Отец усмехнулся:
– Гляди, Аверька, чтобы при таких-то планах все у тебя не вылилось в… – Наклонившись к сыну, он что-то прошептал ему на ухо, так, что Аленка, сидевшая рядом, прыснула, а Аверя густо покраснел.
– Ты увлекаешься историей? – Максим поспешил перевести разговор в иное русло, сам немного сконфуженный тем, что отчасти из-за него Аверя попал в неловкое положение.
– Не то слово! – ответила за Аверю мать. – Мало им с Аленкой книжек – прошлым летом они уезжали под Воронеж в лагерь поисковиков. Потом фотографию прислали оттуда – оба перемазанные с ног до головы землей и счастливые донельзя. Надеются, наверное, что когда-нибудь клад найдут. А когда мы два года назад отдыхали в Греции, так их на пляж и не затащить было: все лазали по каким-то развалинам, пока Аленка не подвернула ногу.
– А, ерунда, все ведь зажило быстро, – произнесла Аленка.
– Быстро, не быстро, а я тебя до самого отеля тогда на себе волок: ни одна тамошняя сволочь не подсобила, – напомнил ей брат.
– Аверя! – смутилась мать.
– Ничего!.. Ну, народ честной, как говорится, спасибо за хлеб-соль, – промолвил отец Авери (тарелки действительно опустели к тому моменту). – Переведем немного дух, а после… Максим, покажешь моим ребятам Москву?
Щеки Максима загорелись:
– А они согласны?
– В поезде – точно были… Эй, смотрите: Максима не обижать!
– Мы поладим, – твердо сказал Максим. Он хотел провести друзей по тем уголкам, которые нечасто попадают в туристические справочники и маршруты экскурсий, но оттого их история не делается скучнее, а сами они – менее притягательными. Аленка и Аверя оказались благодарными слушателями, даже когда Максим чрезмерно усердствовал в объяснениях, и лишь единожды Аверя ворчливо заметил:
– Не перебарщивай! Если мы интересуемся древностями, это вовсе не значит, что и сами прибыли откуда-то из средних веков.
– А я бы глянула на Москву еще и сверху, – сказала Аленка; ребята к тому времени с прогулки уже несколько притомились и теперь сидели на террасе кафе, потягивая через соломинку обжигающий приятным холодом апельсиновый сок.
– Ресторан на Останкинской башне сегодня закрыт на санитарный день, – произнес Максим настолько виноватым тоном, будто сам когда-то принял опрометчивое решение о проведении в этом ресторане уборки.
– Да при чем тут башня! В Кунцево, говорят, такое колесо обозрения недавно отгрохали – подобного даже в Европе нет.
– Вот оно что? А я и не знал!..
Аленка засмеялась:
– Эх ты, коренной житель!
– Кунцево? По-моему, это чуть ли не другой конец города, – промолвил Аверя, и Максим незамедлительно подтвердил. Аленка умоляюще посмотрела на брата, и тот смягчился:
– Ладно!..
Новый аттракцион еще не приелся обитателям и гостям столицы, поэтому пришлось выстоять очередь. Но наконец ребята расположились в кабинке – Аверя и Аленка бок о бок, Максим напротив. Гигантское колесо пришло в движение. Чем выше возносилась кабинка, тем ярче ее заливали лучи солнца, уже клонившегося к закату, и тем светлее почему-то делалось и на душе, словно ребята, отрываясь от земли, одновременно сбрасывали и весь груз напрасных надежд и ложных ожиданий и поднимались в какое-то сказочное царство диковинной огненной птицы, где, возможно, только и существует подлинное счастье. Места на скамейке было достаточно; тем не менее, Аленка вплотную придвинулась к брату, почти касаясь его плеча своей щекою; Аверя же окинул ее взором, в котором сочетались насмешливость и ласка и который прекрасно был знаком Максиму, хотя в своем мире он впервые увидел его.
«Да, это не Аверя и Аленка, – думал Максим, глядя на них. – И в то же время это они. Они такие, какие были бы, если б родились и выросли здесь. Не знаю, Пашка, как ты сделал это, но спасибо тебе за такой подарок. Как-то теперь ты? И восстановила ли свою силу Жар-птица?»
Максим чуть повернул голову. Внизу расстилался огромный город, где две узкие белые ленты – слева Сетунь, справа Москва-река – извивались посреди причудливого чередования зеленых пятен древесных насаждений и серо-коричневых жилых кварталов. Отдельные люди растворялись на этом фоне, напоминавшем исполинский камуфляжный наряд, и в лучшем случае выглядели чуть заметными точками. Несмотря на это либо даже благодаря этому Максим сейчас с особой силой ощущал их присутствие, причем не только тех, кого мог или мог бы в настоящий момент видеть, а и других, точно весь земной шар медленно вращался у его ног и перед глазами мальчика проплывали континенты с их жителями и тем, что они тайно или явно хотели.
«Сколько этих желаний не сбудется?.. Разбитые мечты... Мучительные развилки... Сырье для будущих кладов... Ценой своих бед они купят благополучие Павлику и его царству. Чтобы где-то прибавилось, в другом месте должно убыть: наверное, так уж заведено...»
– Эй, о чем задумался?
Застигнутый врасплох звонким голосом Аленки, Максим смутился:
– Да так...
– У тебя только что было такое странное выражение на лице... Да ты и сам немного странный. Но милый... Скажи, а мы не могли когда-то раньше встречаться? Просто кажется, – девочка замялась, – что я уже видела тебя, будто во сне или в прошлой жизни, и мы с Аверей даже плохо с тобой обошлись...
– Ну, ты уж насочиняешь, – вымолвил Аверя. Он достал смартфон, не желая покинуть колесо без того, чтобы не сделать на прощание снимок, но тут вдруг взгляд мальчика изменился:
– Пропущенный вызов от отца! И эсэмэска!
– Что там? – спросила Аленка с беспокойством, почуяв неладное.
– К семи просили вернуться, чтобы уже ехать к квартиросдатчику!
– Во сколько тебе звонили?
– Час назад. Мобильник был не в том режиме!
– А я свой и вовсе на столе оставила!
– Все, не успеем!
– Ой, Аверя, огребем по полной!
– Не дрейфь! – Аверя вновь глянул на часы. – Как только колесо остановится – ноги в руки и до метро. Если не сильно опоздаем – здорово и не влетит.
– Подождите, ребята! – вмешался Максим. – Тут неподалеку железнодорожная станция, а через десять минут проходит электричка – она останавливается как раз у нашего дома. Сядем на нее – уложимся в срок.
– Правда?
– Говорю же!
– Заметано! Максим, ты молодец!
Когда настало время, Максим первым выскочил из кабинки:
– Ну, кто быстрее до платформы?
– Ха, не надейся! – парировал Аверя. – Я лучше всех в классе бегаю!
– То-то на последнем кроссе третьим пришел! – задорно откликнулась Аленка.
– Так это была длинная дистанция, а теперь-то близко!
– Пожалуй, и меня не нагонишь!
– Ах так? Держись, сама напросилась!
– Лови!
– Поймаю – волосы растреплю, как на кикиморе!
– А ты ее видал?
– С тебя и срисую!
– Ребята, сделаем так! – крикнул Максим, вздымая к небу руку с распальцовкой. – На удачу!
«А ведь у меня остался один талан. Эх, теперь уже не истратить!»
Смеясь и подзадоривая друг друга, трое детей бежали по тротуару; прохожие давали им дорогу, а позже улыбались вслед. Заходящее солнце слепило Максима, и ему опять чудилось, что Жар-птица распахивает перед ним крылья, навсегда беря его, Аверю и Аленку под свою защиту и охраняя их желания как величайший из кладов, когда-либо существовавших на земле.
– Гляди, Аверька, чтобы при таких-то планах все у тебя не вылилось в… – Наклонившись к сыну, он что-то прошептал ему на ухо, так, что Аленка, сидевшая рядом, прыснула, а Аверя густо покраснел.
– Ты увлекаешься историей? – Максим поспешил перевести разговор в иное русло, сам немного сконфуженный тем, что отчасти из-за него Аверя попал в неловкое положение.
– Не то слово! – ответила за Аверю мать. – Мало им с Аленкой книжек – прошлым летом они уезжали под Воронеж в лагерь поисковиков. Потом фотографию прислали оттуда – оба перемазанные с ног до головы землей и счастливые донельзя. Надеются, наверное, что когда-нибудь клад найдут. А когда мы два года назад отдыхали в Греции, так их на пляж и не затащить было: все лазали по каким-то развалинам, пока Аленка не подвернула ногу.
– А, ерунда, все ведь зажило быстро, – произнесла Аленка.
– Быстро, не быстро, а я тебя до самого отеля тогда на себе волок: ни одна тамошняя сволочь не подсобила, – напомнил ей брат.
– Аверя! – смутилась мать.
– Ничего!.. Ну, народ честной, как говорится, спасибо за хлеб-соль, – промолвил отец Авери (тарелки действительно опустели к тому моменту). – Переведем немного дух, а после… Максим, покажешь моим ребятам Москву?
Щеки Максима загорелись:
– А они согласны?
– В поезде – точно были… Эй, смотрите: Максима не обижать!
– Мы поладим, – твердо сказал Максим. Он хотел провести друзей по тем уголкам, которые нечасто попадают в туристические справочники и маршруты экскурсий, но оттого их история не делается скучнее, а сами они – менее притягательными. Аленка и Аверя оказались благодарными слушателями, даже когда Максим чрезмерно усердствовал в объяснениях, и лишь единожды Аверя ворчливо заметил:
– Не перебарщивай! Если мы интересуемся древностями, это вовсе не значит, что и сами прибыли откуда-то из средних веков.
– А я бы глянула на Москву еще и сверху, – сказала Аленка; ребята к тому времени с прогулки уже несколько притомились и теперь сидели на террасе кафе, потягивая через соломинку обжигающий приятным холодом апельсиновый сок.
– Ресторан на Останкинской башне сегодня закрыт на санитарный день, – произнес Максим настолько виноватым тоном, будто сам когда-то принял опрометчивое решение о проведении в этом ресторане уборки.
– Да при чем тут башня! В Кунцево, говорят, такое колесо обозрения недавно отгрохали – подобного даже в Европе нет.
– Вот оно что? А я и не знал!..
Аленка засмеялась:
– Эх ты, коренной житель!
– Кунцево? По-моему, это чуть ли не другой конец города, – промолвил Аверя, и Максим незамедлительно подтвердил. Аленка умоляюще посмотрела на брата, и тот смягчился:
– Ладно!..
Новый аттракцион еще не приелся обитателям и гостям столицы, поэтому пришлось выстоять очередь. Но наконец ребята расположились в кабинке – Аверя и Аленка бок о бок, Максим напротив. Гигантское колесо пришло в движение. Чем выше возносилась кабинка, тем ярче ее заливали лучи солнца, уже клонившегося к закату, и тем светлее почему-то делалось и на душе, словно ребята, отрываясь от земли, одновременно сбрасывали и весь груз напрасных надежд и ложных ожиданий и поднимались в какое-то сказочное царство диковинной огненной птицы, где, возможно, только и существует подлинное счастье. Места на скамейке было достаточно; тем не менее, Аленка вплотную придвинулась к брату, почти касаясь его плеча своей щекою; Аверя же окинул ее взором, в котором сочетались насмешливость и ласка и который прекрасно был знаком Максиму, хотя в своем мире он впервые увидел его.
«Да, это не Аверя и Аленка, – думал Максим, глядя на них. – И в то же время это они. Они такие, какие были бы, если б родились и выросли здесь. Не знаю, Пашка, как ты сделал это, но спасибо тебе за такой подарок. Как-то теперь ты? И восстановила ли свою силу Жар-птица?»
Максим чуть повернул голову. Внизу расстилался огромный город, где две узкие белые ленты – слева Сетунь, справа Москва-река – извивались посреди причудливого чередования зеленых пятен древесных насаждений и серо-коричневых жилых кварталов. Отдельные люди растворялись на этом фоне, напоминавшем исполинский камуфляжный наряд, и в лучшем случае выглядели чуть заметными точками. Несмотря на это либо даже благодаря этому Максим сейчас с особой силой ощущал их присутствие, причем не только тех, кого мог или мог бы в настоящий момент видеть, а и других, точно весь земной шар медленно вращался у его ног и перед глазами мальчика проплывали континенты с их жителями и тем, что они тайно или явно хотели.
«Сколько этих желаний не сбудется?.. Разбитые мечты... Мучительные развилки... Сырье для будущих кладов... Ценой своих бед они купят благополучие Павлику и его царству. Чтобы где-то прибавилось, в другом месте должно убыть: наверное, так уж заведено...»
– Эй, о чем задумался?
Застигнутый врасплох звонким голосом Аленки, Максим смутился:
– Да так...
– У тебя только что было такое странное выражение на лице... Да ты и сам немного странный. Но милый... Скажи, а мы не могли когда-то раньше встречаться? Просто кажется, – девочка замялась, – что я уже видела тебя, будто во сне или в прошлой жизни, и мы с Аверей даже плохо с тобой обошлись...
– Ну, ты уж насочиняешь, – вымолвил Аверя. Он достал смартфон, не желая покинуть колесо без того, чтобы не сделать на прощание снимок, но тут вдруг взгляд мальчика изменился:
– Пропущенный вызов от отца! И эсэмэска!
– Что там? – спросила Аленка с беспокойством, почуяв неладное.
– К семи просили вернуться, чтобы уже ехать к квартиросдатчику!
– Во сколько тебе звонили?
– Час назад. Мобильник был не в том режиме!
– А я свой и вовсе на столе оставила!
– Все, не успеем!
– Ой, Аверя, огребем по полной!
– Не дрейфь! – Аверя вновь глянул на часы. – Как только колесо остановится – ноги в руки и до метро. Если не сильно опоздаем – здорово и не влетит.
– Подождите, ребята! – вмешался Максим. – Тут неподалеку железнодорожная станция, а через десять минут проходит электричка – она останавливается как раз у нашего дома. Сядем на нее – уложимся в срок.
– Правда?
– Говорю же!
– Заметано! Максим, ты молодец!
Когда настало время, Максим первым выскочил из кабинки:
– Ну, кто быстрее до платформы?
– Ха, не надейся! – парировал Аверя. – Я лучше всех в классе бегаю!
– То-то на последнем кроссе третьим пришел! – задорно откликнулась Аленка.
– Так это была длинная дистанция, а теперь-то близко!
– Пожалуй, и меня не нагонишь!
– Ах так? Держись, сама напросилась!
– Лови!
– Поймаю – волосы растреплю, как на кикиморе!
– А ты ее видал?
– С тебя и срисую!
– Ребята, сделаем так! – крикнул Максим, вздымая к небу руку с распальцовкой. – На удачу!
«А ведь у меня остался один талан. Эх, теперь уже не истратить!»
Смеясь и подзадоривая друг друга, трое детей бежали по тротуару; прохожие давали им дорогу, а позже улыбались вслед. Заходящее солнце слепило Максима, и ему опять чудилось, что Жар-птица распахивает перед ним крылья, навсегда беря его, Аверю и Аленку под свою защиту и охраняя их желания как величайший из кладов, когда-либо существовавших на земле.
