на раскопки: мог ведь предвидеть нечто подобное! С другой – мы окопались совершенно в неверном месте и могли никогда не наткнуться на захоронение, а сделали это исключительно благодаря невежеству этого варвара.
– Как ты узнал, где нужно копать? – спросил я у Саши, когда злоба несколько улеглась во мне.
– Да так… Старушка одна в поселке нашептала, – обиженно ответил тот. – Рассказала, что еще ее бабка сказывала, будто там под холмом покоится очень могучий и почитаемый человек. Кто это еще может быть, если не Преподобный?
– Но мы же переговорили со всеми старожилами в поселке, – с отчаянием вскричал я. – Никто ни о каком кургане даже словом не обмолвился!
– Думаю, это оттого, что она – старушка верующая. Сказала, что не стала подобные секреты всяким нехристям выдавать, – не без удовольствия заметил Саша.
– Ага, а ты, как я погляжу, у нас святой!..
Мы помолчали.
– Так как мы дальше? – наконец спросил он.
– Как-как… Ты отправишься обратно в город, а я продолжу раскопки.
– Значит, ты меня все-таки выгоняешь? – Саша пристально посмотрел на меня. – Выгоняешь?.. Меня?!..
Я отвел взгляд. Конечно же, я не мог просто так взять его и выгнать. Были у меня на то свои личные причины… С другой стороны, какой пример я покажу подчиненным, если прощу такое?
– Да, выгоняю! – твердо сказал я.
Мое решение мгновенно свело на нет всю лагерную дисциплину. Когда я отдавал распоряжения о перемещении палаток поближе к новому месту раскопок, студенты их исполняли вяло, ходили хмурые, даже не глядели в мою сторону. А потом ни с того ни с сего и вовсе объявили мне бойкот.
– Как это понимать? – спросил я, собрав студентов.
– Артур Степаныч, это правда, что вы Александра в город отправляете?
– Правда. И это решение не обсуждается.
– Тогда выгоняйте и нас тоже!
– Что значит «и вас тоже»? – сердито вскричал я. – Вы, молодые люди, на базар приехали или в экспедицию? Вы ученые или кто? У нас есть правила, и Саша их нарушил!
– Но ведь не он один!
– Как это?..
– Мы все ему помогали. Тайком. Хотели вам сюрприз сделать.
– Вот это номер! – Я растерянно сел. Окинул своих парней и девчат хмурым взглядом. «Быть может, врут? Просто своего любимого Сашку выгораживают?..» Но по лицам понял, что нет – не врут. Да и не мог Саша в одиночку перелопатить весь курган. Теперь мне стали ясны и все их заговорщические взгляды, и их перешептывания.
– Срочно всем построиться! – скомандовал я. – Перед ямами!
Студенты побежали исполнять приказ, я же направился к упаковывающему вещи Саше.
– В общем, так, – вынес я свой окончательный вердикт. – Я позволю тебе остаться. Но лишь в том случае, если ты пообещаешь беспрекословно подчиняться всем нашим требованиям. И, что главное, не станешь больше проявлять никакой самодеятельности!
После этого я пошел к студентам и на примере варварски сотворенных ими ям провел строгий инструктаж, как не следует проводить раскопки.
– С этого момента любой замеченный в подобных вещах пешком отправляется в город. Вы меня поняли?!..
И, приняв невнятное бормотание за «да», я отправился в лагерь. Нужно было как можно быстрее передвинуть место стоянки и заняться разработкой Сашиной находки, пока тому снова не ударила святая вода в голову.
Торжественное открытие гробницы назначили на следующий полдень. У ямы столпился весь лагерь, никто не хотел пропустить столь знаменательное событие. Мартынов вооружился фотокамерой, чтобы запечатлеть исторический момент.
Помню, когда я смотрел вниз, на серую плиту, меня охватило странное предчувствие. Не то что я не должен был открывать ее, нет… Но у меня возникло такое ощущение, какое человек, бывает, испытывает, стоя на перекрестке дорог. И от того, в какую сторону он сделает шаг, зависит вся его дальнейшая судьба. Я взглянул на лица остальных и прочел в них ту же странную тревогу.
– Мы тут вечно собираемся торчать? – нетерпеливо сказал Саша. – Чего мы ждем?
– Давай я открою, – с призывом воскликнула Рита.
– Ну уж нет… – Я схватил лопату. – Хватит с меня одного горе-копателя.
Я спрыгнул в яму, еще раз с сомнением посмотрел вниз и принялся расчищать плиту.
– Смотрите, там какие-то символы! – раздался возглас сверху.
– Это же крест! – восторженно воскликнул Саша. – Я был прав! Это могила Преподобного!..
Мартынов заклацал затвором фотоаппарата, стараясь взять крупным планом таинственные письмена.
– Во-первых, поверь моему опыту, я думаю, что этому захоронению лет триста-четыреста от силы, – проворчал я, рассматривая плиту. – А вовсе не тысяча, когда якобы жил твой древний поп…
– Это может оказаться могила кого-нибудь из его последователей, – не унимался Саша.
– А во-вторых, то, что здесь изображен крест, еще ни о чем не говорит. Крест – древнейший символ, который использовали во многих культурах еще задолго до христианства. Подобные знаки находили и у древних европейцев, и у египтян, и у американских индейцев. Например, многие народы в виде креста представляли мир: четыре его стороны символизировали четыре стихии – воздух, огонь, воду и землю. А еще в виде креста в языческих культурах изображали Древо Жизни. Также крест символизировал Создателя всего сущего…
Саша при этих словах скривился, мол: «Поганые язычники! Их боги суть древо!»
– И, кстати, возвращаясь к нашему недавнему разговору о бессмертии… – прибавил я. – Во многих культурах крест считался символом вечной жизни и бесконечности мироздания.
Говоря все это, я продолжал расчищать плиту и, закончив, снова встал в нерешительности. В этот момент все вокруг померкло. Я взглянул вверх и увидел, что солнце заслонило небольшое облачко. В голове невольно возникла мысль: можно ли это считать дурным знаком?
«Не пойму, чего я опасаюсь? – обругал я себя. – Люди гробницы фараонов вскрывали, а тут могилка какого-то затерянного в тайге и в истории народца…»
На самом деле пример с фараонами оказался неудачным. Ведь, когда в 20-х годах XX столетия египтолог Говард Картер вскрыл гробницу Тутанхамона, вскоре после этого таинственным образом скончалась практически вся участвовавшая в раскопках команда более чем из двадцати человек, не считая канарейки египтолога. Правда, самого Картера подобная участь почему-то миновала… Но все равно, статистика малоутешительная.
– Помощь нужна? – вывел меня из ступора Тимохин.
– Да-да… Конечно… – растерянно ответил я.
– Айда, ребята!
Несколько парней тут же оказались рядом со мной и ухватились за край плиты. Мы уперлись спинами и ногами в стенки ямы, потянули, и древняя могила распахнулась.
– Вот это да! – присвистнули студенты.
– Это что, какая-то древняя шутка?! – разочарованно воскликнул Саша.
Я заглянул в могилу и опешил. Там лежал полуистлевший скелет не то огромной собаки, не то волка.
– Гробница любимой болонки жены древнепитхского князька, – пошутил Мартынов, наводя на скелет объектив.
Самым удивительным оказалось то, что животное действительно похоронили прямо-таки по-королевски. Скелет окружали предметы, каковые питхи обычно клали с телами вождей: оружие, посуда, какие-то костяные украшения. Даже сам факт того, что могилу накрыли каменной плитой, да еще и насыпали курган, говорил о высоком статусе усопшего.
– Что происходит? – раздался удивленный возглас Риты.
Я снова взглянул на скелет и поразился: было такое ощущение, словно кости медленно тают, как сахар в воде. Вот растворились когти, вот костлявые пальцы, вот уже начали осыпаться лапы… Все обращалось в серый пепел!
Вдруг солнце выскочило из-за облачка, и кости стали рассыпаться прямо на глазах. Еще б немного, и весь скелет превратился бы в прах. Но, к счастью, я не растерялся, сорвал с Тимохина джинсовую куртку и накрыл остатки скелета. Потом быстро вернул плиту на место.
– Что это было? – спросила пораженная Рита, когда я выбрался из ямы.
Я нервно пожал плечами:
– Никогда ни о чем подобном не слышал. Возможно, в закрытой гробнице образовалась какая-то определенная атмосфера, остановившая разложение. Может, даже это какая-то особая древняя технология захоронения. Когда же мы подняли плиту, попадание воздуха вызвало реакцию…
– Зачем же ты тогда накрыл кости курткой? – перебила мои невнятные рассуждения Рита. – Ведь если дело действительно в этом, воздух все равно туда уже попал и скелету конец. Разве не так? Или ты чего-то недоговариваешь?
Рита испытующе взглянула мне в глаза:
– А ну, давай колись!..
Я отвел взгляд, снял очки, протер, снова надел. Вздохнул. Сердце мое тревожно колотилось.
– Это, наверное, чушь… – сконфуженно начал я. – В общем, давным-давно, когда я только начал увлекаться культурой питхов, я прочел легенду о некоем царе Батуне. В принципе подобные истории и толкнули меня к изучению культуры этого народа… По легенде, один питхский городок начал терроризировать огромный волк Нутаб. Он являлся каждую ночь и уносил по одному жителю, если таковой оставался за городскими стенами. Нутаб так замучил местное население, что питхи пообещали сделать своим правителем любого, кто избавит их от волка. И такой герой нашелся. Юноша по имени Батун отправился в лес, а вернувшись, объявил, что убил чудовище. Действительно, долгое время люди не пропадали. Питхи сдержали обещание и сделали юношу своим правителем. Но потом жителей города удивило, почему их новый правитель предстает перед ними только ночью, а в городе иногда таинственно исчезают люди, хотя городские ворота заперты. Как-то днем они пробрались в спальню правителя и поразились: в постели Батуна спал не кто иной, как волк Нутаб! Батун и оказался тем самым волком, а подвиг разыграл, чтобы занять питхский трон. Кстати, если ты заметила, имя Нутаб произносится как Батун наоборот. По поверьям питхов, когда человек оборачивался в другое существо, он как бы менялся телами с неким своим воплощением, живущим в ином мире… В общем, когда правда раскрылась, питхи вступили в схватку с Батуном, но победить гигантского волка оказалось непросто – никакое оружие его не брало. Но появился охотник Тарон, которому шаманы открыли секрет, что волка можно убить с помощью серебра. Тарон выковал серебряные стрелы и поразил ими чудовище. Когда же тело человеко-волка вынесли на свет, оно мгновенно обратилось в прах.
– И ты думаешь, что под этой плитой лежит сам Батун? – улыбнулась Рита.
– Что ты? Вовсе нет. Я рассказал это лишь для примера. Просто оборотничество не считалось у питхов чем-то необычным. Если верить сказаниям, практически каждый шаман мог оборачиваться в какое-нибудь существо.
– Я всегда считала оборотней отрицательными персонажами, – заметила Рита.
– Поменьше фильмы ужасов смотри, – усмехнулся я. – На самом деле в большинстве древних культур оборотничество являлось скорее даром, нежели проклятием. Да вспомни хотя бы русские народные сказки. Там герои постоянно превращаются то в рыбу, то в птицу, то в зверя, то еще в кого… Какая-нибудь Марьюшка ударялась о пол и оборачивалась горлицей. А взять того же Финиста – сокола-жениха из славянского фольклора. Чистейшей воды оборотень! В былинах, например, богатырь Вольх Всеславич умел обращаться серым волком и гнедым туром с золотыми рогами. Так что питхи не исключение. Кстати, поразивший волка Батуна охотник Тарон сам умел превращаться в сову Норат. Оборотничество считалось у питхов такой же обычной способностью, как сейчас, например, умение водить автомобиль. А что касается положительных и отрицательных персонажей, в наши дни ты также можешь быть законопослушным водителем, использующим машину для более быстрого передвижения, а можешь стать злодеем, умышленно сбивающим детей и бабушек на пешеходных переходах. Думаю, ты понимаешь, о чем я…
– Если б это было правдой, каждый человек непременно захотел бы стать оборотнем.
– Нет, не захотел бы. По легендам, был в этой способности один очень большой недостаток. Питхские оборотни не выносили дневного света. Принимая этот дар, человек навсегда отказывался от возможности видеть солнце.
– Грешники, – с презрением изрек Саша, который стоял рядом и слушал наш разговор.
– Почему грешники? – взглянул я на него. – Лишь потому, что они разной с тобой веры? Так в таком случае, если судить по-твоему, большая часть мира – грешники. Не все ведь на земле христиане.
Саша не ответил. Он плюнул, повернулся и пошел прочь. Похоже, он потерял всякий интерес если не к нашей экспедиции в целом, то к своей недавней находке точно.
– Значит, по-твоему, мы раскопали скелет оборотня? – спросила Рита.
– По крайней мере, до сумерек я бы эту плиту сдвигать не стал, – ответил я и прибавил: – Честно сказать, я всю жизнь мечтал найти нечто подобное!
До темноты я бродил по лагерю сам не свой. Без моего университетского кабинета, полного различной литературы о культуре питхов, я ощущал себя словно без головы. Все, что я прихватил с собой в дорогу, так это книжка с описаниями шаманских обрядов и сборник местных сказок. Я забыл даже взять словарик древнепитхского, с которым обычно не расставался в поездках. По памяти большинство надписей на плите я прочесть не смог, лишь перевел отдельные слова. Одну фразу мне удалось прочесть целиком, но смысл оказался чем-то вроде не то «живой среди мертвых», не то «жизнь после смерти».
После заката мы снова собрались у гробницы.
– Что ж, попытка номер два, – изрек Тимохин, спускаясь вместе со мной в яму.
Все ждали затаив дыхание. Мартынов взял фотоаппарат наизготовку.
– Девочки, я боюсь, – прошептала одна из студенток.
– Ну, взяли!..
Мы вцепились в край плиты и потянули.
– А!.. – раздался крик.
От неожиданности я едва не уронил плиту себе на ногу.
– Я оборотень! – демоническим голосом прохрипел схвативший какую-то девчонку за шею Тимохин.
– Придурок! – Та принялась колошматить его кулаками.
– Еще одна шутка – всех отправлю спать, – пригрозил я.
Мы подняли плиту и прислонили ее к стенке ямы. Свет фонариков осветил лежащую на дне саркофага джинсовку. Стараясь подавить нервную дрожь в руках, я сорвал куртку. Кости оказались целы!
– Так, значит, это правда! – восторженно воскликнула Рита. – Это все-таки оборотень!
– Ну, я бы пока не делал столь поспешных выводов… – ответил я, чувствуя, как радостно колотится мое сердце.
– Но если мы действительно откопали останки реального оборотня, это же произведет настоящую революцию в науке! – Рита была в своем репертуаре. – Это станет открытием века! Ведь так? Как думаешь, за это полагается какая-нибудь премия? Или что обычно дают в таких случаях?..
Она дернула за рукав стоявшего на краю ямы Мартынова с фотоаппаратом:
– Ты снимаешь? Давай снимай!
И принялась позировать на фоне костей.
Я же в этот момент размышлял о том, что если все это окажется правдой, то людям придется пересмотреть взгляды на большинство сказок и легенд. Теперь главное – в сохранности довезти эти останки до города.
– Это что такое? – Рита спустилась в яму и коснулась небольшого тонкого предмета, торчащего из глазницы.
– Похоже на кинжал. Просто рукоятка сгнила, – ответил я, фонариком осветив предмет. – Думаю, этим его и убили. Уверен, эта штука серебряная. Плюс один в пользу оборотня.
– А если вытащить?
– Тогда он оживет и как схватит!.. – При этих словах я схватил ее за руку.
Рита вскрикнула.
– Ничего не будет. – Я выдернул нож. – С того света даже оборотни не возвращаются.
– Как ты узнал, где нужно копать? – спросил я у Саши, когда злоба несколько улеглась во мне.
– Да так… Старушка одна в поселке нашептала, – обиженно ответил тот. – Рассказала, что еще ее бабка сказывала, будто там под холмом покоится очень могучий и почитаемый человек. Кто это еще может быть, если не Преподобный?
– Но мы же переговорили со всеми старожилами в поселке, – с отчаянием вскричал я. – Никто ни о каком кургане даже словом не обмолвился!
– Думаю, это оттого, что она – старушка верующая. Сказала, что не стала подобные секреты всяким нехристям выдавать, – не без удовольствия заметил Саша.
– Ага, а ты, как я погляжу, у нас святой!..
Мы помолчали.
– Так как мы дальше? – наконец спросил он.
– Как-как… Ты отправишься обратно в город, а я продолжу раскопки.
– Значит, ты меня все-таки выгоняешь? – Саша пристально посмотрел на меня. – Выгоняешь?.. Меня?!..
Я отвел взгляд. Конечно же, я не мог просто так взять его и выгнать. Были у меня на то свои личные причины… С другой стороны, какой пример я покажу подчиненным, если прощу такое?
– Да, выгоняю! – твердо сказал я.
Мое решение мгновенно свело на нет всю лагерную дисциплину. Когда я отдавал распоряжения о перемещении палаток поближе к новому месту раскопок, студенты их исполняли вяло, ходили хмурые, даже не глядели в мою сторону. А потом ни с того ни с сего и вовсе объявили мне бойкот.
– Как это понимать? – спросил я, собрав студентов.
– Артур Степаныч, это правда, что вы Александра в город отправляете?
– Правда. И это решение не обсуждается.
– Тогда выгоняйте и нас тоже!
– Что значит «и вас тоже»? – сердито вскричал я. – Вы, молодые люди, на базар приехали или в экспедицию? Вы ученые или кто? У нас есть правила, и Саша их нарушил!
– Но ведь не он один!
– Как это?..
– Мы все ему помогали. Тайком. Хотели вам сюрприз сделать.
– Вот это номер! – Я растерянно сел. Окинул своих парней и девчат хмурым взглядом. «Быть может, врут? Просто своего любимого Сашку выгораживают?..» Но по лицам понял, что нет – не врут. Да и не мог Саша в одиночку перелопатить весь курган. Теперь мне стали ясны и все их заговорщические взгляды, и их перешептывания.
– Срочно всем построиться! – скомандовал я. – Перед ямами!
Студенты побежали исполнять приказ, я же направился к упаковывающему вещи Саше.
– В общем, так, – вынес я свой окончательный вердикт. – Я позволю тебе остаться. Но лишь в том случае, если ты пообещаешь беспрекословно подчиняться всем нашим требованиям. И, что главное, не станешь больше проявлять никакой самодеятельности!
После этого я пошел к студентам и на примере варварски сотворенных ими ям провел строгий инструктаж, как не следует проводить раскопки.
– С этого момента любой замеченный в подобных вещах пешком отправляется в город. Вы меня поняли?!..
И, приняв невнятное бормотание за «да», я отправился в лагерь. Нужно было как можно быстрее передвинуть место стоянки и заняться разработкой Сашиной находки, пока тому снова не ударила святая вода в голову.
Торжественное открытие гробницы назначили на следующий полдень. У ямы столпился весь лагерь, никто не хотел пропустить столь знаменательное событие. Мартынов вооружился фотокамерой, чтобы запечатлеть исторический момент.
Помню, когда я смотрел вниз, на серую плиту, меня охватило странное предчувствие. Не то что я не должен был открывать ее, нет… Но у меня возникло такое ощущение, какое человек, бывает, испытывает, стоя на перекрестке дорог. И от того, в какую сторону он сделает шаг, зависит вся его дальнейшая судьба. Я взглянул на лица остальных и прочел в них ту же странную тревогу.
– Мы тут вечно собираемся торчать? – нетерпеливо сказал Саша. – Чего мы ждем?
– Давай я открою, – с призывом воскликнула Рита.
– Ну уж нет… – Я схватил лопату. – Хватит с меня одного горе-копателя.
Я спрыгнул в яму, еще раз с сомнением посмотрел вниз и принялся расчищать плиту.
– Смотрите, там какие-то символы! – раздался возглас сверху.
– Это же крест! – восторженно воскликнул Саша. – Я был прав! Это могила Преподобного!..
Мартынов заклацал затвором фотоаппарата, стараясь взять крупным планом таинственные письмена.
– Во-первых, поверь моему опыту, я думаю, что этому захоронению лет триста-четыреста от силы, – проворчал я, рассматривая плиту. – А вовсе не тысяча, когда якобы жил твой древний поп…
– Это может оказаться могила кого-нибудь из его последователей, – не унимался Саша.
– А во-вторых, то, что здесь изображен крест, еще ни о чем не говорит. Крест – древнейший символ, который использовали во многих культурах еще задолго до христианства. Подобные знаки находили и у древних европейцев, и у египтян, и у американских индейцев. Например, многие народы в виде креста представляли мир: четыре его стороны символизировали четыре стихии – воздух, огонь, воду и землю. А еще в виде креста в языческих культурах изображали Древо Жизни. Также крест символизировал Создателя всего сущего…
Саша при этих словах скривился, мол: «Поганые язычники! Их боги суть древо!»
– И, кстати, возвращаясь к нашему недавнему разговору о бессмертии… – прибавил я. – Во многих культурах крест считался символом вечной жизни и бесконечности мироздания.
Говоря все это, я продолжал расчищать плиту и, закончив, снова встал в нерешительности. В этот момент все вокруг померкло. Я взглянул вверх и увидел, что солнце заслонило небольшое облачко. В голове невольно возникла мысль: можно ли это считать дурным знаком?
«Не пойму, чего я опасаюсь? – обругал я себя. – Люди гробницы фараонов вскрывали, а тут могилка какого-то затерянного в тайге и в истории народца…»
На самом деле пример с фараонами оказался неудачным. Ведь, когда в 20-х годах XX столетия египтолог Говард Картер вскрыл гробницу Тутанхамона, вскоре после этого таинственным образом скончалась практически вся участвовавшая в раскопках команда более чем из двадцати человек, не считая канарейки египтолога. Правда, самого Картера подобная участь почему-то миновала… Но все равно, статистика малоутешительная.
– Помощь нужна? – вывел меня из ступора Тимохин.
– Да-да… Конечно… – растерянно ответил я.
– Айда, ребята!
Несколько парней тут же оказались рядом со мной и ухватились за край плиты. Мы уперлись спинами и ногами в стенки ямы, потянули, и древняя могила распахнулась.
– Вот это да! – присвистнули студенты.
– Это что, какая-то древняя шутка?! – разочарованно воскликнул Саша.
Я заглянул в могилу и опешил. Там лежал полуистлевший скелет не то огромной собаки, не то волка.
– Гробница любимой болонки жены древнепитхского князька, – пошутил Мартынов, наводя на скелет объектив.
Самым удивительным оказалось то, что животное действительно похоронили прямо-таки по-королевски. Скелет окружали предметы, каковые питхи обычно клали с телами вождей: оружие, посуда, какие-то костяные украшения. Даже сам факт того, что могилу накрыли каменной плитой, да еще и насыпали курган, говорил о высоком статусе усопшего.
– Что происходит? – раздался удивленный возглас Риты.
Я снова взглянул на скелет и поразился: было такое ощущение, словно кости медленно тают, как сахар в воде. Вот растворились когти, вот костлявые пальцы, вот уже начали осыпаться лапы… Все обращалось в серый пепел!
Вдруг солнце выскочило из-за облачка, и кости стали рассыпаться прямо на глазах. Еще б немного, и весь скелет превратился бы в прах. Но, к счастью, я не растерялся, сорвал с Тимохина джинсовую куртку и накрыл остатки скелета. Потом быстро вернул плиту на место.
– Что это было? – спросила пораженная Рита, когда я выбрался из ямы.
Я нервно пожал плечами:
– Никогда ни о чем подобном не слышал. Возможно, в закрытой гробнице образовалась какая-то определенная атмосфера, остановившая разложение. Может, даже это какая-то особая древняя технология захоронения. Когда же мы подняли плиту, попадание воздуха вызвало реакцию…
– Зачем же ты тогда накрыл кости курткой? – перебила мои невнятные рассуждения Рита. – Ведь если дело действительно в этом, воздух все равно туда уже попал и скелету конец. Разве не так? Или ты чего-то недоговариваешь?
Рита испытующе взглянула мне в глаза:
– А ну, давай колись!..
Я отвел взгляд, снял очки, протер, снова надел. Вздохнул. Сердце мое тревожно колотилось.
– Это, наверное, чушь… – сконфуженно начал я. – В общем, давным-давно, когда я только начал увлекаться культурой питхов, я прочел легенду о некоем царе Батуне. В принципе подобные истории и толкнули меня к изучению культуры этого народа… По легенде, один питхский городок начал терроризировать огромный волк Нутаб. Он являлся каждую ночь и уносил по одному жителю, если таковой оставался за городскими стенами. Нутаб так замучил местное население, что питхи пообещали сделать своим правителем любого, кто избавит их от волка. И такой герой нашелся. Юноша по имени Батун отправился в лес, а вернувшись, объявил, что убил чудовище. Действительно, долгое время люди не пропадали. Питхи сдержали обещание и сделали юношу своим правителем. Но потом жителей города удивило, почему их новый правитель предстает перед ними только ночью, а в городе иногда таинственно исчезают люди, хотя городские ворота заперты. Как-то днем они пробрались в спальню правителя и поразились: в постели Батуна спал не кто иной, как волк Нутаб! Батун и оказался тем самым волком, а подвиг разыграл, чтобы занять питхский трон. Кстати, если ты заметила, имя Нутаб произносится как Батун наоборот. По поверьям питхов, когда человек оборачивался в другое существо, он как бы менялся телами с неким своим воплощением, живущим в ином мире… В общем, когда правда раскрылась, питхи вступили в схватку с Батуном, но победить гигантского волка оказалось непросто – никакое оружие его не брало. Но появился охотник Тарон, которому шаманы открыли секрет, что волка можно убить с помощью серебра. Тарон выковал серебряные стрелы и поразил ими чудовище. Когда же тело человеко-волка вынесли на свет, оно мгновенно обратилось в прах.
– И ты думаешь, что под этой плитой лежит сам Батун? – улыбнулась Рита.
– Что ты? Вовсе нет. Я рассказал это лишь для примера. Просто оборотничество не считалось у питхов чем-то необычным. Если верить сказаниям, практически каждый шаман мог оборачиваться в какое-нибудь существо.
– Я всегда считала оборотней отрицательными персонажами, – заметила Рита.
– Поменьше фильмы ужасов смотри, – усмехнулся я. – На самом деле в большинстве древних культур оборотничество являлось скорее даром, нежели проклятием. Да вспомни хотя бы русские народные сказки. Там герои постоянно превращаются то в рыбу, то в птицу, то в зверя, то еще в кого… Какая-нибудь Марьюшка ударялась о пол и оборачивалась горлицей. А взять того же Финиста – сокола-жениха из славянского фольклора. Чистейшей воды оборотень! В былинах, например, богатырь Вольх Всеславич умел обращаться серым волком и гнедым туром с золотыми рогами. Так что питхи не исключение. Кстати, поразивший волка Батуна охотник Тарон сам умел превращаться в сову Норат. Оборотничество считалось у питхов такой же обычной способностью, как сейчас, например, умение водить автомобиль. А что касается положительных и отрицательных персонажей, в наши дни ты также можешь быть законопослушным водителем, использующим машину для более быстрого передвижения, а можешь стать злодеем, умышленно сбивающим детей и бабушек на пешеходных переходах. Думаю, ты понимаешь, о чем я…
– Если б это было правдой, каждый человек непременно захотел бы стать оборотнем.
– Нет, не захотел бы. По легендам, был в этой способности один очень большой недостаток. Питхские оборотни не выносили дневного света. Принимая этот дар, человек навсегда отказывался от возможности видеть солнце.
– Грешники, – с презрением изрек Саша, который стоял рядом и слушал наш разговор.
– Почему грешники? – взглянул я на него. – Лишь потому, что они разной с тобой веры? Так в таком случае, если судить по-твоему, большая часть мира – грешники. Не все ведь на земле христиане.
Саша не ответил. Он плюнул, повернулся и пошел прочь. Похоже, он потерял всякий интерес если не к нашей экспедиции в целом, то к своей недавней находке точно.
– Значит, по-твоему, мы раскопали скелет оборотня? – спросила Рита.
– По крайней мере, до сумерек я бы эту плиту сдвигать не стал, – ответил я и прибавил: – Честно сказать, я всю жизнь мечтал найти нечто подобное!
До темноты я бродил по лагерю сам не свой. Без моего университетского кабинета, полного различной литературы о культуре питхов, я ощущал себя словно без головы. Все, что я прихватил с собой в дорогу, так это книжка с описаниями шаманских обрядов и сборник местных сказок. Я забыл даже взять словарик древнепитхского, с которым обычно не расставался в поездках. По памяти большинство надписей на плите я прочесть не смог, лишь перевел отдельные слова. Одну фразу мне удалось прочесть целиком, но смысл оказался чем-то вроде не то «живой среди мертвых», не то «жизнь после смерти».
После заката мы снова собрались у гробницы.
– Что ж, попытка номер два, – изрек Тимохин, спускаясь вместе со мной в яму.
Все ждали затаив дыхание. Мартынов взял фотоаппарат наизготовку.
– Девочки, я боюсь, – прошептала одна из студенток.
– Ну, взяли!..
Мы вцепились в край плиты и потянули.
– А!.. – раздался крик.
От неожиданности я едва не уронил плиту себе на ногу.
– Я оборотень! – демоническим голосом прохрипел схвативший какую-то девчонку за шею Тимохин.
– Придурок! – Та принялась колошматить его кулаками.
– Еще одна шутка – всех отправлю спать, – пригрозил я.
Мы подняли плиту и прислонили ее к стенке ямы. Свет фонариков осветил лежащую на дне саркофага джинсовку. Стараясь подавить нервную дрожь в руках, я сорвал куртку. Кости оказались целы!
– Так, значит, это правда! – восторженно воскликнула Рита. – Это все-таки оборотень!
– Ну, я бы пока не делал столь поспешных выводов… – ответил я, чувствуя, как радостно колотится мое сердце.
– Но если мы действительно откопали останки реального оборотня, это же произведет настоящую революцию в науке! – Рита была в своем репертуаре. – Это станет открытием века! Ведь так? Как думаешь, за это полагается какая-нибудь премия? Или что обычно дают в таких случаях?..
Она дернула за рукав стоявшего на краю ямы Мартынова с фотоаппаратом:
– Ты снимаешь? Давай снимай!
И принялась позировать на фоне костей.
Я же в этот момент размышлял о том, что если все это окажется правдой, то людям придется пересмотреть взгляды на большинство сказок и легенд. Теперь главное – в сохранности довезти эти останки до города.
– Это что такое? – Рита спустилась в яму и коснулась небольшого тонкого предмета, торчащего из глазницы.
– Похоже на кинжал. Просто рукоятка сгнила, – ответил я, фонариком осветив предмет. – Думаю, этим его и убили. Уверен, эта штука серебряная. Плюс один в пользу оборотня.
– А если вытащить?
– Тогда он оживет и как схватит!.. – При этих словах я схватил ее за руку.
Рита вскрикнула.
– Ничего не будет. – Я выдернул нож. – С того света даже оборотни не возвращаются.
