– Артур, который час? – Она наконец узнала меня.
– Немногим за полдень.
– Голова раскалывается. – Рита села, прижимая ладони к вискам, словно таким образом могла удержать ускользающую реальность. Облизала потрескавшиеся губы. – Пить охота.
Как назло в палатке не оказалось ни капли жидкости. Я не подумал запастись водой ночью, а теперь было поздно. У меня возникло ощущение, что мы астронавты на орбите: несколько метров жизненного пространства кабины, а за стенкой – смерть.
– Ну и вид у тебя, – усмехнулась она. – Словно восставший из мертвых!
Шутит! Это хорошо. Значит, еще не все так плохо… Хотя сравнение с живыми мертвецами меня совершенно не порадовало. Я и так усиленно гнал подобные мысли.
К вечеру состояние Риты ухудшилось. Ее трясло, взгляд стал каким-то темным и бессмысленным. Я даже не мог с уверенностью сказать, видит она меня или нет. Порой мне казалось, будто ее окружают какие-то жуткие невидимки: она смотрела на них, что-то говорила им, отвечала на несуществующие вопросы. При этом настроение Риты менялось каждое мгновение. Она то надолго замирала, глядя в пустоту, то безумно хохотала, то вдруг начинала биться в истерике.
– Дура я!.. Какая же я дура! – ныла она, катаясь по полу и раздирая ногтями кожу.
Потом вдруг садилась, смотрела куда-то мимо меня и спрашивала:
– Что, уже явились, да? А вот я не пойду!.. Нет, не пойду!.. Ну вас!..
И снова раздавался ее истеричный хохот, от которого у меня стыла кровь.
Иногда в палатку заглядывали обеспокоенные лица.
– Что нужно? – кричал я. – Не видите, девушке плохо! Идите, занимайтесь своими делами!
И лица исчезали, испуганные яростью моего голоса. Да, меня тоже беспощадно ломало. Но, видимо, мой организм оказался покрепче Ритиного, и я все-таки мог сдерживать рвавшуюся наружу одержимость. Именно одержимость, иначе я и назвать это не могу.
– Артур, что мы наделали? – хныкала Рита в редкие моменты просветлений. – Ты меня теперь, наверное, ненавидишь. Да?
– Что ты, милая? Как же я могу? – отвечал я, прижимая к груди ее бьющееся в лихорадке тело.
– Но это ведь была моя идея. Во всем виновата только я…
– Во-первых, в меня насильно ту дрянь никто не заливал, а во-вторых, я делал это сознательно ради науки. Я, как и ты, с самого начала был готов ко всему.
– И все-таки ты был прав. Зря я так. Втянула ж я тебя в авантюрку…
– Держись, Рита. Ты же смелая! Эксперимент еще не успел начаться, а ты уже голову повесила. Никто ведь не говорил, что будет легко. Но мы справимся. Потерпи, мы обязательно справимся!..
Но она меня уже не слышала. Ее снова охватила очередная депрессия, которая вскоре сменилась безумным гневом.
В принципе я давно понял, что нам нужно. Это ведь логично, если учесть, кем мы стали. Мне следовало позаботиться об этом заранее.
– Крепись, Рита, скоро все будет хорошо, – пообещал я. – Теперь я знаю, что нужно делать!
Как только стемнело, я поцеловал Риту в ледяные губы и со всего духу рванул в поселок. Можно было, конечно, воспользоваться ее мотоциклом, но я как назло с детства не ладил с техникой. Пожалуй, впервые пожалел об этом. Бежать предстояло около пяти километров, но моей скорости позавидовали бы, наверное, спринтеры. Оказавшись посреди поселка, я встал, в растерянности глядя по сторонам. И что теперь? Фонарей нет. На улице ни души.
– Мальчик, а мальчик, – окликнул я какого-то несущегося на велосипеде пацана.
Тот остановился.
– Не подскажешь, где тут у вас можно крови купить?
Никогда не видел, чтобы педали крутились с такой быстротой!
«Еще бы. Нашел что спросить», – обругал я себя, провожая взглядом исчезающего вдали велосипедиста.
Я заметил у дальнего двора сидящую на лавочке старушку.
– Бабуль, вы не подскажете, где тут… – начал было я, и тут же осекся, вспомнив удравшего паренька. – Не подскажете, в поселке кто-нибудь поросенка или теленочка забивал?
– Мой Володька бил позавчера, – ответила та. – А что, мяска надобно?
– Нет. Я крови хочу купить. Хотя бы пол-литра.
– На что тебе кровь-то, сынок? – поразилась бабуся.
– Э-э-э… Блюдо хочу приготовить… Экзотическое! – ляпнул я первое, что пришло в голову. – Девушку хочу угостить!
«Надо же, почти не соврал!»
– Блюдо? – повторила бабка. – Блюдо – это хорошо.
– Ну, так есть?
– Кровь-то?.. Не-а. А на что ее хранить-то?
– Может, еще кто-нибудь резал? Или собирается резать? – Я начал терять терпение.
– Кто его знает? Может, кто и режет. Поспрашивай по дворам.
Я продолжал стоять, пристально глядя на бабку.
– Что-то еще хотел? – насторожилась та, перехватив мой взгляд.
И вдруг я осознал, что моя рука сжимает в кармане рукоятку складного ножа.
– Н-нет!.. Нет, ничего больше… – Я отпустил нож и быстро пошел прочь.
Боюсь даже признаться, какие мысли посетили меня в тот момент. Ведь там, в палатке, умирала моя любимая! Да и собственная жизнь висела на волоске. Но стать ради этого убийцей!..
Я повернул за угол и, сев у забора, сдавил виски кулаками.
«Не смей даже думать об этом! – твердил я себе. – Не смей, слышишь?!..»
Но не мог же я вернуться к Рите ни с чем!..
– Да заткнись ты! – рявкнул я какой-то назойливой шавке, которая с хрипом скалила зубы, просовывая пасть в щель между штакетником забора.
Я насторожился. Внимательнее посмотрел на эту пасть. Потом привстал, бросил взгляд через забор во двор. В окнах темно!..
Спустя полчаса я уже мчался обратно в лагерь, оставив позади в лесу подвешенную за ноги на дереве убитую собаку. Я двигался легко и быстро, я был доволен: ломка прошла. «Это ведь ради науки, – всю дорогу убеждал я себя. – Ученые для важных открытий всегда использовали подопытных животных. Взять ту же знаменитую собаку Павлова… У нас же научный эксперимент! А наука требует жертв!..» И я старался думать не о лежащем в правом кармане окровавленном ноже, а лишь об оттягивающей другой карман полулитровой баночке крови. Для Риты!
До лагеря оставалось чуть меньше километра, когда позади раздался рев двигателей. Я тут же спрятался в кювете. Сначала мимо промчался мотоцикл. Мотоцикл Риты! Затем, подняв тучу пыли, так же быстро проехала машина скорой помощи. Я со всех ног бросился к лагерю, правда, не забыв по пути повернуть к реке и спрятать свою кровавую ношу.
В лагере царил переполох. Студенты переговаривались шепотом, не поднимая глаз. Заметив меня, Саша бросил в мою сторону злобный, полный презрения взгляд.
– Ну, где больная-то? – спросил растерянный врач скорой помощи.
Оказалось, пропала Рита!
Позже мне рассказали, что произошло во время моего отсутствия.
Едва я отправился в поселок, в палатку заглянул Саша и, как вы понимаете, застал Риту в уже описанном мной состоянии.
– А-а-а, святой отец! – встретила она его. – Пришел отпустить грешнице грехи?
И разразилась истеричным хохотом.
– Рита, что с тобой? – Саша схватил ее за холодные плечи, заглянул в ее безумные потемневшие глаза. – Ты заболела? Быть может, врача вызвать?
– Сашка, какая же я глупая, – прохныкала она, из злобы переходя в меланхолию. – Глупая дурная девчонка… Но теперь уже поздно что-либо исправлять. Слишком поздно…
Она закрыла лицо руками и принялась раскачиваться из стороны в сторону, не то хныча, не то что-то невнятно бормоча.
– Риточка, я могу помочь? – настаивал Саша. – Объясни, что с тобой случилось?
– Что? Ты спрашиваешь, что? – Ее глаза сверкнули. — Мы попробовали, вот что! Да-да, мы провели тот самый ритуал!
– Но я же уничтожил эти мерзкие кости… – растерянно пробормотал Саша.
– Ха, уничтожил!.. Уничтожил, да не все! – Она трясущимися руками вынула из кармана и протянула ему завернутый в платок обломок челюсти. – Видишь? Мы сделали это!.. Я и Артур! Глупо? Согласна. Но теперь уже поздно…
– Вот подонок! – взревел он. – Как он мог с тобой это сделать?
– Это не он, а я! Я убедила его совершить этот ритуал.
– Да, конечно, рассказывай… – Кулаки Саши сжались. – Никогда ему не прощу!
– По-твоему, я теперь грешница, да? Грешница? – Рита зарыдала и на коленях поползла к его ногам. – Ты ведь священник. Ты же можешь что-нибудь сделать. Помоги мне, Саша! Ради нашей прежней любви сделай хоть что-нибудь!.. Я не могу больше… терпеть…
Говоря все это, Рита целовала его ноги и вдруг вцепилась зубами в его колено, прокусив кожу прямо сквозь штанину. Саша отпрянул, с ужасом глядя на нее. Потом присел, обнял ее.
– Рита, послушай. Я не верю ни в какую мистическую чушь, – сказал он, прижимая к груди ее заплаканное лицо. – Ваша главная глупость – сожрать какую-то неизвестную гадость. Вы же взрослые люди! Разве можно совать в рот что ни попадя? У тебя сейчас отравление, быть может, инфекция. Неизвестно, какая зараза могла храниться на этих столетних костях. Сейчас мы вызовем врача, он посмотрит тебя, даст лекарства, и станет легче.
Саша повернулся к торчащим в проеме палатки студенческим физиономиям, с любопытством наблюдавшим эту сцену.
– Кто умеет водить мотоцикл?.. Ты?.. Хватай Риткин транспорт и мчи в поселок. Хоть на заднем сиденье, но доктора сюда привези! Понял?
И он бросил добровольцу найденные в кармане Ритиной куртки ключи.
Укатившему за доктором студенту повезло. Вообще, в Тахтыныре нет своей станции скорой помощи, лишь поликлиника. Но как раз в тот момент там остановилась скорая, вызванная из райцентра для какой-то больной старушки. Студент едва ли не слезно умолил врача заглянуть на раскопки. Сказал, что дело жизни и смерти. И он, конечно же, не знал о том, что спустя минут десять после его отъезда очередная Ритина депрессия сменилась очередной яростью. В ее порыве она оттолкнула Сашу, выскочила из палатки и скрылась в ночной темноте. Тщетно Саша и студенты прочесывали окрестный лес. Риты, как говорится, и след простыл.
– Ну, так где больная-то? – повторил начавший нервничать доктор. – Мне в город возвращаться пора.
Студенты растерянно пожимали плечами.
– Это ты! – набросился на меня Саша. – Ты во всем виноват! Она мне все рассказала. Чего-чего, а такой глупости я от тебя никак не ожидал! Ученый хренов!.. Клянусь, если с ней что-нибудь случится, я тебя убью! Ты понял меня?.. Убью!
– Ребята, не ссорьтесь, – раздался вдруг женский голос.
Сжимающие мою рубашку Сашины кулаки разжались. Мы обернулись. Неподалеку стояла Рита.
– О, а вот и больная, – усмехнулся кто-то из студентов.
– Видать, не такая уж и больная, раз по лесам бегает, – хмуро заметил доктор.
Действительно, вид у Риты оказался не очень-то болезненным. На ее все еще слегка бледном лице сияла довольная здоровая улыбка. От недавнего безумия не осталось и следа. Врач осмотрел ее и, пожав плечами, высказал несколько предположений о причинах заболевания, заметив, что если что-то и было, то теперь он не видит в состоянии девушки ничего необычного. Выписав какой-то рецепт и посоветовав на следующий день обратиться в поликлинику, он сел в машину и укатил восвояси.
– Чего на меня все так смотрят? – весело воскликнула Рита.
– Ты где была? – спросил Саша.
– Просто прогулялась, – пожала та плечами.
– Как себя чувствуешь?
– Никогда не чувствовала лучше.
Чем больше я смотрел на ее блестящие от радости глаза, тем сильнее меня охватывала тревога. Меня терзало страшное предчувствие, я боялся даже подумать о причинах этого внезапного выздоровления и с волнением смотрел по сторонам, пытаясь сосчитать, все ли мои подопечные в лагере.
– Так, а ну-ка, построились! – скомандовал я студентам. – Проблема решена, все закончилось благополучно. Так что теперь нужно возвращаться к нормальному образу жизни. Проверьте по списку, все на месте? Нет?!.. Кого не хватает?
Оказалось, пропал Тимохин!
Стараясь не замечать настороженного Сашиного взгляда, я отдал распоряжение: «Срочно разыскать!» – и сам бросился на поиски. Тимохина вскоре обнаружили. Он лежал в высокой траве у реки. Лицом вниз. Его перевернули, в небо уставился неподвижный взгляд. Пока тело студента несли в лагерь, в голове у меня царил переполох. Я понимал, что теперь вместо скорой придется вызывать милицию.
«Не успел! Чуть-чуть не успел! – укорял я себя. – Что же теперь будет? Как быть? Неужели она его…»
В мыслях у меня одна кошмарная картина сменялась другой: я представлял себе следователей и допросы, камеру предварительного заключения, разговоры с родными погибшего парня. Но все это становилось нелепым, едва я вспоминал о главном: не будет допросов, не будет камер, не будет объяснений, ведь ни я, ни Рита не сможем выйти на свет! Нам конец! Или…
«А может, сбежать?.. Бежать, пока не поздно!..»
– Живой!
Этот возглас буквально вернул меня к жизни. Я мигом подбежал к уложенному у костра Тимохину.
– Просто пьян, – заключили студенты. – В стельку.
Тимохин, действительно, слабо, но дышал. Когда его рука случайно коснулась выпавших из костра раскаленных угольков, он даже шевельнулся, что-то злобно невнятно пробормотал, повернулся на другой бок и снова забылся мертвецким сном. Даже захрапел.
– Фу, напугал, – вздохнул я, осознавая, какая беда только что миновала нас с Ритой. – Снова сухой закон введу! Вы меня поняли? Несите этого трупа в палатку, пусть проспится.
Мои студенты дружно приподняли тело Тимохина и поволокли уложить баиньки.
– Постойте! – вдруг воскликнул Саша.
Студенты остановились. Саша подбежал к Тимохину, схватил его за руку. Один рукав на рубашке оказался почему-то задран. Саша засучил его еще выше, и теперь на руке стали видны две темные ранки.
– Это его вампир укусил, – посмеялись студенты.
Саша отпустил руку и уставился на меня подозрительным взглядом. Я же посмотрел на Риту. На ее лице сияла все та же счастливая улыбка.
Когда суета вокруг этой истории немного поутихла, и мы сидели у костра, к нам подошел Саша и, с трудом сдерживая злобу, спросил:
– То, что она рассказала, правда? Вы действительно провели какой-то языческий обряд?
– Пару дней назад, – признался я.
– Но зачем? – вскричал он.
Я попытался объяснить ему: и про благо для человечества, и про шаг в науке…
– По-моему, вы приняли на душу большой грех, – перебил он.
– Значит, ты все-таки веришь, что это не сказки? – Рита слегка ткнула Сашу кулачком в бок. – Веришь, что мы стали иными?
– В то, что вы превратились в оборотней или вампиров? Конечно нет! – нервно усмехнулся Саша. – Но сама ваша попытка – величайший грех! Как ты могла, Рита? И с кем? С ним!..
– Ах, так вот в чем дело! Я уж подумала, ты о спасении моей души печешься. А это всего лишь ревность. Обида, что я предпочла тебя другому.
– Не говори ерунды! – резко возразил Саша. – Я давно отринул мирские страсти ради пути духовного!
– Ну-ну, – усмехнулась Рита. – Ни дать, ни взять целомудренный святой!
Она игриво прильнула к нему и, едва не касаясь губами мочки его уха, прошептала:
– Но что-то со мной ты, помнится, обращался вовсе не как с монашкой…
Саша отпрянул от нее, словно от беса.
– И что теперь? – улыбнулась она. – Будешь мне наставления и проповеди читать о том, какая я грешница?
– Поздно, – ответил Саша. – Но, будь я рядом с тобой, не позволил бы тебе совершать глупости!
– Но со мной рядом не ты, а он! – усмехнулась Рита и, ласково обвив рукой мою шею, поцеловала меня в небритую щеку.
При виде этого глаза Саши вспыхнули. Он резко повернулся и быстрым шагом скрылся в ночи.
– Пусть идет, – усмехнулась Рита. – Плевать!
– Немногим за полдень.
– Голова раскалывается. – Рита села, прижимая ладони к вискам, словно таким образом могла удержать ускользающую реальность. Облизала потрескавшиеся губы. – Пить охота.
Как назло в палатке не оказалось ни капли жидкости. Я не подумал запастись водой ночью, а теперь было поздно. У меня возникло ощущение, что мы астронавты на орбите: несколько метров жизненного пространства кабины, а за стенкой – смерть.
– Ну и вид у тебя, – усмехнулась она. – Словно восставший из мертвых!
Шутит! Это хорошо. Значит, еще не все так плохо… Хотя сравнение с живыми мертвецами меня совершенно не порадовало. Я и так усиленно гнал подобные мысли.
К вечеру состояние Риты ухудшилось. Ее трясло, взгляд стал каким-то темным и бессмысленным. Я даже не мог с уверенностью сказать, видит она меня или нет. Порой мне казалось, будто ее окружают какие-то жуткие невидимки: она смотрела на них, что-то говорила им, отвечала на несуществующие вопросы. При этом настроение Риты менялось каждое мгновение. Она то надолго замирала, глядя в пустоту, то безумно хохотала, то вдруг начинала биться в истерике.
– Дура я!.. Какая же я дура! – ныла она, катаясь по полу и раздирая ногтями кожу.
Потом вдруг садилась, смотрела куда-то мимо меня и спрашивала:
– Что, уже явились, да? А вот я не пойду!.. Нет, не пойду!.. Ну вас!..
И снова раздавался ее истеричный хохот, от которого у меня стыла кровь.
Иногда в палатку заглядывали обеспокоенные лица.
– Что нужно? – кричал я. – Не видите, девушке плохо! Идите, занимайтесь своими делами!
И лица исчезали, испуганные яростью моего голоса. Да, меня тоже беспощадно ломало. Но, видимо, мой организм оказался покрепче Ритиного, и я все-таки мог сдерживать рвавшуюся наружу одержимость. Именно одержимость, иначе я и назвать это не могу.
– Артур, что мы наделали? – хныкала Рита в редкие моменты просветлений. – Ты меня теперь, наверное, ненавидишь. Да?
– Что ты, милая? Как же я могу? – отвечал я, прижимая к груди ее бьющееся в лихорадке тело.
– Но это ведь была моя идея. Во всем виновата только я…
– Во-первых, в меня насильно ту дрянь никто не заливал, а во-вторых, я делал это сознательно ради науки. Я, как и ты, с самого начала был готов ко всему.
– И все-таки ты был прав. Зря я так. Втянула ж я тебя в авантюрку…
– Держись, Рита. Ты же смелая! Эксперимент еще не успел начаться, а ты уже голову повесила. Никто ведь не говорил, что будет легко. Но мы справимся. Потерпи, мы обязательно справимся!..
Но она меня уже не слышала. Ее снова охватила очередная депрессия, которая вскоре сменилась безумным гневом.
В принципе я давно понял, что нам нужно. Это ведь логично, если учесть, кем мы стали. Мне следовало позаботиться об этом заранее.
– Крепись, Рита, скоро все будет хорошо, – пообещал я. – Теперь я знаю, что нужно делать!
Как только стемнело, я поцеловал Риту в ледяные губы и со всего духу рванул в поселок. Можно было, конечно, воспользоваться ее мотоциклом, но я как назло с детства не ладил с техникой. Пожалуй, впервые пожалел об этом. Бежать предстояло около пяти километров, но моей скорости позавидовали бы, наверное, спринтеры. Оказавшись посреди поселка, я встал, в растерянности глядя по сторонам. И что теперь? Фонарей нет. На улице ни души.
– Мальчик, а мальчик, – окликнул я какого-то несущегося на велосипеде пацана.
Тот остановился.
– Не подскажешь, где тут у вас можно крови купить?
Никогда не видел, чтобы педали крутились с такой быстротой!
«Еще бы. Нашел что спросить», – обругал я себя, провожая взглядом исчезающего вдали велосипедиста.
Я заметил у дальнего двора сидящую на лавочке старушку.
– Бабуль, вы не подскажете, где тут… – начал было я, и тут же осекся, вспомнив удравшего паренька. – Не подскажете, в поселке кто-нибудь поросенка или теленочка забивал?
– Мой Володька бил позавчера, – ответила та. – А что, мяска надобно?
– Нет. Я крови хочу купить. Хотя бы пол-литра.
– На что тебе кровь-то, сынок? – поразилась бабуся.
– Э-э-э… Блюдо хочу приготовить… Экзотическое! – ляпнул я первое, что пришло в голову. – Девушку хочу угостить!
«Надо же, почти не соврал!»
– Блюдо? – повторила бабка. – Блюдо – это хорошо.
– Ну, так есть?
– Кровь-то?.. Не-а. А на что ее хранить-то?
– Может, еще кто-нибудь резал? Или собирается резать? – Я начал терять терпение.
– Кто его знает? Может, кто и режет. Поспрашивай по дворам.
Я продолжал стоять, пристально глядя на бабку.
– Что-то еще хотел? – насторожилась та, перехватив мой взгляд.
И вдруг я осознал, что моя рука сжимает в кармане рукоятку складного ножа.
– Н-нет!.. Нет, ничего больше… – Я отпустил нож и быстро пошел прочь.
Боюсь даже признаться, какие мысли посетили меня в тот момент. Ведь там, в палатке, умирала моя любимая! Да и собственная жизнь висела на волоске. Но стать ради этого убийцей!..
Я повернул за угол и, сев у забора, сдавил виски кулаками.
«Не смей даже думать об этом! – твердил я себе. – Не смей, слышишь?!..»
Но не мог же я вернуться к Рите ни с чем!..
– Да заткнись ты! – рявкнул я какой-то назойливой шавке, которая с хрипом скалила зубы, просовывая пасть в щель между штакетником забора.
Я насторожился. Внимательнее посмотрел на эту пасть. Потом привстал, бросил взгляд через забор во двор. В окнах темно!..
Спустя полчаса я уже мчался обратно в лагерь, оставив позади в лесу подвешенную за ноги на дереве убитую собаку. Я двигался легко и быстро, я был доволен: ломка прошла. «Это ведь ради науки, – всю дорогу убеждал я себя. – Ученые для важных открытий всегда использовали подопытных животных. Взять ту же знаменитую собаку Павлова… У нас же научный эксперимент! А наука требует жертв!..» И я старался думать не о лежащем в правом кармане окровавленном ноже, а лишь об оттягивающей другой карман полулитровой баночке крови. Для Риты!
До лагеря оставалось чуть меньше километра, когда позади раздался рев двигателей. Я тут же спрятался в кювете. Сначала мимо промчался мотоцикл. Мотоцикл Риты! Затем, подняв тучу пыли, так же быстро проехала машина скорой помощи. Я со всех ног бросился к лагерю, правда, не забыв по пути повернуть к реке и спрятать свою кровавую ношу.
В лагере царил переполох. Студенты переговаривались шепотом, не поднимая глаз. Заметив меня, Саша бросил в мою сторону злобный, полный презрения взгляд.
– Ну, где больная-то? – спросил растерянный врач скорой помощи.
Оказалось, пропала Рита!
Позже мне рассказали, что произошло во время моего отсутствия.
Едва я отправился в поселок, в палатку заглянул Саша и, как вы понимаете, застал Риту в уже описанном мной состоянии.
– А-а-а, святой отец! – встретила она его. – Пришел отпустить грешнице грехи?
И разразилась истеричным хохотом.
– Рита, что с тобой? – Саша схватил ее за холодные плечи, заглянул в ее безумные потемневшие глаза. – Ты заболела? Быть может, врача вызвать?
– Сашка, какая же я глупая, – прохныкала она, из злобы переходя в меланхолию. – Глупая дурная девчонка… Но теперь уже поздно что-либо исправлять. Слишком поздно…
Она закрыла лицо руками и принялась раскачиваться из стороны в сторону, не то хныча, не то что-то невнятно бормоча.
– Риточка, я могу помочь? – настаивал Саша. – Объясни, что с тобой случилось?
– Что? Ты спрашиваешь, что? – Ее глаза сверкнули. — Мы попробовали, вот что! Да-да, мы провели тот самый ритуал!
– Но я же уничтожил эти мерзкие кости… – растерянно пробормотал Саша.
– Ха, уничтожил!.. Уничтожил, да не все! – Она трясущимися руками вынула из кармана и протянула ему завернутый в платок обломок челюсти. – Видишь? Мы сделали это!.. Я и Артур! Глупо? Согласна. Но теперь уже поздно…
– Вот подонок! – взревел он. – Как он мог с тобой это сделать?
– Это не он, а я! Я убедила его совершить этот ритуал.
– Да, конечно, рассказывай… – Кулаки Саши сжались. – Никогда ему не прощу!
– По-твоему, я теперь грешница, да? Грешница? – Рита зарыдала и на коленях поползла к его ногам. – Ты ведь священник. Ты же можешь что-нибудь сделать. Помоги мне, Саша! Ради нашей прежней любви сделай хоть что-нибудь!.. Я не могу больше… терпеть…
Говоря все это, Рита целовала его ноги и вдруг вцепилась зубами в его колено, прокусив кожу прямо сквозь штанину. Саша отпрянул, с ужасом глядя на нее. Потом присел, обнял ее.
– Рита, послушай. Я не верю ни в какую мистическую чушь, – сказал он, прижимая к груди ее заплаканное лицо. – Ваша главная глупость – сожрать какую-то неизвестную гадость. Вы же взрослые люди! Разве можно совать в рот что ни попадя? У тебя сейчас отравление, быть может, инфекция. Неизвестно, какая зараза могла храниться на этих столетних костях. Сейчас мы вызовем врача, он посмотрит тебя, даст лекарства, и станет легче.
Саша повернулся к торчащим в проеме палатки студенческим физиономиям, с любопытством наблюдавшим эту сцену.
– Кто умеет водить мотоцикл?.. Ты?.. Хватай Риткин транспорт и мчи в поселок. Хоть на заднем сиденье, но доктора сюда привези! Понял?
И он бросил добровольцу найденные в кармане Ритиной куртки ключи.
Укатившему за доктором студенту повезло. Вообще, в Тахтыныре нет своей станции скорой помощи, лишь поликлиника. Но как раз в тот момент там остановилась скорая, вызванная из райцентра для какой-то больной старушки. Студент едва ли не слезно умолил врача заглянуть на раскопки. Сказал, что дело жизни и смерти. И он, конечно же, не знал о том, что спустя минут десять после его отъезда очередная Ритина депрессия сменилась очередной яростью. В ее порыве она оттолкнула Сашу, выскочила из палатки и скрылась в ночной темноте. Тщетно Саша и студенты прочесывали окрестный лес. Риты, как говорится, и след простыл.
– Ну, так где больная-то? – повторил начавший нервничать доктор. – Мне в город возвращаться пора.
Студенты растерянно пожимали плечами.
– Это ты! – набросился на меня Саша. – Ты во всем виноват! Она мне все рассказала. Чего-чего, а такой глупости я от тебя никак не ожидал! Ученый хренов!.. Клянусь, если с ней что-нибудь случится, я тебя убью! Ты понял меня?.. Убью!
– Ребята, не ссорьтесь, – раздался вдруг женский голос.
Сжимающие мою рубашку Сашины кулаки разжались. Мы обернулись. Неподалеку стояла Рита.
– О, а вот и больная, – усмехнулся кто-то из студентов.
– Видать, не такая уж и больная, раз по лесам бегает, – хмуро заметил доктор.
Действительно, вид у Риты оказался не очень-то болезненным. На ее все еще слегка бледном лице сияла довольная здоровая улыбка. От недавнего безумия не осталось и следа. Врач осмотрел ее и, пожав плечами, высказал несколько предположений о причинах заболевания, заметив, что если что-то и было, то теперь он не видит в состоянии девушки ничего необычного. Выписав какой-то рецепт и посоветовав на следующий день обратиться в поликлинику, он сел в машину и укатил восвояси.
– Чего на меня все так смотрят? – весело воскликнула Рита.
– Ты где была? – спросил Саша.
– Просто прогулялась, – пожала та плечами.
– Как себя чувствуешь?
– Никогда не чувствовала лучше.
Чем больше я смотрел на ее блестящие от радости глаза, тем сильнее меня охватывала тревога. Меня терзало страшное предчувствие, я боялся даже подумать о причинах этого внезапного выздоровления и с волнением смотрел по сторонам, пытаясь сосчитать, все ли мои подопечные в лагере.
– Так, а ну-ка, построились! – скомандовал я студентам. – Проблема решена, все закончилось благополучно. Так что теперь нужно возвращаться к нормальному образу жизни. Проверьте по списку, все на месте? Нет?!.. Кого не хватает?
Оказалось, пропал Тимохин!
Стараясь не замечать настороженного Сашиного взгляда, я отдал распоряжение: «Срочно разыскать!» – и сам бросился на поиски. Тимохина вскоре обнаружили. Он лежал в высокой траве у реки. Лицом вниз. Его перевернули, в небо уставился неподвижный взгляд. Пока тело студента несли в лагерь, в голове у меня царил переполох. Я понимал, что теперь вместо скорой придется вызывать милицию.
«Не успел! Чуть-чуть не успел! – укорял я себя. – Что же теперь будет? Как быть? Неужели она его…»
В мыслях у меня одна кошмарная картина сменялась другой: я представлял себе следователей и допросы, камеру предварительного заключения, разговоры с родными погибшего парня. Но все это становилось нелепым, едва я вспоминал о главном: не будет допросов, не будет камер, не будет объяснений, ведь ни я, ни Рита не сможем выйти на свет! Нам конец! Или…
«А может, сбежать?.. Бежать, пока не поздно!..»
– Живой!
Этот возглас буквально вернул меня к жизни. Я мигом подбежал к уложенному у костра Тимохину.
– Просто пьян, – заключили студенты. – В стельку.
Тимохин, действительно, слабо, но дышал. Когда его рука случайно коснулась выпавших из костра раскаленных угольков, он даже шевельнулся, что-то злобно невнятно пробормотал, повернулся на другой бок и снова забылся мертвецким сном. Даже захрапел.
– Фу, напугал, – вздохнул я, осознавая, какая беда только что миновала нас с Ритой. – Снова сухой закон введу! Вы меня поняли? Несите этого трупа в палатку, пусть проспится.
Мои студенты дружно приподняли тело Тимохина и поволокли уложить баиньки.
– Постойте! – вдруг воскликнул Саша.
Студенты остановились. Саша подбежал к Тимохину, схватил его за руку. Один рукав на рубашке оказался почему-то задран. Саша засучил его еще выше, и теперь на руке стали видны две темные ранки.
– Это его вампир укусил, – посмеялись студенты.
Саша отпустил руку и уставился на меня подозрительным взглядом. Я же посмотрел на Риту. На ее лице сияла все та же счастливая улыбка.
Когда суета вокруг этой истории немного поутихла, и мы сидели у костра, к нам подошел Саша и, с трудом сдерживая злобу, спросил:
– То, что она рассказала, правда? Вы действительно провели какой-то языческий обряд?
– Пару дней назад, – признался я.
– Но зачем? – вскричал он.
Я попытался объяснить ему: и про благо для человечества, и про шаг в науке…
– По-моему, вы приняли на душу большой грех, – перебил он.
– Значит, ты все-таки веришь, что это не сказки? – Рита слегка ткнула Сашу кулачком в бок. – Веришь, что мы стали иными?
– В то, что вы превратились в оборотней или вампиров? Конечно нет! – нервно усмехнулся Саша. – Но сама ваша попытка – величайший грех! Как ты могла, Рита? И с кем? С ним!..
– Ах, так вот в чем дело! Я уж подумала, ты о спасении моей души печешься. А это всего лишь ревность. Обида, что я предпочла тебя другому.
– Не говори ерунды! – резко возразил Саша. – Я давно отринул мирские страсти ради пути духовного!
– Ну-ну, – усмехнулась Рита. – Ни дать, ни взять целомудренный святой!
Она игриво прильнула к нему и, едва не касаясь губами мочки его уха, прошептала:
– Но что-то со мной ты, помнится, обращался вовсе не как с монашкой…
Саша отпрянул от нее, словно от беса.
– И что теперь? – улыбнулась она. – Будешь мне наставления и проповеди читать о том, какая я грешница?
– Поздно, – ответил Саша. – Но, будь я рядом с тобой, не позволил бы тебе совершать глупости!
– Но со мной рядом не ты, а он! – усмехнулась Рита и, ласково обвив рукой мою шею, поцеловала меня в небритую щеку.
При виде этого глаза Саши вспыхнули. Он резко повернулся и быстрым шагом скрылся в ночи.
– Пусть идет, – усмехнулась Рита. – Плевать!
