Изменялась и сама их форма. В нижней части появились многочисленные завихрения, похожие на глаголические письмена, которые Максим случайно видел в какой-то телепередаче; верхняя же трансформировалась в нечто омерзительное, то, что не могло пригрезиться человеку иначе как в пьяном бреду. Казалось, какие-то чудовища тянут к ребятам лапы и ждут только сигнала для решающей атаки, точно звери, в остервенении бросающиеся на решетку, которую они не в состоянии преодолеть.
– Что это? – в страхе спросил Максим.
– Лешие, – ответил Аверя, который даже бровью не повел, глядя на этих страшилищ.
– Какие такие лешие?
– Всякий клад своей силой порождает собственных стражей, и если он в лесу, мы их лешими кличем, если под водой – водяными, а на болоте – кикиморами. Имена те от стародавних времен уцелели, когда люди несведущими были в кладоискательстве и не знали, что суть у всех этих тварей одна. Будь хоть каким богатырем человек, а посягнет на клад без умения, так они его убьют до смерти. Им это сделать – что нам с тобою орех раскусить.
– Так погибли ваши родители?
Аверя угрюмо промолчал, и Максим понял, что зря задал этот вопрос. По счастью, тут раздался возглас Аленки:
– Аверя, на кладе заклятие!
– Ну, так разузнай, какое, и сними, – буркнул Аверя.
– Не могу. Вон тот знак запамятовала! – Аленка указала пальцем на крайнее левое завихрение. – А свиток в твоей котомке.
– Зря хорохорилась, выходит!
– Ну, Аверя, подсоби!
– Что значит «заклятие»?
– Это значит, что прежний хозяин совершил некое действие, когда помещал сюда клад, и, чтобы его брать, надо выполнить то же действие или похожее. – Аверя в задумчивости сощурился; похоже, эту причудливую азбуку и он не всегда помнил назубок, но почти сразу на лице мальчика расплылась широкая улыбка. – На свиток, это занятно!
Аленка ловко схватила брошенную ей бумагу, развернула ее, быстро нашла нужное место и рассмеялась:
– Повезло же нам!
– В чем, ребята? – не понял Максим.
– Кто хочет завладеть кладом, пусть насквозь землю пронзит! Вот слова старого владельца.
– Это вы называете «повезло»? И как собрались такое выполнять?
– Никак. То уловка для несмышленышей, и ничего более. Ведь для наказа лешим он явно не творил того, что от нас ныне требует, а содеял иное. – Аверя достал колышек, служивший для установления палатки, и одним резким движением вогнал его в песчаную лесную почву.
Аленка выбросила вперед правую руку, на которой вновь поджала три пальца:
– Ну-ка к ноге, песики!
Фантасмагория моментально исчезла, будто кто-то невидимый щелкнул выключателем, и теперь о ней напоминали только редкие крики встревоженных птиц. Аленка не двинулась с места; она лишь переменила руку, которую держала на весу, а освободившейся правой достала из кармашка платья какой-то круглый блестящий предмет с нанесенной на него изящной чеканкой. Максим невольно потянулся к нему, поскольку незнакомая вещь чем-то напоминала отцовскую медаль.
Аверя нахмурился:
– Не замай! То наша именная печать, Аленка ею заклинает клад накрепко: охотников до чужого добра, особливо царского, завсегда пруд пруди.
– Очень надо! – хмыкнул Максим. – Я и не собирался ее трогать.
– Ну и стой смирно. И вообще лучше молчание храни, не мешай Аленке.
– Да она, по-моему, так сосредоточена, что хоть благим матом ори – не пошевелится.
– Ты еще подери глотку, дубина стоеросовая! Сорвешь голос – и все наши труды насмарку.
Сердитый тон Авери заставил Максима растеряться:
– При чем тут мой голос?
– Всякий взятый клад первое время непременно расслаблен, сиречь сила его вовнутрь обращена. Его можно дробить, передать кому или сбросить в иное место, только ни нам, ни государю корысти в том нет. Аленка держит клад и дает ему укрепиться, но пока он податлив на любое нарушение чинного хода вещей подле себя. Покамест сей ход мы нарушаем нарочно, печатью, и потому это делается заклятием. Но если другое перебьет внимание клада, станет заклятием как раз оно, и пока вдругорядь не свершится, дело до конца не довести. Нам сказывали родители: некогда они брали клад в грозу и уже печать приготовили, да тут прямо над головою сверкнула молния, и клад оказался заклят на нее. Так он и остался расслабленным, пропал без толку, как подмоченный порох.
– Для царя, может, и без толку, а нам с тобою польза была, и немалая, – откликнулась Аленка. – Или забыл, на ошметках какого клада мы с тобой первую науку проходили?
– Ага, помню, как ты вместо него гнездо осиное нашла и заревела!
– Зато позже, как справилась, батюшка мне шелковый платочек подарил!
Яркая вспышка, последовавшая почти сразу за этими словами, заставила Максима на мгновение зажмуриться. Аленка весело вскинула кулачки:
– Все! Все!
– Велик ли клад? – деловито осведомился Аверя.
– Восемь таланов!
– Черт, мало!
– Не хули судьбу: потом найдем и больше. А сей клад на карту надобно нанести.
– Успеется. Что же до карты... согласно ей нам далее придется ехать через людные места и (тут Аверя перевел взор на Максима) нужно тебя приодеть. Не будешь же ты прятаться все время в повозке, точно нетопырь в дупле.
– А зачем мне прятаться?
– Своими портами нас осрамишь!
– Обычные шорты...
– У вас они обычные. То не довод!
– Тут в семи верстах село, – встряла в разговор Аленка, – и ныне там подторжье перед ярмаркой. Оттуда я тебе и привезу обнову. Стой, не шевелись! – Девочка быстро измерила пядями требуемую длину штанин, рукавов и окружность в поясе.
– Ребята, неудобно как-то, что вам придется тратиться...
– Отговорок ищешь? – лукаво произнесла Аленка. – Так мы тебя в парчу и не будем рядить. А свои люди всегда сочтутся.
«Они и правда для меня уже свои, хоть я их всего-то три дня знаю», – подумалось Максиму.
– А у меня для тебя еще кое-что есть, – продолжила Аленка. – Сделай-ка распальцовку: ты небось следил за мною и не ошибешься. – Она коснулась своей рукой руки Максима. – Вот так: мизинец к мизинцу, указательный к указательному. Теперь у тебя есть три талана от сегодняшнего клада. Располагай ими по своему усмотрению, назад не попрошу. Только на пустяки не трать!
Аленка выпрягла одну из лошадей, вскочила в седло, ударила лошадь по бокам пятками и умчалась. Максим некоторое время смотрел ей вслед, затем поглядел на свою руку и растопырил на ней пальцы:
– Ну, и что мне делать с таким подарком?
– Сказано же: что хочешь, – отозвался Аверя. Он откинулся на мягкий мох и лениво наблюдал, как совсем успокоившиеся птицы беззаботно перепархивают в кроне деревьев. – Видишь ту птаху, с красной грудью?
– Ну да.
– Она держится высоко. Как думаешь, на какую ветку сядет: самую верхнюю или другую, что чуть пониже?
– Откуда же мне знать?
– Хочешь, я, пользуясь силой клада, ей велю, чтобы она выбрала верхнюю?
– Думаешь, она тебя послушается?
Аверя, не ответив, вытянул руку с распальцовкой; Максим, не сводивший глаз с птицы, увидел, что, взлетев, она действительно опустилась на верхнюю из веток.
– Да ну, ты просто угадал!
– Испробуй сам, коли не веришь.
Максим воспроизвел уже неоднократно виденный жест и еще с некоторым сомнением послал птице мысленный приказ – перепрыгнуть на ветку пониже. Птица незамедлительно повиновалась, и Максим тотчас испытал странное чувство, будто бы Аленка передала ему не три талана, а меньше. Далее птица вернулась обратно, а потом перелетела на соседнее дерево, но до этого резко спикировала вниз, едва не зацепив ребят крылом.
– Здорово! – прошептал Максим, убедившись, что все его команды исполняются. – Как компьютерная игра!
– Какая игра? – переспросил Аверя, взирающий на забавы друга с тем снисходительным выражением на лице, с каким взрослые иногда смотрят на детей, возящихся в песочнице. – Ты гляди, не очень-то разбрасывайся словечками из твоего царства, а то не за умного сойдешь, а за дурака! – Внезапно он вскочил и, смахнув с волос беловатую массу, крикнул: – Знаешь, за такие вещи бьют!
– Это не я! – растерянно запротестовал Максим. – Это она сама!
– Сама! – передразнил Аверя. – Скажи спасибо, что у тебя еще кулак не зажил, и мне тебя проучить зазорно! И хватит уже расточать силу, что мы тебе отвалили от наших щедрот: может, ею когда придется защищаться.
– А что стало с тем, что я уже израсходовал?
– Верно, ушло в землю где-нибудь самостоятельным кладом. Тогда он, скорее всего, не заклят, если только здесь что-нибудь не запомнил. А то присоединилось к какому-нибудь уже имеющемуся. Клады могут разделяться, сливаться, перемещаться, как дождевые капли, поэтому карты приходится править. Поди, слыхал, как о том упоминала Аленка. – И, глядя в направлении, куда исчезла сестра, Аверя добавил: – Только бы она там попусту не вздумала на что глазеть!
Его опасения были напрасными: Аленка воротилась довольно быстро и развернула перед Максимом обнову:
– Облачайся!
Новая одежда пришлась почти впору, и прикосновение льняной ткани было приятным; тем не менее, глядя на косоворотку, Максим невольно улыбнулся:
«Видел бы меня отец или Пашка в таком прикиде!»
– А теперь – за следующими кладами! – бодро провозгласил Аверя.
Опасная развилка
– Ну, и куда мы заехали? – проворчал Аверя, глядя на сплошную стену деревьев и кустарника, выросшую перед лошадьми.
– Да ведь на карте не написано, где лес густой, – виновато произнесла Аленка.
– Я и без карты говорил: обогнуть надобно! Все равно никаких кладов тут нет, разве что царевы.
– Тогда поворачиваем обратно...
– На это сутки уйдут, а время уже к полудню. У тебя, поди, черева подвело?
– Страх как есть охота, Аверя!
– Мне тоже. А впереди деревня, в ней мы могли бы купить хлеба, но, вместо того чтобы насытить брюхо, самим теперь придется комаров кормить! Подождите меня здесь, а я дотуда верхом...
–Тсс! – внезапно сказала Аленка. – Ты слышишь?
Аверя приложил ладонь к уху.
– Да, – согласился он и, обернувшись, крикнул: – Максим, покарауль лошадей!
Соскочив на землю и продравшись через подлесок, Аверя и Аленка увидели девочку лет семи, прижавшуюся спиной к стволу дерева. Ее окружала группа сверстников, которые выкрикивали наперебой:
– Похвалыга!
– Завирушка!
– Проучим ее, чтоб царевной себя не мнила!
– Правильно, что впустую гутарить!
Мальчуган, стоявший чуть ближе к девочке, чем остальные, уже размахнулся; Аверя бросился вперед и перехватил его руку:
– Эй, Аника-воин, на девчонке удаль показываешь?
Мальчик резко рванулся в сторону:
– Ты кто вообще такой?
– А тебе не все равно, от кого крапивой по заднице получить? Одинаково зачешешься!
Нападавшие мигом рассеялись. Девочка с плачем кинулась к Аленке, та обняла ее и прижала к себе:
– Ну, не надо, не надо, все же хорошо! За что они тебя?
– Завидуют мне! Я так грибы нахожу, как никто во всей округе.
– Как же ты такой мастерицей заделалась?
– А мне бабушкино благословение помогает, – сквозь слезы улыбнулась девочка. – Мне бабушка говаривала: складывай, Варька, почаще вот так ручку, и будет тебе счастье. – Она сделала распальцовку и произнесла: – Хочу найти подосиновик! – Повертев головой, девочка радостно воскликнула: – Да вон же он, там! Смотрите!
– Ясно, – прошептал Аверя сестре. – Она использует силу клада для поиска грибов. Только темные крестьяне о том не ведают.
– Скажи, Варька: ты ведь из той ближайшей деревни? – спросила Аленка.
– Ага.
– Можно туда проехать, чтобы не назад через весь лес?
Варька бросила лукавый взгляд:
– А вы меня прокатите?
– Ладно, будь по-твоему.
Ребята вернулись к Максиму; Аверя уже собрался усадить Варьку рядом с ним в повозку, но девочка запротестовала:
– Э, нет! На телеге я уже ездила с батюшкой. На лошадку хочу!
– Тьфу, блоха тебя забодай! – буркнул Аверя. – Садись, Аленка, вперед, тебе сподручней будет с этой малявкой!
Через малое время все четверо были уже в деревне и постучались как раз в тот дом, где жила Варька. Ее родные поначалу встретили ребят с явной настороженностью и, лишь узнав, что те спасли девочку от побоев, стали смотреть на них более дружелюбно.
– Землепашцы побаиваются любых царских слуг, как заяц – всякого волка, пусть даже сытого, – пояснил Аверя Максиму. – Без того порядку в государстве не можно быть.
Вскоре избу заполнил народ: приближалось время обеда. Здесь под одной крышей жили люди разных поколений, и все уселись за длинным столом. Глядя на эту большую и дружную семью, Аверя и Аленка заметно погрустнели. Максим догадывался о причине: его друзья рано лишились родителей и теперь особенно остро чувствовали горечь потери. Видимо, чтобы хоть как-то отвлечься от печальных мыслей, Аверя спросил:
– Ну, как живете, селяне?
– Ничего, благодарение Богу, – ответил сидевший напротив него старик, более словоохотливый, чем остальные сотрапезники, и вздохнул: – Кабы еще не дочь моя, мать Варюшки...
– А что с ней? – заинтересовался Максим.
– Занедужила три месяца тому назад. Почему – не знаем. Теперь с кровати не поднимается, и боль ее не отпускает. Да как пойдем кормить, сам увидишь.
Варькина мать лежала в соседней горнице; серое лицо и запавшие глаза красноречиво свидетельствовали о том, что ей пришлось перенести в последние недели. Женщина натужно дышала, и временами ее хрипы перемежались стонами. Несколько ложек похлебки она проглотила безучастно, по-видимому, уже не ощущая вкуса.
– Ну, добрые люди, благодарствуем за хлеб-соль, – вымолвил Аверя. – Малость отдохнем – и в дорогу. Я до сеновала.
– А я поброжу чуток: может, где-то здесь клад схоронен, – отозвалась Аленка.
Максиму не хотелось ни спать, ни прогуливаться, и он уселся в сенях на лавку. Странное беспокойство овладевало им, и мысли раз за разом возвращались к несчастной, прикованной к постели крестьянке. Мальчик вспомнил, как его собственную мать увозили в больницу с приступом аппендицита и как он сам, тогда еще шестилетний малыш, в страхе жался к отцу.
«А ведь я теперь волшебник, – мелькнуло в голове Максима. – Та сила, которой Аленка со мной поделилась, позволяет творить чудеса. Меня предупреждали, чтобы я не тратил ее на разные пустяки, вот и пришло время употребить для хорошего дела. – Улыбнувшись, Максим решительно поднялся с лавки. – Помогу этой женщине! Наверное, Аверя и Аленка сами хотели бы ее исцелить, но не считают себя вправе расходовать клады, которые собирают для царя»
Вернувшись в горницу, Максим сделал распальцовку.
«Выздоровей!»
Эффекта не последовало никакого; более того, на сей раз Максим вообще не почувствовал, что таланы, оставшиеся у него, уходят на исполнение загаданного желания. Мальчик недоуменно поглядел на свою руку.
«Что такое? Видимо, у меня слишком мало таланов. Аверя говорил, что они есть еще у Варьки. Так даже лучше, пусть она сама вылечит свою маму. Представляю, как она удивится и обрадуется!»
Долго искать Варьку не пришлось: она сидела на крыльце и сплетала венок из только что сорванных цветов. Максим окликнул ее.
– Ась? – повернулась к нему девочка.
– Варька! Хочешь, чтобы твоя мама была здорова?
– Конечно, хочу!
– Идем со мной.
Варька последовала за Максимом и остановилась на пороге горницы.
– А что мне делать?
– Сложи руку так, как будто хочешь найти много грибов.
– Сложила. И что?
– Теперь пожелай, чтобы мама выздоровела.
– Пожелала. И что? Почему моя мама не встает?
– Что это? – в страхе спросил Максим.
– Лешие, – ответил Аверя, который даже бровью не повел, глядя на этих страшилищ.
– Какие такие лешие?
– Всякий клад своей силой порождает собственных стражей, и если он в лесу, мы их лешими кличем, если под водой – водяными, а на болоте – кикиморами. Имена те от стародавних времен уцелели, когда люди несведущими были в кладоискательстве и не знали, что суть у всех этих тварей одна. Будь хоть каким богатырем человек, а посягнет на клад без умения, так они его убьют до смерти. Им это сделать – что нам с тобою орех раскусить.
– Так погибли ваши родители?
Аверя угрюмо промолчал, и Максим понял, что зря задал этот вопрос. По счастью, тут раздался возглас Аленки:
– Аверя, на кладе заклятие!
– Ну, так разузнай, какое, и сними, – буркнул Аверя.
– Не могу. Вон тот знак запамятовала! – Аленка указала пальцем на крайнее левое завихрение. – А свиток в твоей котомке.
– Зря хорохорилась, выходит!
– Ну, Аверя, подсоби!
– Что значит «заклятие»?
– Это значит, что прежний хозяин совершил некое действие, когда помещал сюда клад, и, чтобы его брать, надо выполнить то же действие или похожее. – Аверя в задумчивости сощурился; похоже, эту причудливую азбуку и он не всегда помнил назубок, но почти сразу на лице мальчика расплылась широкая улыбка. – На свиток, это занятно!
Аленка ловко схватила брошенную ей бумагу, развернула ее, быстро нашла нужное место и рассмеялась:
– Повезло же нам!
– В чем, ребята? – не понял Максим.
– Кто хочет завладеть кладом, пусть насквозь землю пронзит! Вот слова старого владельца.
– Это вы называете «повезло»? И как собрались такое выполнять?
– Никак. То уловка для несмышленышей, и ничего более. Ведь для наказа лешим он явно не творил того, что от нас ныне требует, а содеял иное. – Аверя достал колышек, служивший для установления палатки, и одним резким движением вогнал его в песчаную лесную почву.
Аленка выбросила вперед правую руку, на которой вновь поджала три пальца:
– Ну-ка к ноге, песики!
Фантасмагория моментально исчезла, будто кто-то невидимый щелкнул выключателем, и теперь о ней напоминали только редкие крики встревоженных птиц. Аленка не двинулась с места; она лишь переменила руку, которую держала на весу, а освободившейся правой достала из кармашка платья какой-то круглый блестящий предмет с нанесенной на него изящной чеканкой. Максим невольно потянулся к нему, поскольку незнакомая вещь чем-то напоминала отцовскую медаль.
Аверя нахмурился:
– Не замай! То наша именная печать, Аленка ею заклинает клад накрепко: охотников до чужого добра, особливо царского, завсегда пруд пруди.
– Очень надо! – хмыкнул Максим. – Я и не собирался ее трогать.
– Ну и стой смирно. И вообще лучше молчание храни, не мешай Аленке.
– Да она, по-моему, так сосредоточена, что хоть благим матом ори – не пошевелится.
– Ты еще подери глотку, дубина стоеросовая! Сорвешь голос – и все наши труды насмарку.
Сердитый тон Авери заставил Максима растеряться:
– При чем тут мой голос?
– Всякий взятый клад первое время непременно расслаблен, сиречь сила его вовнутрь обращена. Его можно дробить, передать кому или сбросить в иное место, только ни нам, ни государю корысти в том нет. Аленка держит клад и дает ему укрепиться, но пока он податлив на любое нарушение чинного хода вещей подле себя. Покамест сей ход мы нарушаем нарочно, печатью, и потому это делается заклятием. Но если другое перебьет внимание клада, станет заклятием как раз оно, и пока вдругорядь не свершится, дело до конца не довести. Нам сказывали родители: некогда они брали клад в грозу и уже печать приготовили, да тут прямо над головою сверкнула молния, и клад оказался заклят на нее. Так он и остался расслабленным, пропал без толку, как подмоченный порох.
– Для царя, может, и без толку, а нам с тобою польза была, и немалая, – откликнулась Аленка. – Или забыл, на ошметках какого клада мы с тобой первую науку проходили?
– Ага, помню, как ты вместо него гнездо осиное нашла и заревела!
– Зато позже, как справилась, батюшка мне шелковый платочек подарил!
Яркая вспышка, последовавшая почти сразу за этими словами, заставила Максима на мгновение зажмуриться. Аленка весело вскинула кулачки:
– Все! Все!
– Велик ли клад? – деловито осведомился Аверя.
– Восемь таланов!
– Черт, мало!
– Не хули судьбу: потом найдем и больше. А сей клад на карту надобно нанести.
– Успеется. Что же до карты... согласно ей нам далее придется ехать через людные места и (тут Аверя перевел взор на Максима) нужно тебя приодеть. Не будешь же ты прятаться все время в повозке, точно нетопырь в дупле.
– А зачем мне прятаться?
– Своими портами нас осрамишь!
– Обычные шорты...
– У вас они обычные. То не довод!
– Тут в семи верстах село, – встряла в разговор Аленка, – и ныне там подторжье перед ярмаркой. Оттуда я тебе и привезу обнову. Стой, не шевелись! – Девочка быстро измерила пядями требуемую длину штанин, рукавов и окружность в поясе.
– Ребята, неудобно как-то, что вам придется тратиться...
– Отговорок ищешь? – лукаво произнесла Аленка. – Так мы тебя в парчу и не будем рядить. А свои люди всегда сочтутся.
«Они и правда для меня уже свои, хоть я их всего-то три дня знаю», – подумалось Максиму.
– А у меня для тебя еще кое-что есть, – продолжила Аленка. – Сделай-ка распальцовку: ты небось следил за мною и не ошибешься. – Она коснулась своей рукой руки Максима. – Вот так: мизинец к мизинцу, указательный к указательному. Теперь у тебя есть три талана от сегодняшнего клада. Располагай ими по своему усмотрению, назад не попрошу. Только на пустяки не трать!
Аленка выпрягла одну из лошадей, вскочила в седло, ударила лошадь по бокам пятками и умчалась. Максим некоторое время смотрел ей вслед, затем поглядел на свою руку и растопырил на ней пальцы:
– Ну, и что мне делать с таким подарком?
– Сказано же: что хочешь, – отозвался Аверя. Он откинулся на мягкий мох и лениво наблюдал, как совсем успокоившиеся птицы беззаботно перепархивают в кроне деревьев. – Видишь ту птаху, с красной грудью?
– Ну да.
– Она держится высоко. Как думаешь, на какую ветку сядет: самую верхнюю или другую, что чуть пониже?
– Откуда же мне знать?
– Хочешь, я, пользуясь силой клада, ей велю, чтобы она выбрала верхнюю?
– Думаешь, она тебя послушается?
Аверя, не ответив, вытянул руку с распальцовкой; Максим, не сводивший глаз с птицы, увидел, что, взлетев, она действительно опустилась на верхнюю из веток.
– Да ну, ты просто угадал!
– Испробуй сам, коли не веришь.
Максим воспроизвел уже неоднократно виденный жест и еще с некоторым сомнением послал птице мысленный приказ – перепрыгнуть на ветку пониже. Птица незамедлительно повиновалась, и Максим тотчас испытал странное чувство, будто бы Аленка передала ему не три талана, а меньше. Далее птица вернулась обратно, а потом перелетела на соседнее дерево, но до этого резко спикировала вниз, едва не зацепив ребят крылом.
– Здорово! – прошептал Максим, убедившись, что все его команды исполняются. – Как компьютерная игра!
– Какая игра? – переспросил Аверя, взирающий на забавы друга с тем снисходительным выражением на лице, с каким взрослые иногда смотрят на детей, возящихся в песочнице. – Ты гляди, не очень-то разбрасывайся словечками из твоего царства, а то не за умного сойдешь, а за дурака! – Внезапно он вскочил и, смахнув с волос беловатую массу, крикнул: – Знаешь, за такие вещи бьют!
– Это не я! – растерянно запротестовал Максим. – Это она сама!
– Сама! – передразнил Аверя. – Скажи спасибо, что у тебя еще кулак не зажил, и мне тебя проучить зазорно! И хватит уже расточать силу, что мы тебе отвалили от наших щедрот: может, ею когда придется защищаться.
– А что стало с тем, что я уже израсходовал?
– Верно, ушло в землю где-нибудь самостоятельным кладом. Тогда он, скорее всего, не заклят, если только здесь что-нибудь не запомнил. А то присоединилось к какому-нибудь уже имеющемуся. Клады могут разделяться, сливаться, перемещаться, как дождевые капли, поэтому карты приходится править. Поди, слыхал, как о том упоминала Аленка. – И, глядя в направлении, куда исчезла сестра, Аверя добавил: – Только бы она там попусту не вздумала на что глазеть!
Его опасения были напрасными: Аленка воротилась довольно быстро и развернула перед Максимом обнову:
– Облачайся!
Новая одежда пришлась почти впору, и прикосновение льняной ткани было приятным; тем не менее, глядя на косоворотку, Максим невольно улыбнулся:
«Видел бы меня отец или Пашка в таком прикиде!»
– А теперь – за следующими кладами! – бодро провозгласил Аверя.
Глава 6.
Опасная развилка
– Ну, и куда мы заехали? – проворчал Аверя, глядя на сплошную стену деревьев и кустарника, выросшую перед лошадьми.
– Да ведь на карте не написано, где лес густой, – виновато произнесла Аленка.
– Я и без карты говорил: обогнуть надобно! Все равно никаких кладов тут нет, разве что царевы.
– Тогда поворачиваем обратно...
– На это сутки уйдут, а время уже к полудню. У тебя, поди, черева подвело?
– Страх как есть охота, Аверя!
– Мне тоже. А впереди деревня, в ней мы могли бы купить хлеба, но, вместо того чтобы насытить брюхо, самим теперь придется комаров кормить! Подождите меня здесь, а я дотуда верхом...
–Тсс! – внезапно сказала Аленка. – Ты слышишь?
Аверя приложил ладонь к уху.
– Да, – согласился он и, обернувшись, крикнул: – Максим, покарауль лошадей!
Соскочив на землю и продравшись через подлесок, Аверя и Аленка увидели девочку лет семи, прижавшуюся спиной к стволу дерева. Ее окружала группа сверстников, которые выкрикивали наперебой:
– Похвалыга!
– Завирушка!
– Проучим ее, чтоб царевной себя не мнила!
– Правильно, что впустую гутарить!
Мальчуган, стоявший чуть ближе к девочке, чем остальные, уже размахнулся; Аверя бросился вперед и перехватил его руку:
– Эй, Аника-воин, на девчонке удаль показываешь?
Мальчик резко рванулся в сторону:
– Ты кто вообще такой?
– А тебе не все равно, от кого крапивой по заднице получить? Одинаково зачешешься!
Нападавшие мигом рассеялись. Девочка с плачем кинулась к Аленке, та обняла ее и прижала к себе:
– Ну, не надо, не надо, все же хорошо! За что они тебя?
– Завидуют мне! Я так грибы нахожу, как никто во всей округе.
– Как же ты такой мастерицей заделалась?
– А мне бабушкино благословение помогает, – сквозь слезы улыбнулась девочка. – Мне бабушка говаривала: складывай, Варька, почаще вот так ручку, и будет тебе счастье. – Она сделала распальцовку и произнесла: – Хочу найти подосиновик! – Повертев головой, девочка радостно воскликнула: – Да вон же он, там! Смотрите!
– Ясно, – прошептал Аверя сестре. – Она использует силу клада для поиска грибов. Только темные крестьяне о том не ведают.
– Скажи, Варька: ты ведь из той ближайшей деревни? – спросила Аленка.
– Ага.
– Можно туда проехать, чтобы не назад через весь лес?
Варька бросила лукавый взгляд:
– А вы меня прокатите?
– Ладно, будь по-твоему.
Ребята вернулись к Максиму; Аверя уже собрался усадить Варьку рядом с ним в повозку, но девочка запротестовала:
– Э, нет! На телеге я уже ездила с батюшкой. На лошадку хочу!
– Тьфу, блоха тебя забодай! – буркнул Аверя. – Садись, Аленка, вперед, тебе сподручней будет с этой малявкой!
Через малое время все четверо были уже в деревне и постучались как раз в тот дом, где жила Варька. Ее родные поначалу встретили ребят с явной настороженностью и, лишь узнав, что те спасли девочку от побоев, стали смотреть на них более дружелюбно.
– Землепашцы побаиваются любых царских слуг, как заяц – всякого волка, пусть даже сытого, – пояснил Аверя Максиму. – Без того порядку в государстве не можно быть.
Вскоре избу заполнил народ: приближалось время обеда. Здесь под одной крышей жили люди разных поколений, и все уселись за длинным столом. Глядя на эту большую и дружную семью, Аверя и Аленка заметно погрустнели. Максим догадывался о причине: его друзья рано лишились родителей и теперь особенно остро чувствовали горечь потери. Видимо, чтобы хоть как-то отвлечься от печальных мыслей, Аверя спросил:
– Ну, как живете, селяне?
– Ничего, благодарение Богу, – ответил сидевший напротив него старик, более словоохотливый, чем остальные сотрапезники, и вздохнул: – Кабы еще не дочь моя, мать Варюшки...
– А что с ней? – заинтересовался Максим.
– Занедужила три месяца тому назад. Почему – не знаем. Теперь с кровати не поднимается, и боль ее не отпускает. Да как пойдем кормить, сам увидишь.
Варькина мать лежала в соседней горнице; серое лицо и запавшие глаза красноречиво свидетельствовали о том, что ей пришлось перенести в последние недели. Женщина натужно дышала, и временами ее хрипы перемежались стонами. Несколько ложек похлебки она проглотила безучастно, по-видимому, уже не ощущая вкуса.
– Ну, добрые люди, благодарствуем за хлеб-соль, – вымолвил Аверя. – Малость отдохнем – и в дорогу. Я до сеновала.
– А я поброжу чуток: может, где-то здесь клад схоронен, – отозвалась Аленка.
Максиму не хотелось ни спать, ни прогуливаться, и он уселся в сенях на лавку. Странное беспокойство овладевало им, и мысли раз за разом возвращались к несчастной, прикованной к постели крестьянке. Мальчик вспомнил, как его собственную мать увозили в больницу с приступом аппендицита и как он сам, тогда еще шестилетний малыш, в страхе жался к отцу.
«А ведь я теперь волшебник, – мелькнуло в голове Максима. – Та сила, которой Аленка со мной поделилась, позволяет творить чудеса. Меня предупреждали, чтобы я не тратил ее на разные пустяки, вот и пришло время употребить для хорошего дела. – Улыбнувшись, Максим решительно поднялся с лавки. – Помогу этой женщине! Наверное, Аверя и Аленка сами хотели бы ее исцелить, но не считают себя вправе расходовать клады, которые собирают для царя»
Вернувшись в горницу, Максим сделал распальцовку.
«Выздоровей!»
Эффекта не последовало никакого; более того, на сей раз Максим вообще не почувствовал, что таланы, оставшиеся у него, уходят на исполнение загаданного желания. Мальчик недоуменно поглядел на свою руку.
«Что такое? Видимо, у меня слишком мало таланов. Аверя говорил, что они есть еще у Варьки. Так даже лучше, пусть она сама вылечит свою маму. Представляю, как она удивится и обрадуется!»
Долго искать Варьку не пришлось: она сидела на крыльце и сплетала венок из только что сорванных цветов. Максим окликнул ее.
– Ась? – повернулась к нему девочка.
– Варька! Хочешь, чтобы твоя мама была здорова?
– Конечно, хочу!
– Идем со мной.
Варька последовала за Максимом и остановилась на пороге горницы.
– А что мне делать?
– Сложи руку так, как будто хочешь найти много грибов.
– Сложила. И что?
– Теперь пожелай, чтобы мама выздоровела.
– Пожелала. И что? Почему моя мама не встает?
