Высокий и широкоплечий, он выделялся на фоне остальных ожидающих, подобно хмурому линкору среди стайки прогулочных яхт. И точно так же, как потрескавшийся многолетний слой краски на тяжелой броне не делает заслуженный боевой корабль менее грозным, поседевшие короткие волосы и изборожденное морщинами лицо отнюдь не превращали Егора в немощного старца. Так же, как прежде, вокруг него сохранялось почтительное пустое пространство – люди, пусть и на инстинктивном уровне, но понимали, что с таким человеком шутки плохи, и предпочитали сохранять безопасную дистанцию.
Современные охранные дроны уже давно справлялись с той же задачей и лучше и дешевле, но Александр, как человек старой закалки, всегда предпочитал все проверенное и натуральное, ведь он самолично ваял Егора на протяжении почти всей жизни перфекта, вылепляя его совершенные рефлексы, оттачивая навыки и полируя абсолютную преданность. Ведь в критический момент, когда откажут все прочие системы и службы, единственной надеждой останется вот такое, доведенное до идеала оружие последнего рубежа обороны. Я даже несколько удивился, полагая, что в данной ситуации личному перфекту следовало бы неотлучно находиться у постели сраженного страшным недугом хозяина, но, видимо, сам Александр счел куда большей ценностью свою единственную дочь и отправил Егора встречать ее в аэропорту.
Юля, отбросив в сторону пустые церемонии и внешнюю солидность, радуясь встрече почти повисла у громилы на шее.
– Привет, дылда! – она ткнула его кулаком в бок, – Как дела, как сам?
– Все штатно, – он словно отчитывался не о собственном самочувствии, а докладывал о работе вверенного ему оборудования.
– Где сейчас отец?
– Его уже перевезли в Центр Виртуальных Технологий, где все готово к началу процедуры, – грозный перфект немного замялся, – Состояние Александра внушает серьезные опасения, и нам лучше поторопиться.
– Все настолько серьезно? – подключился к разговору я.
– Увы, да. Он сейчас находится на полном внешнем жизнеобеспечении и большую часть времени проводит в медикаментозном сне, чтобы замедлить развитие болезни.
– А когда просыпается, говорит что-нибудь?
– В основном ругается на чем свет стоит.
– Да уж, – кивнула Юля, – нам действительно следует поспешить.
Поскольку в наше распоряжение предоставили скоростной частный коптер, то путь до Центра занял всего несколько минут. Казалось, что я только-только разобрался с ремнями и устроился в кресле, как машина уже пошла на посадку. Похоже, что на счету и впрямь была каждая секунда.
Открывшаяся за окном панорама меня несколько озадачила. По старой привычке я при слове «технологии» представлял себе заводские цеха, ректификационные колонны, вонзающиеся в небо трубы и снующие по территории погрузчики. В подобной атмосфере прошла большая часть моей сознательной жизни, и вид утопающего в зелени парка с несколькими небольшими приземистыми строениями, больше напоминавшими корпуса санатория, радикально расходился с моими ожиданиями. В самом центре комплекса красовался аккуратный пруд, и мне даже показалось, что я вижу плавающих в нем лебедей. Да, слово «виртуальные» вносило определенные коррективы, но не настолько же!
Наш коптер заложил энергичный вираж и изящно опустился на посадочную площадку, расположенную прямо на белокаменной набережной. У ее края, придерживая срываемый ветром пиджак, нас уже ожидал Алан.
Только сейчас, уже расстегивая ремни, я запоздало осознал, что мне предстоит общение с предыдущим Юлиным супругом, который вряд ли испытывает ко мне особо теплые чувства. Вы не поверите, но за прошедшие несколько лет мы с ним ни разу не виделись и даже словом не перекинулись. В первое время и других дел хватало, после истории со «Светлым Городом» он даже в кутузке посидеть успел, ну а после в таких встречах уже не возникало необходимости. Все бракоразводные дела взяла на себя Юля, а я практически безвылазно торчал за Стеной, с головой погрузившись в работу. Кто знает, как он меня теперь встретит?
– Что-то не так? – Юля подалась вперед, заглядывая мне в лицо.
– Там Алан, – я потер лоб, – Вряд ли он придет в восторг, завидев меня.
– Ой, брось! – она рассмеялась, – Он уже не маленький мальчик, чтобы копить в себе старые обиды. Он давно перешагнул через этот камень на своем пути и пошел дальше.
– Будем надеяться, – я чмокнул ее в нос и погрозил пальцем, – Но если что – организуешь мне похороны по высшему разряду!
– Не беспокойся. Будут тебе и оркестр и плакальщицы. Вылезай уже!
Я, как истинный джентльмен, галантно пропустил жену вперед, и уже из-за ее надежной спины рассматривал приближавшегося к нам Алана. Должен сказать, что вживую он выглядел существенно бодрее, нежели во время последнего сеанса видеосвязи. Из облика Алана бесследно испарилась былая нескладная угловатость, исчезла импульсивность движений. Именно так и должен выглядеть руководитель серьезного проекта – уверенно и солидно.
– Привет, Юль! – он обнял ее за плечи и поцеловал в щеку, – Привет, Олег!
Подспудно я ожидал если и не аннигиляции, то хотя бы электрического удара, но ничего такого не произошло. Его рукопожатие было уверенным и крепким как всегда, хотя где-то в глубине его глаз все же промелькнуло нечто вроде старательно скрываемой досады. Мое общество очевидно не доставляло Алану большой радости.
– Симпатично тут у вас! – Юля решила прервать наш затянувшийся обмен изучающими взглядами, – Птички плавают…
Я обернулся на пруд, гладь которого и впрямь величаво бороздили несколько грациозных лебедей. Чуть дальше, у противоположного берега, виднелась стайка уток, то и дело нырявших под воду в поисках пропитания.
– Бассейн системы охлаждения, – пояснил Алан, – Почему бы не совместить полезное с приятным, верно?
– Системы охлаждения? – переспросил я, рассматривая россыпи кувшинок.
– Идем, – Алан качнул головой, приглашая нас следовать за собой, и зашагал по мощеной белыми плитами дорожке. Юля велела Егору ожидать нас в коптере, и мы поспешили следом.
– В данный момент мы в Центре отрабатываем систему голографической памяти, исповедующей совершенно иной подход к хранению информации, нежели все то, к чему люди привыкли за последние десятилетия.
Алан немедленно оседлал своего любимого конька, радуясь возможности отвлечься от неприятных мыслей.
– Человечество так глубоко погрузилось в цифровые технологии, что уже не мыслит себе работу с данными иначе, нежели как через конвертацию всего и вся в бесконечные массивы цифр. Тем самым мы сами загоняем себя в тесные рамки такого дискретного представления, требующего от нас постоянно определяться, где нолик, а где единичка, где черное, а где белое, где истина, а где ложь, исключая любые промежуточные варианты, отвергая возможные полутона и оттенки. Но окружающая нас Природа ведь устроена и функционирует совершенно иначе!
Он взмахнул рукой, широким жестом обведя зеленые лужайки с редкими деревцами и пруд за нашими спинами.
– Мы с вами живем в мире, сотканном не из сухих цифр и мертвых алгоритмов, а из образов, любая попытка формализовать которые неизбежно приводит к потере значительной части информации, оставляя от них по сути высушенные скелеты. Мы же здесь пошли другим путем.
Дорожка обогнула густые заросли лещины, и перед нами открылся вид на главный корпус Центра – приземистое извивающееся здание с широкими окнами, делающими его чем-то похожим на толстую стеклянную змею. Насколько я понял, Алан произносил свою лекцию далеко не в первый раз, приветствуя ею всех прибывающих сюда гостей, что позволило ему довести до блеска не только сам текст, но и его тайминг, подгадывая соответствующие фразы к подходящему моменту.
– Наша технология голографической памяти использует квантовые кристаллы – огромные массивы, позволяющие хранить не отдельные дискретные записи о каком-то предмете или явлении, но его образ целиком, во всех деталях, с сохранением даже самых мелких нюансов и тончайших полутонов, – энтузиазм и возбуждение Алана явно выплеснулись за рамки предписанного сценария, выдавая его истинную увлеченность происходящим, – Мы более не создаем примитивную имитацию существующей реальности, мы строим свою собственную!
– И много уже успели построить? – попробовал поддеть его я.
– Новые технологии пока доступны только для пользователей премиального сегмента Вирталии, но мы непрерывно расширяемся и наращиваем как число пользователей так и выбор доступных локаций. Возможности нашей технологии полней всего раскрываются на природных ландшафтах – их-то по линейке не расчертишь, а наша Система способна воспроизводить их вплоть до отдельных песчинок! На сегодня все отзывы – исключительно восхищенные.
– А насчет этих… как там… «оцифровок» уже есть какие-то результаты? – Юля могла сколько угодно корчить из себя наивную дурочку, но в действительности все подобные рекламные речи проходили мимо нее, как вода сквозь песок, после чего она начинала задавать неудобные вопросы.
– Разумеется! – Алан тоже был не лыком шит, – Мы пошли навстречу пожеланиям некоторых наших сотрудников и перенесли в нашу систему образы нескольких их домашних питомцев. Они уже достигли весьма почтенного возраста, а расставаться с ними хозяева, естественно, не желали.
– И что получилось?
– Мы сформировали отдельный сегмент Вирталии, куда переместили получившиеся образы, и их хозяева, пообщавшись с виртуальной копией, утверждают, что они ведут себя абсолютно так же, как и их живые прототипы. Люди даже возвращаться обратно в реал не хотели, настолько все выглядело правдоподобно!
– Строго говоря, мой отец – все же не доберман и не терьер, чтобы сравнивать.
– Я не хотел никого обидеть! – вспыхнул Алан, – Нынешние возможности системы во много крат превосходят те робкие пробы, что мы предпринимали пару лет назад! Сейчас она вполне способна в полном объеме вместить в себя сознание миллионов человек, сохранив все особенности их характеров и склада ума.
– Вы уже пробовали?
–Только тесты. Существующая регуляторная структура не позволяет проводить эксперименты с людьми, и нам приходится подчиняться.
– Я тебя умоляю! – в одной единственной фразе Юля умудрилась уместить все свое влияние, открывавшее любые двери и умевшее обходить любые законы.
– Я не обязан отчитываться перед каждым встречным, – казалось, что Алан испытывает садистское удовлетворение, макая свою бывшую супругу носом в дурно пахнущую субстанцию, которая обильно пропитывала все мало-мальски значимые юридические документы, – Наша внутренняя кухня никого не касается.
– Разумеется! – Юля послушно отступила в сторону, пытаясь по максимуму извлечь ценную информацию не столько из того, что было сказано, сколько из того, о чем было умолчано. Уж чем-чем, а этим искусством она владела в совершенстве.
– И какой объем информации способна переварить ваша система? – мы вступили под сень витиеватых конструкций Центра, и я решил слегка охладить дискуссию.
– Теоретически, емкость квантового хранилища ничем не ограничена, – Алан определенно наслаждался произведенным эффектом, – Голограмма как раз тем и отличается, что способна вместить в себя сколь угодно большое количество информации. Вопрос лишь в детальности сохраняемых данных.
– То есть?
– Принцип работы голографической памяти очень похож на память человека, – Алан щелкнул пальцами, он определенно ждал этого вопроса, – Вы знаете, что такое «прескевю»?
– Понятия не имею, – честно признался я, поймав согласный кивок Юли.
– Это ситуация, когда вы никак не можете вспомнить слово, буквально вертящееся у вас на языке. То есть оно вам, несомненно, прекрасно известно, только слегка подзабылось, закатилось в дальний угол вашей памяти, поскольку вы давно им не пользовались. Так же и здесь – любая информация, попавшая в систему, сохраняется там навсегда, вопрос лишь в том, насколько детализированными и подробными будут воспоминания о ней. Но если данные регулярно подновлять – никаких проблем не будет.
При нашем приближении высокие стеклянные двери скользнули в стороны, и мы вступили в прохладу центрального холла.
– То есть, повторюсь, формально мы способны хранить практически бесконечный объем информации, – Алан развернулся и раскинул руки в стороны, представляя нам свое детище, – Вопрос лишь в том, насколько эти данные важны лично для вас, и как часто вы ими пользуетесь.
– И насколько дорого обходится это удовольствие? – не унималась Юля.
– Деньги – сущая пыль, когда речь идет о Будущем, хотя передовые технологические прорывы, несомненно, всегда обходятся весьма недешево, – Алан повернулся ко мне, найдя в моем лице ситуативного союзника, – Если вас интересует техническая сторона вопроса, то главная сложность состоит в том, что квантовые монокристаллы необходимо содержать при температуре, близкой к абсолютному нулю. Именно для этого и существует Система Охлаждения – огромная многоэтажная криогенная установка, главный бассейн которой вы уже видели. Вода в нем не замерзает даже зимой, и утки у нас тут круглый год гостят.
–А если охлаждение откажет? – работа по ту сторону Стены поневоле заставляет беспокоиться о самых неожиданных поворотах, – Что тогда? Вся информация будет утеряна?
– Такой сценарий представляется крайне маловероятным, все системы имеют как минимум двукратное резервирование. Но, если рассуждать гипотетически, то накопленные в системе токи, вырвавшись на волю, вполне способны устроить взрыв, сравнимый по мощности с детонацией небольшого ядерного заряда. Так что утеряна будет не только информация, но вместе с ней и весь наш комплекс.
– Ничего себе! – вполне искренне удивилась Юля, – И не страшно вам здесь работать, сидя верхом на атомной бомбе?
– Так ведь почти любая сложная техническая система – в той или иной степени опасна. И даже взрывоопасна, – Алан покосился на меня, – Разве не так?
Мне не оставалось ничего другого, кроме как беспомощно развести руками. Те химические комбинаты, строительством и наладкой которых я занимался там, по другую сторону Стены, в случае аварии могли рвануть так, что кратер из космоса было бы видно. Однако мой ежедневный риск жену почему-то ничуть не страшил. Быть может потому, что авария на реакторе каталитического синтеза – штука интуитивно понятная, подспудно ожидаемая и вопросов не вызывает, а вот вполне реальная возможность взлететь на воздух, работая с виртуальными технологиями неподготовленного человека немного шокирует.
– Ну и где этот ваш пороховой склад, – я покрутил головой по сторонам, но не обнаружил ничего похожего на шкафы с оборудованием и рабочие места операторов. Только небольшую стойку ресепшна.
– Под землей, где же еще? – Алан жестом предложил нам пройти к лифту, – Квантовые системы весьма чувствительны к любым помехам, поэтому нам приходится максимально ограждать их и от внешнего электромагнитного фона, и от вибраций, и от космических лучей.
– Какое-то не особо надежное место, для того, чтобы поселить здесь копию моего отца, – подозрительно нахмурилась Юля, – если любой чих способен вывести все из строя.
– Ну, строго говоря, человеческий мозг – тоже весьма нежная субстанция, – пропустив нас вперед, Алан зашел в лифт и нажал кнопку нужного этажа, – Именно поэтому он хранится в крепкой и надежной коробочке.
Современные охранные дроны уже давно справлялись с той же задачей и лучше и дешевле, но Александр, как человек старой закалки, всегда предпочитал все проверенное и натуральное, ведь он самолично ваял Егора на протяжении почти всей жизни перфекта, вылепляя его совершенные рефлексы, оттачивая навыки и полируя абсолютную преданность. Ведь в критический момент, когда откажут все прочие системы и службы, единственной надеждой останется вот такое, доведенное до идеала оружие последнего рубежа обороны. Я даже несколько удивился, полагая, что в данной ситуации личному перфекту следовало бы неотлучно находиться у постели сраженного страшным недугом хозяина, но, видимо, сам Александр счел куда большей ценностью свою единственную дочь и отправил Егора встречать ее в аэропорту.
Юля, отбросив в сторону пустые церемонии и внешнюю солидность, радуясь встрече почти повисла у громилы на шее.
– Привет, дылда! – она ткнула его кулаком в бок, – Как дела, как сам?
– Все штатно, – он словно отчитывался не о собственном самочувствии, а докладывал о работе вверенного ему оборудования.
– Где сейчас отец?
– Его уже перевезли в Центр Виртуальных Технологий, где все готово к началу процедуры, – грозный перфект немного замялся, – Состояние Александра внушает серьезные опасения, и нам лучше поторопиться.
– Все настолько серьезно? – подключился к разговору я.
– Увы, да. Он сейчас находится на полном внешнем жизнеобеспечении и большую часть времени проводит в медикаментозном сне, чтобы замедлить развитие болезни.
– А когда просыпается, говорит что-нибудь?
– В основном ругается на чем свет стоит.
– Да уж, – кивнула Юля, – нам действительно следует поспешить.
Поскольку в наше распоряжение предоставили скоростной частный коптер, то путь до Центра занял всего несколько минут. Казалось, что я только-только разобрался с ремнями и устроился в кресле, как машина уже пошла на посадку. Похоже, что на счету и впрямь была каждая секунда.
Открывшаяся за окном панорама меня несколько озадачила. По старой привычке я при слове «технологии» представлял себе заводские цеха, ректификационные колонны, вонзающиеся в небо трубы и снующие по территории погрузчики. В подобной атмосфере прошла большая часть моей сознательной жизни, и вид утопающего в зелени парка с несколькими небольшими приземистыми строениями, больше напоминавшими корпуса санатория, радикально расходился с моими ожиданиями. В самом центре комплекса красовался аккуратный пруд, и мне даже показалось, что я вижу плавающих в нем лебедей. Да, слово «виртуальные» вносило определенные коррективы, но не настолько же!
Наш коптер заложил энергичный вираж и изящно опустился на посадочную площадку, расположенную прямо на белокаменной набережной. У ее края, придерживая срываемый ветром пиджак, нас уже ожидал Алан.
Только сейчас, уже расстегивая ремни, я запоздало осознал, что мне предстоит общение с предыдущим Юлиным супругом, который вряд ли испытывает ко мне особо теплые чувства. Вы не поверите, но за прошедшие несколько лет мы с ним ни разу не виделись и даже словом не перекинулись. В первое время и других дел хватало, после истории со «Светлым Городом» он даже в кутузке посидеть успел, ну а после в таких встречах уже не возникало необходимости. Все бракоразводные дела взяла на себя Юля, а я практически безвылазно торчал за Стеной, с головой погрузившись в работу. Кто знает, как он меня теперь встретит?
– Что-то не так? – Юля подалась вперед, заглядывая мне в лицо.
– Там Алан, – я потер лоб, – Вряд ли он придет в восторг, завидев меня.
– Ой, брось! – она рассмеялась, – Он уже не маленький мальчик, чтобы копить в себе старые обиды. Он давно перешагнул через этот камень на своем пути и пошел дальше.
– Будем надеяться, – я чмокнул ее в нос и погрозил пальцем, – Но если что – организуешь мне похороны по высшему разряду!
– Не беспокойся. Будут тебе и оркестр и плакальщицы. Вылезай уже!
Я, как истинный джентльмен, галантно пропустил жену вперед, и уже из-за ее надежной спины рассматривал приближавшегося к нам Алана. Должен сказать, что вживую он выглядел существенно бодрее, нежели во время последнего сеанса видеосвязи. Из облика Алана бесследно испарилась былая нескладная угловатость, исчезла импульсивность движений. Именно так и должен выглядеть руководитель серьезного проекта – уверенно и солидно.
– Привет, Юль! – он обнял ее за плечи и поцеловал в щеку, – Привет, Олег!
Подспудно я ожидал если и не аннигиляции, то хотя бы электрического удара, но ничего такого не произошло. Его рукопожатие было уверенным и крепким как всегда, хотя где-то в глубине его глаз все же промелькнуло нечто вроде старательно скрываемой досады. Мое общество очевидно не доставляло Алану большой радости.
– Симпатично тут у вас! – Юля решила прервать наш затянувшийся обмен изучающими взглядами, – Птички плавают…
Я обернулся на пруд, гладь которого и впрямь величаво бороздили несколько грациозных лебедей. Чуть дальше, у противоположного берега, виднелась стайка уток, то и дело нырявших под воду в поисках пропитания.
– Бассейн системы охлаждения, – пояснил Алан, – Почему бы не совместить полезное с приятным, верно?
– Системы охлаждения? – переспросил я, рассматривая россыпи кувшинок.
– Идем, – Алан качнул головой, приглашая нас следовать за собой, и зашагал по мощеной белыми плитами дорожке. Юля велела Егору ожидать нас в коптере, и мы поспешили следом.
– В данный момент мы в Центре отрабатываем систему голографической памяти, исповедующей совершенно иной подход к хранению информации, нежели все то, к чему люди привыкли за последние десятилетия.
Алан немедленно оседлал своего любимого конька, радуясь возможности отвлечься от неприятных мыслей.
– Человечество так глубоко погрузилось в цифровые технологии, что уже не мыслит себе работу с данными иначе, нежели как через конвертацию всего и вся в бесконечные массивы цифр. Тем самым мы сами загоняем себя в тесные рамки такого дискретного представления, требующего от нас постоянно определяться, где нолик, а где единичка, где черное, а где белое, где истина, а где ложь, исключая любые промежуточные варианты, отвергая возможные полутона и оттенки. Но окружающая нас Природа ведь устроена и функционирует совершенно иначе!
Он взмахнул рукой, широким жестом обведя зеленые лужайки с редкими деревцами и пруд за нашими спинами.
– Мы с вами живем в мире, сотканном не из сухих цифр и мертвых алгоритмов, а из образов, любая попытка формализовать которые неизбежно приводит к потере значительной части информации, оставляя от них по сути высушенные скелеты. Мы же здесь пошли другим путем.
Дорожка обогнула густые заросли лещины, и перед нами открылся вид на главный корпус Центра – приземистое извивающееся здание с широкими окнами, делающими его чем-то похожим на толстую стеклянную змею. Насколько я понял, Алан произносил свою лекцию далеко не в первый раз, приветствуя ею всех прибывающих сюда гостей, что позволило ему довести до блеска не только сам текст, но и его тайминг, подгадывая соответствующие фразы к подходящему моменту.
– Наша технология голографической памяти использует квантовые кристаллы – огромные массивы, позволяющие хранить не отдельные дискретные записи о каком-то предмете или явлении, но его образ целиком, во всех деталях, с сохранением даже самых мелких нюансов и тончайших полутонов, – энтузиазм и возбуждение Алана явно выплеснулись за рамки предписанного сценария, выдавая его истинную увлеченность происходящим, – Мы более не создаем примитивную имитацию существующей реальности, мы строим свою собственную!
– И много уже успели построить? – попробовал поддеть его я.
– Новые технологии пока доступны только для пользователей премиального сегмента Вирталии, но мы непрерывно расширяемся и наращиваем как число пользователей так и выбор доступных локаций. Возможности нашей технологии полней всего раскрываются на природных ландшафтах – их-то по линейке не расчертишь, а наша Система способна воспроизводить их вплоть до отдельных песчинок! На сегодня все отзывы – исключительно восхищенные.
– А насчет этих… как там… «оцифровок» уже есть какие-то результаты? – Юля могла сколько угодно корчить из себя наивную дурочку, но в действительности все подобные рекламные речи проходили мимо нее, как вода сквозь песок, после чего она начинала задавать неудобные вопросы.
– Разумеется! – Алан тоже был не лыком шит, – Мы пошли навстречу пожеланиям некоторых наших сотрудников и перенесли в нашу систему образы нескольких их домашних питомцев. Они уже достигли весьма почтенного возраста, а расставаться с ними хозяева, естественно, не желали.
– И что получилось?
– Мы сформировали отдельный сегмент Вирталии, куда переместили получившиеся образы, и их хозяева, пообщавшись с виртуальной копией, утверждают, что они ведут себя абсолютно так же, как и их живые прототипы. Люди даже возвращаться обратно в реал не хотели, настолько все выглядело правдоподобно!
– Строго говоря, мой отец – все же не доберман и не терьер, чтобы сравнивать.
– Я не хотел никого обидеть! – вспыхнул Алан, – Нынешние возможности системы во много крат превосходят те робкие пробы, что мы предпринимали пару лет назад! Сейчас она вполне способна в полном объеме вместить в себя сознание миллионов человек, сохранив все особенности их характеров и склада ума.
– Вы уже пробовали?
–Только тесты. Существующая регуляторная структура не позволяет проводить эксперименты с людьми, и нам приходится подчиняться.
– Я тебя умоляю! – в одной единственной фразе Юля умудрилась уместить все свое влияние, открывавшее любые двери и умевшее обходить любые законы.
– Я не обязан отчитываться перед каждым встречным, – казалось, что Алан испытывает садистское удовлетворение, макая свою бывшую супругу носом в дурно пахнущую субстанцию, которая обильно пропитывала все мало-мальски значимые юридические документы, – Наша внутренняя кухня никого не касается.
– Разумеется! – Юля послушно отступила в сторону, пытаясь по максимуму извлечь ценную информацию не столько из того, что было сказано, сколько из того, о чем было умолчано. Уж чем-чем, а этим искусством она владела в совершенстве.
– И какой объем информации способна переварить ваша система? – мы вступили под сень витиеватых конструкций Центра, и я решил слегка охладить дискуссию.
– Теоретически, емкость квантового хранилища ничем не ограничена, – Алан определенно наслаждался произведенным эффектом, – Голограмма как раз тем и отличается, что способна вместить в себя сколь угодно большое количество информации. Вопрос лишь в детальности сохраняемых данных.
– То есть?
– Принцип работы голографической памяти очень похож на память человека, – Алан щелкнул пальцами, он определенно ждал этого вопроса, – Вы знаете, что такое «прескевю»?
– Понятия не имею, – честно признался я, поймав согласный кивок Юли.
– Это ситуация, когда вы никак не можете вспомнить слово, буквально вертящееся у вас на языке. То есть оно вам, несомненно, прекрасно известно, только слегка подзабылось, закатилось в дальний угол вашей памяти, поскольку вы давно им не пользовались. Так же и здесь – любая информация, попавшая в систему, сохраняется там навсегда, вопрос лишь в том, насколько детализированными и подробными будут воспоминания о ней. Но если данные регулярно подновлять – никаких проблем не будет.
При нашем приближении высокие стеклянные двери скользнули в стороны, и мы вступили в прохладу центрального холла.
– То есть, повторюсь, формально мы способны хранить практически бесконечный объем информации, – Алан развернулся и раскинул руки в стороны, представляя нам свое детище, – Вопрос лишь в том, насколько эти данные важны лично для вас, и как часто вы ими пользуетесь.
– И насколько дорого обходится это удовольствие? – не унималась Юля.
– Деньги – сущая пыль, когда речь идет о Будущем, хотя передовые технологические прорывы, несомненно, всегда обходятся весьма недешево, – Алан повернулся ко мне, найдя в моем лице ситуативного союзника, – Если вас интересует техническая сторона вопроса, то главная сложность состоит в том, что квантовые монокристаллы необходимо содержать при температуре, близкой к абсолютному нулю. Именно для этого и существует Система Охлаждения – огромная многоэтажная криогенная установка, главный бассейн которой вы уже видели. Вода в нем не замерзает даже зимой, и утки у нас тут круглый год гостят.
–А если охлаждение откажет? – работа по ту сторону Стены поневоле заставляет беспокоиться о самых неожиданных поворотах, – Что тогда? Вся информация будет утеряна?
– Такой сценарий представляется крайне маловероятным, все системы имеют как минимум двукратное резервирование. Но, если рассуждать гипотетически, то накопленные в системе токи, вырвавшись на волю, вполне способны устроить взрыв, сравнимый по мощности с детонацией небольшого ядерного заряда. Так что утеряна будет не только информация, но вместе с ней и весь наш комплекс.
– Ничего себе! – вполне искренне удивилась Юля, – И не страшно вам здесь работать, сидя верхом на атомной бомбе?
– Так ведь почти любая сложная техническая система – в той или иной степени опасна. И даже взрывоопасна, – Алан покосился на меня, – Разве не так?
Мне не оставалось ничего другого, кроме как беспомощно развести руками. Те химические комбинаты, строительством и наладкой которых я занимался там, по другую сторону Стены, в случае аварии могли рвануть так, что кратер из космоса было бы видно. Однако мой ежедневный риск жену почему-то ничуть не страшил. Быть может потому, что авария на реакторе каталитического синтеза – штука интуитивно понятная, подспудно ожидаемая и вопросов не вызывает, а вот вполне реальная возможность взлететь на воздух, работая с виртуальными технологиями неподготовленного человека немного шокирует.
– Ну и где этот ваш пороховой склад, – я покрутил головой по сторонам, но не обнаружил ничего похожего на шкафы с оборудованием и рабочие места операторов. Только небольшую стойку ресепшна.
– Под землей, где же еще? – Алан жестом предложил нам пройти к лифту, – Квантовые системы весьма чувствительны к любым помехам, поэтому нам приходится максимально ограждать их и от внешнего электромагнитного фона, и от вибраций, и от космических лучей.
– Какое-то не особо надежное место, для того, чтобы поселить здесь копию моего отца, – подозрительно нахмурилась Юля, – если любой чих способен вывести все из строя.
– Ну, строго говоря, человеческий мозг – тоже весьма нежная субстанция, – пропустив нас вперед, Алан зашел в лифт и нажал кнопку нужного этажа, – Именно поэтому он хранится в крепкой и надежной коробочке.
