Глава 1
- Нет, ты не мог! – возмущенно всплеснула руками Сабина. – Ты не спросил моего согласия, даже не предупредил! Вот в Мерсии, я слыхала, магессы даже из знатных семей могут сами выбирать себе мужей, - прибавила она с горькой обидой.
- В Мерсии, я слыхал, и кур доят. А коровы по небу летают, - ехидно отозвался отец.
Тяжело вздохнул, поднялся с кресла и прошелся взад-вперед по кабинету. Остановился возле окна, задумчиво глядя на дочь.
- Это замужество – просто коммерческая сделка! – припечатала девушка.
- Да, милая. Это замужество – просто коммерческая сделка, - не стал спорить он. – Наш род восходит своими корнями ко временам исхода из Метрополии. Наши предки находились возле самого трона наместника Холеры! Но с тех пор утекло много воды. И если славу нашу никто у нас не отнимет, то безжалостное время отняло у нас почти все состояние.
Ну, от славы, положим, тоже мало что осталось, - хотела ответить Сабина. Но промолчала. Дело ведь не в этом!
А точнее – именно в этом. Древний род Эрнхилд обветшал. Обнищал. Единственное достояние – средняя дочка. И красивая, и обладающая редким даром. Таким, что даже богатый и влиятельный маркграф северо-запада не счел зазорным заполучить ее в жены. Согласился взять без приданого.
- Твоя старшая сестра сможет уйти в обитель милосердия, - грустно поведал отец. – Там она не станет простой послушницей, которой помыкают все – даже монахини из простолюдинок. Она займет подобающее ей место. Твоя младшая сестра получит хорошее приданое и возможность устроить свое будущее. Твой брат получит место возле твоего мужа, там он и получит образование, воспитание и обучение.
Значит, пристроят их младшенького пажом, а там – и до оруженосца дослужится, и, глядишь, рыцарское звание получит! Еще и под приглядом старшей сестры. Уж она-то в обиду паренька не даст!
Сабина опустила голову.
- А как же я? – и поморщилась – насколько жалобно это прозвучало.
Жалко. И это она – самая молодая ловчая королевства! Самая сильная и одаренная. Таких, как она, по пальцам пересчитать. И все служат короне. И принадлежат короне даже в большей степени, чем семье и самим себе.
- Его величество благословил этот союз, - сообщил отец. – Король считает, что твой брак пойдет на пользу всем. Он дает тебе приданое. Твое будущее обеспечено!
Может, и так. Только чего тогда так глаза щиплет, и хочется плакать и топать ногами от бессильной ярости?
- Твой будущий муж – благородный человек. Он взял бы тебя в жены и без приданого, что обеспечил его величество. И… он женится на тебе не только потому, что ты – ловчая королевства. И не потому, что тебе покровительствует его величество. Я говорил с ним. И видел, что он питает к тебе искренние чувства.
Сабина не слушала.
Его величество обеспечил ее приданым! За заслуги перед королевством. А это означало – она перестала быть жалкой бесприданницей. И могла бы выбирать мужа для себя. Но за нее всё решили.
- Милая, его величество дал тебе приданое, - отец, не иначе, прочитал ее мысли. – Но не с тем, чтобы ты распоряжалась им по своему усмотрению. А потому, что ты выходишь замуж именно за маркграфа цу Кирксен.
Она воззрилась на него во все глаза.
- То есть… приданое, по сути, полагается не мне, а маркграфу? – голос аж охрип.
- Ну… если говорить грубо и не вдаваться в тонкости, - отец пожал плечами. – На деле, само собой, это совершенно не так. Но технически – ты получаешь приданое от королевской казны, только если выходишь замуж за этого человека.
- Не понимаю… зачем это его величеству? – охватило чувство беспомощности.
- Его величество обеспокоен твоей судьбой. Тебе следует быть благодарной за то, что он принял участие в устройстве твоего будущего.
Ах да, еще бы! Разумеется, вручить приданое в награду ей за службу короне его величеству было не с руки. А вот вручить приданое якобы ей – но на деле маркграфу, с которым его величество связывают какие-то свои дела и обязательства – почему бы нет?
- Одним словом, - голос отца посуровел. – Маркграф сделал предложение – и я дал свое согласие. Его величество благословил ваш союз.
Оставалось только кивнуть и развернуться, чтобы покинуть кабинет.
Чего проще! Один сделал предложение, второй – дал согласие, третий – благословил и выделил из казны средства на приданое. Согласия ее, Сабины, никто не спрашивал. Потому как никого оно не интересовало.
- Дочь! – окликнул отец. – Твоя свадьба состоится в столице. Подготовься к поездке и приему при дворе.
- Жертвоприношение состоится на глазах у всего высшего общества, - с раздражением пробурчала девушка и вылетела за дверь.
Створа оглушительно хлопнула. Отец не стал окликать ее с требованием взять слова обратно, извиниться за поведение. Да и что одергивать! Она может злиться и фыркать сколько угодно. А решение уже приняли – и изменить что-либо она не в силах. Нет, можно, конечно, укатить в ближайшую обитель милосердия. Дальше ближайшей не уедешь! А оттуда сердобольные монахини вернут ее аккурат на руки отцу по первому требованию.
Собирайтесь в столицу, юная графиня Эрнхилд. Вы еще разок увидите двор, вас обвенчают с будущим супругом в столичном соборе. Многие девушки мечтали бы о таком!
*** ***
В родовой замок Сабина вернулась лишь позавчера: очередная поездка к южным границам Нарбонской марки затянулась в этот раз на пару седмиц. В иных условиях времени ушло бы куда больше – даром, что замок Эрнхилд находился на самом юге.
Ехать на восток, к Нарбонской марке, каретой заняло бы дня три-четыре. Верхом –несколько быстрее. На крылане Сабина домчала к пограничной крепости за день.
Утром уселась на спину крылатому ящеру, в сгущающихся сумерках приземлилась на месте. Так что та пара седмиц и была ею проведена в той самой крепости и ее окрестностях.
И пожалуйста: не успела вернуться – такая новость!
Хотя нет: вернуться успела. Примчалась домой в сгущающихся сумерках, уставшая и голодная. Проследила, чтоб крылатую любимицу завели в стойло, накормили как следует. Кое-как перекусила сама и свалилась в постель. Вчерашний день провела в праздности: встала поздно, и то сидела в осеннем саду, ловя последние лучи солнца, то читала в библиотеке.
Ну, а нынче – видимо, решил отец – она уже достаточно пришла в себя. И можно после завтрака стало сообщить о грядущих переменах.
День прошел, как дурной сон. Сабина бестолково шаталась по дому. Бродила по комнате, то заглядывая в шкаф, то перебирая записи.
Что брать с собой в столицу? В мыслях и чувствах царил разброд.
Силясь убежать от пустоты, поселившейся в груди, чуть ниже сердца, дошла до загона. Вывела свою любимицу, неоседланную, забралась верхом и подняла под облака. Ветер обдул лицо. Пришлось вцепиться в гребень крылана пальцами изо всех сил, чтоб поток воздуха не снес прочь с чешуйчатой спины. Она и забыла, каково это – лететь не в седле, без сбруи!
Шпильки в мгновение ока напрочь выдуло из прически. Волосы рассыпались по плечам, и ветер мгновенно растрепал их.
В небе всегда была свобода, какой не найдешь на земле. От бессмысленной суеты, условностей… и лишних мыслей.
Разумеется, ей придется еще подумать о грядущем замужестве. Но пусть это будет позже. Не теперь. Позже она соберет и вещи, и мысли. И шпильки, и волосы обратно в прическу, подобающую знатной девушке. А в небе можно позволить себе растрепанный вид и растрепанные чувства. Небу плевать на приличия и внешний вид. Оно принимает всегда, толкает ветром под крыло.
Земля плыла далеко под ногами. Ярко-зеленая, освещенная тусклым солнцем второй половины осени. Черные пятна убранных пшеничных полей попадались редко: южные предгорья испокон веку засаживались садами. А листва в садах сейчас пламенела.
Белеющие и бледно желтеющие ленты дорог и трактов, вьющиеся среди ало-рыжих садов и потускневших лугов, сверкание речушек и небольших озер. Холмы с обрывистыми склонами. Люди, ползущие понизу, как букашки.
Земля была далеко, а облака – близко. Сабина потрепала крылатую ящерицу по загривку.
- Давай, выше, - шепнула она. – К самым облакам!
К облакам – высоко. День нынче ясный, так что редкая легкая перистая рябь поднялась далеко-далеко. Будто прилипла к небесному своду.
Крыланица вытянула шею, фыркнула. И прянула вверх – почти отвесно. Надсадно махая крыльями и рискуя уйти в штопор. Сабина прильнула к мощной шее, вцепилась в гребень. Ветер швырнул в лицо прядь собственных волос, и она мотнула пару раз головой, силясь избавиться от них. Руки отпустить нельзя ни на миг. Даже ослабить невозможно! Разом слетишь и помчишься вниз.
Сумасшествие – так гонять, да еще и без сбруи? Возможно. Но только так можно было оставить за спиной тревоги. Улететь от них, и чтоб они не догнали.
Жаль только, возвращаться придется – а они дождутся ее на месте.
*** ***
Во внутреннем дворе замка Сабина приземлилась в сумерках. Солнце давно зашло за горизонт – они с Тенью проводили закатывающийся за край земли раскаленный шар, глядя на него с высоты. И с высоты казалось, что закат вот только что миновал.
Но двор тонул в сумерках.
Отец подскочил, когда уставшая Сабина неловко съехала со спины крылатой ящерицы. Она тут же пожалела, что так скоро вернулась: похоже, сейчас ей предстоит славная головомойка!
- И как это понимать, юная леди Эрнхилд?! – дрожащим от негодования голосом начал он.
- Я всего-навсего решила прогуляться, - она вздохнула. – Подышать свежим воздухом, привести в порядок мысли…
- Свежим воздухом. Предыдущие две недели тебе свежего воздуха показалось недостаточно?
Сабина нахмурилась.
- Ты – практически замужняя женщина. Твоя свадьба – меньше, чем через пару месяцев! И подобное поведение недопустимо.
- Не вижу ничего недопустимого в своем поведении, - рыкнула Сабина, не сдержавшись. – Не вижу надобности торчать в доме! Или мне и в сад выйти теперь нельзя? Не вижу связи с предыдущими двумя неделями – я улетала из дома по приказу, а не по своей блажи!
Отец тяжело вздохнул.
- Ладно, - уронил он наконец. – Я с твоим воспитанием, похоже, не справился. Оказался никудышным отцом. Пусть так – в таком случае, я не стану читать тебе нотации. В дальнейшем воспитанием твоим займется муж. Я слыхал, у маркграфа суровый нрав – так что укрощать тебя придется ему. Марш к себе! – он взмахнул рукой, предупреждая возражения.
Сабина недовольно фыркнула, дернула плечами. И зашагала стремительно к дому. О любимице не тревожилась: конюхи позаботятся! Ящер – не лошадь, вываживать после долгого полета не нужно. Да и полет не такой-то долгий для крылана. А сама она и так собиралась отправиться к себе: привести в порядок волосы, умыться, переодеться. Поужинать, в конце концов.
И что за надобность так возмущаться? Словно она совершила нечто предосудительное!
Да она – ловчая Гринвальдена, раз уж на то пошло! Состоит на службе у короны. И как маркграф в таком случае будет укрощать ее, хотелось бы знать? Еще любопытнее – как к этому отнесется его величество. Не затем ведь он давал благословение на ее брак, чтобы муж впоследствии лишил ее возможности выполнять ее долг?
*** ***
- Сестричка! – в комнату просочилась Алисента.
Не дожидаясь ответа, затворила за собой дверь, пробежала, с размаху шмякнулась на кровать. Сабина вздохнула.
- Ну, и чего ты вздыхаешь? – фыркнула младшая сестра. – Радоваться должна! Опять едешь во дворец, в столицу. В который раз! – она нахохлилась.
- Был бы повод делать такое лицо, - фыркнула Сабина. – В этот раз в столицу едем мы все. И ты тоже, да! Да и вообще, - она не договорила.
Благодаря жертвоприношению младшая сестричка тоже теперь будет время от времени бывать в столице. В королевском дворце. Спустя пару лет, когда придет ее время, будет официально представлена двору. На ее-то долю не выпадет таких унижений, какие достались самой Сабине!
- Ну да, легко тебе говорить, - Алисента сложила руки на груди. – А мы с братом не были там еще ни разу! Лиэль – всего единожды. Когда ее представляли двору.
- Ну, если б не мой дар – и я бы побывала там всего единожды, - проворчала Сабина. – И ты тоже! – она помолчала. – А чем Лиэль занята?
- Лиэль – как всегда. В часовне.
- Не понимаю, - заворчала Сабина снова. – Почему бы маркграфу не жениться на нашей благочестивой сестрице?! Она умна, кротка, послушна, владеет манерами. Она станет куда лучшей женой, чем я! Я, между прочим, ловчая королевства! Его светлость говорил тогда, что нас нечем заменить, - прибавила с обидой. – Как же я буду и ловчей, и супругой маркграфа одновременно?
- А ты хочешь быть именно ловчей? – Алисента посерьезнела.
На ее мордашке серьезная мина выглядела бы преуморительно. Если бы не внимательный, неожиданно пронзительный взгляд.
- Это мой дар, - пробурчала Сабина, смутившись. А Лиэль…
- Лиэль – дурнушка, - прихлопнула Алисента. – И она давно собиралась в монастырь!
- Она не дурнушка. Принарядить ее, причесать – вот тебе и графиня! Манер ей не занимать. А в монастырь она собиралась, потому что без приданого ей другой дороги не было. Но сейчас-то всё изменилось!
- Это для тебя изменилось, - сестра скривилась.
- То есть – для меня? Отец говорил – после моего замужества получится собрать приданое тебе. И для Лиэль – вроде бы, чтоб она попала в монастырь…
- Дотация от его величества – именно на то, чтобы она попала в монастырь.
Сабина нахмурилась. Что за…
За ней корона дает приданое – но лишь с тем, чтоб она вышла за цу Кирксена. Сестра получает дотацию – но лишь для того, чтоб похоронить свою молодость в обители милосердия.
Лиэль совсем скоро исполнится двадцать один – еще можно выйти замуж, хоть она уже и не считается юной девушкой. Но ей уготовили судьбу монахини.
Почему?! Почему за них всё решили. С Лиэль поступили еще хуже, чем с ней самой. Ее даже не спросили. Впрочем, ни одну из них не спросили. Алисента поймет это через пару лет, когда наступит время ей выходить в свет. Она, Сабина, ничуть не удивится, если и для сестренки найдут мужа в точности так же, как и для нее самой. И если этот муж окажется каким-нибудь деспотичным стариканом, крайне важным для короны.
А еще – наверняка Алисента возьмется плакать и возмущаться в этом случае, начисто забыв, как…
Хотя нет. Алисента ведь не пыталась уверять, будто считает правильным то, как распорядились их судьбами. Радоваться Сабина была должна, по ее мнению, поездке в столицу – и только.
- Я слышала, что этот маркграф – весьма видный мужчина, - протянула мечтательно сестра. – И к тому же богатый!
- Хотела б я знать, как это видный, богатый и влиятельный мужчина намерен мириться с тем, что жена его принадлежит короне больше, чем ему, - проворчала Сабина. – Уж едва ли мне позволят забросить обязанности ловчей, забыть о службе и своем даре. И посвятить себя полностью семье! – и ухмыльнулась криво.
