Нестерпимо захотелось, чтобы этот бородатый придурок оказался снова на соседнем стуле и успокоил меня. Чсе же с ним было лучше, чем без него. Было бы идеально, если бы он уже домой меня отпустил. Меня даже довозить не надо. Я сама как-нибудь. Долго мне еще тут трястись?
Антон толкал речь о том, как важно помогать другим людям, благодарил присутствующих за то, что они собрались здесь и все в этом духе. А я смотрела на него, как на бога, и понимала, насколько мы с ним не пара. Дело даже не в том, что мы характерами не сошлись. Мы из разных миров. Мне никогда не стать такой, как все эти разодетые дамочки. И Антон это понимал. Он же поэтому мне рта раскрыть не дает? Боится, что я херню сморожу, и это кто-нибудь услышит?
Он потому такой категоричный, злой и властный. Он же привык, наверное, что ему в рот все заглядывают? Может быть, это он Милану бросил, а не наоборот. Да кто с таким бешеным и своенравным мужиком станет встречаться добровольно?
Зачем он наврал Милане, что у нас все серьезно? Он и дальше планирует использовать меня в спектакле под названием «сдохни от зависти, бывшая»? Он поэтому рассчитывает на продолжение вечера, чтобы мне и дальше голову морочить? Или просто хочет трахнуть меня до кучи? Или из мести? Восстановить свое уязвленное самолюбие? Отличное окончание вечера! Столько вытерпеть от меня и столько денег забашлять! Конечно, он теперь благодарностей ждет и компенсации морального и материального ущерба! Какая же я дура!
Не смотря на то, что к Антону было приковано все внимание в зале, он почти неотрывно следил за мной глазами, как будто бы боялся, что я встану и убегу прочь. И от этого было тоже не по себе.
Господи, во что я вляпалась, мама дорогая!
Я снова подумала о том, что надо все-таки покинуть бал, но жопа как будто к стулу приросла от страха и неуверенности в себе. Я продолжила обреченно сидеть на месте, одновременно боясь Антона и сожалея о том, что этот странный, красивый мужик не для меня.
Ели бы он немного спокойнее реагировал на все, что я говорю, возможно, я бы захотела узнать его поближе. В то время, когда он не рычит на меня и не говорит гадости, он идеален. Красивый, сильный, обаятельный! А как от него вкусно пахнет! Я мысленно вернулась к тем интимным моментам, когда Антон делал мне кунилингус, как поглаживал мою талию уже здесь, на приеме, как шептал мне на ухо свои угрозы, и меня прострелило от нахлынувшего возбуждения. Я свела ноги вместе, но это не помогло. Я почувствовала, как стало влажно между ног, и мои щеки загорелись огнем. Мне стало стыдно, как будто бы все, кто сейчас находится в этом зале, знают, о чем я думаю.
Я посмотрела на сцену, и Антон перехватил мой взгляд, да так, что дышать стало нечем, ладони и спина покрылись испариной, сердце с цепи сорвалось. Колотилось, как безумное! Его стук отдавался где-то внизу живота.
Начался аукцион. Гости оживились, активно торгуясь между собой. Я воспользовалась тем, что Антон отвлекся, и убежала из зала, чтобы найти туалет. Просто необходимо было освежиться и успокоиться.
В туалете я проторчала достаточно долго. Выходить из дамской комнаты совсем не хотелось. Здесь я была одна, играла красивая музыка, и пахло приятно, никто меня не трогал и никто на меня не смотрел.
Я прижала заледеневшие руки к горящим щекам и взглянула на свое отражение в огромном зеркале. Как не придиралась я к себе, все же пришла снова к выводу, что я красивая. Все во мне и на мне было прекрасно. Нужно просто молчать, чтобы угодить Антону? И все?
Дался он мне? Этот самодовольный грубиян меня чем-то зацепил. Может быть, мне просто пора узнать, что такое секс? Это же просто голое любопытство, что чувствует женщина в объятиях мужчины? Какого это, отдаваться ему, целоваться с ним, трогать его везде?
Почему раньше я не испытывала ничего подобного? Я же ходила на свидания, целовалась с парнями и за попу позволяла себя потрогать и за грудь. С этим мужиком все иначе.
Антон своим языком приоткрыл шкатулочку моей женственности и сексуальности?
Нужно возвращаться, пока он меня не потерял. Не хотелось его нервировать своим отсутствием. Я достала из сумочки блеск и подкрасила губы. В этот момент я снова подумала об Антоне. Наверняка он хорошо целуется. Он поцелует меня сегодня? Оно мне надо? Я хочу, чтобы он отстал? Или пошел дальше и стал моим первым мужчиной? Меня рвало на две части. На миллион частей.
Мои пошлые фантазии прервала Милана, которая вошла в туалет и встала рядом со мной, поправляя идеальную прическу. Мне не хотелось здесь больше находиться. Уж точно не в ее компании.
– Давно вы с Огневым вместе? – как бы, между прочим, спросила она.
Я откашлялась, не зная, что говорить, но нужно было что-то ей ответить.
– Не очень, – нейтрально ответила я.
– Где он тебя подобрал? – брезгливо сморщилась девушка. – Видно же, что ты безродная дворняжка. Впрочем, этому дворовому кобелю самое оно!
– А ты, значит, породистая сучка? – разозлилась я.
Почему-то оскорбления в адрес Антона задели меня даже больше, чем в мою собственную. Это из-за той трогательной истории о его бедном детстве?
– Ну, можно и так сказать! – сверкнула глазами Милана. – Я хотя бы цену себе знаю!
– Оу! Я на цены не смотрю, – холодно улыбнулась я в ответ. – Деньги Антона меня не интересуют. У меня уже есть все, что тебе и не снилось! Тебе не понять.
– Оно и видно! – Милана поправила огромные золотые серьги в ушах, и так же небрежно провела рукой по бриллиантам на груди. – Так чем он тогда тебя завлек? В постели Огнев тоже не фонтан! Он даже не знает, где у женщины клитор!
– Уже знает! – Настала моя очередь самодовольно улыбнуться. – Я ему показала!
С этими словами я гордо вышла из тубзика. На душе стало немного веселее. С этой улыбкой я вернулась за стол. Антон заметил мое возвращение и едва заметно мне кивнул.
– Господа, последний лот сегодняшнего вечера, – объявил Антон, и помощница вынесла на подносе ювелирный бархатный манекен, на шее которого было надето какое-то украшение.
Дальше я не слушала, потому что словосочетание «последний лот», означало, что мне скоро домой. К тому же официант принес мне шампанского, и я решила наконец-то перекусить. Когда будет еще возможность попробовать диковинные деликатесы?
Поглощая тарталетки с какой-то кремообразной пастой, краем уха я слышала, как торгуется хахаль Миланы.
«Пятьдесят тысяч!» – выкрикнул он.
«Пятьдесят одна тысяча!» – тут же раздалось на другом конце зала.
Это продолжалось довольно долго. Я наелась до отвала, залила все это вкуснейшество шампанским, и почувствовала себя лучше. По крайней мере, колошматить меня перестало.
– Итак, конечная цена – семьдесят пять тысяч долларов! – подвел итог Антон.
Он показал молоточком, который держал в руках на спутника Миланы. Долларов?! Он сказал долларов?! Ё-ё-ёжики в тумане! Вот это расценки у буржуев! Милана будет довольна! Я посмотрела на девушку, которая величественно вздернула носик и посмотрела на меня, как на ничтожество. Да она сейчас от радости лопнет!
– Кто даст больше? – спросил Огнев. Никто не откликнулся, поэтому бывшая Антона уже довольно потирала лапки, как муха. – Я даю восемьдесят тысяч! – неожиданно и громко произнес Антнон. – Господин Штерн? – обратился он к дедушке, к которому Милана прилипла, как родная.
Ее лицо исказилось маской негодования, но она тут же нашлась и взяла своего мужчину за руку.
– Восемьдесят пять тысяч! – поднял руку Штерн, и Милана снова заулыбалась.
– Сто! – устало сказал Антон. – Я даю сто тысяч! За это потрясающее колье!
Хороший ведущий! Вон как цену накрутил за пять минут! Молодец Антон! Я была уверена, что он просто пытается вытянуть из публики как можно больше денег. Это же и есть цель данного мероприятия? Кто-то сейчас обязательно даст больше.
– Кто накинет еще хотя бы пятерку? – приподняв одну бровь, Антон иронично оглядел всех гостей до единого. Штерн наклонился к Милане и шепнул ей что-то на ухо, отчего она вмиг изменилась в лице. Я в жизни не видела более огорченного человека. Может быть, у них умер кто-то? – Желающих нет? Это просто чудесно! Тогда я забираю этот лот! Продано! – стукнул Антон своим молотком, и в зале раздались оглушительные аплодисменты. Ассистентка Антона взяла поднос с манекеном в руки, еще раз демонстрируя гостям драгоценное украшение. Зачем оно ему? Разве этого он добивался, загнув ценник до небес? – Моя женщина пришла сегодня без украшений, как будто знала, что здесь ее дожидается эта вещица! – продолжил мужчина. Господи, это он про меня? Ведь нет же? Да, раз на меня снова все вылупились, как один, а Милана своим взглядом сейчас и вовсе испепелит. – Дорогая, поднимись, пожалуйста, сюда! – обратился Антон ко мне. – Пусть все присутствующие убедятся, что я не прогадал!
Фраза прозвучала двусмысленно. Не понятно о колье он говорит или обо мне.
Все! Это уже капец! Я больше не могу выносить это ни секундочки! Поднявшись на деревянных ногах со стула, под пристальным вниманием огромного количества людей, и самого господина Огнева, я сделала пару шагов к сцене, а потом развернулась и бегом бросилась к выходу.
– Настя, вернись немедленно! – услышала я рев Антона позади себя, но меня уже ничего не могло остановить. Кроме... – Охрана! – рявкнул снова мужчина. - Задержите мою Золушку, хоть на минуту!
12. Антон
Дура! Ой, дура!
С каким-то особым наслаждением смотрю, как Настя буквально впечатывается в одного из охранников и негодующе топает ногой, понимая, что ей с этим амбалом не потягаться.
Вот же сучка! Еще немного и она бы съебалась. Куда она? Какая вожжа попала ей под хвост? Нужно поскорее это выяснить, пока она не начала орать что-то вроде: «Вы не имеете права! Отпустите меня немедленно!» А она начнет. Зуб даю, начнет! Вон, как смотрит! Щас со сцены упаду – так она в меня молнии пуляет.
– Прошу прощения! – пытаюсь я отвлечь внимание всех присутствующих от Насти на себя. – Эти женщины... Всегда теряют голову при виде драгоценностей. – По залу пробежалась волна смеха. – А наш вечер продолжается! Благодарю за внимание!
Я засовываю ожерелье в карман и под громкие аплодисменты спускаюсь со сцены. Иду прямиком к девчонке. За моей спиной уже что-то горланит ведущий, но все, у кого есть глаза, смотрят только на меня.
Впиваюсь взглядом прямо в свою женщину, и с каждым моим неторопливым шагом ее злость и решимость стихает, уступая место покорности и безысходности. Я нарочно не спешу. Зачем? Бежать у нее один хуй не получится. Пусть прочувствует каждой клеточкой мое превосходство и власть над ней. И я не оговорился. Моя женщина. Я так решил. Я так хочу. И так будет, чтоб мне провалиться!
Иногда нужно совсем немного времени, чтобы многое понять.
Волшебная вечеринка! Дерзкая Королева бала, которая щелкнула меня по носу, а точнее, по языку, превратилась в маленькую испуганную девочку! Как же так вышло? Дайте вспомнить...
Стоило нам сюда войти, как самодовольная улыбочка Настеньки испарилась вмиг. А зря. Корона с нее свалилась на входе, но Королевой она быть не перестала, потому что пришла со мной. Настя не могла знать, что этим балом заправляю именно я. И хорошо, что я ее не предупредил. Так бы и ходила девочка, задрав нос, не дав мне возможности разглядеть ее получше.
И не только я один ее разглядел. Мне казалось, что не осталось в зале мужика, который не пустил бы на нее слюни. У меня была возможность воочию сравнить мою девочку с другими дамочками. Бог ты мой, да никто из этих заносчивых бабешек, даже рядом не стоял, даже Милана. Настя была настолько красивой и живой, что я больше ни на кого смотреть не мог.
А она сама так перетрусила, что даже не замечала этих взглядов полных восхищения у мужчин и пропитанных завистью у женщин. Но я видел все. Я эту кухню буржуйскую хорошо изучил!
Было ощущение, что настоящая живая девушка попала на мультяшный бал, причем с монстрами и привидениями. Именно так она себя и почувствовала. Растерялась, испугалась, глупышка.
Я отвык общаться с такими девушками, как Настя, которые смотрят на тебя, как на человека, как на обычного мужика, не прицениваясь по привычке. Сейчас же у баб любимая фраза: «Я знаю себе цену». Это было бы замечательно, если бы они сами из себя хоть что-то представляли. Если бы не соизмеряли себя с кучкой денег или брюликов. Этим дамочкам не нужна любовь, не нужна мужская защита или забота, им не важно, что ты им говоришь, потому что уши золотом завешаны, а в головенках так громко звенят монеты, что если бы они и попытались тебя услышать, ничего бы не вышло. Можно вытирать об них ноги, не считаться с их мнением и желаниями, только башляй почаще.
Будь Настенька такой же шкурой, как и все остальные, сама бы мне отсосала. И на сцену козочкой бы прискакала, и уже стояла бы сверкая бриллиантами, довольная, до безобразия. Но она дала деру. Это в голове не укладывается! Уверен, в зале есть люди, которые думают, что Настина выходка – это тоже часть шоу. По сценарию сейчас я должен нацепить на нее побрякушку и смачно засосать на глазах у всех под бурные аплодисменты. Хм, ну, а что? Пожалуй, так и сделаю.
Ситуацию усугубило еще и мое положение на этой вечеринке. Я добился всего, чего желал в детстве. Заоблачные высоты меня не интересовали, но у меня достаточно много денег и власти, чтобы не кичиться своим положением в обществе. Я как-то не придал этому значения в Настиных глазах. Не счел нужным. А когда до нее дошло, что я не просто обеспеченный мужик на крутой тачке, она решила меня подъебать тем, что я на нее цацки не навешал, как сделали это все остальные мужчины на празднике со своими женщинами. Ни хуя не вышло? Вот тебе, коза ты этакая! Только попробуй не взять!
Я тебя нашел? Я тебя отмыл и причесал? Я тебя языком ублажил? Я тебе купил это ебаное колье, чтобы тебе все остальные бабы завидовали? И сегодня Я буду тебя трахать!
Ее пока не стоит ставить в известность о своих желаниях. Пусть успокоится, расслабится, потеряет бдительность. И уж тогда-то я задеру ее миленькое платьице и вгоню победоносно свой хер в ее сладенькую киску.
Прошедший час, что мы провели с ней не вместе, пошел на пользу нам обоим. Было время оценить друг друга непредвзято.
Чем ближе я подхожу к ней, тем сильнее хочу поцеловать. Впиться в этот пухлый, нежный, чуть приоткрытый от волнения ротик, прижать ее стройное свежее тело к себе, и пить ее дерзость огромными глотками, пока не растечется лужицей в моих руках. Думать уже ни о чем другом не выходит. Я как будто одержим или голоден.
Подхожу вплотную, и дикарка тут же собирается и расправляет плечи. Снова этот высокомерный взгляд и полуусмешка на губах. Ах, как же хочется стереть ее своим ртом. А если членом? От одной мысли о том, что девчонка возьмет у меня в рот, возбуждаюсь, как молодой пацан. В трусах опять творится что-то невообразимое.
– Кажется, я обещал оторвать тебе ноги? – тихо, но внятно говорю я Насте. – Ты нарочно устроила спектакль с догонялками? Нравится меня злить?
Антон толкал речь о том, как важно помогать другим людям, благодарил присутствующих за то, что они собрались здесь и все в этом духе. А я смотрела на него, как на бога, и понимала, насколько мы с ним не пара. Дело даже не в том, что мы характерами не сошлись. Мы из разных миров. Мне никогда не стать такой, как все эти разодетые дамочки. И Антон это понимал. Он же поэтому мне рта раскрыть не дает? Боится, что я херню сморожу, и это кто-нибудь услышит?
Он потому такой категоричный, злой и властный. Он же привык, наверное, что ему в рот все заглядывают? Может быть, это он Милану бросил, а не наоборот. Да кто с таким бешеным и своенравным мужиком станет встречаться добровольно?
Зачем он наврал Милане, что у нас все серьезно? Он и дальше планирует использовать меня в спектакле под названием «сдохни от зависти, бывшая»? Он поэтому рассчитывает на продолжение вечера, чтобы мне и дальше голову морочить? Или просто хочет трахнуть меня до кучи? Или из мести? Восстановить свое уязвленное самолюбие? Отличное окончание вечера! Столько вытерпеть от меня и столько денег забашлять! Конечно, он теперь благодарностей ждет и компенсации морального и материального ущерба! Какая же я дура!
Не смотря на то, что к Антону было приковано все внимание в зале, он почти неотрывно следил за мной глазами, как будто бы боялся, что я встану и убегу прочь. И от этого было тоже не по себе.
Господи, во что я вляпалась, мама дорогая!
Я снова подумала о том, что надо все-таки покинуть бал, но жопа как будто к стулу приросла от страха и неуверенности в себе. Я продолжила обреченно сидеть на месте, одновременно боясь Антона и сожалея о том, что этот странный, красивый мужик не для меня.
Ели бы он немного спокойнее реагировал на все, что я говорю, возможно, я бы захотела узнать его поближе. В то время, когда он не рычит на меня и не говорит гадости, он идеален. Красивый, сильный, обаятельный! А как от него вкусно пахнет! Я мысленно вернулась к тем интимным моментам, когда Антон делал мне кунилингус, как поглаживал мою талию уже здесь, на приеме, как шептал мне на ухо свои угрозы, и меня прострелило от нахлынувшего возбуждения. Я свела ноги вместе, но это не помогло. Я почувствовала, как стало влажно между ног, и мои щеки загорелись огнем. Мне стало стыдно, как будто бы все, кто сейчас находится в этом зале, знают, о чем я думаю.
Я посмотрела на сцену, и Антон перехватил мой взгляд, да так, что дышать стало нечем, ладони и спина покрылись испариной, сердце с цепи сорвалось. Колотилось, как безумное! Его стук отдавался где-то внизу живота.
Начался аукцион. Гости оживились, активно торгуясь между собой. Я воспользовалась тем, что Антон отвлекся, и убежала из зала, чтобы найти туалет. Просто необходимо было освежиться и успокоиться.
В туалете я проторчала достаточно долго. Выходить из дамской комнаты совсем не хотелось. Здесь я была одна, играла красивая музыка, и пахло приятно, никто меня не трогал и никто на меня не смотрел.
Я прижала заледеневшие руки к горящим щекам и взглянула на свое отражение в огромном зеркале. Как не придиралась я к себе, все же пришла снова к выводу, что я красивая. Все во мне и на мне было прекрасно. Нужно просто молчать, чтобы угодить Антону? И все?
Дался он мне? Этот самодовольный грубиян меня чем-то зацепил. Может быть, мне просто пора узнать, что такое секс? Это же просто голое любопытство, что чувствует женщина в объятиях мужчины? Какого это, отдаваться ему, целоваться с ним, трогать его везде?
Почему раньше я не испытывала ничего подобного? Я же ходила на свидания, целовалась с парнями и за попу позволяла себя потрогать и за грудь. С этим мужиком все иначе.
Антон своим языком приоткрыл шкатулочку моей женственности и сексуальности?
Нужно возвращаться, пока он меня не потерял. Не хотелось его нервировать своим отсутствием. Я достала из сумочки блеск и подкрасила губы. В этот момент я снова подумала об Антоне. Наверняка он хорошо целуется. Он поцелует меня сегодня? Оно мне надо? Я хочу, чтобы он отстал? Или пошел дальше и стал моим первым мужчиной? Меня рвало на две части. На миллион частей.
Мои пошлые фантазии прервала Милана, которая вошла в туалет и встала рядом со мной, поправляя идеальную прическу. Мне не хотелось здесь больше находиться. Уж точно не в ее компании.
– Давно вы с Огневым вместе? – как бы, между прочим, спросила она.
Я откашлялась, не зная, что говорить, но нужно было что-то ей ответить.
– Не очень, – нейтрально ответила я.
– Где он тебя подобрал? – брезгливо сморщилась девушка. – Видно же, что ты безродная дворняжка. Впрочем, этому дворовому кобелю самое оно!
– А ты, значит, породистая сучка? – разозлилась я.
Почему-то оскорбления в адрес Антона задели меня даже больше, чем в мою собственную. Это из-за той трогательной истории о его бедном детстве?
– Ну, можно и так сказать! – сверкнула глазами Милана. – Я хотя бы цену себе знаю!
– Оу! Я на цены не смотрю, – холодно улыбнулась я в ответ. – Деньги Антона меня не интересуют. У меня уже есть все, что тебе и не снилось! Тебе не понять.
– Оно и видно! – Милана поправила огромные золотые серьги в ушах, и так же небрежно провела рукой по бриллиантам на груди. – Так чем он тогда тебя завлек? В постели Огнев тоже не фонтан! Он даже не знает, где у женщины клитор!
– Уже знает! – Настала моя очередь самодовольно улыбнуться. – Я ему показала!
С этими словами я гордо вышла из тубзика. На душе стало немного веселее. С этой улыбкой я вернулась за стол. Антон заметил мое возвращение и едва заметно мне кивнул.
– Господа, последний лот сегодняшнего вечера, – объявил Антон, и помощница вынесла на подносе ювелирный бархатный манекен, на шее которого было надето какое-то украшение.
Дальше я не слушала, потому что словосочетание «последний лот», означало, что мне скоро домой. К тому же официант принес мне шампанского, и я решила наконец-то перекусить. Когда будет еще возможность попробовать диковинные деликатесы?
Поглощая тарталетки с какой-то кремообразной пастой, краем уха я слышала, как торгуется хахаль Миланы.
«Пятьдесят тысяч!» – выкрикнул он.
«Пятьдесят одна тысяча!» – тут же раздалось на другом конце зала.
Это продолжалось довольно долго. Я наелась до отвала, залила все это вкуснейшество шампанским, и почувствовала себя лучше. По крайней мере, колошматить меня перестало.
– Итак, конечная цена – семьдесят пять тысяч долларов! – подвел итог Антон.
Он показал молоточком, который держал в руках на спутника Миланы. Долларов?! Он сказал долларов?! Ё-ё-ёжики в тумане! Вот это расценки у буржуев! Милана будет довольна! Я посмотрела на девушку, которая величественно вздернула носик и посмотрела на меня, как на ничтожество. Да она сейчас от радости лопнет!
– Кто даст больше? – спросил Огнев. Никто не откликнулся, поэтому бывшая Антона уже довольно потирала лапки, как муха. – Я даю восемьдесят тысяч! – неожиданно и громко произнес Антнон. – Господин Штерн? – обратился он к дедушке, к которому Милана прилипла, как родная.
Ее лицо исказилось маской негодования, но она тут же нашлась и взяла своего мужчину за руку.
– Восемьдесят пять тысяч! – поднял руку Штерн, и Милана снова заулыбалась.
– Сто! – устало сказал Антон. – Я даю сто тысяч! За это потрясающее колье!
Хороший ведущий! Вон как цену накрутил за пять минут! Молодец Антон! Я была уверена, что он просто пытается вытянуть из публики как можно больше денег. Это же и есть цель данного мероприятия? Кто-то сейчас обязательно даст больше.
– Кто накинет еще хотя бы пятерку? – приподняв одну бровь, Антон иронично оглядел всех гостей до единого. Штерн наклонился к Милане и шепнул ей что-то на ухо, отчего она вмиг изменилась в лице. Я в жизни не видела более огорченного человека. Может быть, у них умер кто-то? – Желающих нет? Это просто чудесно! Тогда я забираю этот лот! Продано! – стукнул Антон своим молотком, и в зале раздались оглушительные аплодисменты. Ассистентка Антона взяла поднос с манекеном в руки, еще раз демонстрируя гостям драгоценное украшение. Зачем оно ему? Разве этого он добивался, загнув ценник до небес? – Моя женщина пришла сегодня без украшений, как будто знала, что здесь ее дожидается эта вещица! – продолжил мужчина. Господи, это он про меня? Ведь нет же? Да, раз на меня снова все вылупились, как один, а Милана своим взглядом сейчас и вовсе испепелит. – Дорогая, поднимись, пожалуйста, сюда! – обратился Антон ко мне. – Пусть все присутствующие убедятся, что я не прогадал!
Фраза прозвучала двусмысленно. Не понятно о колье он говорит или обо мне.
Все! Это уже капец! Я больше не могу выносить это ни секундочки! Поднявшись на деревянных ногах со стула, под пристальным вниманием огромного количества людей, и самого господина Огнева, я сделала пару шагов к сцене, а потом развернулась и бегом бросилась к выходу.
– Настя, вернись немедленно! – услышала я рев Антона позади себя, но меня уже ничего не могло остановить. Кроме... – Охрана! – рявкнул снова мужчина. - Задержите мою Золушку, хоть на минуту!
12. Антон
Дура! Ой, дура!
С каким-то особым наслаждением смотрю, как Настя буквально впечатывается в одного из охранников и негодующе топает ногой, понимая, что ей с этим амбалом не потягаться.
Вот же сучка! Еще немного и она бы съебалась. Куда она? Какая вожжа попала ей под хвост? Нужно поскорее это выяснить, пока она не начала орать что-то вроде: «Вы не имеете права! Отпустите меня немедленно!» А она начнет. Зуб даю, начнет! Вон, как смотрит! Щас со сцены упаду – так она в меня молнии пуляет.
– Прошу прощения! – пытаюсь я отвлечь внимание всех присутствующих от Насти на себя. – Эти женщины... Всегда теряют голову при виде драгоценностей. – По залу пробежалась волна смеха. – А наш вечер продолжается! Благодарю за внимание!
Я засовываю ожерелье в карман и под громкие аплодисменты спускаюсь со сцены. Иду прямиком к девчонке. За моей спиной уже что-то горланит ведущий, но все, у кого есть глаза, смотрят только на меня.
Впиваюсь взглядом прямо в свою женщину, и с каждым моим неторопливым шагом ее злость и решимость стихает, уступая место покорности и безысходности. Я нарочно не спешу. Зачем? Бежать у нее один хуй не получится. Пусть прочувствует каждой клеточкой мое превосходство и власть над ней. И я не оговорился. Моя женщина. Я так решил. Я так хочу. И так будет, чтоб мне провалиться!
Иногда нужно совсем немного времени, чтобы многое понять.
Волшебная вечеринка! Дерзкая Королева бала, которая щелкнула меня по носу, а точнее, по языку, превратилась в маленькую испуганную девочку! Как же так вышло? Дайте вспомнить...
Стоило нам сюда войти, как самодовольная улыбочка Настеньки испарилась вмиг. А зря. Корона с нее свалилась на входе, но Королевой она быть не перестала, потому что пришла со мной. Настя не могла знать, что этим балом заправляю именно я. И хорошо, что я ее не предупредил. Так бы и ходила девочка, задрав нос, не дав мне возможности разглядеть ее получше.
И не только я один ее разглядел. Мне казалось, что не осталось в зале мужика, который не пустил бы на нее слюни. У меня была возможность воочию сравнить мою девочку с другими дамочками. Бог ты мой, да никто из этих заносчивых бабешек, даже рядом не стоял, даже Милана. Настя была настолько красивой и живой, что я больше ни на кого смотреть не мог.
А она сама так перетрусила, что даже не замечала этих взглядов полных восхищения у мужчин и пропитанных завистью у женщин. Но я видел все. Я эту кухню буржуйскую хорошо изучил!
Было ощущение, что настоящая живая девушка попала на мультяшный бал, причем с монстрами и привидениями. Именно так она себя и почувствовала. Растерялась, испугалась, глупышка.
Я отвык общаться с такими девушками, как Настя, которые смотрят на тебя, как на человека, как на обычного мужика, не прицениваясь по привычке. Сейчас же у баб любимая фраза: «Я знаю себе цену». Это было бы замечательно, если бы они сами из себя хоть что-то представляли. Если бы не соизмеряли себя с кучкой денег или брюликов. Этим дамочкам не нужна любовь, не нужна мужская защита или забота, им не важно, что ты им говоришь, потому что уши золотом завешаны, а в головенках так громко звенят монеты, что если бы они и попытались тебя услышать, ничего бы не вышло. Можно вытирать об них ноги, не считаться с их мнением и желаниями, только башляй почаще.
Будь Настенька такой же шкурой, как и все остальные, сама бы мне отсосала. И на сцену козочкой бы прискакала, и уже стояла бы сверкая бриллиантами, довольная, до безобразия. Но она дала деру. Это в голове не укладывается! Уверен, в зале есть люди, которые думают, что Настина выходка – это тоже часть шоу. По сценарию сейчас я должен нацепить на нее побрякушку и смачно засосать на глазах у всех под бурные аплодисменты. Хм, ну, а что? Пожалуй, так и сделаю.
Ситуацию усугубило еще и мое положение на этой вечеринке. Я добился всего, чего желал в детстве. Заоблачные высоты меня не интересовали, но у меня достаточно много денег и власти, чтобы не кичиться своим положением в обществе. Я как-то не придал этому значения в Настиных глазах. Не счел нужным. А когда до нее дошло, что я не просто обеспеченный мужик на крутой тачке, она решила меня подъебать тем, что я на нее цацки не навешал, как сделали это все остальные мужчины на празднике со своими женщинами. Ни хуя не вышло? Вот тебе, коза ты этакая! Только попробуй не взять!
Я тебя нашел? Я тебя отмыл и причесал? Я тебя языком ублажил? Я тебе купил это ебаное колье, чтобы тебе все остальные бабы завидовали? И сегодня Я буду тебя трахать!
Ее пока не стоит ставить в известность о своих желаниях. Пусть успокоится, расслабится, потеряет бдительность. И уж тогда-то я задеру ее миленькое платьице и вгоню победоносно свой хер в ее сладенькую киску.
Прошедший час, что мы провели с ней не вместе, пошел на пользу нам обоим. Было время оценить друг друга непредвзято.
Чем ближе я подхожу к ней, тем сильнее хочу поцеловать. Впиться в этот пухлый, нежный, чуть приоткрытый от волнения ротик, прижать ее стройное свежее тело к себе, и пить ее дерзость огромными глотками, пока не растечется лужицей в моих руках. Думать уже ни о чем другом не выходит. Я как будто одержим или голоден.
Подхожу вплотную, и дикарка тут же собирается и расправляет плечи. Снова этот высокомерный взгляд и полуусмешка на губах. Ах, как же хочется стереть ее своим ртом. А если членом? От одной мысли о том, что девчонка возьмет у меня в рот, возбуждаюсь, как молодой пацан. В трусах опять творится что-то невообразимое.
– Кажется, я обещал оторвать тебе ноги? – тихо, но внятно говорю я Насте. – Ты нарочно устроила спектакль с догонялками? Нравится меня злить?
