ка, скажи мне, деточка, в кого мы превращаемся?
Ночка смутилась, но, не обращая внимания на издевательский тон, с которым был задан вопрос, гордо ответила:
– В летучую мышь!
– В лятучию мышку? – Зевс расплылся в улыбке.
– А в кого я должна?..
– Эй, детка, ты слышала когда-нибудь про аниуку? Нет? А он же ваш, можно сказать, родной, бурятский! Да откуда ей было слышать?! Она «Дракулу» читала!
Ночка, покраснев, отвернулась.
– Вот она – типа бурятка. – Зевс повернулся к Салюту. – Почему же она в вампира перекинулась, а? Да потому что начиталась всякой дряни типа Брэма Стокера. Нам с детства позасрали мозги всякой инородной чушью, а теперь мы стесняемся собственных корней!
– Не понимаю, почему она не может быть вампиром, если ей так хочется? – заметила я. – Может, ей так нравится?
– А почему даханавары не превращается в цзянши – и наоборот? Да потому что для них это – позор! – ревел Зевс. – Они чтят свои корни! Почему стрыга не становится упырем? Зато наши – куда мода, туда и мы. Среди русских почему-то в последнее время стало почетно кем угодно называться, лишь бы не упырем или волколаком. Мы так долго и упорно боролись за интернациональную идею, что почти полностью растеряли всю нашу национальную гордость. При этом все народы, что нас окружают, остались официальными националистами. Никого не удивит фраза: «Китай для цзянши», «Армения для даханавара», «Германия для блутзаугера», «Индия для веталы». Зато стоит сказать: «Россия для упыря» – так сами же упыри начинают вопить, что так говорить преступно и что мы – многонациональное государство! Я слышал, что в Словении если свой назвался не стрыгой, на порог никто не пустит. И при этом их в национализме никто не обвиняет! Так вот, если она сама говорит не «Бурятия для аниуки», а «Бурятия для вампира», кто она после этого?
– Я же не знала, – уже чуть не плача, вскричала Ночка.
– Кто за тебя должен знать? – наседал Зевс.
– Ну что ты пристал к девчонке? – не выдержала я. Мне настолько стало жаль ее, что я в тот момент даже позабыла, кто она такая. – Хочет быть такой, пусть будет. Это – ее выбор! Если тебе нравится копаться в истории и следовать традициям – делай так. Но зачем всех-то ровнять под себя? А по мне, так ты просто повод нашел. Как я погляжу, все у вас плохие, кто слабее вас!..
– Ты откуда такая умная?.. – Зевс аж привстал, уставившись на меня озверевшими глазами.
Еще бы, ведь раньше ему мало кто перечил. Я подумала вдруг, что он мне вот-вот звезданет кулаком. Или не кулаком, а чего похуже... И тут же вспомнила, среди кого нахожусь.
Ночка в слезах выбежала из квартиры. Салют помчался за ней.
– Куда вы, идиоты? Светает же! – прокричал вслед Зевс, но догонять не стал.
Я с трудом дождалась следующих сумерек. Как только начало смеркаться, я, стараясь не выказывать спешки, направилась к входной двери.
– Ты куда? – окликнул меня Шут.
– Прогуляюсь.
И тут я обратила внимание на его взгляд. О боже! Этого еще не хватало! Шут не сводил с меня глаз! Неужели в меня влюбился вампир?! Мне это показалось таким забавным и одновременно… Нет, не страшным. Жестоким, что ли?..
– Можно с тобой? – спросил Шут.
– Нет. – Я старалась говорить как можно мягче. – Хочу побыть одна.
Я вышла на улицу. Пройдя несколько кварталов, зашла в подъезд и развернула записку. Быстро прикинула адрес, сориентировалась и, сунув записку в карман, пошла, стараясь держаться тени.
– Эй, Марта!
Я замерла. Оглянулась. Ко мне шел улыбающийся Салют.
– Привет, – сказал он. – Куда путь держишь?
– Так, гуляю…
– А я только что с работы.
– Где трудишься?
– Разнорабочим на складе. С раннего утра до позднего вечера под крышей, так что солнце не беспокоит. Зарплата, кстати, приличная.
– Ну а если придется днем наружу выйти? – удивилась я.
– Не придется. У меня справка есть. – Салют порылся в кармане и вынул небольшую бумажку с печатью. – Тут написано, что у меня болезнь Гюнтера. Люди с этим заболеванием хреново переносят солнечный свет. Это я в умной книжке прочитал. Пока прокатывало.
– Откуда такая справка?
– Так, один знакомый медик выписал. Тоже из наших. В областной больнице в морге работает... Кстати, чуть не забыл. Спасибо, что заступилась сегодня за Ночку.
– Да ладно, не за что. Я ведь от души, чисто по-человечески.
И тут же осеклась: они ведь не люди, да и души у них нет – они ее продали Дьяволу. Однако, к счастью, Салют пропустил мимо ушей эту фразу.
– Кстати, я в гости к приятелям иду. Хочешь со мной? Они тут неподалеку живут. Зевс, правда, большинство из них считает отстоем – унтервампами, то бишь «недовампирами». Но среди них есть очень много интересных личностей.
Я сначала хотела отказаться, помня о другой важной встрече, но в итоге любопытство взяло верх. Пока что ведь я видела лишь одну компанию вампиров. К тому же магистр сказал: «Смотри и запоминай!» И я согласилась:
– Что ж, пойдем!
Жилище друзей-вампиров оказалось в нескольких кварталах. Их квартира располагалась на верхнем этаже пятиэтажки. В этом, как объяснил Салют, был практический смысл. Оказалось, большинство обитателей квартиры умеют летать. Но даже те, кто не умеет, в случае опасности смогут уйти от охотников через чердак.
Салют постучал в обитую коричневым дерматином дверь. Долго никто не открывал. К соседней двери между тем подошла какая-то женщина.
– Снова к этим? – сердито сказала она. – Будете опять всю ночь спать не давать – милицию вызову!
– Не волнуйтесь, Тамара Михайловна, – по-соседски мягко ответил Салют. – Мы же не нарочно.
Женщина погрозила пальцем и скрылась за дверью.
– А она что, тоже?.. – осторожно спросила я.
– Кто? Михална? Не-е!.. Просто мы на этом флэте уже около двух лет. С большинством соседей чуть ли не за руку здороваемся. – Салют снова затарабанил в дверь. – Блин, что они там, спят, что ли?..
«Надо же, – думала я, – люди столько лет живут бок о бок и друг о друге не знают практически ничего. А что, если твой сосед – маньяк-убийца?»
С той стороны двери наконец послышалась какая-то возня. Вялый голос спросил: «Кто?»
– Салют! Открывай давай!
Дверь распахнулась. На пороге возник небольшого роста парень в домашних тапочках, трениках и майке. Он уставился на нас воспаленными заспанными глазами:
– Вы чего в такую рань?
– Какая рань, глянь, который час, – буркнул Салют, протискиваясь в квартиру.
Это жилище мало чем отличалось от упыриного. В глаза сразу бросился все тот же полустуденческий бардак. Мы, видимо, действительно пришли довольно рано: из комнат раздавался храп. Даже впустивший нас парень, которого Салют назвал Айроном, тут же повалился на диван.
– Пойдем на кухню, пока все дрыхнут, – предложил Салют.
– Чье это жилье? – спросила я.
– Да кто ж его знает? Говорят, его снимает Рутра – есть тут один такой персонаж. Потом познакомишься. Легендарная, можно сказать, личность! А может, принадлежит кому-то из наших, перекинувшихся. Чаще всего тут вписывается народ приезжий – те, кому первое время в городе негде остановиться. Многие кантуются тут день-другой и двигают дальше по трассе. Те же, кто задерживается в Погорске надолго, обычно потом снимают свои хаты. Хотя есть здесь и постоянные обитатели. Те же Рутра с Муном, например.
– Ну а сам ты где живешь?
– Раньше я обитал в основном у Зевса. Иногда здесь на день-другой зависал. А когда появилась Ночка, сняли вместе квартиру.
– Так вы давно знакомы? Я думала, что ты только сегодня утром…
– Да нет. С Ночкой мы уже с месяц живем вместе. А познакомились и того раньше. Просто я не хотел ее с Зевсом и компанией знакомить. Предвидел подобную реакцию. Это она все: «Познакомь да познакомь». Ну вот результат!
Салют замолчал. Я поняла, что снова затронула больную тему.
– О, а это что за рыба? Вьюн? – спросила я, стараясь перевести разговор, и указала на стоявшую на подоконнике пятилитровую банку. В ней плескалась длинная черная рыбина, похожая на змею.
– Ага, – Салют усмехнулся. – Не дай боженька кому такого вьюна в реке повстречать. Он такой же, как мы.
– В смысле?
– В прямом. Кстати, этот еще маленький. Его взрослые сородичи промышляют тем, что опутывают ноги купающихся или гуляющих у берега людей. Потом они их тянут ко дну, топят и выпивают кровь. В Шотландии их называют бурач-бхаои. Этого мы зовем Волос.
Я подошла к банке и рассмотрела Волоса повнимательнее. Он и правда напоминал змею, но вместо чешуи у него вроде как была обычная черная кожа. Волос прижался мордочкой к стеклу и раскрыл пасть, полную множества мелких острых зубов. Теперь мне стало казаться, что не только я его рассматриваю, но и он меня. В черных горошинах глаз чувствовался интеллект.
– Как он сюда попал?
– Сам пришел, – ответил Салют. И на мой удивленный взгляд объяснил: – Как-то раз я сидел на берегу речки Гербы и босыми ногами плескал в воде. И вдруг почувствовал, как кто-то тронул меня за палец. Я наклонился и увидел его. Видимо, он каким-то образом признал во мне своего. Потом я обнаружил, что у него распорот бок. В принципе, как и у всех нас, раны у Волоса заживают довольно быстро. Да только вокруг него постоянно кишели стаи мальков и раздирали ранку. А он-то существо ночное, небось днем нужно куда-нибудь в ил зарываться. Представляешь, терпеть такое?! В общем, я сразу понял, что хреново ему и что он просит помощи. Тогда я нашел банку, набрал воды и предложил ему пойти со мной. Он согласился. Вот и живет тут уже две недели. Как поправится, отнесу его обратно в реку. Кстати, можешь его даже потрогать. Он приветливый.
Я было засомневалась. Однако подумала, что, если выкажу хоть какую-то неприязнь к этому чудо-монстрику, Салют, скорее всего, обидится, а мне не хотелось портить хорошие отношения, которые еще не успели толком начаться. Тогда я, переборов страх, закатала рукав и сунула руку в банку. Любопытный Волос сделал пару витков вокруг нее, с интересом рассматривая колечко у меня на пальце, потом пару раз осторожно теранулся о ладонь и… неожиданно впился зубами в запястье! Я резко выдернула руку.
– Ты чего? – подскочил Салют.
– Он кусается!
– А тебе что, больно было?
– Да нет…
– Так в чем же тогда проблема? – Было ясно, что Салют все-таки обиделся. – Ему же тоже кушать охота! Не будем же мы людей сюда таскать?! Не так уж много он и выпил бы.
– Я же не нарочно, – попыталась оправдаться я, глядя, как Волос смотрит на меня с непониманием и тоской.
– Ладно, – сказал Салют и сам сунул руку в банку.
Волос тут же прильнул к ней своей миниатюрной, но страшной на вид пастью.
– Когда-нибудь мы с Волосом поселимся на берегу реки, – мечтательно сказал Салют. – Ночку с собой возьмем. Да, Волос? И не будет больше ни переездов, ни этих проклятых охотников…
Мне от этих слов стало не по себе.
Я приоткрыла тяжелую штору и взглянула на бездну звездного неба. В вышине медленно плыли черные островки облаков, в них словно купался тоненький серп молодой луны. «Интересно, каково жить в мире, в котором есть только бесконечная ночь? – вдруг подумала я. – Каково это – никогда не видеть солнца?»
Я долго стояла так, погруженная в мысли. И вдруг прямо предо мной возникло… лицо! Я чуть не вскрикнула, отпрянув от окна. Еще бы, мы ведь находились на пятом этаже!
– Ты че не открываешь? – тронул меня за плечо Салют. И, заметив мою растерянность, добавил: – Ах да, вы же не знакомы. Это Черт. Он всегда так приходит.
