Но в следующее мгновение ситуация внезапно решила наплевать на сценарий. Водитель зашевелился и, к ужасу Павла, открыл дверь, намереваясь выйти из машины. Времени на раздумья не оставалось, и Павел немедленно перешел к «плану Б». Не успев и глазом моргнуть, водитель вдруг обнаружил, что упирается носом в крышу собственной машины, а затылок ему неприятно холодит что-то металлическое. Хорошо знакомый сухой щелчок снятого предохранителя заставил его замереть.
-Вот и умница! Веди себя хорошо, и машину не придется гнать на мойку. Руки на крышу! – Павел быстро ощупал своего пленника, но никакого оружия не нашел, - к кому и зачем приехал Солодовский?
-Не твоего ума дело! Какого черта тут происходит!? Ты кто такой, вообще!?
-Закон и порядок. Бляху потом покажу, - Павлу оставалось лишь надеяться, что его самоуправство окажется не напрасным, и что Млечин сумеет оградить его от неизбежных проблем, связанных с такими вольностями, - давай сюда руку…
Судя по всему, контракт несчастного водителя не предусматривал глупого геройства и бессмысленного самопожертвования, а потому еще через несколько секунд он со скованными за спиной руками уже лежал на полу между сиденьями. Захлопнув дверь, Павел нос к носу столкнулся с Мариной.
-Пап, ты же говорил, что только прошмыгнешь в подъезд и все! Зачем рукоприкладство-то устраивать!?
-Потом извинюсь. Почему он вдруг из машины полез? Что ты ему там наплела?
-Да ничего особенного, - девушка пожала плечами, - он помочь хотел, наверное.
-Ладно, шут с ним, в следующий раз дозируй свое обаяние более аккуратно.
-Ну что, пошли?
-Стоп-стоп-стоп! – Павел поспешно поймал за рукав уже шагнувшую к подъезду дочь, - ты никуда со мной не пойдешь, а вернешься в машину и будешь там меня ждать. Понятно?
-Это что еще за новость!? Я, знаешь ли…
-Так, хватит! Обсуждать с тобой сейчас я ничего не буду! Так что выбирай – или ты делаешь так, как я сказал, или я и тебя браслетами прикую.
-Но… - сообразив, что отец настроен более чем серьезно, Марина сбавила темп, - почему? Что случилось-то?
-Когда в одном месте сталкиваются Большие Деньги и Тимур Солодовский, то ничем хорошим это обычно не заканчивается. У него крайне своеобразная манера вести деловые переговоры - после них люди или остаются инвалидами или вообще бесследно исчезают. Так что игры закончились. Иди в машину. Все.
-Там же Андрюшка… - девушка пошатнулась, и Павлу пришлось подхватить ее под руку.
-Именно поэтому мы должны действовать быстро. Тут, конечно, не помешал бы отряд СОБРа, но на счету каждая минута, так что я пойду сам. А ты будешь меня ждать в машине. Понятно?
-Да-да, хорошо, - уже готовая разреветься Марина затрясла головой.
-Тогда… стоп, у тебя ключи от Андрюхиной квартиры есть? Давай сюда. Этаж? Номер квартиры? Теперь иди, - Павел развернул дочь в нужном направлении и слегка подтолкнул в спину, - не волнуйся, все будет хорошо.
Проводив дочь взглядом и убедившись, что она послушно забралась в машину, он вздохнул и направился к подъезду. Его не покидало ощущение, что он только что, скрутив, возможно, ни в чем не повинного водителя, перешел некий Рубикон, за которым уже нет возможности остановиться и отыграть все назад, будто ничего и не было. Единственное, что остается в такой ситуации – продолжать грести дальше, чтобы закручивающийся на глазах водоворот событий не утащил тебя на дно. Бежать и не останавливаться. Павел понимал, что теперь все его дальнейшие слова и действия будут определяться именно этой логикой, и его личные желания или стремления более не играют никакой роли. Бежать и не останавливаться, пока не придешь к финалу, каким бы он ни был.
«Все будет хорошо»… Тьфу! Даже такая мелкая и банальная ложь оставляла на языке горький привкус. Павел прекрасно понимал, что дела уже обстоят хуже некуда, и дальше все будет только усугубляться.
Дабы не создавать лишнего шума и не выдать своего приближения, он не стал вызывать лифт и побежал по лестнице. Не дойдя пары пролетов, Павел остановился и прислушался, но все заглушал стук крови в ушах. А казалось бы – всего-то шестой этаж! Где твои семнадцать лет… м-да.
Все выглядело тихо и мирно, и Павел на цыпочках пошел дальше. На лестничной клетке никого не было, и он осторожно толкнул пальцем дверь квартирного холла, мысленно молясь, чтобы она не скрипнула.
Первым, что он почувствовал, был запах. Солодовский славился своим пристрастием к дорогим сигарам, а также тем, что любил в качестве пепельницы использовать глаза своих оппонентов. И теперь пряный сигарный аромат заставил сердце в груди у Павла колотиться еще чаще. С подозрениями и догадками можно было заканчивать – все обстояло именно так, как он и опасался. Стараясь даже не дышать и внимательно глядя себе под ноги с тем, чтобы не наступить ненароком на расшатанную плитку кафеля, Павел двинулся вперед. Его правая рука легла на кобуру.
Дверь в квартиру Андрея оказалась заперта, и из-за нее доносились приглушенные голоса. Приложив к ней ухо, Павел попытался разобрать, сколько человек участвует в разговоре, и о чем идет речь, но вдруг он услышал глухой удар, за которым последовал полный боли крик, резко оборвавшийся, превратившись в неразборчивое мычание. Павел узнал голос Андрея, и все его тело покрылось неприятными мурашками. Вот теперь точно – хуже уже некуда.
Он тихонько вернулся на лестничную клетку и достал телефон. Иногда даже самоуправство требует санкции вышестоящего начальства.
Доклад не занял много времени, поскольку все причастные были в курсе финансовых проблем руководства СевЛайн и его взаимоотношений с Солодовским, а уж его репутация в дополнительных комментариях и вовсе не нуждалась. Разногласия возникли только в вопросе дальнейших действий, и тут Павлу пришлось нелегко, поскольку крайне сложно убедительно отстаивать свою позицию, когда разговаривать приходится исключительно шепотом.
-Ты же прекрасно знаешь, что Солод из Андрюхи мешок с фаршем сделает! Ему много времени для этого не нужно – пока опергруппа будет сюда добираться, он его уже оприходует и смоется.
-А что ты там в одиночку сделать сможешь? Он ведь там с охраной, небось.
-Да хоть что-нибудь! – Павел скрипнул зубами, - достаточно Солода ненадолго отвлечь, чтобы спасти Андрюхе жизнь!
-А твою жизнь потом кто спасать будет?
-Какая к черту разница! Сейчас речь не об этом!
-Речь о том, что ты и сам угробишься, и парня не спасешь – уж тогда-то Солод его точно прикончит. Еще ты же и виноват в итоге окажешься.
-У тебя есть предложения получше?
-Дождаться опергруппы.
-Вот только Солод ее дожидаться вряд ли будет – выпотрошит человека и свалит. А потом ты его уже не прищучишь, не в первый раз все-таки.
-Твое самопожертвование тут не поможет, он выкрутится в любом случае.
-Но так у Андрюхи хотя бы будет шанс!
-Черт… Я так понимаю, что ты пойдешь туда в любом случае, и отговаривать тебе бесполезно.
-Да.
-И приказать я тебе не могу, тем более что в последнее время тебе приказы больше Млечин отдает, а не я.
-Только не думай, что мне самому это нравится.
-Тогда знаешь что, - собеседник Павла вдруг замялся, - помнишь, мы как-то с месяц назад сидели и обсуждали очередную выходку Солода, и кто-то обронил, что, представься ему шанс, то он бы… он бы им воспользовался. Помнишь?
-М-м-м… помню, - подобного поворота Павел не ожидал.
-Я не могу тут особо распространяться, но если тебе такой шанс представится – не упусти его.
Дополнительных разъяснений не требовалось. Павел спрятал телефон в карман и вынул из кобуры пистолет. Имея дело с Солодовским, без такого весомого аргумента не обойтись. Он взвел курок и шагнул обратно в холл.
К его возвращению дискуссия по ту сторону запертой двери шла уже на повышенных тонах. Что ж, тем больше у него шансов остаться незамеченным, открывая замок. Насколько Павел мог судить, его конструкция позволяла проделать это, не создавая особо громкого лязга. Главное – действовать крайне медленно и аккуратно.
Павел осторожно вставил ключ в скважину и на секунду замер, собираясь с духом. Потом обратного пути уже точно не будет. Но тут послышался очередной удар, сопровождаемый сдавленным криком, и он, воспользовавшись моментом, резко крутанул ключ и толкнул дверь плечом. Павел влетел в квартиру, на ходу оценивая ее планировку. Так, кухня направо, комната Андрея прямо – вперед!
На его пути возникла широченная спина телохранителя, который только начинал разворачиваться, но так и не успел закончить свой маневр. Рукоять пистолета врезалась в его висок, отправив охранника в нокаут. Но, даже отключившись, тот отказался сразу рухнуть на пол, вместо этого сперва завалившись на шкаф, потом на стол, и только затем неспешно сполз с него и, наконец, успокоился на потертом ковре.
И этих нескольких секунд Солодовскому хватило, чтобы прыгнуть за стул с привязанным к нему Андреем и укрыться за ним, прижимая нож к горлу парня.
Андрей выглядел ужасно. Павел даже не сразу его узнал. Казалось, что на его покрытом кровавой коркой лице вообще не осталось ни одного живого места, а безвольно свисающие окровавленные пальцы говорили о том, что в них не осталось ни одной целой кости. Даже выпытав у своей жертвы все, что он хотел, Солодовский, как правило, не останавливался и терзал несчастного дальше. Просто ради удовольствия. После такого изуверства даже смерть воспринималась как избавление.
-Полиция! Брось нож и отойди назад! – рявкнул Павел, надеясь, что его внезапное появление, плюс решительность и нахрап заставят Солодовского отступить.
Однако расчет не оправдался, его противник был слеплен не из того теста, чтобы теряться при первом же резком окрике. Он присел на корточки, полностью скрывшись за спиной Андрея и оставив на виду только сжимающую нож руку.
-Слышь, начальник, а давай-ка наоборот, а? – происходящее, казалось, его даже забавляло, - спрячь свою пушку и вали отсюда подобру-поздорову. А то у меня с утра руки трясутся, и я могу мальчишку поцарапать ненароком. Ой!
Солодовский слегка шевельнул ножом, и по шее Андрея заскользила алая струйка. Павел мысленно выругался. При том извращенном чувстве юмора, что было присуще Солоду, любая его шутка могла обернуться чьим-нибудь трупом.
-Еще раз так сделаешь – и тебе уже никакие адвокаты не помогут!
-Что, правда!? Надо проверить – ой! Ой! - Андрей дернулся и зашипел, когда из-под ножа Солодовского побежал очередной кровавый ручеек, - а если ты не уберешься отсюда через три секунды, то мальчишке уже не помогут никакие айболиты! Я считаю - три!
От голоса Солодовского, непринужденного и даже веселого, у Павла буквально внутренности узлом завязывались. Будто кто-то возил гвоздем по стеклу. Этот засранец представлял собой законченного психопата, ни в грош не ставившего ни свою собственную жизнь, ни, тем более, жизнь чужую. Тянущийся за ним след насчитывал уже более десятка покойников, но ни один суд так и не смог пришить ему их убийство – извращенная гениальность Солодовского позволяла ему раз за разом выходить сухим из воды. Да и адвокатов он нанимал всегда первоклассных – таких, что самого черта добела отмоют. Так что, когда он угрожал прирезать Андрея, в его словах не было и грамма блефа.
-Два! – Павел услышал, как за его спиной зашевелился очнувшийся охранник. Проклятье! Похоже, что он и вправду загнал сам себя в ловушку, из которой нет выхода.
Он посмотрел прямо в глаза Андрею, хотя и не был уверен, что парень его видит. Павла переполняли отчаяние и ненависть. Ненависть к Солодовскому, но, в еще большей степени, ненависть к самому себе за то, что он так не сумел ничем помочь и только все усугубил. И, делая шаг назад, к двери, он очень надеялся, что Андрей его поймет. Но в этот миг, когда бездна безнадежности уже почти полностью поглотила Павла, тот неожиданно ему подмигнул.
-Очень хорошо! - одобрительно заметил Солодовский, наблюдая за его отступлением, - хотя и недостаточно быстро. Три!
Но тут, не дожидаясь дальнейшей экзекуции, Андрей внезапно резко наклонился вбок. Лезвие ножа скользнуло по его шее, оставив еще один порез, но зато на короткий миг Павел остался один на один с еще продолжавшим злорадно ухмыляться мерзавцем. Его указательный палец лежал на спусковом крючке и в эту секунду он управлялся не столько разумом, сколько дикими первобытными рефлексами…
Морщась от звона в ушах, Павел подскочил к Андрею и начал торопливо разматывать рубашку, которой тот был привязан к подлокотника. Он старался не смотреть на распростертое под забрызганным кровью окном еще подергивающееся тело.
-Ты как, малой, жив еще?
-Я в пор… порядке, - парень еле шевелил распухшими губами.
-Потерпи немного, эскулапы уже сюда едут, слышишь? – за окном явственно слышался вой приближающейся сирены. Опергруппа подъезжала бы без лишней рекламы – видимо, кто-то из соседей все же вызвал полицию.
-А ну лежать! – увидев, что оглушенный им охранник пытается подняться, Павел оторвался от Андрея и быстро насел на него, скрутив ему руки за спиной все той же рубашкой.
-Лежи и не дергайся! Боржоми пить уже позд… что за черт!?
Пол под ногами у Павла неожиданно содрогнулся. Вибрация, поначалу слабая, но с каждой секундой становившаяся все энергичней, охватила здание. Стены ходили ходуном, грозя повалить шкафы и опрокинуть остальную мебель. Откуда-то из-под пола послышался нарастающий низкочастотный гул, словно у соседей снизу вдруг завелся свой собственный вулкан…
-Проклятье! Что это было? – промычал уткнувшийся носом в ковер охранник, и Павел вдруг осознал, что все стихло столь же внезапно, как и началось.
-Понятия не имею, - он с опаской осмотрелся. Странно, но ничего страшного не случилось – вся мебель оставалась на своих привычных местах, и даже люстра висела неподвижно, хотя только что квартиру мотало, как рыбацкий сейнер в шторм.
Андрей тем временем сполз с кресла на пол и теперь сидел, вытянув ноги и прислонившись спиной к дивану. Избитый до полусмерти, искалеченный и истекающий кровью из свежих порезов на шее парень, тем не менее, выглядел вполне довольным жизнью.
-Уф-ф-ф, - выдохнул он и похлопал уцелевшей рукой себя по карманам, - где мои сигары?
-Андрюша!!!
-Я же велел тебе сидеть в машине! - Павел резко развернулся и еле успел прыгнуть вперед, чтобы подхватить медленно сползающую по стене дочь.
В конце концов, Марину удалось отправить домой на такси, хотя уговоры и отняли немало времени. Прибывшие патрульные, оперативники, медики набились в маленькую квартиру как килька в банку, и девушка только путалась под ногами. К этому времени Андрея отмыли от засохшей крови, обложили льдом, залепили пластырем изрезанную шею, и он теперь выглядел уже несколько лучше. По крайней мере, он больше не напоминал кусок говядины с витрины мясного отдела. Он заверил Марину, что с ним все в порядке, и только тогда ее удалось спровадить.
В отличие от парня, Павел чувствовал, что с ним самим все обстоит как раз далеко не лучшим образом. Он почти слышал грохот тяжелых копыт приближавшихся Всадников Апокалипсиса – Временного Отстранения, Служебного Расследования, Следственного Эксперимента, Дачи Показаний и прочих неотвратимых и обязательных в подобных случаях процессуальных мероприятий. К счастью, безупречный послужной список и заслуженная репутация позволяли Павлу рассчитывать если и не на снисхождение, то, как минимум, на некоторую отсрочку.
-Вот и умница! Веди себя хорошо, и машину не придется гнать на мойку. Руки на крышу! – Павел быстро ощупал своего пленника, но никакого оружия не нашел, - к кому и зачем приехал Солодовский?
-Не твоего ума дело! Какого черта тут происходит!? Ты кто такой, вообще!?
-Закон и порядок. Бляху потом покажу, - Павлу оставалось лишь надеяться, что его самоуправство окажется не напрасным, и что Млечин сумеет оградить его от неизбежных проблем, связанных с такими вольностями, - давай сюда руку…
Судя по всему, контракт несчастного водителя не предусматривал глупого геройства и бессмысленного самопожертвования, а потому еще через несколько секунд он со скованными за спиной руками уже лежал на полу между сиденьями. Захлопнув дверь, Павел нос к носу столкнулся с Мариной.
-Пап, ты же говорил, что только прошмыгнешь в подъезд и все! Зачем рукоприкладство-то устраивать!?
-Потом извинюсь. Почему он вдруг из машины полез? Что ты ему там наплела?
-Да ничего особенного, - девушка пожала плечами, - он помочь хотел, наверное.
-Ладно, шут с ним, в следующий раз дозируй свое обаяние более аккуратно.
-Ну что, пошли?
-Стоп-стоп-стоп! – Павел поспешно поймал за рукав уже шагнувшую к подъезду дочь, - ты никуда со мной не пойдешь, а вернешься в машину и будешь там меня ждать. Понятно?
-Это что еще за новость!? Я, знаешь ли…
-Так, хватит! Обсуждать с тобой сейчас я ничего не буду! Так что выбирай – или ты делаешь так, как я сказал, или я и тебя браслетами прикую.
-Но… - сообразив, что отец настроен более чем серьезно, Марина сбавила темп, - почему? Что случилось-то?
-Когда в одном месте сталкиваются Большие Деньги и Тимур Солодовский, то ничем хорошим это обычно не заканчивается. У него крайне своеобразная манера вести деловые переговоры - после них люди или остаются инвалидами или вообще бесследно исчезают. Так что игры закончились. Иди в машину. Все.
-Там же Андрюшка… - девушка пошатнулась, и Павлу пришлось подхватить ее под руку.
-Именно поэтому мы должны действовать быстро. Тут, конечно, не помешал бы отряд СОБРа, но на счету каждая минута, так что я пойду сам. А ты будешь меня ждать в машине. Понятно?
-Да-да, хорошо, - уже готовая разреветься Марина затрясла головой.
-Тогда… стоп, у тебя ключи от Андрюхиной квартиры есть? Давай сюда. Этаж? Номер квартиры? Теперь иди, - Павел развернул дочь в нужном направлении и слегка подтолкнул в спину, - не волнуйся, все будет хорошо.
Проводив дочь взглядом и убедившись, что она послушно забралась в машину, он вздохнул и направился к подъезду. Его не покидало ощущение, что он только что, скрутив, возможно, ни в чем не повинного водителя, перешел некий Рубикон, за которым уже нет возможности остановиться и отыграть все назад, будто ничего и не было. Единственное, что остается в такой ситуации – продолжать грести дальше, чтобы закручивающийся на глазах водоворот событий не утащил тебя на дно. Бежать и не останавливаться. Павел понимал, что теперь все его дальнейшие слова и действия будут определяться именно этой логикой, и его личные желания или стремления более не играют никакой роли. Бежать и не останавливаться, пока не придешь к финалу, каким бы он ни был.
«Все будет хорошо»… Тьфу! Даже такая мелкая и банальная ложь оставляла на языке горький привкус. Павел прекрасно понимал, что дела уже обстоят хуже некуда, и дальше все будет только усугубляться.
Дабы не создавать лишнего шума и не выдать своего приближения, он не стал вызывать лифт и побежал по лестнице. Не дойдя пары пролетов, Павел остановился и прислушался, но все заглушал стук крови в ушах. А казалось бы – всего-то шестой этаж! Где твои семнадцать лет… м-да.
Все выглядело тихо и мирно, и Павел на цыпочках пошел дальше. На лестничной клетке никого не было, и он осторожно толкнул пальцем дверь квартирного холла, мысленно молясь, чтобы она не скрипнула.
Первым, что он почувствовал, был запах. Солодовский славился своим пристрастием к дорогим сигарам, а также тем, что любил в качестве пепельницы использовать глаза своих оппонентов. И теперь пряный сигарный аромат заставил сердце в груди у Павла колотиться еще чаще. С подозрениями и догадками можно было заканчивать – все обстояло именно так, как он и опасался. Стараясь даже не дышать и внимательно глядя себе под ноги с тем, чтобы не наступить ненароком на расшатанную плитку кафеля, Павел двинулся вперед. Его правая рука легла на кобуру.
Дверь в квартиру Андрея оказалась заперта, и из-за нее доносились приглушенные голоса. Приложив к ней ухо, Павел попытался разобрать, сколько человек участвует в разговоре, и о чем идет речь, но вдруг он услышал глухой удар, за которым последовал полный боли крик, резко оборвавшийся, превратившись в неразборчивое мычание. Павел узнал голос Андрея, и все его тело покрылось неприятными мурашками. Вот теперь точно – хуже уже некуда.
Он тихонько вернулся на лестничную клетку и достал телефон. Иногда даже самоуправство требует санкции вышестоящего начальства.
Доклад не занял много времени, поскольку все причастные были в курсе финансовых проблем руководства СевЛайн и его взаимоотношений с Солодовским, а уж его репутация в дополнительных комментариях и вовсе не нуждалась. Разногласия возникли только в вопросе дальнейших действий, и тут Павлу пришлось нелегко, поскольку крайне сложно убедительно отстаивать свою позицию, когда разговаривать приходится исключительно шепотом.
-Ты же прекрасно знаешь, что Солод из Андрюхи мешок с фаршем сделает! Ему много времени для этого не нужно – пока опергруппа будет сюда добираться, он его уже оприходует и смоется.
-А что ты там в одиночку сделать сможешь? Он ведь там с охраной, небось.
-Да хоть что-нибудь! – Павел скрипнул зубами, - достаточно Солода ненадолго отвлечь, чтобы спасти Андрюхе жизнь!
-А твою жизнь потом кто спасать будет?
-Какая к черту разница! Сейчас речь не об этом!
-Речь о том, что ты и сам угробишься, и парня не спасешь – уж тогда-то Солод его точно прикончит. Еще ты же и виноват в итоге окажешься.
-У тебя есть предложения получше?
-Дождаться опергруппы.
-Вот только Солод ее дожидаться вряд ли будет – выпотрошит человека и свалит. А потом ты его уже не прищучишь, не в первый раз все-таки.
-Твое самопожертвование тут не поможет, он выкрутится в любом случае.
-Но так у Андрюхи хотя бы будет шанс!
-Черт… Я так понимаю, что ты пойдешь туда в любом случае, и отговаривать тебе бесполезно.
-Да.
-И приказать я тебе не могу, тем более что в последнее время тебе приказы больше Млечин отдает, а не я.
-Только не думай, что мне самому это нравится.
-Тогда знаешь что, - собеседник Павла вдруг замялся, - помнишь, мы как-то с месяц назад сидели и обсуждали очередную выходку Солода, и кто-то обронил, что, представься ему шанс, то он бы… он бы им воспользовался. Помнишь?
-М-м-м… помню, - подобного поворота Павел не ожидал.
-Я не могу тут особо распространяться, но если тебе такой шанс представится – не упусти его.
Дополнительных разъяснений не требовалось. Павел спрятал телефон в карман и вынул из кобуры пистолет. Имея дело с Солодовским, без такого весомого аргумента не обойтись. Он взвел курок и шагнул обратно в холл.
К его возвращению дискуссия по ту сторону запертой двери шла уже на повышенных тонах. Что ж, тем больше у него шансов остаться незамеченным, открывая замок. Насколько Павел мог судить, его конструкция позволяла проделать это, не создавая особо громкого лязга. Главное – действовать крайне медленно и аккуратно.
Павел осторожно вставил ключ в скважину и на секунду замер, собираясь с духом. Потом обратного пути уже точно не будет. Но тут послышался очередной удар, сопровождаемый сдавленным криком, и он, воспользовавшись моментом, резко крутанул ключ и толкнул дверь плечом. Павел влетел в квартиру, на ходу оценивая ее планировку. Так, кухня направо, комната Андрея прямо – вперед!
На его пути возникла широченная спина телохранителя, который только начинал разворачиваться, но так и не успел закончить свой маневр. Рукоять пистолета врезалась в его висок, отправив охранника в нокаут. Но, даже отключившись, тот отказался сразу рухнуть на пол, вместо этого сперва завалившись на шкаф, потом на стол, и только затем неспешно сполз с него и, наконец, успокоился на потертом ковре.
И этих нескольких секунд Солодовскому хватило, чтобы прыгнуть за стул с привязанным к нему Андреем и укрыться за ним, прижимая нож к горлу парня.
Андрей выглядел ужасно. Павел даже не сразу его узнал. Казалось, что на его покрытом кровавой коркой лице вообще не осталось ни одного живого места, а безвольно свисающие окровавленные пальцы говорили о том, что в них не осталось ни одной целой кости. Даже выпытав у своей жертвы все, что он хотел, Солодовский, как правило, не останавливался и терзал несчастного дальше. Просто ради удовольствия. После такого изуверства даже смерть воспринималась как избавление.
-Полиция! Брось нож и отойди назад! – рявкнул Павел, надеясь, что его внезапное появление, плюс решительность и нахрап заставят Солодовского отступить.
Однако расчет не оправдался, его противник был слеплен не из того теста, чтобы теряться при первом же резком окрике. Он присел на корточки, полностью скрывшись за спиной Андрея и оставив на виду только сжимающую нож руку.
-Слышь, начальник, а давай-ка наоборот, а? – происходящее, казалось, его даже забавляло, - спрячь свою пушку и вали отсюда подобру-поздорову. А то у меня с утра руки трясутся, и я могу мальчишку поцарапать ненароком. Ой!
Солодовский слегка шевельнул ножом, и по шее Андрея заскользила алая струйка. Павел мысленно выругался. При том извращенном чувстве юмора, что было присуще Солоду, любая его шутка могла обернуться чьим-нибудь трупом.
-Еще раз так сделаешь – и тебе уже никакие адвокаты не помогут!
-Что, правда!? Надо проверить – ой! Ой! - Андрей дернулся и зашипел, когда из-под ножа Солодовского побежал очередной кровавый ручеек, - а если ты не уберешься отсюда через три секунды, то мальчишке уже не помогут никакие айболиты! Я считаю - три!
От голоса Солодовского, непринужденного и даже веселого, у Павла буквально внутренности узлом завязывались. Будто кто-то возил гвоздем по стеклу. Этот засранец представлял собой законченного психопата, ни в грош не ставившего ни свою собственную жизнь, ни, тем более, жизнь чужую. Тянущийся за ним след насчитывал уже более десятка покойников, но ни один суд так и не смог пришить ему их убийство – извращенная гениальность Солодовского позволяла ему раз за разом выходить сухим из воды. Да и адвокатов он нанимал всегда первоклассных – таких, что самого черта добела отмоют. Так что, когда он угрожал прирезать Андрея, в его словах не было и грамма блефа.
-Два! – Павел услышал, как за его спиной зашевелился очнувшийся охранник. Проклятье! Похоже, что он и вправду загнал сам себя в ловушку, из которой нет выхода.
Он посмотрел прямо в глаза Андрею, хотя и не был уверен, что парень его видит. Павла переполняли отчаяние и ненависть. Ненависть к Солодовскому, но, в еще большей степени, ненависть к самому себе за то, что он так не сумел ничем помочь и только все усугубил. И, делая шаг назад, к двери, он очень надеялся, что Андрей его поймет. Но в этот миг, когда бездна безнадежности уже почти полностью поглотила Павла, тот неожиданно ему подмигнул.
-Очень хорошо! - одобрительно заметил Солодовский, наблюдая за его отступлением, - хотя и недостаточно быстро. Три!
Но тут, не дожидаясь дальнейшей экзекуции, Андрей внезапно резко наклонился вбок. Лезвие ножа скользнуло по его шее, оставив еще один порез, но зато на короткий миг Павел остался один на один с еще продолжавшим злорадно ухмыляться мерзавцем. Его указательный палец лежал на спусковом крючке и в эту секунду он управлялся не столько разумом, сколько дикими первобытными рефлексами…
Морщась от звона в ушах, Павел подскочил к Андрею и начал торопливо разматывать рубашку, которой тот был привязан к подлокотника. Он старался не смотреть на распростертое под забрызганным кровью окном еще подергивающееся тело.
-Ты как, малой, жив еще?
-Я в пор… порядке, - парень еле шевелил распухшими губами.
-Потерпи немного, эскулапы уже сюда едут, слышишь? – за окном явственно слышался вой приближающейся сирены. Опергруппа подъезжала бы без лишней рекламы – видимо, кто-то из соседей все же вызвал полицию.
-А ну лежать! – увидев, что оглушенный им охранник пытается подняться, Павел оторвался от Андрея и быстро насел на него, скрутив ему руки за спиной все той же рубашкой.
-Лежи и не дергайся! Боржоми пить уже позд… что за черт!?
Пол под ногами у Павла неожиданно содрогнулся. Вибрация, поначалу слабая, но с каждой секундой становившаяся все энергичней, охватила здание. Стены ходили ходуном, грозя повалить шкафы и опрокинуть остальную мебель. Откуда-то из-под пола послышался нарастающий низкочастотный гул, словно у соседей снизу вдруг завелся свой собственный вулкан…
-Проклятье! Что это было? – промычал уткнувшийся носом в ковер охранник, и Павел вдруг осознал, что все стихло столь же внезапно, как и началось.
-Понятия не имею, - он с опаской осмотрелся. Странно, но ничего страшного не случилось – вся мебель оставалась на своих привычных местах, и даже люстра висела неподвижно, хотя только что квартиру мотало, как рыбацкий сейнер в шторм.
Андрей тем временем сполз с кресла на пол и теперь сидел, вытянув ноги и прислонившись спиной к дивану. Избитый до полусмерти, искалеченный и истекающий кровью из свежих порезов на шее парень, тем не менее, выглядел вполне довольным жизнью.
-Уф-ф-ф, - выдохнул он и похлопал уцелевшей рукой себя по карманам, - где мои сигары?
-Андрюша!!!
-Я же велел тебе сидеть в машине! - Павел резко развернулся и еле успел прыгнуть вперед, чтобы подхватить медленно сползающую по стене дочь.
Глава 8
В конце концов, Марину удалось отправить домой на такси, хотя уговоры и отняли немало времени. Прибывшие патрульные, оперативники, медики набились в маленькую квартиру как килька в банку, и девушка только путалась под ногами. К этому времени Андрея отмыли от засохшей крови, обложили льдом, залепили пластырем изрезанную шею, и он теперь выглядел уже несколько лучше. По крайней мере, он больше не напоминал кусок говядины с витрины мясного отдела. Он заверил Марину, что с ним все в порядке, и только тогда ее удалось спровадить.
В отличие от парня, Павел чувствовал, что с ним самим все обстоит как раз далеко не лучшим образом. Он почти слышал грохот тяжелых копыт приближавшихся Всадников Апокалипсиса – Временного Отстранения, Служебного Расследования, Следственного Эксперимента, Дачи Показаний и прочих неотвратимых и обязательных в подобных случаях процессуальных мероприятий. К счастью, безупречный послужной список и заслуженная репутация позволяли Павлу рассчитывать если и не на снисхождение, то, как минимум, на некоторую отсрочку.
