Кажется, даже замечаю, как из подбитого глаза летят искры, но любоваться этим фейерверком времени особо нет, поэтому, как только чувствую, что его тиски разжались, толкаю его в грудь и развиваю максимальную скорость, возможную в этом малоуправляемом человеческом стаде. Конечно, приходится поработать локтями, и это мало кому нравится.
Тот хрен с горы, кажется, упал после моего удара и толчка, но уже поднялся и понесся за мной вдогонку. Вот же упертый, зараза! Чертов супермен! Кое-как продираюсь к эскалатору сквозь пинки и недовольные окрики, но на нем уже включаю вторую космическую и взлетаю вверх по ступеням, чертыхаясь и матерясь про себя, как пьяный матрос. Наверху притормаживаю, перевожу дыхание и оглядываюсь. Ну ни фига себе! Этот псих не отстает! Дался я ему... бывают же такие борцы за правду... Через турникеты прохожу без всякой спешки, чтобы не привлечь к себе внимание контролеров и сотрудников полиции, которых на кольцевых станциях сейчас развелось как тараканов, не говоря уже о вокзалах. Слава богу, что инстинкт воришки сам вывел меня к противоположному выходу с Павелецкой, не к Павелецкому вокзалу, а на Зацепский Вал. Жаль, что расцвет моей воровской карьеры не пришелся на времена, когда в метро работали лишь безобидные бабули.
Как только оказываюсь в переходе, натягиваю на голову капюшон с широкой опушкой и прячу лицо от камер. Иду быстро, но на бег перехожу только на ступеньках на выходе в город. Черта с два я сдамся этому маньяку! На улице пускаюсь во всю прыть, даже не оглядываясь, пока не сворачиваю в ближайший переулок. Там на ходу стягиваю с себя черную дубленку, выворачиваю ее наизнанку и снова натягиваю светлым мехом наружу. Тот еще видок, но мне сейчас не до мелких деталей. Из кармана, теперь уже внутреннего, вытягиваю украденный кошелек, раскрываю в трепетном предвкушении. Бинго! Тридцать кусков! Спасибо, любовь моя, Надежда! Целую купюры и снова прячу в карман, а кошелек выбрасываю в ближайшую мусорную урну. Перчатки наконец-то можно снять. После всей этой беготни с меня льет в три ручья, но на морозе дышать легко и приятно. Кутаюсь в свой охренительно модный «полушубок», слабо надеясь, что на гея я все-таки не смахиваю. Хотя какая разница? Лишь бы пронесло! Давненько у меня не было такой веселенькой предпраздничной вылазки. Откуда только этот урод взялся? У самого рожа за решетку просится. На миг закрываю глаза, выдыхаю, разворачиваюсь и смело иду в обратном направлении. Переулок немноголюден, и до следующего поворота не скоро, так что лучше уж встретиться с врагом лицом к лицу, чем сверкая пятками. Едва ли он меня узнает. Главное наглости побольше.
Вернувшись на Зацепский Вал, беззаботно оглядываюсь по сторонам и чувствую, как меня снова пробирает холод: в моем направлении бежит этот козел в сопровождении двух полицейских. Делаю вид, что осматриваюсь в поисках названия улицы, кручусь на месте как тупой турист и в итоге решаю топать в противоположную от метро сторону. Фух! Вроде, пронесло. Ищейки сворачивают в переулок, из которого я только что вышел. Шагаю к пешеходному переходу, периодически оглядываясь через плечо и теперь уже пытаясь анализировать, что же я упустил, если этот кретин стал свидетелем моего постыдного правонарушения. Еще размышляю о том, что в универ идти резко расхотелось. Мне бы до дома добраться и там немного отойти и все обдумать. Ступая на пешеходный переход и проходя мимо какого-то красного минивэна, снова оглядываюсь, успеваю заметить какое-то движение слева, затем следует короткий удар в бедро, меня подхватывает и, кажется, закидывает на капот какого-то автомобиля. Он резко тормозит, а я, скользя и переворачиваясь, пытаюсь ухватиться за что-нибудь, чтобы не упасть, но ногти скребут по ледяному металлу, и я со всего маху падаю под колеса навзничь. Пиз**ц, как мне сегодня не везет! Голова идет кругом, и я даже не могу понять, больно мне или нет. Только лежу и пялюсь по сторонам, пытаясь оценить обстановку. Кажется, я все-таки цел, и у меня ничего не сломано.
Прохожие останавливаются и что-то спрашивают, но я отмахиваюсь и говорю, что все нормально. Из автомобиля выныривает какая-то дамочка. Ну кто бы сомневался! Кое-как приподнимаюсь, опираясь на локти, мотаю головой, чтобы прийти в себя и уже собираюсь обматерить приближающуюся ко мне автоледи, как взгляд вдруг натыкается на офигенские стройные ножки, кажущиеся совсем голыми в полупрозрачных колготках и обутые в элегантные черные туфельки с острыми носиками и на фантастически высоких шпильках. Черная классическая юбочка-карандаш оставляет возможность любоваться идеальными узкими и при этом округлыми коленями. Пиджачок-стрейч надет на голое тело, во всяком случае ничего, кроме лифчика, под ним точно нет. Зато как он облегает тоненькую талию и очень впечатляющую грудь, украшающую скромное, но все же далеко не пуританское декольте! Блин, да там, кажется, третий размер, не меньше! Изысканный распахнутый янтарно-рыжий полушубок из лисицы искрится под лучами зимнего солнца, и каждая искра — как бриллиант на миллион долларов. На нежной белой ручке поблескивают изящные золотые часики. Ноготки выкрашены в темно-бордовый цвет, как лепестки черной розы. Сглатываю и поднимаю глаза. Медового цвета волосы собраны в большой аккуратный пучок на затылке, но одна золотая прядь прочертила плавную дугу по нежной розовой щечке. Цвет волос бесподобно гармонирует с солнечным оттенком меха, роскошными волнами охватывающего тонкий девичий стан. Сладко пухлые губки распахнуты в ужасе, как и подведенные черными строгими стрелочками оливковые глаза. В последний миг бросаю взгляд на сумочку от Prada и снова падаю на промерзший асфальт, прилично треснувшись головой. «Девушка моей мечты! Спасайте меня, мэм!»
Спокойствие, Ника! Только спокойствие! Конечно, опоздания минут на тридцать-сорок не избежать, но это вовсе не катастрофа. За ночь выпал снег, как всегда неожиданно для конца декабря, так что вся Москва намертво застряла в пробках. Застрял где-нибудь на пути в офис и шеф, и его зам, и наши юристы, не говоря уже об этом назойливом представителе аудиторской компании, которая шерстит нашу фирму уже около двух недель и не дает мне покоя ни в рабочее время, ни в выходные. Вчера я вырвалась из офиса только в половине двенадцатого выжатая как лимон и еле-еле добралась до постели в час ночи. Не может же этот Мистер Пунктуальность, Сергей Федорович Глухих, совсем не спать и перемещаться по воздуху? Наверняка он тоже опаздывает и тоже волнуется или даже взбешен, если, конечно, такие как он вообще способны испытывать хоть какие-нибудь эмоции. Похоже, кроме цифр его больше в жизни ничего не интересует, а с такими кадрами труднее всего иметь дело. Когда на человека не действует не то что юмор наших айтишников, но даже мое женское обаяние и мой профессиональный перфекционизм, я, честное слово, теряюсь и начинаю паниковать. Работа работой, но зачем, спрашивается, портить всем предновогоднее настроение своей кислой миной, мелкими придирками и высокомерными манерами?
В сумочке вдруг раздается шорох от вибрации мобильного и назойливый звон. Я поспешно проверяю время по часам на приборной панели, после чего разочарованно закатываю глаза и тяжело вздыхаю. 9:25. И наш несгибаемый аудитор скорее всего уже на месте, а главного бухгалтера, то бишь меня, на месте нет. Нехотя беру трубку.
- Да, Сергей Федорович. Доброе утро! Я поняла. Все поняла. Буду минут через... тридцать. Извините, пробки... Конечно! Еще раз извините.
Едва успеваю сбросить звонок, как меня заставляют вздрогнуть новые телефонные трели. На экране мобильного высвечивается имя шефа. Заранее делаю глубокий вдох прежде чем снять трубку.
- Вероника Александровна, почему Вас до сих пор нет на рабочем месте? - в его нарочито сдержанном низком голосе слышится ярость. Если честно, в такие моменты я прихожу от него в неописуемый трепет, и мне ужасно хочется промурлыкать ему что-нибудь пошлое и ласковое в ответ, но, когда он раздражен и всецело озабочен работой, подобное поведение чревато, поэтому приходится прикусить язычок и отвечать по всем канонам субординации. Впрочем, я все равно изо всех сил стараюсь, чтобы голос звучал чувственно и немного с придыханием.
- Владимир Игоревич, не волнуйтесь, пожалуйста. Я просто не посмотрела заранее прогноз погоды. Нужно было выйти пораньше, а...
- Вы хоть в курсе, что все уже в сборе, кроме Вас? - перебивает меня до умопомрачения сексапильный и властный голос. - Вы понимаете, на какие риски я пошел, доверив Вам эту должность? Мне нужны результаты, а пока что у нас только куча проблем, связанных в том числе с Вашей некомпетентностью.
- Моей... некомпетентностью..? - прихожу в ступор я, чувствуя, как сердце пропускает пару ударов. - Что это значит?
- Боюсь, аудиторы подготовили не слишком лестное заключение для нашей компании. Вот что это значит. Естественно, мы устраним все недочеты в ближайшее время, но для этого Вы должны быть на работе, а не черт знает где!
- Володя... ничего не понимаю.., - совсем теряюсь я, пытаясь давить на личное. Неужели произошло то, чего я больше всего боялась? Я взяла на себя слишком многое, не подумав о последствиях? В чем... в чем я прокололась?! - Уверена, там ничего серьезного и мы все уладим! Пожалуйста, не паникуй.
В ответ слышу только саркастическое хмыканье, а еще хлопанье двери. Видимо, шеф вышел из зала переговоров, чтобы поговорить со мной наедине.
- Знаешь, солнышко.., - зло и насмешливо продолжает он ядовитым полушепотом. - В какой-то момент я правда поверил, что ты не только непревзойденная любовница, но еще и первоклассный специалист, на которого можно положиться в серьезных вопросах. Твой диплом и послужной список впечатляли, хотя теперь я уже не уверен, что впечатлился я именно этим. Ты сама-то хоть понимала, на что шла, до последнего строя из себя юное дарование, или амбиции так ослепили, что просто заигралась в...
- Они что, вскрыли нашу схему? - прерываю я этот гневный поток, вся леденея под своим роскошным меховым полушубком, кстати, подаренным шефом. Каждое его слово ранит, как лезвие, но сейчас не время для сентиментальности.
Меня оглушает напряженная пауза, как тишина перед смертоносным штормом.
- Чтобы через пять минут была здесь! - рявкает он наконец. - Надеюсь, ты сама во всем разберешься, а я с удовольствием выслушаю твои объяснения!
Звонок сброшен, руки на руле трусливо дрожат, и я, кажется, на время потеряла ориентацию в пространстве, потому что сзади кто-то начал неистово сигналить, затем обгонять по встречке, продолжая давить на клаксон, и, кажется, размахивать руками и распекать меня последними словами. Усиленно делаю вид, что ничего не замечаю, беру себя в руки и набираю скорость, хоть и не надолго. Проехать удается всего метров двадцать, и поток вновь замирает, не успев проскочить на быстро потухший зеленый. Твою же мать! Ожесточенно бью по рулю.
Как же так получилось, что вся моя идеально продуманная до самых мельчайших деталей жизнь вдруг повисла на волоске? Что-то не припомню, чтобы меня еще когда-нибудь постигал подобный кризис. Всё всегда казалось таким непоколебимым, таким гармоничным, таким правильным и потому гарантирующим успех на сто процентов! Старательно убеждаю себя в том, что все это обычная предновогодняя хандра, как у всех, и еще стресс из-за этой дурацкой плановой аудиторской проверки. Даже Володя стал совсем чужим, ожесточенным и раздражительным в последние две недели. Только вот вспомнить времена, когда со мной еще происходило бы нечто подобное, не могу. Обычно я не опаздываю, не совершаю роковых ошибок, не выслушиваю постоянные упреки в свой адрес, не чувствую себя такой виноватой, несмотря на то, что выкладываюсь по полной!
В последнее время я постоянно чувствую себя не в своей тарелке, ежедневно в себе сомневаюсь. Возможно, если бы у меня было больше опыта работы в крупных серьезных компаниях, меня бы не одолевало неприятное ощущение, что я ступаю по канату над пропастью без страховки, когда любая остановка и любая попытка оглянуться назад могут привести к полному краху. Но мои дурацкие амбиции не позволяют мне отступать перед любыми трудностями, и они же вынуждают постоянно двигаться вперед, беря все новые высоты. Идеальная бизнес-леди, всегда готовая в точности исполнять все, что было занесено в ее плотный график. Особыми отдельными пунктами вот уже полгода там шли действия довольно развратного и провокационного характера по соблазнению и ублажению женатого красавчика-шефа, в которого я была влюблена буквально с первого дня нашего знакомства во время личного собеседования при приеме на работу. Все это казалось такой пьяняще опасной и увлекательной игрой, в которой я ощущала себя всемогущей богиней любви и обольщения! И что же теперь...
Бросила на себя беглый взгляд в салонное зеркало автомобиля, аккуратно поправила выпущенный из безупречной прически локон, на миг сжала губы, чтобы убрать лишний блеск от помады, повертела головой, разглядывая идеальный легкий и освежающий макияж, полюбовалась новым маникюром. Внешне и не скажешь, что я на грани нервного срыва, только пальцы слегка подрагивают. В очередной раз притормаживая из-за образовавшейся пробки, нетерпеливо покусала губку. Дурацкая привычка! Тут же поспешно запустила руку в сумочку в поисках помады. Как бы там ни было, всегда нужно оставаться на высоте.
Новый телефонный звонок уже вызывает не столько панику, сколько раздражение. Привычная реакция моих механизмов самозащиты. На этот раз звонит папа. Папа? Ему-то что нужно в такое время? Поднимаю трубку уже готовая ко всему.
- С днем рождения, лисичка! - слышу его ласковый голос. Господи! С этой безумной работой я, кажется, обо всем на свете забыла!
- Спасибо, папуля! - с небольшим запозданием и несколько растерянно отвечаю я. Но папа не настолько чувствителен, чтобы улавливать оттенки моего настроения в голосе.
- Надеюсь, догадываешься, чего я собираюсь тебе пожелать?
- Приблизительно, - улыбаюсь я, хотя, конечно, знаю, о чем он.
- Ну, что ж... Буду как всегда предсказуем. Ты меня знаешь. Желаю, чтобы ты никогда не останавливалась на достигнутом. У тебя есть все, чтобы добиться самых высоких целей. Не слушай никого, кто считает иначе. И хочу, чтобы ты знала, я всегда буду в тебя верить и тобой гордиться.
- Спасибо, пап... Я тебя люблю.., - только и могу вымолвить я, потому что глаза начинает предательски щипать. Чего уж говорить, я — папина радость и гордость, особенно с тех пор, как год назад получила должность главного бухгалтера в приличной компании в 26 лет. В основном потому, что он не в курсе, каким путем я ее получила. Володя - не самый лучший эпизод моей биографии, ведь я точно знаю, что он никогда не разведется со своей женой. Она - более выгодная партия, и у них двое детей. А я — амбициозная выскочка, эффектная, конечно, и не глупая, с золотой медалью и красным дипломом, но без многомиллионного состояния и привыкшая рассчитывать только на свои силы. Как бы не вышло так, что этот последний кусок оказался мне не по зубам.
- Я тоже тебя люблю, лисичка. Но... не буду многословным.., - поспешно прерывает разговор мой бедный папа, который уже привык, что мне вечно не до болтовни.
Тот хрен с горы, кажется, упал после моего удара и толчка, но уже поднялся и понесся за мной вдогонку. Вот же упертый, зараза! Чертов супермен! Кое-как продираюсь к эскалатору сквозь пинки и недовольные окрики, но на нем уже включаю вторую космическую и взлетаю вверх по ступеням, чертыхаясь и матерясь про себя, как пьяный матрос. Наверху притормаживаю, перевожу дыхание и оглядываюсь. Ну ни фига себе! Этот псих не отстает! Дался я ему... бывают же такие борцы за правду... Через турникеты прохожу без всякой спешки, чтобы не привлечь к себе внимание контролеров и сотрудников полиции, которых на кольцевых станциях сейчас развелось как тараканов, не говоря уже о вокзалах. Слава богу, что инстинкт воришки сам вывел меня к противоположному выходу с Павелецкой, не к Павелецкому вокзалу, а на Зацепский Вал. Жаль, что расцвет моей воровской карьеры не пришелся на времена, когда в метро работали лишь безобидные бабули.
Как только оказываюсь в переходе, натягиваю на голову капюшон с широкой опушкой и прячу лицо от камер. Иду быстро, но на бег перехожу только на ступеньках на выходе в город. Черта с два я сдамся этому маньяку! На улице пускаюсь во всю прыть, даже не оглядываясь, пока не сворачиваю в ближайший переулок. Там на ходу стягиваю с себя черную дубленку, выворачиваю ее наизнанку и снова натягиваю светлым мехом наружу. Тот еще видок, но мне сейчас не до мелких деталей. Из кармана, теперь уже внутреннего, вытягиваю украденный кошелек, раскрываю в трепетном предвкушении. Бинго! Тридцать кусков! Спасибо, любовь моя, Надежда! Целую купюры и снова прячу в карман, а кошелек выбрасываю в ближайшую мусорную урну. Перчатки наконец-то можно снять. После всей этой беготни с меня льет в три ручья, но на морозе дышать легко и приятно. Кутаюсь в свой охренительно модный «полушубок», слабо надеясь, что на гея я все-таки не смахиваю. Хотя какая разница? Лишь бы пронесло! Давненько у меня не было такой веселенькой предпраздничной вылазки. Откуда только этот урод взялся? У самого рожа за решетку просится. На миг закрываю глаза, выдыхаю, разворачиваюсь и смело иду в обратном направлении. Переулок немноголюден, и до следующего поворота не скоро, так что лучше уж встретиться с врагом лицом к лицу, чем сверкая пятками. Едва ли он меня узнает. Главное наглости побольше.
Вернувшись на Зацепский Вал, беззаботно оглядываюсь по сторонам и чувствую, как меня снова пробирает холод: в моем направлении бежит этот козел в сопровождении двух полицейских. Делаю вид, что осматриваюсь в поисках названия улицы, кручусь на месте как тупой турист и в итоге решаю топать в противоположную от метро сторону. Фух! Вроде, пронесло. Ищейки сворачивают в переулок, из которого я только что вышел. Шагаю к пешеходному переходу, периодически оглядываясь через плечо и теперь уже пытаясь анализировать, что же я упустил, если этот кретин стал свидетелем моего постыдного правонарушения. Еще размышляю о том, что в универ идти резко расхотелось. Мне бы до дома добраться и там немного отойти и все обдумать. Ступая на пешеходный переход и проходя мимо какого-то красного минивэна, снова оглядываюсь, успеваю заметить какое-то движение слева, затем следует короткий удар в бедро, меня подхватывает и, кажется, закидывает на капот какого-то автомобиля. Он резко тормозит, а я, скользя и переворачиваясь, пытаюсь ухватиться за что-нибудь, чтобы не упасть, но ногти скребут по ледяному металлу, и я со всего маху падаю под колеса навзничь. Пиз**ц, как мне сегодня не везет! Голова идет кругом, и я даже не могу понять, больно мне или нет. Только лежу и пялюсь по сторонам, пытаясь оценить обстановку. Кажется, я все-таки цел, и у меня ничего не сломано.
Прохожие останавливаются и что-то спрашивают, но я отмахиваюсь и говорю, что все нормально. Из автомобиля выныривает какая-то дамочка. Ну кто бы сомневался! Кое-как приподнимаюсь, опираясь на локти, мотаю головой, чтобы прийти в себя и уже собираюсь обматерить приближающуюся ко мне автоледи, как взгляд вдруг натыкается на офигенские стройные ножки, кажущиеся совсем голыми в полупрозрачных колготках и обутые в элегантные черные туфельки с острыми носиками и на фантастически высоких шпильках. Черная классическая юбочка-карандаш оставляет возможность любоваться идеальными узкими и при этом округлыми коленями. Пиджачок-стрейч надет на голое тело, во всяком случае ничего, кроме лифчика, под ним точно нет. Зато как он облегает тоненькую талию и очень впечатляющую грудь, украшающую скромное, но все же далеко не пуританское декольте! Блин, да там, кажется, третий размер, не меньше! Изысканный распахнутый янтарно-рыжий полушубок из лисицы искрится под лучами зимнего солнца, и каждая искра — как бриллиант на миллион долларов. На нежной белой ручке поблескивают изящные золотые часики. Ноготки выкрашены в темно-бордовый цвет, как лепестки черной розы. Сглатываю и поднимаю глаза. Медового цвета волосы собраны в большой аккуратный пучок на затылке, но одна золотая прядь прочертила плавную дугу по нежной розовой щечке. Цвет волос бесподобно гармонирует с солнечным оттенком меха, роскошными волнами охватывающего тонкий девичий стан. Сладко пухлые губки распахнуты в ужасе, как и подведенные черными строгими стрелочками оливковые глаза. В последний миг бросаю взгляд на сумочку от Prada и снова падаю на промерзший асфальт, прилично треснувшись головой. «Девушка моей мечты! Спасайте меня, мэм!»
Глава 2
Спокойствие, Ника! Только спокойствие! Конечно, опоздания минут на тридцать-сорок не избежать, но это вовсе не катастрофа. За ночь выпал снег, как всегда неожиданно для конца декабря, так что вся Москва намертво застряла в пробках. Застрял где-нибудь на пути в офис и шеф, и его зам, и наши юристы, не говоря уже об этом назойливом представителе аудиторской компании, которая шерстит нашу фирму уже около двух недель и не дает мне покоя ни в рабочее время, ни в выходные. Вчера я вырвалась из офиса только в половине двенадцатого выжатая как лимон и еле-еле добралась до постели в час ночи. Не может же этот Мистер Пунктуальность, Сергей Федорович Глухих, совсем не спать и перемещаться по воздуху? Наверняка он тоже опаздывает и тоже волнуется или даже взбешен, если, конечно, такие как он вообще способны испытывать хоть какие-нибудь эмоции. Похоже, кроме цифр его больше в жизни ничего не интересует, а с такими кадрами труднее всего иметь дело. Когда на человека не действует не то что юмор наших айтишников, но даже мое женское обаяние и мой профессиональный перфекционизм, я, честное слово, теряюсь и начинаю паниковать. Работа работой, но зачем, спрашивается, портить всем предновогоднее настроение своей кислой миной, мелкими придирками и высокомерными манерами?
В сумочке вдруг раздается шорох от вибрации мобильного и назойливый звон. Я поспешно проверяю время по часам на приборной панели, после чего разочарованно закатываю глаза и тяжело вздыхаю. 9:25. И наш несгибаемый аудитор скорее всего уже на месте, а главного бухгалтера, то бишь меня, на месте нет. Нехотя беру трубку.
- Да, Сергей Федорович. Доброе утро! Я поняла. Все поняла. Буду минут через... тридцать. Извините, пробки... Конечно! Еще раз извините.
Едва успеваю сбросить звонок, как меня заставляют вздрогнуть новые телефонные трели. На экране мобильного высвечивается имя шефа. Заранее делаю глубокий вдох прежде чем снять трубку.
- Вероника Александровна, почему Вас до сих пор нет на рабочем месте? - в его нарочито сдержанном низком голосе слышится ярость. Если честно, в такие моменты я прихожу от него в неописуемый трепет, и мне ужасно хочется промурлыкать ему что-нибудь пошлое и ласковое в ответ, но, когда он раздражен и всецело озабочен работой, подобное поведение чревато, поэтому приходится прикусить язычок и отвечать по всем канонам субординации. Впрочем, я все равно изо всех сил стараюсь, чтобы голос звучал чувственно и немного с придыханием.
- Владимир Игоревич, не волнуйтесь, пожалуйста. Я просто не посмотрела заранее прогноз погоды. Нужно было выйти пораньше, а...
- Вы хоть в курсе, что все уже в сборе, кроме Вас? - перебивает меня до умопомрачения сексапильный и властный голос. - Вы понимаете, на какие риски я пошел, доверив Вам эту должность? Мне нужны результаты, а пока что у нас только куча проблем, связанных в том числе с Вашей некомпетентностью.
- Моей... некомпетентностью..? - прихожу в ступор я, чувствуя, как сердце пропускает пару ударов. - Что это значит?
- Боюсь, аудиторы подготовили не слишком лестное заключение для нашей компании. Вот что это значит. Естественно, мы устраним все недочеты в ближайшее время, но для этого Вы должны быть на работе, а не черт знает где!
- Володя... ничего не понимаю.., - совсем теряюсь я, пытаясь давить на личное. Неужели произошло то, чего я больше всего боялась? Я взяла на себя слишком многое, не подумав о последствиях? В чем... в чем я прокололась?! - Уверена, там ничего серьезного и мы все уладим! Пожалуйста, не паникуй.
В ответ слышу только саркастическое хмыканье, а еще хлопанье двери. Видимо, шеф вышел из зала переговоров, чтобы поговорить со мной наедине.
- Знаешь, солнышко.., - зло и насмешливо продолжает он ядовитым полушепотом. - В какой-то момент я правда поверил, что ты не только непревзойденная любовница, но еще и первоклассный специалист, на которого можно положиться в серьезных вопросах. Твой диплом и послужной список впечатляли, хотя теперь я уже не уверен, что впечатлился я именно этим. Ты сама-то хоть понимала, на что шла, до последнего строя из себя юное дарование, или амбиции так ослепили, что просто заигралась в...
- Они что, вскрыли нашу схему? - прерываю я этот гневный поток, вся леденея под своим роскошным меховым полушубком, кстати, подаренным шефом. Каждое его слово ранит, как лезвие, но сейчас не время для сентиментальности.
Меня оглушает напряженная пауза, как тишина перед смертоносным штормом.
- Чтобы через пять минут была здесь! - рявкает он наконец. - Надеюсь, ты сама во всем разберешься, а я с удовольствием выслушаю твои объяснения!
Звонок сброшен, руки на руле трусливо дрожат, и я, кажется, на время потеряла ориентацию в пространстве, потому что сзади кто-то начал неистово сигналить, затем обгонять по встречке, продолжая давить на клаксон, и, кажется, размахивать руками и распекать меня последними словами. Усиленно делаю вид, что ничего не замечаю, беру себя в руки и набираю скорость, хоть и не надолго. Проехать удается всего метров двадцать, и поток вновь замирает, не успев проскочить на быстро потухший зеленый. Твою же мать! Ожесточенно бью по рулю.
Как же так получилось, что вся моя идеально продуманная до самых мельчайших деталей жизнь вдруг повисла на волоске? Что-то не припомню, чтобы меня еще когда-нибудь постигал подобный кризис. Всё всегда казалось таким непоколебимым, таким гармоничным, таким правильным и потому гарантирующим успех на сто процентов! Старательно убеждаю себя в том, что все это обычная предновогодняя хандра, как у всех, и еще стресс из-за этой дурацкой плановой аудиторской проверки. Даже Володя стал совсем чужим, ожесточенным и раздражительным в последние две недели. Только вот вспомнить времена, когда со мной еще происходило бы нечто подобное, не могу. Обычно я не опаздываю, не совершаю роковых ошибок, не выслушиваю постоянные упреки в свой адрес, не чувствую себя такой виноватой, несмотря на то, что выкладываюсь по полной!
В последнее время я постоянно чувствую себя не в своей тарелке, ежедневно в себе сомневаюсь. Возможно, если бы у меня было больше опыта работы в крупных серьезных компаниях, меня бы не одолевало неприятное ощущение, что я ступаю по канату над пропастью без страховки, когда любая остановка и любая попытка оглянуться назад могут привести к полному краху. Но мои дурацкие амбиции не позволяют мне отступать перед любыми трудностями, и они же вынуждают постоянно двигаться вперед, беря все новые высоты. Идеальная бизнес-леди, всегда готовая в точности исполнять все, что было занесено в ее плотный график. Особыми отдельными пунктами вот уже полгода там шли действия довольно развратного и провокационного характера по соблазнению и ублажению женатого красавчика-шефа, в которого я была влюблена буквально с первого дня нашего знакомства во время личного собеседования при приеме на работу. Все это казалось такой пьяняще опасной и увлекательной игрой, в которой я ощущала себя всемогущей богиней любви и обольщения! И что же теперь...
Бросила на себя беглый взгляд в салонное зеркало автомобиля, аккуратно поправила выпущенный из безупречной прически локон, на миг сжала губы, чтобы убрать лишний блеск от помады, повертела головой, разглядывая идеальный легкий и освежающий макияж, полюбовалась новым маникюром. Внешне и не скажешь, что я на грани нервного срыва, только пальцы слегка подрагивают. В очередной раз притормаживая из-за образовавшейся пробки, нетерпеливо покусала губку. Дурацкая привычка! Тут же поспешно запустила руку в сумочку в поисках помады. Как бы там ни было, всегда нужно оставаться на высоте.
Новый телефонный звонок уже вызывает не столько панику, сколько раздражение. Привычная реакция моих механизмов самозащиты. На этот раз звонит папа. Папа? Ему-то что нужно в такое время? Поднимаю трубку уже готовая ко всему.
- С днем рождения, лисичка! - слышу его ласковый голос. Господи! С этой безумной работой я, кажется, обо всем на свете забыла!
- Спасибо, папуля! - с небольшим запозданием и несколько растерянно отвечаю я. Но папа не настолько чувствителен, чтобы улавливать оттенки моего настроения в голосе.
- Надеюсь, догадываешься, чего я собираюсь тебе пожелать?
- Приблизительно, - улыбаюсь я, хотя, конечно, знаю, о чем он.
- Ну, что ж... Буду как всегда предсказуем. Ты меня знаешь. Желаю, чтобы ты никогда не останавливалась на достигнутом. У тебя есть все, чтобы добиться самых высоких целей. Не слушай никого, кто считает иначе. И хочу, чтобы ты знала, я всегда буду в тебя верить и тобой гордиться.
- Спасибо, пап... Я тебя люблю.., - только и могу вымолвить я, потому что глаза начинает предательски щипать. Чего уж говорить, я — папина радость и гордость, особенно с тех пор, как год назад получила должность главного бухгалтера в приличной компании в 26 лет. В основном потому, что он не в курсе, каким путем я ее получила. Володя - не самый лучший эпизод моей биографии, ведь я точно знаю, что он никогда не разведется со своей женой. Она - более выгодная партия, и у них двое детей. А я — амбициозная выскочка, эффектная, конечно, и не глупая, с золотой медалью и красным дипломом, но без многомиллионного состояния и привыкшая рассчитывать только на свои силы. Как бы не вышло так, что этот последний кусок оказался мне не по зубам.
- Я тоже тебя люблю, лисичка. Но... не буду многословным.., - поспешно прерывает разговор мой бедный папа, который уже привык, что мне вечно не до болтовни.
