Кто-то принялся за готовку еды, кто-то ушел из дома, кто-то пришел. В итоге откуда-то, как обычно, взялся алкоголь, и все уселись за общим столом. Пили пиво, травили анекдоты, пели песни под гитару. Причем я отметила про себя, что пели то же самое, что обычно и поют на прокуренных кухнях. К середине ночи я вообще позабыла, в чьей компании нахожусь. А потом... Ну дерни меня за язык спросить у Чана, что значит татуировка у него на плече.
– Да язычник хренов! – с усмешкой прокомментировал парень с выкрашенными в черный цвет волосами, которого все называли Лютый.
– Эй ты! Нашелся мне христианин, – приподнялся Чан. – Ты когда в последний раз в свою церковь-то ходил, а?
– Церковь?!.. – переспросила я шепотом у Салюта.
– Да, у них там что-то типа храма поклонения Лилит, – также шепотом ответил тот. – По легенде, она была первой женой Адама. Христиане верят, что именно от ее связи с Каином появились такие, как мы. По мне, так все это хрень. Но многим просто необходимо верить в какие-то Высшие силы, как бы они не назывались...
– Тебе какое дело? – проревел Лютый. – Когда надо, тогда и ходил. Поклоняешься своему Яме, так и молчи!
К спору между тем подключился Ганс и заявил, что он бы вообще и тех, и других отправил в царство Хель.
– Мальчики, не ссорьтесь! – вмешалась Лила. – Все равно никто из вас не врубается в истину…
– Ты вообще помалкивай, пока я не успокоил! – зло огрызнулся Лютый.
– А ты попробуй, успокой! – Лила вскочила, глаза ее полыхнули огнем, а между кроваво-красными губами сверкнули белизной два острых клыка.
Вскочил и Лютый с яростным хрипом, его свирепое лицо стало землисто-серым. В буквальном смысле этой фразы.
Я так и остолбенела от этой сцены, вдруг вспомнив, где и среди кого нахожусь. «Чего б я там сама себе не понавыдумывала, они все-таки чудовища! – подумала я, я ужасом глядя, как сжимаются кулаки и наливаются кровью глаза остальных участников вечерники монстров. – Ну, сейчас начнется!..» И уже прикидывала, куда бы спрятаться, чтобы не попасть под раздачу...
– Да идите вы к черту! – в сердцах вскричал Рутра и выбежал из кухни.
Раздался хлопок входной двери.
Народ сразу как-то успокоился, стыдливо заерзал на табуретках. Лила и Лютый опустились на места, хотя по-прежнему злобно поглядывая друг на друга. Мне же стало ясно, что лишь присутствие в этой квартире Рутры, его авторитет, сдерживают ее вспыльчивых обитателей. Если б не он, они давно бы перегрызлись, как свора собак. Да и я хороша, уж лучше сидеть и помалкивать. Какую тему у них ни затронь, везде какие-то конфликты. Прям как люди!..
– Слушай, – обратилась я к Салюту, когда мы возвращались обратно, – честно говоря, когда ты сказал, что они другие, я думала увидеть там в основном народ разных национальностей.
– Да ну, – махнул тот рукой, – Большинство – такие же славяне, как и мы с тобой. Просто они считают вампиризм и оборотничество скорее философией. То есть, перекинувшись, человек сам выбирает, в каком виде он будет жить. Да ладно, забей ты на эти споры. Наш народ кровью не пои, только дай поспорить…
– Салют, – решилась я наконец задать давно мучивший меня вопрос, – а есть среди вас те, которые… убивают?
– Знаешь, психов и маньяков хватает в любом обществе. И у нас встречаются, конечно. Да только те, кто свихнулся, долго не живут. Обычно их довольно быстро вычисляют и ловят, причем свои же. Кому охота жить рядом с маньяком? Так что все как у людей. Те, кто хочет жить в обществе, стараются вести себя мирно. Думаешь, долго бы просуществовал тот флэт, где мы только что были, если б его обитатели стали клыки пачкать? Причем если маньяку-человеку можно хотя бы попасть в тюрьму, то представь, каково угодить туда нам. Не пережили б и первого рассвета! Так что Зевс тебе правильно сказал: есть много других более безопасных способов добыть кровь. Ну а что, выживать-то как-то надо! В общем, власти для нас не помеха, мы с ними почти не конфликтуем. Гораздо большая проблема – охотники.
Салют заметил, как меня передернуло при этих словах. Он, видимо, расценил это по-своему и подбодрил:
– Не бойся. Они редко находят наших. Мы осторожные! А вообще, ну их, эти темы. Поживешь среди нас подольше – сама все поймешь. Хочешь, я тебе лучше расскажу, как мы с Ночкой познакомились?
– Расскажи! – воскликнула я, радуясь, что разговор можно пустить в другое русло.
– Короче, иду я как-то по городу. Жрать охота… А тут навстречу она. Я сразу прикинул: девочка что надо! В общем, она в переулок – и я туда же. Идем, значит, неподалеку. А она все на меня поглядывает и улыбается. Я думаю: ну, точно мое упыриное воздействие сработало! Знаешь, есть у некоторых из наших такая тема – что-то вроде гипноза. Очень помогает в поисках пропитания… Догоняю ее, мол, девушка, можно с вами познакомиться? Разговорились: привет-привет, все такое… И вот заходим мы в какую-то подворотню. Фонарей нет. Я ее приобнимаю. Она не против. Кладет мне руки на плечи. Думаю: «Отлично! Она моя!» И только я ее в шею кусать, как чувствую, а она мне уже артерию надкусила! Прикинь! Мы с ней друг друга заохотили! Оказалось, она недавно в город приехала. До этого жила в Старогербе, а где-то с год назад ее обратил какой-то залетный упырь-автостопщик. С той поры она скиталась, пока не узнала, что в Погорске есть общество ей подобных. Вот и приехала, решила присоединиться. Да только в тусовке нашей еще никого не знала, потому и вышел такой конфуз.
Я шла, слушала, с каким восторгом он все это рассказывает, и думала о том, насколько он ее любит. Не каждый человек порой способен так любить другого человека, как любит этот монстр другого монстра. Да и монстры ли они в таком случае? Разве монстры способны любить?
Салют остановился у какой-то пятиэтажки.
– Ну вот, – сказал он. – Тут мы с Ночкой и живем. Лермонтова, дом десять, квартира два. Забегай в гости. Может, сейчас зайдешь? Ночка будет рада.
– Нет, – мотнула я головой. – Я лучше к Зевсу и компании вернусь.
На этот раз к месту встречи я шла не так уверенно, как прежде. «Они всего лишь кровососы, – убеждала я себя. – Я выполняю благую миссию!» Да только теперь меня не покидали сомнения, что я делаю что-то не так…
Магистр снова ждал меня, сидя за столом на кухне. Голос его звучал как обычно ласково и спокойно:
– Чего так долго, дитя мое? Мы уже начали беспокоиться. Все хорошо?
И сразу перешел к делу:
– Ну, что тебе удалось узнать? Много у них притонов?
Я вкратце рассказала, где была и что видела.
– Можешь сказать хотя бы примерное число их квартир?
– Нет конечно! Я побывала в двух, но по разговорам поняла, что их не счесть.
– Вот расплодилось-то бесовское отродье… – Отец Пейн нервно забарабанил пальцами по столу. – Расскажи, что еще узнала? Есть ли у них какие-нибудь слабости, хоть что-то, что может быть нам полезно?
Я пожала плечами:
– Разве что они очень сильно враждуют между собой.
– В чем именно?
– Во всяком: религия, политика, чистота крови. Одни, к примеру, считают, что русские могут называться только упырями, другие же утверждают, что все это не важно, мол, то, как вампир выглядит, – это состояние… (я чуть не сказала «души», но запнулась). В общем, по этому поводу у них постоянные стычки. Дело едва ли не доходит до драки.
– То, что враг враждует, это хорошо. Раз грызутся между собой – нам меньше работы.
Отец Пейн какое-то время размышлял, прохаживаясь по кухне.
– Ты упомянула, что среди них есть одно чудовище, которое никак не может определиться к какой из стай примкнуть.
– Салют, – кивнула я. – Он общается и с теми, и с этими... А что?
– Да так, есть одна идейка, – Магистр задумчиво глянул на меня. – Ты запомнила, где он живет?
Я почувствовала, как у меня бешено заколотилось сердце. Заметив мои сомнения, отец Пейн сказал:
– Чего молчишь? Тебе ничто не угрожает. Ты узнала достаточно, больше тебе не придется к ним возвращаться. Ты – молодец! Или... – Он насторожился: – дело в другом? Быть может, ты уже запятнала себя?..
Я почувствовала, как меня пронзает острый, словно стилет, взгляд. Я всегда боялась, когда он так начинал смотреть. Дрожащей рукой достала крестик и приложила к щеке.
– Я говорю сейчас не о чистоте тела, а о чистоте души, – Голос магистра был холоден и тверд словно сталь. – А это гораздо больший грех. Если ты станешь сочувствовать слугам Дьявола, тем самым ты сама продашь ему душу!
Я молчала. Отец Пейн подошел и обнял меня.
– Не веришь мне – верь Богу, – прошептал он, по-отечески прижимая меня к груди. – Господь всегда рядом с тобой и не оставит рабу свою. Но ты ведь не сможешь лгать перед лицом Бога?..
– Лермонтова, дом десять, квартира два, – тихо вымолвила я и ощутила, как какая-то жизненная струна лопнула в моей груди. – Там живут парень с девушкой…
– Мерзкие твари! – сердито оборвал магистр. – Это – не люди! Помни об этом всегда. Они только выглядят как мы, а на самом деле – это сплошное притворство и лицемерие, каким наделил их лукавый. Да не введет во искушение... Но ты молодец, справилась.
Он взял меня за руку, и я ощутила в ладони тяжесть купюр.
– Вот, прими это. Мы собрали с прихожан на благое дело. Тебе это понадобится. Сейчас тебе лучше уехать из города. Хотя бы на какое-то время. На случай, если что-то пойдет не по плану, и они решат отомстить. Монстры ведь знают тебя в лицо.
Он проводил меня до двери, но на пороге еще раз обнял.
– Дух Братства Света всегда с тобой!
Впервые за все то время, что я пробыла в Ордене, мне послышалась в этих словах какая-то фальшь. На этот раз я не ощутила того тепла и чувства безопасности, какое получала весь последний год, с тех пор как покинутая всеми впервые пришла в Братство Света. А главное, я не ощутила в них справедливости.
Всю ночь я бродила по улице одна, размышляя, какой резон нам преследовать их. Древние страхи? Так за века эти существа приспособились к современному обществу настолько, что люди давно их записали в фольклор. Никто уже по-настоящему не боится вампиров, ведь нельзя бояться того, чего «не бывает»! То, что они периодически устраивают гоп-стоп прохожим? Так этим занимаются и немало людей. Да и вообще, это уже из разряда правопорядка и больше забота милиции и закона, перед которым все равны. Неважно, человек ты или вампир – статья одна. А если сбудется мечта Рутры и общество узаконит вампиров, так тем и вовсе не придется добывать кровь в темных переулках. Но нам-то, охотникам, какой резон? Из-за того, что они «слуги Дьявола»? Признаться, от такой формулировки веет какой-то средневековой дикостью. Со мной-то все ясно: интерес тинейджера, наслушалась баек из склепа, привлекает адреналин приключений, да и как пафосно звучит – охотница на вампиров!.. Я прокручивала в голове все те аргументы, что за последний год слышала от магистра Братства Света, и ни один из них не выдерживал критики. Какой нам резон их уничтожать?
Не знаю почему, но под утро я вернулась в упыриную квартиру. Я понимала, что теперь для меня это – смертельно опасно. Будто наказывала себя за предательство.
– Ну, как дела? – весело спросил Зевс.
Я молча положила на стол деньги, стараясь не смотреть ему в глаза.
– Ого! – воскликнул Зевс. – Небось, какого-то крутого зацепила. Он хоть живой остался? А то нам лишнего палева не надо…
Я не ответила. Ушла в комнату и легла на матрац. Отвернувшись к стенке, я чувствовала, как слезы сами собой бегут по щекам. И сколько я ни пыталась переубедить себя, меня не покидало чувство, что я предала. Я слышала, что в комнату постоянно кто-то заходит, о чем-то говорят, но продолжала лежать лицом к стене, делая вид, что сплю, и пролежала так несколько часов. К обеду я все же заснула.
Разбудил меня какой-то шум. Спросонья я сначала не поняла, что происходит. Встала. Был уже глубокий вечер. С кухни раздавался громкий спор. Я прислушалась, и сердце мое обмерло. Все то же чувство предательства нахлынуло еще с большей силой.
В комнату вошел Черный.
– Проснулась? – сказал он траурным голосом.
– Что случилось? – спросила я, стараясь говорить как можно спокойнее. Хотя уже знала ответ.
– Салют и Ночка. Их убили! Причем жестоко. Приковали к батарее, сорвали шторы и оставили ждать рассвета. Они медленно сгорели заживо! – Голос Черного срывался.
Я опустила голову.
В комнату вбежал Зевс.
– Вот уроды! – вопил он громовым голосом. – Теперь они за все получат!
– Кто? – Неужели они знают о то, что это сделал Орден?
– Кто-кто… Эти ублюдки! Унтервампы вонючие! Недоделки херовы! Я давно говорил, мочить их надо! А Салют все за них заступался…
– Так ты думаешь, что это… – поразилась я.
– А кто же еще? Там на стене было написано: «Вопрос крови»! Понимаешь? Они-то знали, что Салют с нами тусуется, а мы ратуем за чистоту расы! Они нас вызывают! Они войны хотят! – Зевс в ярости колотил кулаками по стенам. – Стрелу они нам набивают!..
– Там еще записка была: «Карьеры, полночь», – пояснил Черный. – Это вызов!
Хлопнула входная дверь, и вскоре появился Десад с огромным свертком в руках. Он положил его на пол, и оттуда высыпалась охапка обрезков арматуры.
– Я наших всех оббежал, – сообщил он. – В полдвенадцатого стыкуемся на окраине города у гаражей. Обещали все подтянуться.
Я бежала что было сил, едва не сшибая прохожих. У знакомого дома перевела дух и с ужасом обнаружила у подъезда огромную толпу.
– Смотрите, это одна из этих! – злобно крикнул кто-то, заметив меня.
Я его узнала. Это оказался щупленький «вурдалак», к которому Зевс цеплялся во время нашей прогулки.
– Да нет. Это та, которая с Салютом приходила, – успокоила его Лила.
– Ничего, будет им и за Салюта, и за Ночку, – вещал Ганс, в его ладони плясал нож-бабочка, то скрывая, то вновь обнажая блестящее лезвие.
– Сейчас покажем им «Вопрос крови», – с кавказским акцентом проговорил крупный парень в коричневой кожаной куртке. Видимо, один из тех двоих, которых мы недавно повстречали.
– Я фигею, – кричал Лютый. – Замочить своего же только за то, что он спутался с бабой других кровей!..
Я заметила, что многие в толпе сжимают кастеты, биты, у некоторых что-то угрожающе топорщится из-под курток.
– Ну что, двинули! – крикнул Ганс, и озверевшая толпа потекла к окраине города, в сторону погорских карьеров.
У входа в кинотеатр «Октябрь» стояли два охранника.
– Здравствуй, сестра! – сказал один из них.
Я, не ответив, ворвалась в зал и стала продираться сквозь толпу к сцене. Шла вечерняя служба.
– Господь любит вас! Прислушайтесь к голосу своего сердца, почувствуйте его любовь! – оживленно говорил стоявший на сцене проповедник.
– Отец Пейн! Отец Пейн! Мне нужно срочно с вами поговорить! – закричала я.
На меня тут же уставились сотни удивленных глаз.
– Марта, разве нельзя подождать до конца службы? – как всегда мягко спросил магистр.
– Отец Пейн, вы должны прекратить это!
– Прекратить что? – сказал тот с поддельным удивлением.
– Зачем?.. Зачем вы так! Это жестоко! Они же ни в чем не виноваты! Они же… – Голос мой захлебывался. – Почему Господь допускает такое?.. Он же должен любить всех своих созданий!.. Они такие же, как мы!.. Они!.. Они!..
Меня трясло от рыданий.
– Братья и сестры! – провозгласил отец Пейн в микрофон. – На долю нашей сестры выпало тяжелейшее испытание! Она только что побывала в руках Дьявола и теперь одержима. Только наша вера может помочь ей очиститься от власти лукавого!..
– Да язычник хренов! – с усмешкой прокомментировал парень с выкрашенными в черный цвет волосами, которого все называли Лютый.
– Эй ты! Нашелся мне христианин, – приподнялся Чан. – Ты когда в последний раз в свою церковь-то ходил, а?
– Церковь?!.. – переспросила я шепотом у Салюта.
– Да, у них там что-то типа храма поклонения Лилит, – также шепотом ответил тот. – По легенде, она была первой женой Адама. Христиане верят, что именно от ее связи с Каином появились такие, как мы. По мне, так все это хрень. Но многим просто необходимо верить в какие-то Высшие силы, как бы они не назывались...
– Тебе какое дело? – проревел Лютый. – Когда надо, тогда и ходил. Поклоняешься своему Яме, так и молчи!
К спору между тем подключился Ганс и заявил, что он бы вообще и тех, и других отправил в царство Хель.
– Мальчики, не ссорьтесь! – вмешалась Лила. – Все равно никто из вас не врубается в истину…
– Ты вообще помалкивай, пока я не успокоил! – зло огрызнулся Лютый.
– А ты попробуй, успокой! – Лила вскочила, глаза ее полыхнули огнем, а между кроваво-красными губами сверкнули белизной два острых клыка.
Вскочил и Лютый с яростным хрипом, его свирепое лицо стало землисто-серым. В буквальном смысле этой фразы.
Я так и остолбенела от этой сцены, вдруг вспомнив, где и среди кого нахожусь. «Чего б я там сама себе не понавыдумывала, они все-таки чудовища! – подумала я, я ужасом глядя, как сжимаются кулаки и наливаются кровью глаза остальных участников вечерники монстров. – Ну, сейчас начнется!..» И уже прикидывала, куда бы спрятаться, чтобы не попасть под раздачу...
– Да идите вы к черту! – в сердцах вскричал Рутра и выбежал из кухни.
Раздался хлопок входной двери.
Народ сразу как-то успокоился, стыдливо заерзал на табуретках. Лила и Лютый опустились на места, хотя по-прежнему злобно поглядывая друг на друга. Мне же стало ясно, что лишь присутствие в этой квартире Рутры, его авторитет, сдерживают ее вспыльчивых обитателей. Если б не он, они давно бы перегрызлись, как свора собак. Да и я хороша, уж лучше сидеть и помалкивать. Какую тему у них ни затронь, везде какие-то конфликты. Прям как люди!..
– Слушай, – обратилась я к Салюту, когда мы возвращались обратно, – честно говоря, когда ты сказал, что они другие, я думала увидеть там в основном народ разных национальностей.
– Да ну, – махнул тот рукой, – Большинство – такие же славяне, как и мы с тобой. Просто они считают вампиризм и оборотничество скорее философией. То есть, перекинувшись, человек сам выбирает, в каком виде он будет жить. Да ладно, забей ты на эти споры. Наш народ кровью не пои, только дай поспорить…
– Салют, – решилась я наконец задать давно мучивший меня вопрос, – а есть среди вас те, которые… убивают?
– Знаешь, психов и маньяков хватает в любом обществе. И у нас встречаются, конечно. Да только те, кто свихнулся, долго не живут. Обычно их довольно быстро вычисляют и ловят, причем свои же. Кому охота жить рядом с маньяком? Так что все как у людей. Те, кто хочет жить в обществе, стараются вести себя мирно. Думаешь, долго бы просуществовал тот флэт, где мы только что были, если б его обитатели стали клыки пачкать? Причем если маньяку-человеку можно хотя бы попасть в тюрьму, то представь, каково угодить туда нам. Не пережили б и первого рассвета! Так что Зевс тебе правильно сказал: есть много других более безопасных способов добыть кровь. Ну а что, выживать-то как-то надо! В общем, власти для нас не помеха, мы с ними почти не конфликтуем. Гораздо большая проблема – охотники.
Салют заметил, как меня передернуло при этих словах. Он, видимо, расценил это по-своему и подбодрил:
– Не бойся. Они редко находят наших. Мы осторожные! А вообще, ну их, эти темы. Поживешь среди нас подольше – сама все поймешь. Хочешь, я тебе лучше расскажу, как мы с Ночкой познакомились?
– Расскажи! – воскликнула я, радуясь, что разговор можно пустить в другое русло.
– Короче, иду я как-то по городу. Жрать охота… А тут навстречу она. Я сразу прикинул: девочка что надо! В общем, она в переулок – и я туда же. Идем, значит, неподалеку. А она все на меня поглядывает и улыбается. Я думаю: ну, точно мое упыриное воздействие сработало! Знаешь, есть у некоторых из наших такая тема – что-то вроде гипноза. Очень помогает в поисках пропитания… Догоняю ее, мол, девушка, можно с вами познакомиться? Разговорились: привет-привет, все такое… И вот заходим мы в какую-то подворотню. Фонарей нет. Я ее приобнимаю. Она не против. Кладет мне руки на плечи. Думаю: «Отлично! Она моя!» И только я ее в шею кусать, как чувствую, а она мне уже артерию надкусила! Прикинь! Мы с ней друг друга заохотили! Оказалось, она недавно в город приехала. До этого жила в Старогербе, а где-то с год назад ее обратил какой-то залетный упырь-автостопщик. С той поры она скиталась, пока не узнала, что в Погорске есть общество ей подобных. Вот и приехала, решила присоединиться. Да только в тусовке нашей еще никого не знала, потому и вышел такой конфуз.
Я шла, слушала, с каким восторгом он все это рассказывает, и думала о том, насколько он ее любит. Не каждый человек порой способен так любить другого человека, как любит этот монстр другого монстра. Да и монстры ли они в таком случае? Разве монстры способны любить?
Салют остановился у какой-то пятиэтажки.
– Ну вот, – сказал он. – Тут мы с Ночкой и живем. Лермонтова, дом десять, квартира два. Забегай в гости. Может, сейчас зайдешь? Ночка будет рада.
– Нет, – мотнула я головой. – Я лучше к Зевсу и компании вернусь.
На этот раз к месту встречи я шла не так уверенно, как прежде. «Они всего лишь кровососы, – убеждала я себя. – Я выполняю благую миссию!» Да только теперь меня не покидали сомнения, что я делаю что-то не так…
Магистр снова ждал меня, сидя за столом на кухне. Голос его звучал как обычно ласково и спокойно:
– Чего так долго, дитя мое? Мы уже начали беспокоиться. Все хорошо?
И сразу перешел к делу:
– Ну, что тебе удалось узнать? Много у них притонов?
Я вкратце рассказала, где была и что видела.
– Можешь сказать хотя бы примерное число их квартир?
– Нет конечно! Я побывала в двух, но по разговорам поняла, что их не счесть.
– Вот расплодилось-то бесовское отродье… – Отец Пейн нервно забарабанил пальцами по столу. – Расскажи, что еще узнала? Есть ли у них какие-нибудь слабости, хоть что-то, что может быть нам полезно?
Я пожала плечами:
– Разве что они очень сильно враждуют между собой.
– В чем именно?
– Во всяком: религия, политика, чистота крови. Одни, к примеру, считают, что русские могут называться только упырями, другие же утверждают, что все это не важно, мол, то, как вампир выглядит, – это состояние… (я чуть не сказала «души», но запнулась). В общем, по этому поводу у них постоянные стычки. Дело едва ли не доходит до драки.
– То, что враг враждует, это хорошо. Раз грызутся между собой – нам меньше работы.
Отец Пейн какое-то время размышлял, прохаживаясь по кухне.
– Ты упомянула, что среди них есть одно чудовище, которое никак не может определиться к какой из стай примкнуть.
– Салют, – кивнула я. – Он общается и с теми, и с этими... А что?
– Да так, есть одна идейка, – Магистр задумчиво глянул на меня. – Ты запомнила, где он живет?
Я почувствовала, как у меня бешено заколотилось сердце. Заметив мои сомнения, отец Пейн сказал:
– Чего молчишь? Тебе ничто не угрожает. Ты узнала достаточно, больше тебе не придется к ним возвращаться. Ты – молодец! Или... – Он насторожился: – дело в другом? Быть может, ты уже запятнала себя?..
Я почувствовала, как меня пронзает острый, словно стилет, взгляд. Я всегда боялась, когда он так начинал смотреть. Дрожащей рукой достала крестик и приложила к щеке.
– Я говорю сейчас не о чистоте тела, а о чистоте души, – Голос магистра был холоден и тверд словно сталь. – А это гораздо больший грех. Если ты станешь сочувствовать слугам Дьявола, тем самым ты сама продашь ему душу!
Я молчала. Отец Пейн подошел и обнял меня.
– Не веришь мне – верь Богу, – прошептал он, по-отечески прижимая меня к груди. – Господь всегда рядом с тобой и не оставит рабу свою. Но ты ведь не сможешь лгать перед лицом Бога?..
– Лермонтова, дом десять, квартира два, – тихо вымолвила я и ощутила, как какая-то жизненная струна лопнула в моей груди. – Там живут парень с девушкой…
– Мерзкие твари! – сердито оборвал магистр. – Это – не люди! Помни об этом всегда. Они только выглядят как мы, а на самом деле – это сплошное притворство и лицемерие, каким наделил их лукавый. Да не введет во искушение... Но ты молодец, справилась.
Он взял меня за руку, и я ощутила в ладони тяжесть купюр.
– Вот, прими это. Мы собрали с прихожан на благое дело. Тебе это понадобится. Сейчас тебе лучше уехать из города. Хотя бы на какое-то время. На случай, если что-то пойдет не по плану, и они решат отомстить. Монстры ведь знают тебя в лицо.
Он проводил меня до двери, но на пороге еще раз обнял.
– Дух Братства Света всегда с тобой!
Впервые за все то время, что я пробыла в Ордене, мне послышалась в этих словах какая-то фальшь. На этот раз я не ощутила того тепла и чувства безопасности, какое получала весь последний год, с тех пор как покинутая всеми впервые пришла в Братство Света. А главное, я не ощутила в них справедливости.
Всю ночь я бродила по улице одна, размышляя, какой резон нам преследовать их. Древние страхи? Так за века эти существа приспособились к современному обществу настолько, что люди давно их записали в фольклор. Никто уже по-настоящему не боится вампиров, ведь нельзя бояться того, чего «не бывает»! То, что они периодически устраивают гоп-стоп прохожим? Так этим занимаются и немало людей. Да и вообще, это уже из разряда правопорядка и больше забота милиции и закона, перед которым все равны. Неважно, человек ты или вампир – статья одна. А если сбудется мечта Рутры и общество узаконит вампиров, так тем и вовсе не придется добывать кровь в темных переулках. Но нам-то, охотникам, какой резон? Из-за того, что они «слуги Дьявола»? Признаться, от такой формулировки веет какой-то средневековой дикостью. Со мной-то все ясно: интерес тинейджера, наслушалась баек из склепа, привлекает адреналин приключений, да и как пафосно звучит – охотница на вампиров!.. Я прокручивала в голове все те аргументы, что за последний год слышала от магистра Братства Света, и ни один из них не выдерживал критики. Какой нам резон их уничтожать?
Не знаю почему, но под утро я вернулась в упыриную квартиру. Я понимала, что теперь для меня это – смертельно опасно. Будто наказывала себя за предательство.
– Ну, как дела? – весело спросил Зевс.
Я молча положила на стол деньги, стараясь не смотреть ему в глаза.
– Ого! – воскликнул Зевс. – Небось, какого-то крутого зацепила. Он хоть живой остался? А то нам лишнего палева не надо…
Я не ответила. Ушла в комнату и легла на матрац. Отвернувшись к стенке, я чувствовала, как слезы сами собой бегут по щекам. И сколько я ни пыталась переубедить себя, меня не покидало чувство, что я предала. Я слышала, что в комнату постоянно кто-то заходит, о чем-то говорят, но продолжала лежать лицом к стене, делая вид, что сплю, и пролежала так несколько часов. К обеду я все же заснула.
Разбудил меня какой-то шум. Спросонья я сначала не поняла, что происходит. Встала. Был уже глубокий вечер. С кухни раздавался громкий спор. Я прислушалась, и сердце мое обмерло. Все то же чувство предательства нахлынуло еще с большей силой.
В комнату вошел Черный.
– Проснулась? – сказал он траурным голосом.
– Что случилось? – спросила я, стараясь говорить как можно спокойнее. Хотя уже знала ответ.
– Салют и Ночка. Их убили! Причем жестоко. Приковали к батарее, сорвали шторы и оставили ждать рассвета. Они медленно сгорели заживо! – Голос Черного срывался.
Я опустила голову.
В комнату вбежал Зевс.
– Вот уроды! – вопил он громовым голосом. – Теперь они за все получат!
– Кто? – Неужели они знают о то, что это сделал Орден?
– Кто-кто… Эти ублюдки! Унтервампы вонючие! Недоделки херовы! Я давно говорил, мочить их надо! А Салют все за них заступался…
– Так ты думаешь, что это… – поразилась я.
– А кто же еще? Там на стене было написано: «Вопрос крови»! Понимаешь? Они-то знали, что Салют с нами тусуется, а мы ратуем за чистоту расы! Они нас вызывают! Они войны хотят! – Зевс в ярости колотил кулаками по стенам. – Стрелу они нам набивают!..
– Там еще записка была: «Карьеры, полночь», – пояснил Черный. – Это вызов!
Хлопнула входная дверь, и вскоре появился Десад с огромным свертком в руках. Он положил его на пол, и оттуда высыпалась охапка обрезков арматуры.
– Я наших всех оббежал, – сообщил он. – В полдвенадцатого стыкуемся на окраине города у гаражей. Обещали все подтянуться.
Я бежала что было сил, едва не сшибая прохожих. У знакомого дома перевела дух и с ужасом обнаружила у подъезда огромную толпу.
– Смотрите, это одна из этих! – злобно крикнул кто-то, заметив меня.
Я его узнала. Это оказался щупленький «вурдалак», к которому Зевс цеплялся во время нашей прогулки.
– Да нет. Это та, которая с Салютом приходила, – успокоила его Лила.
– Ничего, будет им и за Салюта, и за Ночку, – вещал Ганс, в его ладони плясал нож-бабочка, то скрывая, то вновь обнажая блестящее лезвие.
– Сейчас покажем им «Вопрос крови», – с кавказским акцентом проговорил крупный парень в коричневой кожаной куртке. Видимо, один из тех двоих, которых мы недавно повстречали.
– Я фигею, – кричал Лютый. – Замочить своего же только за то, что он спутался с бабой других кровей!..
Я заметила, что многие в толпе сжимают кастеты, биты, у некоторых что-то угрожающе топорщится из-под курток.
– Ну что, двинули! – крикнул Ганс, и озверевшая толпа потекла к окраине города, в сторону погорских карьеров.
У входа в кинотеатр «Октябрь» стояли два охранника.
– Здравствуй, сестра! – сказал один из них.
Я, не ответив, ворвалась в зал и стала продираться сквозь толпу к сцене. Шла вечерняя служба.
– Господь любит вас! Прислушайтесь к голосу своего сердца, почувствуйте его любовь! – оживленно говорил стоявший на сцене проповедник.
– Отец Пейн! Отец Пейн! Мне нужно срочно с вами поговорить! – закричала я.
На меня тут же уставились сотни удивленных глаз.
– Марта, разве нельзя подождать до конца службы? – как всегда мягко спросил магистр.
– Отец Пейн, вы должны прекратить это!
– Прекратить что? – сказал тот с поддельным удивлением.
– Зачем?.. Зачем вы так! Это жестоко! Они же ни в чем не виноваты! Они же… – Голос мой захлебывался. – Почему Господь допускает такое?.. Он же должен любить всех своих созданий!.. Они такие же, как мы!.. Они!.. Они!..
Меня трясло от рыданий.
– Братья и сестры! – провозгласил отец Пейн в микрофон. – На долю нашей сестры выпало тяжелейшее испытание! Она только что побывала в руках Дьявола и теперь одержима. Только наша вера может помочь ей очиститься от власти лукавого!..
