- Мы не можем послать его туда в… таком виде, - заметил Ирвин, покосившись на осколки.
- У нас есть пара свободных саркофагов, - пожевав губы, признался Мэдог. – Но, сами понимаете, мы не можем пустить вас в усыпальницу рода.
- Да, конечно… Мы… мы просто поможем с телом.
Ирвин закрыл глаза, полоснул себя по руке ножом и срывающимся голосом затянул погребальную песнь. По его щекам покатились слезы. Эльты подхватили мелодию. Слова древнего языка налились силой, зазвучали болью и полетели в небо. Кто теперь им покажет воспоминания о родных фиолетовых лесах, голубом сиянии их гибнущей звезды и цивилизации бессмертных существ, от которой остались лишь беспамятные души?
Эльты плакали и собирали осколки статуи окровавленными ладонями, шепча слова сожалений и прощания. Что не удалось артефакту, с успехом совершили обычные руки. Эльты собрали всё до последнего кусочка и склеили их собственной кровью. Владыка уселся на скамью, поджав ногу и глядя чуть в сторону. Кровь не текла по камню. Она схватилась между трещинами, расцветив белый тонкими кровавыми чертами. Мэдог поднял заклинанием скамью и осторожно унес в замок. Казалось, он совсем не замечал своих слез.
Леди Изольду согласно традиции также напоили кровью, разоблачили и, уложив в позу зародыша, отнесли в лес за пределами замковых стен. Шли недолго – Мерфин вывел процессию к ровным рядам вишен, цветущих, несмотря на осень. Из ствола каждой смотрели женщины: кто-то стоял, кто-то сидел, кто-то застыл с поднятыми руками-ветвями, из которых росли охапки белых цветов. В центре каждого цветка переливался острыми гранями магический кристалл. Мерфин прошел вдоль них и взмахнул рукой. Земля перед ним расступилась, и эльты опустили Изольду в яму.
- Я отпускаю тебя от имени, всех долгов и обетов, с ним связанных. Вернись в свой род, и пусть твоя следующая жизнь будет счастливой и легкой, - выдохнул Мерфин, закрыл могилу и воткнул сверху сорванную с ближайшей вишни цветущую ветку.
Та пошевелилась, устраиваясь поудобнее на новом месте. Цветы опали, и на стремительно растущих ветвях зазеленели молодые листья. Из крепнущего ствола выглянуло лицо девочки, какой Изольда была когда-то. Где-то в пещерах совсем другого бруидена, на расписанной то ли узорами, то ли письменами стене, осыпался самоцвет и заиграл холодными ровными гранями.
Эльты подождали, когда дерево вырастет, раскинет на ветвях белые цветы с магическими кристаллами, а девочка превратится в женщину, и тихо отступили обратно к замку.
У посмертного древа остался лишь один. Он дрожащими пальцами огладил лицо Изольды, рухнул на колени и тихо-тихо завыл:
- Прости, прости, я опоздал. Мне так жаль, прости…
Корион отвернулся и нагнал остальных. Что связывало Изольду Аунфлай с Ирвином Эсквиллом, давно женатым на её кузине, ему знать не полагалось.
***
Я сбежала.
Да, трусиха. Но этот чертов магический мир меня доконал! Мало мне было сверхчувствительности, мало было абсолютной неспособности колдовать в рамках закона, мало было опекуна со странной логикой и повадками, так еще на закуску получила самый настоящий террористический акт! И от кого? От келпи! Ай, конечно, был заразой, но чтобы пронести в школу кучу бомб… Я от него не ожидала. Никто не ожидал!
И вишенка на торте – видения с симпатичным эльфенышем в колодце. Я уже убедилась, что сны о дедушке, бабушке и прочих личностях не просто сны и к событиям в этой альтернативщине имеют прямое отношение. Эльф Злат… Уж не Владыка ли Златовлас собственной персоной? А что? На моне чеканят профиль эльфа в венце – это раз. Статуей первого ученика профессор Хов очень дорожил, причем настолько, что оставлял на страницах мраморной книги полынь – символ горечи утраты – это два. Информация по Владыке Златовласу закрыта с пятидесятых. Примерно тогда же лорда Мэдога объявили героем, победившем Безумного короля, а профессора Хова выгнали из Ордена Золотой Розы, и только Аунфлай принял его в бруиден – это три. Вопрос! Если Владыка Златовлас – единственный правитель эльтов, то откуда взялся Безумный король? Уж не одно и то же ли это лицо? И почему лорд Аунфлай – герой, а профессор Хов – предатель?
В общем, дело попахивало государственными изменами с неясными мотивами, а в сочетании с Сопротивлением, которое умудрилось завербовать привратника и подорвать древнее убежище эльтов, вообще начинало подванивать. Да так, что узнавать какие-то ответы не хотелось категорически.
Ей-богу, лучше бы я попала в Хогвартс! Там расклад «хорошие-плохие» поддался бы анализу! К тому же там была Оборотка, которая позволяла менять и возраст, и пол, так что того черноволосого зельевара я бы точно охмурила, а тут – хрен! Причем дикий!
Поэтому когда я очнулась, а произошло это приблизительно через два часа на больничной койке Сида Трех Дубов, то времени терять не стала и быстренько свалила. Уходила по-английский, через открытое окно. Благо, палата располагалась на первом этаже. Спасибо дриадам. Они были настолько любезны, что открыли мне дорогу в человеческий мир через огромное дупло и даже высадили вблизи от Саутгемптона. Я вывернула плащ наизнанку, чтобы не светить нашивкой Фогруфа, пригладила волосы и пошла ловить попутку. Почтальонки очень и очень не хватало, но волшебные пчелки пообещали её принести в ближайшие два часа на могилу одного чувачка, который лежал на кладбище Саутгемптона.
Я шла к городу и махала руками всем машинам, и в душу мою начали закрадываться смутные подозрения. Электромобилей почему-то было очень и очень мало. Чересчур мало. Даже грузовых. И почему-то никто так и не захотел подобрать ребенка, который явно попал в беду.
Через пару часов, когда я уже плюнула на неприветливых англичан и побрела вдоль дороги в город, мне все-таки повезло. Чуть дальше притормозил местный вариант Икаруса и, распахнув дверь, нетерпеливо прогудел. Я радостно юркнула внутрь и чуть не защемила край плаща – до того стремительно закрылась дверца.
- Спасибо!
Водитель молча покосился на меня и стартанул с места так резко, что меня чуть не унесло. Я схватилась за поручни, устало опустилась прямо на пол и взглянула на пассажиров. Автобус был набит людьми и коробками.
- Ты чего тут один? – настороженно спросил самый старший, бородатый мужчина лет сорока.
- Не повезло семье? – подхватила женщина неопределенного возраста.
Лицо у неё было очень интересное – азиатское, скуластое. То ли бурятка, то ли казашка. Странно знакомое лицо. Я вслушалась в акцент и чуть не подпрыгнула.
- Вы русские?!
- Русские, - подтвердил мелодичный голос.
Из-за мужчины в боковой проход наклонилась девушка, и я окончательно обалдела. На меня смотрела Яна, одна из российских певиц, малоизвестная, но безумно талантливая.
- Едрид-мадрид!
А я еще сомневалась, реальность это или кома. Кома, однозначно кома! Потому что в реальности таких совпадений не бывает!
- Земляк? – услышав русскую речь, люди удивились еще больше, но расслабились.
Мужик расхохотался.
– Нигде от наших не спрячешься. Вот так едешь за границу, подбираешь в глухом лесу ребенка, и тот – русский! Как звать?
- Вадим. А вы… - я протянула руку и замялась. Не факт, что в этой реальности они все носят те же имена.
- Федор, - разрешил мои сомнения лидер группы и пожал руку.
Я хитро прищурилась, сверкнула улыбкой и протянула ему блокнот с перьевой ручкой.
- Дадите автограф?
- Еще и фанат! – Федор отказывать не стал и размашисто расписался. – Так как ты очутился на дороге, да еще в Овсень?
- Я специально шел за вами прямиком с самого Поволжья, потому что не попал ни на один концерт! – выдала я с абсолютно серьезным лицом.
Музыканты разулыбались.
- А если серьезно? Или… - Федор посуровел, - или твоих эльты забрали? Они вроде иностранцев, да еще с детьми, не трогают.
Эм… Что? Зачем это эльтам забирать людей? Стоп! Овсень! Он же Мабон! Праздник осеннего равноденствия! Никто не говорил, что происходит в праздники эльтов с людьми. А их, оказывается, забирают.
- Нет, - я покачала головой и поморщилась. От крови мне затылок оттерли, сотрясение убрали, но трясти ею всё равно было неприятно. – Я просто на редкость удачливая жертва террористов.
- Кого?!
- Ну, эти… религиозные фанатики. Затащили неизвестно куда, хотели мной шантажировать кое-кого из наших, - по затылку потекло что-то влажное. Я дотронулась, взглянула на пальцы и поморщилась. Корочка, стягивающая рану, лопнула. – Они меня слегка недооценили. Я понял, что в мы лесу, высчитал, что сегодня эльтский праздник, и сбежал, - я усмехнулась. – Они за мной не погнались. Я ведь, если что, еще ребенок, а им точно будут кранты. Я, кстати, где вообще?
Музыканты оценивающе глянули на мою потрепанную одежду. Я мысленно погладила себя по голове за предусмотрительность. Пошив формы и сам материал выглядели богато. На мне буквально было написано «Ученик элитной школы».
- Лес около Саутгемптона, - ответила Яна, расписавшись в блокноте. – До города еще полчаса пути.
- Чудненько, - улыбнулась я.
Как ни странно, доехали до города мы без приключений. Сердобольные музыканты обработали рану на моей многострадальной голове, поделились мятными конфетками и водой, когда меня скрутило от качки. Яна даже предложила мне спеть любую песню из её репертуара на выбор. Я выбрала колыбельную про того самого волчка, который кусает за бочок.
- Это именно та песня, которую стоит петь посреди леса, - улыбнулась я, когда она попыталась отказаться.
Яна фыркнула и спела. Да так, что я заснула и проснулась, когда автобус остановился у отеля.
С расставанием возникли проблемы. Они предложили оплатить мне путь до полиции или посольства, дирижабль и такси. Я помялась и призналась:
- Мне нельзя в посольство.
- Это еще почему?
- Скандал поднимется до небес. А моим опекунам нельзя светиться сейчас на международной арене.
- Вот поэтому-то я и не люблю политику, - поморщился Федор. – И что думаешь делать? Вернешься в свою школу?
- Нет, в школу тоже нельзя, там у террористов, как я понял, связи. У меня тут у кладбища знакомые есть, я у них кое-какие вещи оставил, деньги в том числе. Заберу их и попробую добраться до родины.
- В одиночку? Без документов? С ума сошел? – возмутилась Яна.
Я пожала плечами и виновато улыбнулась.
- У Ломоносова же получилось.
- Ломоносов был огромным мужиком и мог отбиться, а ты ребенок!
- Я не такой беззащитный, как кажется. И очень хорошо умею прятаться.
- Нет, мы тебя отпустить не можем!
- Но мне нужно уходить из страны как можно скорее!
Музыканты вздохнули, выдохнули, переглянулись. То ли это у меня обаяние такое неземное, то ли дар убеждения прокачался до сотого уровня, то ли Фортуна все-таки решила отвесить мне положенных главному герою ништячков, но…
- Через пару часов из порта отходит русский круизный лайнер «Енисей», - сказал Алексей. – Они поедут вдоль берегов Европы до России. Думаю, если экипажу объяснить, что к чему, они тебя прикроют.
И они реально договорились! Нет, серьезно! Не знаю, что там им наболтал Леша, какие горы золота им выложил и сколько бутылок водки подарил охране, но, когда я с почтальонкой вышла к «Енисею», экипаж меня узнал и на время таможенного осмотра спрятал в машинном отделении. Лайнер медленно отплыл, а я смотрела на исчезающие берега из каюты начальника охраны и радовалась своей удаче. Прощай, Великобритания! Прощай, Фогруф! Прощайте, профессор Хов! Хоть я в вас и влюблена, но поскольку между нами ничего быть не может, прощайте!
Между прочим, спасибо музыкантам я сказала – подарила им добрую половину своих фенечек и оберегов, сказав, что это творчество старшей сестры. Поделки пришлись им по вкусу. Несколько особо богатых Яна пообещала надеть на грядущий концерт, очень уж удачно они сочетались с их музыкальной стилистикой. Значение знаков я не скрывала, даже подарила тетрадочку, где расписывала, какие за что отвечают. Только о том, что украшения вполне рабочие, скромно умолчала. Лучше пусть они об этом узнают сами. Потом. Когда-нибудь.
Берега Великобритании скрылись вдали, и я достала из почтальонки чистые джинсы и банку тушенки с сухарями. Когда охранник заглянул внутрь, я уже с аппетитом собирала остатки бульона размоченным кусочком хлеба.
- Ты можешь выйти, заяц, - сказал он, удивленно разглядывая чистые джинсы и свежую футболку. – Сейчас в ресторане шведский стол, можешь сходить и поесть по-человечески. Меня зовут Виктор Юрьевич, можно дядя Витя.
Дядя Витя. Ему шло. Типичное русское обращение для типичного, крепко сбитого, черного от загара мужика. Он бы хорошо смотрелся где-нибудь в поле с конем, а не в форме охранника.
- Спасибо, дядь Вить! – я сверкнула улыбкой. - А на меня не обратят внимания?
Дядя Витя развеселился.
- Тут пассажиров триста человек, и чуть ли не в каждом порту они меняются. Внимание на них обращаем только мы. Парней насчет тебя я предупредил, так что, если что, обращайся к ним. Жить будешь со мной.
- Еще раз спасибо! Даже не знаю, как вас благодарить!
- Ну, всё-всё, иди, зайчонок, а то сейчас всё самое вкусное разберут, - добродушно махнул рукой дядя Витя. – Куда поскакал без карты?
Я схватила протянутый буклетик и выскочила в коридор. Альтернативный мир в кои-то веки мне начинал нравиться. Вот хрен бы кто ради меня договорился с охраной лайнера в реальности, и хрен бы какая охрана согласилась незаконно провезти незнакомого мальчишку через границу. А тут стоило только заговорить с соотечественниками на родном языке, как те моментом вошли в положение и подогнали целый, мать его, лайнер. Нет, не так. ЦЕЛЫЙ, МАТЬ ЕГО, ЛАЙНЕР!
Чувствую, до конца пути офигение так и не пройдет.
«Енисей» обрадовал сдержанной дворянской роскошью. Шведский стол – изобилием национальных блюд. Причем каких! Запеченая зайчатина, форель и сом. Тушеная репа и куча других каш и гарниров на самый разный вкус. Щи, солянка и уха – ну, это классика. Капая слюной на поднос, я навалила себе гречки с гуляшом, взяла тарелку щей, клюквенный кисель, запустила ложку в рот и чуть не застонала от блаженства. Боги, какая вкуснотища!
- Вадим?!
Я подняла взгляд и поперхнулась киселем.
- Эмили? Энтони? Тетушка Ким? Что вы здесь делаете?
Да, передо мной стояли мои человеческие опекуны Стоуны в компании с семьей Стенли в полном составе. Мужчины сверкали загорелыми торсами. Особенно радовал глаз бронзовый мистер Стенли, из которого солнце окончательно вытащило на свет арабские корни. Дамы были облачены в фривольное бикини, кое-как замаскированное широкими парео под купальный костюм. На их влажных волосах лежали полотенца.
- У нас отпуск! - возмущенно воскликнула Эмили. – Мы едем в Швецию! А вот почему ты не в школе? С кем ты здесь?
- Эм… - глубокомысленно промычала я.
Как назло, в голову полезли исключительно нецензурные слова.
- Ты что, здесь один?! – ужаснулись взрослые, расшифровав мое пришибленное выражение лица.
А-а! Аунфлай, где твой волшебный щелчок «забудь»? Люди в черном? Дед Мороз? Спасите меня, кто-нибудь! Они сдадут меня эльтам в первом же порту! Какого черта они не полетели на дирижабле? Какого черта выбрали именно этот лайнер? Какого черта вообще им далась эта Швеция?!
- У нас есть пара свободных саркофагов, - пожевав губы, признался Мэдог. – Но, сами понимаете, мы не можем пустить вас в усыпальницу рода.
- Да, конечно… Мы… мы просто поможем с телом.
Ирвин закрыл глаза, полоснул себя по руке ножом и срывающимся голосом затянул погребальную песнь. По его щекам покатились слезы. Эльты подхватили мелодию. Слова древнего языка налились силой, зазвучали болью и полетели в небо. Кто теперь им покажет воспоминания о родных фиолетовых лесах, голубом сиянии их гибнущей звезды и цивилизации бессмертных существ, от которой остались лишь беспамятные души?
Эльты плакали и собирали осколки статуи окровавленными ладонями, шепча слова сожалений и прощания. Что не удалось артефакту, с успехом совершили обычные руки. Эльты собрали всё до последнего кусочка и склеили их собственной кровью. Владыка уселся на скамью, поджав ногу и глядя чуть в сторону. Кровь не текла по камню. Она схватилась между трещинами, расцветив белый тонкими кровавыми чертами. Мэдог поднял заклинанием скамью и осторожно унес в замок. Казалось, он совсем не замечал своих слез.
Леди Изольду согласно традиции также напоили кровью, разоблачили и, уложив в позу зародыша, отнесли в лес за пределами замковых стен. Шли недолго – Мерфин вывел процессию к ровным рядам вишен, цветущих, несмотря на осень. Из ствола каждой смотрели женщины: кто-то стоял, кто-то сидел, кто-то застыл с поднятыми руками-ветвями, из которых росли охапки белых цветов. В центре каждого цветка переливался острыми гранями магический кристалл. Мерфин прошел вдоль них и взмахнул рукой. Земля перед ним расступилась, и эльты опустили Изольду в яму.
- Я отпускаю тебя от имени, всех долгов и обетов, с ним связанных. Вернись в свой род, и пусть твоя следующая жизнь будет счастливой и легкой, - выдохнул Мерфин, закрыл могилу и воткнул сверху сорванную с ближайшей вишни цветущую ветку.
Та пошевелилась, устраиваясь поудобнее на новом месте. Цветы опали, и на стремительно растущих ветвях зазеленели молодые листья. Из крепнущего ствола выглянуло лицо девочки, какой Изольда была когда-то. Где-то в пещерах совсем другого бруидена, на расписанной то ли узорами, то ли письменами стене, осыпался самоцвет и заиграл холодными ровными гранями.
Эльты подождали, когда дерево вырастет, раскинет на ветвях белые цветы с магическими кристаллами, а девочка превратится в женщину, и тихо отступили обратно к замку.
У посмертного древа остался лишь один. Он дрожащими пальцами огладил лицо Изольды, рухнул на колени и тихо-тихо завыл:
- Прости, прости, я опоздал. Мне так жаль, прости…
Корион отвернулся и нагнал остальных. Что связывало Изольду Аунфлай с Ирвином Эсквиллом, давно женатым на её кузине, ему знать не полагалось.
***
Я сбежала.
Да, трусиха. Но этот чертов магический мир меня доконал! Мало мне было сверхчувствительности, мало было абсолютной неспособности колдовать в рамках закона, мало было опекуна со странной логикой и повадками, так еще на закуску получила самый настоящий террористический акт! И от кого? От келпи! Ай, конечно, был заразой, но чтобы пронести в школу кучу бомб… Я от него не ожидала. Никто не ожидал!
И вишенка на торте – видения с симпатичным эльфенышем в колодце. Я уже убедилась, что сны о дедушке, бабушке и прочих личностях не просто сны и к событиям в этой альтернативщине имеют прямое отношение. Эльф Злат… Уж не Владыка ли Златовлас собственной персоной? А что? На моне чеканят профиль эльфа в венце – это раз. Статуей первого ученика профессор Хов очень дорожил, причем настолько, что оставлял на страницах мраморной книги полынь – символ горечи утраты – это два. Информация по Владыке Златовласу закрыта с пятидесятых. Примерно тогда же лорда Мэдога объявили героем, победившем Безумного короля, а профессора Хова выгнали из Ордена Золотой Розы, и только Аунфлай принял его в бруиден – это три. Вопрос! Если Владыка Златовлас – единственный правитель эльтов, то откуда взялся Безумный король? Уж не одно и то же ли это лицо? И почему лорд Аунфлай – герой, а профессор Хов – предатель?
В общем, дело попахивало государственными изменами с неясными мотивами, а в сочетании с Сопротивлением, которое умудрилось завербовать привратника и подорвать древнее убежище эльтов, вообще начинало подванивать. Да так, что узнавать какие-то ответы не хотелось категорически.
Ей-богу, лучше бы я попала в Хогвартс! Там расклад «хорошие-плохие» поддался бы анализу! К тому же там была Оборотка, которая позволяла менять и возраст, и пол, так что того черноволосого зельевара я бы точно охмурила, а тут – хрен! Причем дикий!
Поэтому когда я очнулась, а произошло это приблизительно через два часа на больничной койке Сида Трех Дубов, то времени терять не стала и быстренько свалила. Уходила по-английский, через открытое окно. Благо, палата располагалась на первом этаже. Спасибо дриадам. Они были настолько любезны, что открыли мне дорогу в человеческий мир через огромное дупло и даже высадили вблизи от Саутгемптона. Я вывернула плащ наизнанку, чтобы не светить нашивкой Фогруфа, пригладила волосы и пошла ловить попутку. Почтальонки очень и очень не хватало, но волшебные пчелки пообещали её принести в ближайшие два часа на могилу одного чувачка, который лежал на кладбище Саутгемптона.
Я шла к городу и махала руками всем машинам, и в душу мою начали закрадываться смутные подозрения. Электромобилей почему-то было очень и очень мало. Чересчур мало. Даже грузовых. И почему-то никто так и не захотел подобрать ребенка, который явно попал в беду.
Через пару часов, когда я уже плюнула на неприветливых англичан и побрела вдоль дороги в город, мне все-таки повезло. Чуть дальше притормозил местный вариант Икаруса и, распахнув дверь, нетерпеливо прогудел. Я радостно юркнула внутрь и чуть не защемила край плаща – до того стремительно закрылась дверца.
- Спасибо!
Водитель молча покосился на меня и стартанул с места так резко, что меня чуть не унесло. Я схватилась за поручни, устало опустилась прямо на пол и взглянула на пассажиров. Автобус был набит людьми и коробками.
- Ты чего тут один? – настороженно спросил самый старший, бородатый мужчина лет сорока.
- Не повезло семье? – подхватила женщина неопределенного возраста.
Лицо у неё было очень интересное – азиатское, скуластое. То ли бурятка, то ли казашка. Странно знакомое лицо. Я вслушалась в акцент и чуть не подпрыгнула.
- Вы русские?!
- Русские, - подтвердил мелодичный голос.
Из-за мужчины в боковой проход наклонилась девушка, и я окончательно обалдела. На меня смотрела Яна, одна из российских певиц, малоизвестная, но безумно талантливая.
- Едрид-мадрид!
А я еще сомневалась, реальность это или кома. Кома, однозначно кома! Потому что в реальности таких совпадений не бывает!
- Земляк? – услышав русскую речь, люди удивились еще больше, но расслабились.
Мужик расхохотался.
– Нигде от наших не спрячешься. Вот так едешь за границу, подбираешь в глухом лесу ребенка, и тот – русский! Как звать?
- Вадим. А вы… - я протянула руку и замялась. Не факт, что в этой реальности они все носят те же имена.
- Федор, - разрешил мои сомнения лидер группы и пожал руку.
Я хитро прищурилась, сверкнула улыбкой и протянула ему блокнот с перьевой ручкой.
- Дадите автограф?
- Еще и фанат! – Федор отказывать не стал и размашисто расписался. – Так как ты очутился на дороге, да еще в Овсень?
- Я специально шел за вами прямиком с самого Поволжья, потому что не попал ни на один концерт! – выдала я с абсолютно серьезным лицом.
Музыканты разулыбались.
- А если серьезно? Или… - Федор посуровел, - или твоих эльты забрали? Они вроде иностранцев, да еще с детьми, не трогают.
Эм… Что? Зачем это эльтам забирать людей? Стоп! Овсень! Он же Мабон! Праздник осеннего равноденствия! Никто не говорил, что происходит в праздники эльтов с людьми. А их, оказывается, забирают.
- Нет, - я покачала головой и поморщилась. От крови мне затылок оттерли, сотрясение убрали, но трясти ею всё равно было неприятно. – Я просто на редкость удачливая жертва террористов.
- Кого?!
- Ну, эти… религиозные фанатики. Затащили неизвестно куда, хотели мной шантажировать кое-кого из наших, - по затылку потекло что-то влажное. Я дотронулась, взглянула на пальцы и поморщилась. Корочка, стягивающая рану, лопнула. – Они меня слегка недооценили. Я понял, что в мы лесу, высчитал, что сегодня эльтский праздник, и сбежал, - я усмехнулась. – Они за мной не погнались. Я ведь, если что, еще ребенок, а им точно будут кранты. Я, кстати, где вообще?
Музыканты оценивающе глянули на мою потрепанную одежду. Я мысленно погладила себя по голове за предусмотрительность. Пошив формы и сам материал выглядели богато. На мне буквально было написано «Ученик элитной школы».
- Лес около Саутгемптона, - ответила Яна, расписавшись в блокноте. – До города еще полчаса пути.
- Чудненько, - улыбнулась я.
Как ни странно, доехали до города мы без приключений. Сердобольные музыканты обработали рану на моей многострадальной голове, поделились мятными конфетками и водой, когда меня скрутило от качки. Яна даже предложила мне спеть любую песню из её репертуара на выбор. Я выбрала колыбельную про того самого волчка, который кусает за бочок.
- Это именно та песня, которую стоит петь посреди леса, - улыбнулась я, когда она попыталась отказаться.
Яна фыркнула и спела. Да так, что я заснула и проснулась, когда автобус остановился у отеля.
С расставанием возникли проблемы. Они предложили оплатить мне путь до полиции или посольства, дирижабль и такси. Я помялась и призналась:
- Мне нельзя в посольство.
- Это еще почему?
- Скандал поднимется до небес. А моим опекунам нельзя светиться сейчас на международной арене.
- Вот поэтому-то я и не люблю политику, - поморщился Федор. – И что думаешь делать? Вернешься в свою школу?
- Нет, в школу тоже нельзя, там у террористов, как я понял, связи. У меня тут у кладбища знакомые есть, я у них кое-какие вещи оставил, деньги в том числе. Заберу их и попробую добраться до родины.
- В одиночку? Без документов? С ума сошел? – возмутилась Яна.
Я пожала плечами и виновато улыбнулась.
- У Ломоносова же получилось.
- Ломоносов был огромным мужиком и мог отбиться, а ты ребенок!
- Я не такой беззащитный, как кажется. И очень хорошо умею прятаться.
- Нет, мы тебя отпустить не можем!
- Но мне нужно уходить из страны как можно скорее!
Музыканты вздохнули, выдохнули, переглянулись. То ли это у меня обаяние такое неземное, то ли дар убеждения прокачался до сотого уровня, то ли Фортуна все-таки решила отвесить мне положенных главному герою ништячков, но…
- Через пару часов из порта отходит русский круизный лайнер «Енисей», - сказал Алексей. – Они поедут вдоль берегов Европы до России. Думаю, если экипажу объяснить, что к чему, они тебя прикроют.
И они реально договорились! Нет, серьезно! Не знаю, что там им наболтал Леша, какие горы золота им выложил и сколько бутылок водки подарил охране, но, когда я с почтальонкой вышла к «Енисею», экипаж меня узнал и на время таможенного осмотра спрятал в машинном отделении. Лайнер медленно отплыл, а я смотрела на исчезающие берега из каюты начальника охраны и радовалась своей удаче. Прощай, Великобритания! Прощай, Фогруф! Прощайте, профессор Хов! Хоть я в вас и влюблена, но поскольку между нами ничего быть не может, прощайте!
Между прочим, спасибо музыкантам я сказала – подарила им добрую половину своих фенечек и оберегов, сказав, что это творчество старшей сестры. Поделки пришлись им по вкусу. Несколько особо богатых Яна пообещала надеть на грядущий концерт, очень уж удачно они сочетались с их музыкальной стилистикой. Значение знаков я не скрывала, даже подарила тетрадочку, где расписывала, какие за что отвечают. Только о том, что украшения вполне рабочие, скромно умолчала. Лучше пусть они об этом узнают сами. Потом. Когда-нибудь.
Берега Великобритании скрылись вдали, и я достала из почтальонки чистые джинсы и банку тушенки с сухарями. Когда охранник заглянул внутрь, я уже с аппетитом собирала остатки бульона размоченным кусочком хлеба.
- Ты можешь выйти, заяц, - сказал он, удивленно разглядывая чистые джинсы и свежую футболку. – Сейчас в ресторане шведский стол, можешь сходить и поесть по-человечески. Меня зовут Виктор Юрьевич, можно дядя Витя.
Дядя Витя. Ему шло. Типичное русское обращение для типичного, крепко сбитого, черного от загара мужика. Он бы хорошо смотрелся где-нибудь в поле с конем, а не в форме охранника.
- Спасибо, дядь Вить! – я сверкнула улыбкой. - А на меня не обратят внимания?
Дядя Витя развеселился.
- Тут пассажиров триста человек, и чуть ли не в каждом порту они меняются. Внимание на них обращаем только мы. Парней насчет тебя я предупредил, так что, если что, обращайся к ним. Жить будешь со мной.
- Еще раз спасибо! Даже не знаю, как вас благодарить!
- Ну, всё-всё, иди, зайчонок, а то сейчас всё самое вкусное разберут, - добродушно махнул рукой дядя Витя. – Куда поскакал без карты?
Я схватила протянутый буклетик и выскочила в коридор. Альтернативный мир в кои-то веки мне начинал нравиться. Вот хрен бы кто ради меня договорился с охраной лайнера в реальности, и хрен бы какая охрана согласилась незаконно провезти незнакомого мальчишку через границу. А тут стоило только заговорить с соотечественниками на родном языке, как те моментом вошли в положение и подогнали целый, мать его, лайнер. Нет, не так. ЦЕЛЫЙ, МАТЬ ЕГО, ЛАЙНЕР!
Чувствую, до конца пути офигение так и не пройдет.
«Енисей» обрадовал сдержанной дворянской роскошью. Шведский стол – изобилием национальных блюд. Причем каких! Запеченая зайчатина, форель и сом. Тушеная репа и куча других каш и гарниров на самый разный вкус. Щи, солянка и уха – ну, это классика. Капая слюной на поднос, я навалила себе гречки с гуляшом, взяла тарелку щей, клюквенный кисель, запустила ложку в рот и чуть не застонала от блаженства. Боги, какая вкуснотища!
- Вадим?!
Я подняла взгляд и поперхнулась киселем.
- Эмили? Энтони? Тетушка Ким? Что вы здесь делаете?
Да, передо мной стояли мои человеческие опекуны Стоуны в компании с семьей Стенли в полном составе. Мужчины сверкали загорелыми торсами. Особенно радовал глаз бронзовый мистер Стенли, из которого солнце окончательно вытащило на свет арабские корни. Дамы были облачены в фривольное бикини, кое-как замаскированное широкими парео под купальный костюм. На их влажных волосах лежали полотенца.
- У нас отпуск! - возмущенно воскликнула Эмили. – Мы едем в Швецию! А вот почему ты не в школе? С кем ты здесь?
- Эм… - глубокомысленно промычала я.
Как назло, в голову полезли исключительно нецензурные слова.
- Ты что, здесь один?! – ужаснулись взрослые, расшифровав мое пришибленное выражение лица.
А-а! Аунфлай, где твой волшебный щелчок «забудь»? Люди в черном? Дед Мороз? Спасите меня, кто-нибудь! Они сдадут меня эльтам в первом же порту! Какого черта они не полетели на дирижабле? Какого черта выбрали именно этот лайнер? Какого черта вообще им далась эта Швеция?!
