Потом я велел Мартынову тщательно пофотографировать расположение скелета и предметов в могиле, после чего взял ящик, обложил его тканью и газетами и осторожно переложил туда все найденные кости. Ведь в могилу мог просочиться свет, и тогда находке века мгновенно пришел бы конец. Как и Ритиной славе вместе с премией.
– Спасибо за грандиозный вклад в науку, – сказал я Тимохину, возвращая ему куртку. – Твоя джинсовка спасла уникальный экспонат.
– Не надевай, Тимохин! – посоветовали ему товарищи.
– Почему?
– Козленочком станешь!
Тимохин постоял какое-то время, неуверенно теребя джинсовку в руках. Потом сказал: «Да пошли вы…» – и, закинув куртку на плечо, отправился к костру.
Мы осторожно перенесли ящик с костями в мою палатку – просторный шатер, который я несколько лет назад раздобыл у приятелей-военных.
– Интересно, если все это правда, выходит, и сейчас реально стать каким-нибудь волколаком, – задумчиво сказала Рита. – Не знаешь, как шаманы это делали?
Она вынула из ящика клыкастую челюсть и осторожно провела зубами по руке. На ее загорелой коже остались две светлые дорожки. Меня передернуло.
– Если так интересуешься, возьми книжку и прочитай, – сказал я, отняв у Риты экспонат и вместо него вручив книгу с описаниями питхских обрядов. – Может, тут найдешь кой-чего…
Рита села на спальник и принялась ее листать.
– Кой-чего нашла!.. – вскоре объявила она. – Вот посмотри.
Она ткнула пальцем в страницу, на которой был изображен волк в человеческой одежде, стоящий на задних лапах.
– Если верить автору, для того чтобы передать свой дар, оборотень кусал человека, а потом давал ему напиться своей крови. Прямо вампиризм какой-то!.. И это все? Так просто?!..
– К счастью, у нас нет ни оборотня, ни его крови. А то еще наплодили бы тут армию упырей и вурдалаков, – усмехнулся я, а сам подумал, что не мешало бы хорошенечко вымыть руки после того, как я прикасался к этим странным останкам.
– Увы, чего нет, того нет, – с сожалением вздохнула Рита.
Следующие несколько дней в палаточном городке только и говорили, что об оборотнях и вампирах. Студенты шутили, рассказывали страшные истории у костра, кто-то внезапно вскрикивал посреди ночи: «Не ешь меня!» Или: «Ай! Чудовище откусило мне руку!», «Что это там мохнатое торчит из палатки?» Я же про всякую мистику старался не думать, задвинул ящик с костями в угол палатки и собирался заняться этой находкой лишь после возвращения в город. Пока же разбирался с другими артефактами, которые в изобилии попадались как в самом кургане, так и в его окрестностях.
Я заметил, что после вскрытия гробницы в поведении Риты произошла поразительная перемена. Она стала какой-то хмурой, целыми днями ходила задумчивая, на шутки студентов лишь натянуто улыбалась, почти ни с кем не разговаривала. Даже Сашу по вечерам перестала задирать. При этом с лица ее не сходило выражение какой-то тревоги и растерянности.
– Рита, с тобой все в порядке? – как-то спросил я ее.
Та смутилась, потупила взгляд.
– Что-то случилось? Помощь нужна?
– Артур, тут такое дело… – наконец сказала она, бросив на меня мимолетный взгляд. – По-твоему, каким образом оборотень передавал свой дар? Если взглянуть на это с позиции науки, а не мистики.
Я озадаченно поправил на росу очки.
– Ну… Предположим, оборотень – это человек, организм которого подвергся каким-либо мутациям. Ликантроп мог лишь внешне оставаться человеком, но его тело изменялось так, что давало возможность выдвигать и втягивать клыки и когти, а также отращивать и прятать волосяной покров. Есть же в природе существа, способные изменять цвет кожи, высовывать и втягивать когти и иголки, дышать как на суше, так и под водой, отращивать конечности. К тому же и сейчас рождаются люди с генетическими патологиями: покрытые шерстью, с клыками и даже не переносящие солнечный свет.
– А бессмертие?
– Возможно, дело в отличной регенерации тканей. Человеческое тело хоть и хороший, но недолговечный механизм. Представь, что люди – это роботы (некоторые, кстати, считают, что так оно и есть). Так вот, у роботов с годами стачиваются шестеренки, отпаиваются проводки, засоряются какие-нибудь фильтры, ржавеет каркас. Процессор вроде еще работает нормально, операционная система не глючит, а робот при этом весь скрипит и разваливается на части. Примерно то же происходит и с нашим телом. Но если придумать эффективный способ самопочинки, робот будет бегать если не вечно, то очень-очень долго! Вот тебе и бессмертие.
– Что же может вызвать такую мутацию?
– Я историк, а не биолог…
– И все-таки?
– Вполне возможно, подобные изменения могут произойти из-за какого-нибудь вируса: он попадает в организм и трансформирует тело зараженного. То есть, по сути, оборотничество при таком раскладе должно передаваться как болезнь. Может, именно поэтому шаманы для передачи дара кусали человека?
– Для чего тогда еще и поить его собственной кровью?
– Предположим, на зубах ликантропа выделялось какое-то особое вещество, как яд у змеи или на жале насекомого. С этим веществом в тело укушенного попадала пассивная часть вируса – человек становился носителем болезни, но организм его пока не мутировал. Для мутации же требовался какой-то элемент, содержащийся в крови оборотня. Когда же укушенный выпивал кровь ликантропа, этот элемент вступал в реакцию с вирусом, что и приводило к физиологическим изменениям, превращая человека в оборотня.
– Почему бы не ограничиться просто укусом?
– Это нужно для баланса между охотниками и добычей. Подобный механизм могла предусмотреть сама природа, чтобы жертвы не превращались в охотников. Так, например, многие дикие животные не размножаются в неволе – природный инстинкт диктует им, что не должно быть конкурентов там, где и так нет места и пищи. Возможно, нечто похожее работало и в случае с оборотнями.
– Примерно о том же и я размышляла, – задумчиво сказал Рита.
– К чему ты спрашиваешь-то?
– Помнишь наш разговор о бессмертии? О том, что когда-нибудь людям удастся изобрести средство, которое сделает их вечными?
– Ну и?..
– Тебе не кажется, что мы, возможно, уже нашли это средство?
Я смерил Риту недоверчивым взглядом.
– Ты же сам говорил, что в сказках оборотни бессмертны! – воскликнула та. – Если предположить, что на этих костях до сих пор сохранился тот самый вирус, превращавший людей в оборотней, и если провести описанный в книге обряд…
– Сомнительно, – покачал я головой. – Если бы кости пролежали не так долго, да еще и в вечной мерзлоте, и на них сохранились остатки плоти… Но это лишь голые кости, не более того.
– И все-таки можно попробовать.
– Попробовать что? – удивился я.
И тут до меня дошел смысл ее слов.
– Ты с ума сошла?!
– Почему нет? Если шаманы таким образом получали бессмертие и все описанное в легендах – не сказки, так отчего не проделать то же самое сейчас? Вот перед тобой останки настоящего оборотня! Его челюсть сгодится для укуса?
– Челюсть… А как же кровь?
– Думаю, кровь – образное выражение. Скорее всего, для передачи вируса могла сгодиться любая часть тела оборотня, будь то кусочек мяса, кожи или даже волосок. Ну или обломок косточки…
– Бред! – Я заходил по палатке. – Вряд ли сработает…
– А если получится? Представляешь, что это нам даст? Мало того, что известность, так еще и бессмертие, и невероятные способности!
Я остановился и какое-то время молча разглядывал Риту, пытаясь уловить на ее лице хотя бы оттенок шутки. Но, похоже, она говорила серьезно.
«Ритка, ты всегда была без башни, но чтобы настолько!..»
– Я категорически против подобных экспериментов, – наконец изрек я.
– Ты не понял, Артур. Я не разрешения пришла спросить, а лишь поставить в известность, – с вызовом ответила она.
– Я запрещаю тебе трогать экспонаты! Ты слышишь? – вскричал я.
– И что ты сделаешь? Поставишь около костей часового?
Я всплеснул руками и обреченно прошептал:
– Ты понимаешь, что это опасно?
– Опасно!.. – презрительно хмыкнула Рита.
Еще бы, для нее, карабкавшейся по отвесным скалам и обгонявшей на мотоцикле ветер, слова «опасность» не существовало.
– Я думала, ты смелее. – Она пристально смотрела на меня. – Ученые себе смертельные болезни прививали, чтобы испытать какую-нибудь новую вакцину, а ты боишься на постороннем человеке попробовать то, что, по твоим же словам, скорее всего, не сработает.
– Я историк, а не биолог! – в отчаянии повторил я.
– Ломоносов тоже не был художником, но это не помешало ему создать великие произведения искусства.
Я сел, обхватив голову руками. Рита присела со мной рядом, обняла меня. От этого прикосновения мое сердце забилось в ритме тамтама.
– Артурчик, ты же ученый, – жалобно-нежно промурлыкала она. – Вы, ученые, годами ищете испытуемых для экспериментов, а тут я сама напрашиваюсь. Тем более ты же все равно сказал, что ничего не получится…
– А если получится?
– Значит, ты и сам веришь, что может получиться? – обрадовалась она.
Я отвернулся.
Честно сказать, больше всего меня испугало вовсе не то, что получится это или нет. Меня даже нисколько не тронуло бы, что человек мог подхватить какую-нибудь заразу, сожрав неизвестную гадость. Люди вправе сами делать выбор… Меня испугало то, что в качестве подопытного решила выступить именно Рита!
– Нужно подумать и хорошенько все взвесить, – со вздохом сказал я.
Это была лишь жалкая попытка отсрочить принятие решения, но Ритка только этого и ждала. Она улыбнулась, чмокнула меня в щеку и выбежала из палатки.
Я вышел следом. На улице палил июньский полдень, но меня бил озноб. Из-за выступившего холодного пота рубашка прилипла к спине.
– Что это вы задумали? – раздался совсем рядом голос.
Я обернулся и увидел сидящего у моего шатра Сашу. Похоже, его вопрос был риторическим: стенки палатки достаточно тонки для того, чтобы он мог прекрасно слышать весь наш с Ритой диалог. Я заметил, что рука Саши поглаживает Библию так, словно это кобура пистолета.
– Это все только разговоры. – Я попытался улыбнуться. – Научные бредни, не более того.
Саша встал. Я при этом почему-то еще больше напрягся, словно он и правда вот-вот выдернет из книжки пистолет и всадит мне пулю промеж глаз. Но вместо ствола на меня смотрел не менее опасный взгляд.
– Предупреждаю! – Сашины слова звучали резко, словно приговор. – Не искушайте судьбу!
Он повернулся и пошел, оставив меня леденеть под палящим солнцем. Нет, меня нисколько не напугали его слова. Меня беспокоило другое. Я с детства думал, что верю в чудеса. Но теперь, когда я впервые осознал, что они реальны, мне вдруг захотелось бежать, причем бежать без оглядки.
«Как Рита может относиться к этому так спокойно? Быть может, она просто ни во что не верит до той поры, пока сама не попробует? Скорее всего, для нее нет высоты, пока не упадешь; нет скорости, пока не разобьешься; нет смерти, пока не умрешь; нет глубины, пока не утонешь. Для нее все эти понятия – лишь слова, относящиеся к кому угодно, но только не к ней. И так как судьба все эти годы ее миловала, она может и дальше позволять себе ни во что не верить и относиться ко всему легкомысленно. По мне, пусть уж лучше и дальше остается в неведенье!..»
В общем, единственное, о чем я думал в тот момент: «Не могу же я и правда поставить рядом с костями часового?»
Вечером Рита снова появилась в моей палатке и по-шпионски шепнула, что нашла все необходимое для проведения обряда.
– Вижу, ты настроена серьезно.
– Если не мы, то кто же? – с готовностью камикадзе усмехнулась она.
– Значит, все-таки хочешь рискнуть?
– Ты сомневался?
«Я не сомневался, я надеялся», – подумал я, а вслух сказал:
– И все же я считаю, что лучше подобные эксперименты ставить в городе. Там есть специальное оборудование. Ученые проведут ряд необходимых анализов…
– Ага, и без зазрения совести присвоят открытие себе, – парировала Рита.
– Но в городе, по крайней мере, есть больница. Вдруг что-то пойдет не так?
– Боишься?
– Боюсь.
– Я – нет!
Рита распахнула ящик и вынула оттуда косточку – все тот же кусочек челюсти. Провела пальцем по клыку. Мне стало дурно. Я мигом оказался между ней и ящиком и захлопнул крышку.
– Ладно, пошутили и хватит…
– Я не шучу, Артур! Ты еще не понял?
Она снова потянулась к ящику.
– Черт возьми, какие еще аргументы могут тебя остановить? – в отчаянии вскричал я.
– Меня родители-то еще в детском саду не останавливали… – усмехнулась Рита и пристально посмотрела мне в глаза. – Так ты участвуешь? Или мне одной идти?
Я вздохнул и отвел взгляд. Вопрос стоял не так: делать ей это или нет? Для себя она уже все решила! Спрашивала лишь: с ней ли я?
– Что ж, я с тобой, – обреченно кивнул я.
Дальше разговор шел лишь о деталях: когда, где, что с собой необходимо взять.
– Лучше нам уйти куда-нибудь подальше от лагеря, – предложил я.
– Боишься, что я стану оборотнем и порву всех на части? – улыбнулась Рита. – Ладно. Думаю, ты прав. Свидетели нам ни к чему.
Мы решили переждать пару деньков, условились на послезавтрашнюю ночь. Следующим днем я собирался сбегать в поселок и раздобыть кое-какие лекарства, в основном снотворное и успокоительное. Мало ли к чему может привести эта затея?..
Рита ушла от меня тем вечером взволнованная и довольная. Но не прошло и пары минут после ее ухода, как появился Саша. По-моему, за все время, проведенное на раскопках, он впервые появился в моей палатке.
– Артур, я требую, чтобы ты уничтожил эти кости! – с ходу заявил он.
– Ты требуешь? – поднял я на него удивленный взгляд.
– Разве ты не понимаешь? Это орудие Дьявола! Даже прикасаться к ним – грех, не говоря уже о том, чтобы…
– По-моему, это ты ни черта не понимаешь, – холодно перебил я. – Эта находка – ценнейший научный материал! И мне плевать на твои религиозные бредни!
– Не смей, слышишь?.. Не смей трогать их! – Сашу едва не трясло. – Ты сам берешь грех на душу, да еще и ее втягиваешь…
– Ах, так вот что тебя беспокоит! Но ты ведь сам говорил, что тебе плевать на свою бывшую подружку.
Вид у Саши стал словно у готового к атаке разъяренного тигра. Я невольно попятился и, как оказалось, не напрасно. Саша ринулся вперед с проворством берсеркера. Но я рано испугался за свою жизнь – его руки вцепились в ящик. Я бросился на защиту древних останков. На звуки борьбы сбежалось пол-лагеря. В числе первых оказалась Рита.
– Что тут происходит? – закричала она. – А ну-ка, прекратите!
Звук ее голоса произвел на Сашу прямо-таки магическое действие. Он разжал раздиравшие мою рубашку пальцы, смерил меня и Риту холодным взглядом и, не говоря ни слова, вышел из палатки.
– Что это было? – спросила Рита, когда мой шатер покинули даже самые любопытные из студентов.
– Ничего особенного. Саша хотел уничтожить кости.
– И?!.. – испугалась она.
Я приподнял и опустил крышку ящика.
– Как видишь, пока безуспешно.
Нужно было видеть глаза Риты в этот момент. Наверное, человек, которому сообщили бы об отмене конца света, не испытал бы такого облегчения. Она сама заглянула в ящик и, убедившись, что кости действительно целы, воскликнула:
– Значит, больше медлить нельзя. Мы сделаем все этой же ночью. Ты как, готов?
Поколебавшись, я ответил:
– Готов!
И едва я произнес это слово, мы ощутили мощный толчок и буквально выкатились из палатки.
– Спасибо за грандиозный вклад в науку, – сказал я Тимохину, возвращая ему куртку. – Твоя джинсовка спасла уникальный экспонат.
– Не надевай, Тимохин! – посоветовали ему товарищи.
– Почему?
– Козленочком станешь!
Тимохин постоял какое-то время, неуверенно теребя джинсовку в руках. Потом сказал: «Да пошли вы…» – и, закинув куртку на плечо, отправился к костру.
Мы осторожно перенесли ящик с костями в мою палатку – просторный шатер, который я несколько лет назад раздобыл у приятелей-военных.
– Интересно, если все это правда, выходит, и сейчас реально стать каким-нибудь волколаком, – задумчиво сказала Рита. – Не знаешь, как шаманы это делали?
Она вынула из ящика клыкастую челюсть и осторожно провела зубами по руке. На ее загорелой коже остались две светлые дорожки. Меня передернуло.
– Если так интересуешься, возьми книжку и прочитай, – сказал я, отняв у Риты экспонат и вместо него вручив книгу с описаниями питхских обрядов. – Может, тут найдешь кой-чего…
Рита села на спальник и принялась ее листать.
– Кой-чего нашла!.. – вскоре объявила она. – Вот посмотри.
Она ткнула пальцем в страницу, на которой был изображен волк в человеческой одежде, стоящий на задних лапах.
– Если верить автору, для того чтобы передать свой дар, оборотень кусал человека, а потом давал ему напиться своей крови. Прямо вампиризм какой-то!.. И это все? Так просто?!..
– К счастью, у нас нет ни оборотня, ни его крови. А то еще наплодили бы тут армию упырей и вурдалаков, – усмехнулся я, а сам подумал, что не мешало бы хорошенечко вымыть руки после того, как я прикасался к этим странным останкам.
– Увы, чего нет, того нет, – с сожалением вздохнула Рита.
Следующие несколько дней в палаточном городке только и говорили, что об оборотнях и вампирах. Студенты шутили, рассказывали страшные истории у костра, кто-то внезапно вскрикивал посреди ночи: «Не ешь меня!» Или: «Ай! Чудовище откусило мне руку!», «Что это там мохнатое торчит из палатки?» Я же про всякую мистику старался не думать, задвинул ящик с костями в угол палатки и собирался заняться этой находкой лишь после возвращения в город. Пока же разбирался с другими артефактами, которые в изобилии попадались как в самом кургане, так и в его окрестностях.
Я заметил, что после вскрытия гробницы в поведении Риты произошла поразительная перемена. Она стала какой-то хмурой, целыми днями ходила задумчивая, на шутки студентов лишь натянуто улыбалась, почти ни с кем не разговаривала. Даже Сашу по вечерам перестала задирать. При этом с лица ее не сходило выражение какой-то тревоги и растерянности.
– Рита, с тобой все в порядке? – как-то спросил я ее.
Та смутилась, потупила взгляд.
– Что-то случилось? Помощь нужна?
– Артур, тут такое дело… – наконец сказала она, бросив на меня мимолетный взгляд. – По-твоему, каким образом оборотень передавал свой дар? Если взглянуть на это с позиции науки, а не мистики.
Я озадаченно поправил на росу очки.
– Ну… Предположим, оборотень – это человек, организм которого подвергся каким-либо мутациям. Ликантроп мог лишь внешне оставаться человеком, но его тело изменялось так, что давало возможность выдвигать и втягивать клыки и когти, а также отращивать и прятать волосяной покров. Есть же в природе существа, способные изменять цвет кожи, высовывать и втягивать когти и иголки, дышать как на суше, так и под водой, отращивать конечности. К тому же и сейчас рождаются люди с генетическими патологиями: покрытые шерстью, с клыками и даже не переносящие солнечный свет.
– А бессмертие?
– Возможно, дело в отличной регенерации тканей. Человеческое тело хоть и хороший, но недолговечный механизм. Представь, что люди – это роботы (некоторые, кстати, считают, что так оно и есть). Так вот, у роботов с годами стачиваются шестеренки, отпаиваются проводки, засоряются какие-нибудь фильтры, ржавеет каркас. Процессор вроде еще работает нормально, операционная система не глючит, а робот при этом весь скрипит и разваливается на части. Примерно то же происходит и с нашим телом. Но если придумать эффективный способ самопочинки, робот будет бегать если не вечно, то очень-очень долго! Вот тебе и бессмертие.
– Что же может вызвать такую мутацию?
– Я историк, а не биолог…
– И все-таки?
– Вполне возможно, подобные изменения могут произойти из-за какого-нибудь вируса: он попадает в организм и трансформирует тело зараженного. То есть, по сути, оборотничество при таком раскладе должно передаваться как болезнь. Может, именно поэтому шаманы для передачи дара кусали человека?
– Для чего тогда еще и поить его собственной кровью?
– Предположим, на зубах ликантропа выделялось какое-то особое вещество, как яд у змеи или на жале насекомого. С этим веществом в тело укушенного попадала пассивная часть вируса – человек становился носителем болезни, но организм его пока не мутировал. Для мутации же требовался какой-то элемент, содержащийся в крови оборотня. Когда же укушенный выпивал кровь ликантропа, этот элемент вступал в реакцию с вирусом, что и приводило к физиологическим изменениям, превращая человека в оборотня.
– Почему бы не ограничиться просто укусом?
– Это нужно для баланса между охотниками и добычей. Подобный механизм могла предусмотреть сама природа, чтобы жертвы не превращались в охотников. Так, например, многие дикие животные не размножаются в неволе – природный инстинкт диктует им, что не должно быть конкурентов там, где и так нет места и пищи. Возможно, нечто похожее работало и в случае с оборотнями.
– Примерно о том же и я размышляла, – задумчиво сказал Рита.
– К чему ты спрашиваешь-то?
– Помнишь наш разговор о бессмертии? О том, что когда-нибудь людям удастся изобрести средство, которое сделает их вечными?
– Ну и?..
– Тебе не кажется, что мы, возможно, уже нашли это средство?
Я смерил Риту недоверчивым взглядом.
– Ты же сам говорил, что в сказках оборотни бессмертны! – воскликнула та. – Если предположить, что на этих костях до сих пор сохранился тот самый вирус, превращавший людей в оборотней, и если провести описанный в книге обряд…
– Сомнительно, – покачал я головой. – Если бы кости пролежали не так долго, да еще и в вечной мерзлоте, и на них сохранились остатки плоти… Но это лишь голые кости, не более того.
– И все-таки можно попробовать.
– Попробовать что? – удивился я.
И тут до меня дошел смысл ее слов.
– Ты с ума сошла?!
– Почему нет? Если шаманы таким образом получали бессмертие и все описанное в легендах – не сказки, так отчего не проделать то же самое сейчас? Вот перед тобой останки настоящего оборотня! Его челюсть сгодится для укуса?
– Челюсть… А как же кровь?
– Думаю, кровь – образное выражение. Скорее всего, для передачи вируса могла сгодиться любая часть тела оборотня, будь то кусочек мяса, кожи или даже волосок. Ну или обломок косточки…
– Бред! – Я заходил по палатке. – Вряд ли сработает…
– А если получится? Представляешь, что это нам даст? Мало того, что известность, так еще и бессмертие, и невероятные способности!
Я остановился и какое-то время молча разглядывал Риту, пытаясь уловить на ее лице хотя бы оттенок шутки. Но, похоже, она говорила серьезно.
«Ритка, ты всегда была без башни, но чтобы настолько!..»
– Я категорически против подобных экспериментов, – наконец изрек я.
– Ты не понял, Артур. Я не разрешения пришла спросить, а лишь поставить в известность, – с вызовом ответила она.
– Я запрещаю тебе трогать экспонаты! Ты слышишь? – вскричал я.
– И что ты сделаешь? Поставишь около костей часового?
Я всплеснул руками и обреченно прошептал:
– Ты понимаешь, что это опасно?
– Опасно!.. – презрительно хмыкнула Рита.
Еще бы, для нее, карабкавшейся по отвесным скалам и обгонявшей на мотоцикле ветер, слова «опасность» не существовало.
– Я думала, ты смелее. – Она пристально смотрела на меня. – Ученые себе смертельные болезни прививали, чтобы испытать какую-нибудь новую вакцину, а ты боишься на постороннем человеке попробовать то, что, по твоим же словам, скорее всего, не сработает.
– Я историк, а не биолог! – в отчаянии повторил я.
– Ломоносов тоже не был художником, но это не помешало ему создать великие произведения искусства.
Я сел, обхватив голову руками. Рита присела со мной рядом, обняла меня. От этого прикосновения мое сердце забилось в ритме тамтама.
– Артурчик, ты же ученый, – жалобно-нежно промурлыкала она. – Вы, ученые, годами ищете испытуемых для экспериментов, а тут я сама напрашиваюсь. Тем более ты же все равно сказал, что ничего не получится…
– А если получится?
– Значит, ты и сам веришь, что может получиться? – обрадовалась она.
Я отвернулся.
Честно сказать, больше всего меня испугало вовсе не то, что получится это или нет. Меня даже нисколько не тронуло бы, что человек мог подхватить какую-нибудь заразу, сожрав неизвестную гадость. Люди вправе сами делать выбор… Меня испугало то, что в качестве подопытного решила выступить именно Рита!
– Нужно подумать и хорошенько все взвесить, – со вздохом сказал я.
Это была лишь жалкая попытка отсрочить принятие решения, но Ритка только этого и ждала. Она улыбнулась, чмокнула меня в щеку и выбежала из палатки.
Я вышел следом. На улице палил июньский полдень, но меня бил озноб. Из-за выступившего холодного пота рубашка прилипла к спине.
– Что это вы задумали? – раздался совсем рядом голос.
Я обернулся и увидел сидящего у моего шатра Сашу. Похоже, его вопрос был риторическим: стенки палатки достаточно тонки для того, чтобы он мог прекрасно слышать весь наш с Ритой диалог. Я заметил, что рука Саши поглаживает Библию так, словно это кобура пистолета.
– Это все только разговоры. – Я попытался улыбнуться. – Научные бредни, не более того.
Саша встал. Я при этом почему-то еще больше напрягся, словно он и правда вот-вот выдернет из книжки пистолет и всадит мне пулю промеж глаз. Но вместо ствола на меня смотрел не менее опасный взгляд.
– Предупреждаю! – Сашины слова звучали резко, словно приговор. – Не искушайте судьбу!
Он повернулся и пошел, оставив меня леденеть под палящим солнцем. Нет, меня нисколько не напугали его слова. Меня беспокоило другое. Я с детства думал, что верю в чудеса. Но теперь, когда я впервые осознал, что они реальны, мне вдруг захотелось бежать, причем бежать без оглядки.
«Как Рита может относиться к этому так спокойно? Быть может, она просто ни во что не верит до той поры, пока сама не попробует? Скорее всего, для нее нет высоты, пока не упадешь; нет скорости, пока не разобьешься; нет смерти, пока не умрешь; нет глубины, пока не утонешь. Для нее все эти понятия – лишь слова, относящиеся к кому угодно, но только не к ней. И так как судьба все эти годы ее миловала, она может и дальше позволять себе ни во что не верить и относиться ко всему легкомысленно. По мне, пусть уж лучше и дальше остается в неведенье!..»
В общем, единственное, о чем я думал в тот момент: «Не могу же я и правда поставить рядом с костями часового?»
Вечером Рита снова появилась в моей палатке и по-шпионски шепнула, что нашла все необходимое для проведения обряда.
– Вижу, ты настроена серьезно.
– Если не мы, то кто же? – с готовностью камикадзе усмехнулась она.
– Значит, все-таки хочешь рискнуть?
– Ты сомневался?
«Я не сомневался, я надеялся», – подумал я, а вслух сказал:
– И все же я считаю, что лучше подобные эксперименты ставить в городе. Там есть специальное оборудование. Ученые проведут ряд необходимых анализов…
– Ага, и без зазрения совести присвоят открытие себе, – парировала Рита.
– Но в городе, по крайней мере, есть больница. Вдруг что-то пойдет не так?
– Боишься?
– Боюсь.
– Я – нет!
Рита распахнула ящик и вынула оттуда косточку – все тот же кусочек челюсти. Провела пальцем по клыку. Мне стало дурно. Я мигом оказался между ней и ящиком и захлопнул крышку.
– Ладно, пошутили и хватит…
– Я не шучу, Артур! Ты еще не понял?
Она снова потянулась к ящику.
– Черт возьми, какие еще аргументы могут тебя остановить? – в отчаянии вскричал я.
– Меня родители-то еще в детском саду не останавливали… – усмехнулась Рита и пристально посмотрела мне в глаза. – Так ты участвуешь? Или мне одной идти?
Я вздохнул и отвел взгляд. Вопрос стоял не так: делать ей это или нет? Для себя она уже все решила! Спрашивала лишь: с ней ли я?
– Что ж, я с тобой, – обреченно кивнул я.
Дальше разговор шел лишь о деталях: когда, где, что с собой необходимо взять.
– Лучше нам уйти куда-нибудь подальше от лагеря, – предложил я.
– Боишься, что я стану оборотнем и порву всех на части? – улыбнулась Рита. – Ладно. Думаю, ты прав. Свидетели нам ни к чему.
Мы решили переждать пару деньков, условились на послезавтрашнюю ночь. Следующим днем я собирался сбегать в поселок и раздобыть кое-какие лекарства, в основном снотворное и успокоительное. Мало ли к чему может привести эта затея?..
Рита ушла от меня тем вечером взволнованная и довольная. Но не прошло и пары минут после ее ухода, как появился Саша. По-моему, за все время, проведенное на раскопках, он впервые появился в моей палатке.
– Артур, я требую, чтобы ты уничтожил эти кости! – с ходу заявил он.
– Ты требуешь? – поднял я на него удивленный взгляд.
– Разве ты не понимаешь? Это орудие Дьявола! Даже прикасаться к ним – грех, не говоря уже о том, чтобы…
– По-моему, это ты ни черта не понимаешь, – холодно перебил я. – Эта находка – ценнейший научный материал! И мне плевать на твои религиозные бредни!
– Не смей, слышишь?.. Не смей трогать их! – Сашу едва не трясло. – Ты сам берешь грех на душу, да еще и ее втягиваешь…
– Ах, так вот что тебя беспокоит! Но ты ведь сам говорил, что тебе плевать на свою бывшую подружку.
Вид у Саши стал словно у готового к атаке разъяренного тигра. Я невольно попятился и, как оказалось, не напрасно. Саша ринулся вперед с проворством берсеркера. Но я рано испугался за свою жизнь – его руки вцепились в ящик. Я бросился на защиту древних останков. На звуки борьбы сбежалось пол-лагеря. В числе первых оказалась Рита.
– Что тут происходит? – закричала она. – А ну-ка, прекратите!
Звук ее голоса произвел на Сашу прямо-таки магическое действие. Он разжал раздиравшие мою рубашку пальцы, смерил меня и Риту холодным взглядом и, не говоря ни слова, вышел из палатки.
– Что это было? – спросила Рита, когда мой шатер покинули даже самые любопытные из студентов.
– Ничего особенного. Саша хотел уничтожить кости.
– И?!.. – испугалась она.
Я приподнял и опустил крышку ящика.
– Как видишь, пока безуспешно.
Нужно было видеть глаза Риты в этот момент. Наверное, человек, которому сообщили бы об отмене конца света, не испытал бы такого облегчения. Она сама заглянула в ящик и, убедившись, что кости действительно целы, воскликнула:
– Значит, больше медлить нельзя. Мы сделаем все этой же ночью. Ты как, готов?
Поколебавшись, я ответил:
– Готов!
И едва я произнес это слово, мы ощутили мощный толчок и буквально выкатились из палатки.
