Ознакомительный фрагмент
... - Меня не устраивает мой нынешний начальник службы охраны, - небрежно сказал Зарецкий, - Не порекомендуете ли на его место кого-нибудь из своих приближенных? Можно и нескольких...
Ручьёв вскинул брови.
- Вы шутите?
- Отнюдь, - достав из нагрудного кармана ручку, Зарецкий набросал на салфетке несколько цифр и продемонстрировал их Ручьёву.
У “Ржевского” пересохло во рту.
- Полтора...
- Да, - перебил его Зарецкий, - И безусловно, в твердой, конвертируемой валюте. Евро устроит? Доллар, увы, уже не стабилен, хотя...
Этот гонорар может быть перечислен на анонимный счет в одном из надежных европейских банков. Код доступа к счету, безусловно, будет известен лишь вам.
- Вы произнесли - гонорар? - Ручьёв поймал себя на желании... проснуться.
Зарецкий невозмутимо кивнул.
- Именно. Вы не ошиблись. Работа ваших людей и все издержки, безусловно, будут оплачены отдельно.
- Что за работа? - отрывисто спросил Ручьёв.
Зарецкий снисходительно вздохнул.
- Я ведь вам уже объяснил - обеспечение безопасности. Моей личной, моего сына... наконец, моей жены.
От пристального взгляда желто-зеленых глаз у Ручьёва внезапно пробежали по спине мурашки.
- Жены... с которой вы намерены развестись или вашей будущей жены?
- Странный вопрос, - Зарецкий отрезал кусочек холодной телятины и невозмутимо отправил его в рот, - У меня только одна жена. И зовут ее, - Ручьёв явственно уловил насмешку во взгляде финансиста, - Анна. Анечка Васнецова. Которую вы знаете лишь немногим хуже меня.
- Но...
- Что “но”? - мягко переспросил Зарецкий, - Девочка взбрыкнула? Возжелала независимости? Захотела сменить обстановку?
Что ж вы хотите - послеродовый синдром... С ними, - очередная еле уловимая усмешка, - такое случается. Физиология, знаете ли...
Теперь Ручьёва бросило в жар.
- Я виделся с Анной сегодня, - медленно сказал он, - По ее словам, вы с ней обсуждали условия развода. Кто, в таком случае, лжет - она или вы?
- Никто, - спокойно сказал Зарецкий, - Но кто-то заблуждается, только и всего. Как, бишь, на языке юристов зовется подобное заблуждение? Добросовестным?
Ручьёву показалось, что он задыхается.
- В таком случае, почему бы вам не переубедить Анну?
- А разве это в моих интересах? - Зарецкий чуть сощурился, - Бросьте валять дурака, Сергей Александрович, столь матерому волку это не к лицу. Отлично вы все понимаете - и что мне от вас нужно, и что вы с этого будете иметь.
И даже почему я обратился именно к вам за помощью, а не к кому-то еще. Мне требуется лишь ваше согласие... впрочем, я вас не тороплю. Недели на размышление хватит?
- Хватило и десяти секунд, - сдавленно произнес Ручьёв, - Я отказываюсь.
Зарецкий разочарованно вздохнул.
- Жаль. Надеетесь, моя дорогая стервозная женушка вас таки оценит рано или поздно? - теперь в голосе президента “Мега-банка” звучала откровенная насмешка, - Жаль вас разочаровывать, но, боюсь, не оценит. Вы ведь крупно облажались, дорогой мой. Думаете, я не в курсе ваших похождений?
* * *
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Глава 1. Где благородный герой оказывается в полушаге от воплощения мечты в жизнь.
“Черт тебя дери, стерва, - сказал Ручьёв, - Ты даже худшая стерва, чем я предполагал. Выходит, джокер в этой колоде - я? Джокер, способный побить козырного туза, но пасующий перед валетом?
-Исключительно верно, - насмешливо согласилась Анна. - Только не перед валетом ты спасовал, а, как обычно, перед дамой”.
“Капкан для лисицы”
“Он ее спасает тем, что не оставляет ее”.
Зигмунд Фрейд, “Об особом типе выбора объекта у мужчины”
Начало мая не осчастливило горожан теплой погодой, равно как и присущим весне буйством красок. На газонах только-только пробилась молодая травка, на клумбах только-только раскрыли свои бутоны первоцветы, на деревьях только-только развернулись крошечные листики.
Накрапывал мелкий дождь, когда из здания аэровокзала вышла пассажирка, выгодно отличающаяся от прочих (на казенном языке, прибывающих) - очень стройная, высокая молодая женщина в элегантном костюме мышиного цвета. Холодную, совершенную красоту ее лица немного смягчало насмешливое выражение ярко-синих удлиненных глаз. Из багажа в руке ее была лишь небольшая сумка, которую, впрочем, тут же забрал встретивший пассажирку высокий русоволосый мужчина, чьи правильные, но немного резкие черты сглаживала мягкая улыбка, делающая мужчину (красивого от природы) очень обаятельным.
Однако, целоваться (даже в щеку) они не стали. Мужчина только легонько сжал тонкие пальцы женщины и галантно распахнул перед ней дверцу легкового автомобиля марки “Фольксваген” цвета мокрого асфальта.
В “Лагуне” (уже знакомом нам ресторане) народу, по обыкновению, было немного. Тем не менее, мужчина с женщиной устроились не в общем зале, а отдельной кабинке, отделенной от нескромных взглядов тяжелыми портьерами.
- Ни к чему торопиться, Серж, - говорила женщина, делая пару глотков вина светло-золотистого оттенка, - Главное уже сделано, прочее - частности и вопрос времени.
Я не хочу, чтобы обо мне болтали, будто я бросила мужа только лишь из желания остаться с … - она едва не произнесла “любовником”, но, как мы уже знаем, Ручьёв все же был для нее большим, нежели просто “бойфренд”, - С тобой.
- Болтать все равно будут, - Ручьёв невесело усмехнулся, - На чужой роток не накинешь... чадру.
Анна слегка покраснела.
- Хорошо, есть и еще причина. Я хочу привыкнуть к своему нынешнему статусу. Когда не придется никому давать отчета в своих действиях... и соблюдать протокол. Бога ради, только не иронизируй насчет ударившего мне в голову воздуха свободы и прочего.
Я умею ценить то, что у меня есть, - мягко улыбнувшись, она протянула руку и, в свою очередь, ласково сжала длинные пальцы Ручьёва.
- Это обнадеживает, - он поцеловал ее узкую кисть, - Ну, а чем ты намерена заняться?
- Генеральной уборкой, - Анна засмеялась. Похоже, легкий хмель уже ударил ей в голову, - Страшно представить, что там, в папиной квартире, делается...
- А затем ремонтом, - Ручьёв тоже слегка улыбнулся.
- Возможно, - ее взгляд заволокла легкая дымка, -Затем стану подыскивать себе работу... по специальности.
- Без протекции хорошего места не найдешь, - заметил Ручьёв, - И не надейся. Впрочем... у красивой женщины имеется еще один путь найти выгодную работу, но ты им не воспользуешься, конечно.
Анна слегка покраснела.
- Более того, я сейчас влеплю тебе оплеуху за одно подобное предположение...
Ручьёв снова поцеловал ей руку (не иначе, из боязни получить этой нежной ручкой отнюдь не нежную оплеуху).
- Успокойся, любимая. Я могу посодействовать тебе в поисках работы... если ты всерьез намерена впрячься в это ярмо.
- До тех пор, пока развод не будет оформлен, я не перееду к тебе, Серж, - сказала Анна спокойно, - Назови это глупостью, ханжеством... как угодно. Но... - снова мягкая улыбка, - Это же не означает, что мы не станем видеться... и прочее.
- Ты чертовски меня обнадежила, - иронично заметил Ручьёв, - Особенно, если учесть, что другого-то выхода у меня, собственно, и нет...
- Злой ты, Серж, - печально заметила Анна, - Ну хочешь, после обеда поедем к тебе в коттедж?
Ручьёв отчего-то немного закашлялся, деликатно прикрывая рот салфеткой.
- В квартиру, - наконец, немного сдавленно сказал он, - В коттедже я затеял небольшой ремонт... как раз к твоему приезду.
- Мило, - заметила Анна, - А как же Малыш? Тесновато такому “теленку” в городской квартире...
- В тесноте, да не в обиде, - усмехнулся Ручьёв, - Только не говори, что ты соскучилась по моей псине больше, чем по мне.
- Не больше, но соскучилась, - Анна мило улыбнулась, - Ты же знаешь, большие лохматые зверюги - моя слабость. Может, я тоже заведу щеночка... такого маленького, хорошенького...
- Карликового пуделя, - подсказал Ручьёв с усмешкой.
- Нет, - Анна поморщилась, - Карманные собачки это пошло. Я же сказала - люблю больших или хотя бы средних...
...вроде, - она прищелкнула пальцами, - Вспомнила - ретривер, вот как называется эта порода, - ее взгляд снова стал мечтательным, - Золотистый ретривер, звучит? Одна из самых красивых пород, вдобавок умницы...
- Чем бы дитя ни тешилось, - вздохнул Ручьёв.
* * *
Глава 2. Где разные герои по-разному улаживают разные проблемы.
- Ну что ты наделал, бродяга? - простонал Кирилл, обращаясь... ну, к кому он еще мог обращаться, как не к золотистому ретриверу Темке, который, благодаря, безусловно, своей сообразительности, устроил на кухне настоящий бедлам, но добрался-таки до кастрюльки с фаршем, из которого его мать при активном участии его младшей сестрицы должна была приготовить начинку для чебуреков.
Конечно, сейчас на чебуреках смело можно было ставить крест.
- Ты... просто хулиган. Ты бродячий хулиган. Знай я, что ты такой хулиган... -Кирилл тяжело вздохнул.
Темка, виновато поскуливая, не сводил с хозяина жалостливого взгляда и постукивал хвостом по полу.
- Останешься сегодня без ужина, - буркнул Кирилл, - Обжора...
Темка гавкнул, тем самым выражая полное согласие со справедливым наказанием.
- И иди в мою комнату! - приказал Кирилл, - Иди и сиди там, как мышь! Слышишь, бандит?
Темка снова тявкнул, давая понять, что не только все слышал, но и все понял, и ушел в комнату хозяина.
А Кирилл, в очередной раз издав страдальческий вздох, принялся за наведение порядка в кухне.
После чего следовало бежать в магазин, дабы купить там уже готовый фарш.
“Или свежее мясо? - подумал Кирилл, - А, дождавшись Ирки, вместе с ней приготовить фарш?”
Как же, дождешься ее... Мать все равно придет быстрее. И хоть его матушка отнюдь не любительница читать нотации, достаточно будет одного ее взгляда, чтобы самому почувствовать себя нашкодившим щенком.
Недаром Темка, охотно играющий с ним и его пятнадцатилетней сестрой, но слушающийся далеко не всегда, немедленно становился тихим и робким в присутствии Полины Вахтанговны. Хоть она ни разу не повысила на него голоса, а ударить животное вообще считала великим грехом.
Наведя в кухне чистоту и сгоняв в супермаркет за готовым фаршем, Кирилл пристегнул поводок к ошейнику собаки.
- Ладно, сейчас нам с тобой, приятель, лучше тут глаза не мозолить... Поехали, что ли, к “гюрзе”?
Темка согласно пролаял.
Что ж, ретриверы очень сообразительны, кто бы в этом сомневался?
* * *
Отвезя Анну в квартиру ее отца и получив решительный отказ на предложение остаться и помочь с уборкой (“Я должна это сама сделать, Серж. И потом... мне хочется побыть одной и заново все хорошенько обдумать. Не обижайся, Бога ради”) Ручьёв поехал не в свою городскую квартиру и не в коттедж, и даже не в агентство.
Он поехал по адресу: переулок Школьников, пятнадцать.
Разговор с Лерой откладывать было нельзя. Анна уже в Городе, и Анна не любит его квартиры. Анна любил его коттедж.
В любой момент Анна решит к нему переехать. И меньше всего Ручьёва воодушевляла перспектива случайного столкновения его любимой женщины с женщиной, которую он не любил, но которая на протяжении нескольких месяцев являлась его любовницей.
...После довольно продолжительного звонка дверь распахнула худощавая женщина лет пятидесяти.
- Вы? - Ручьёв с легким недоумением уловил в ее взгляде неприкрытую ненависть, - Вы еще смеете сюда являться? Вы... нелюдь!
Из комнаты донесся голос Леры, показавшийся Ручьёву немного больным.
- Кто там, мама?
- Никто, ошиблись! - откликнулась женщина и снова повернулась к Ручьёву, - Бог тебя еще накажет, нелюдь, за все, что ты творишь!
“Дама явно не себе,” - подумал он с тоской и повернулся, чтобы уйти, когда услышал донесшийся следом визгливый вопль:
- Будь ты проклят, проклят!
Дверь позади него снова хлопнула. Ручьёв обернулся и увидел бегущую ему навстречу Леру.
“Черт, как же она подурнела, - отметил он с неприятным удивлением, - Или, не дай Бог, подсела на дурь?”
Глаза обведены коричневыми кругами, лицо имеет сероватый оттенок, волосы, явно давно не мытые, слиплись в сосульки...
Мешковатый свитер, такие же брюки.
...Но взгляд Леры просто горел. Просто лучился счастьем.
- Сережа, - подбежав к нему, она схватила его за рукав плаща, - Я знала, знала, что ты вернешься, вернешься ко мне... Не слушай эту старую дуру, - она небрежно кивнула в сторону двери, - Не слушай, она просто вбила себе в голову... ну, неважно. Сере-е-ежа... - Лера привстала на цыпочки, и Ручьёв, внутренне содрогнувшись, понял, что она собирается его поцеловать.
- Подожди, - он мягко, но непреклонно отстранил Леру от себя, взял ее за плечи, - Во-первых, я не понимаю, о чем идет речь, почему я негодяй и нелюдь, во-вторых, -он повысил голос, ибо Лера, похоже, собралась его перебить, - Во-вторых, я сам хотел поговорить с тобой, прояснить ситуацию до конца... Идем, - он подтолкнул Леру, направляя ее к выходу из подъезда. Та послушно двинулась вперед.
- Присядь, - попросил он, когда они с Лерой оказались во дворе, и указал на скамейку.
Лера послушно села.
Он опустился на скамью рядом с ней, ощущая себя прескверно, однако... что чувствует хирург, собираясь резать живую плоть? Видимо, говорит себе, что делает это больному во благо.
Так же и Ручьёв сказал самому себе, что для блага самой Леры будет лишить ее всяческих иллюзий, что она в отношении него наверняка еще питает.
- Мне сказали, что ты меня активно разыскивала во время моего отсутствия.
Похоже, Лера смутилась. Даже в сумерках было заметно, как покраснело ее лицо. И, к великому облегчению Ручьёва, она опустила глаза.
- Ты говорил, что уедешь, но не сказал, надолго ли...
- Лера. - мягко сказал Ручьёв, - Это неважно, ты должна была понять это еще до моего отъезда, во время нашего последнего разговора, последней встречи.
- Неважно... почему? - она опять вскинула на него испуганные глаза (Ручьёв мысленно застонал).
- Потому что, - он взял Леру за плечи, - Все закончилось, девочка. Все за-кон-чи-лось. Я считал, ты сама это поймешь.
Лера дернулась, отшатнулась, вскочила со скамьи.
- Не смей так говорить! Не смей! Ты, - она опять понизила голос. - Ты что, любишь другую?
“И всегда любил”, подумал Ручьёв с тоской.
- Какая разница? - устало ответил он Лере. - Девочка, все закон...
- Нет! - щеку Ручьёва обожгла сильная пощечина, - Нет, нет, нет... - она зарыдала.
Ему страшно захотелось в свою очередь отвесить Лере оплеуху, дабы привести истеричку в чувство, но он, конечно, сдержался.
Просто, встав со скамьи, не оглядываясь пошел к своему “Фольксвагену” и повернул ключ в замке зажигания. Лера, стоя посреди двора, что-то дико орала.
“Знать бы, что связываюсь с психопаткой...” На миг Ручьёву даже сделалось не по себе. Впрочем, он подумал, что с тем же успехом на его месте мог оказаться любой другой, и в том, что у Леры неустойчивая психика, его вины нет. И эта мысль его успокоила.
* * *
...Анна медленно прошлась по комнатам. Вот отцовская библиотека и одновременно - его рабочий кабинет. Она пробежалась пальцами по стоящим на стеллажах фолиантам. Некоторые из них сейчас имеют немалую ценность...
