И лишь протяжный вой пространств, смешавшийся с человеческим криком, оторвал борющихся друг от друга. Оглянувшись на кружащийся столб тумана, они оба на мгновение ослепли от яркой вспышки. Прошла целая вечность, прежде чем тьма вернулась, на этот раз разгоняемая лишь слабеньким свечением плиты перехода.
— Сатжит, где вы? — послышался со стороны входа в коридор рокочущий бас второго из преследователей. — Шанрал! Эх, чтоб тебя… — голос звавшего приблизился. Враг Тэлекена, которого он всё ещё держал за куртку, поднял голову.
— Здесь я! Этот лишённый покровительства Стража лопоухий разбил мне нос, — преследователь оттолкнул от себя старика и поднялся на ноги. — Чёрт, ничего не вижу!
Бас захохотал.
— Великому Шанралу разбили нос?! Приятно слышать!
Послышался свистящий звук, и что-то тяжёлое с шумом упало на камни. Когда зрение вернулось, Тэлекен увидел фигуру громилы, которого пытался остановить на ступеньках пирамиды. Сейчас тот выглядел человеком, что прилёг отдохнуть на каменный пол. Возле него стоял первый и с ухмылкой удовлетворения рассматривал напарника.
— Надеюсь, это тебе тоже было приятно слышать? Боюсь, что видеть ты не сможешь долго, по крайней мере половиной своих глаз.
Поняв, что стоит убраться подальше, прежде чем пока парочка вспомнит о нём, Тэлекен с трудом поднялся на четвереньки. Морщась от боли в затылке («Великий Шанрал» несколько раз приложил его головой об пол) и от явно сломанных рёбер, он подполз к краю разлома. Он рисковал быть замеченным, но плита перемещения казалась ему более стоящим укрытием, чем сумрак коридора. Жаль только, что нельзя было узнать, куда отправилась девушка. Понимание, что плита перед ним — это Врата меж Владениями, меж любыми владениями, не облегчало жизнь. И пусть в отличие от Элион Тэлекен мог управлять своими перемещениями, наверно стоило сначала вернуться к себе, а потом… он подумает, как найти её снова. Кроме того, думалось, что и Алмазный Страж хочет домой. И если он активировал Врата, то, скорее всего, в своё Владение.
Сжавшись от очередного приступа боли в грудной клетке, мужчина обессиленно скатился на плиту и только сейчас заметил ещё одного свидетеля перемещения. Совершенно голый молодой человек сидел за пределами вписанного в круг треугольника и огромными глазами смотрел на свалившегося в яму старика. И в его глазах читался лишь ужас. Не подумав, зачем он это делает, Тэлекен протянул к нему руку. Того, что произошло потом, он не ожидал. Голый молодчик вскочил на ноги и завопил.
Сатжит и его напарник, успевший за это время подняться, обернулись на крик. Взгляды противников пересеклись. От чего сатжит заулыбался, а на лице Тэлекена отразилась боль ноющих рёбер. Тем временем охваченный ужасом сумасшедший продолжал вопить. Его крик улетел далеко за пределы злополучного коридора и, поблуждав по всем открытым и неоткрытым проходам пирамиды, через многочисленные щели вырвался в ночь над Каиром. Не кончавшийся в лёгких парня воздух не давал крику смолкнуть. В конце концов этот крик достиг лагеря. Но человек, проснувшийся от этого звука, решил, что ему всё приснилось. А крик затих потому, что сатжит, которому надоел бесконечный вопль, приказал своему напарнику успокоить больного. Приказ исполнен с завидной расторопностью. Накачанный футболист опустил на голову кричащего кулак, и тот с изяществом мешка с отбросами растянулся на полу.
— Кто ты такой? — спросил воин, удовлетворённый выполнением своего приказа, поворачиваясь к Тэлекену. Последний лежал на плите, стараясь лишний раз не двигаться. Каждая попытка вдохнуть воздух отзывалась дикой болью в сломанных рёбрах. — Ну, ты мне ответишь? Кто ты собственно такой?
— Я бы тоже хотел узнать, кто ты такой… И вообще, чтобы спрашивать чужое имя, нужно для начала сказать своё, — проговорил старик, закрыв глаза. Так легче думалось. Не отвлекали цветные мошки, прыгавшие то ли перед лицом, то ли прямо в мозгу.
Сатжит расхохотался, и его громкий смех полетел проделывать тот же путь, что до него и смех сумасшедшего.
— Ты либо смел, либо непроходимо глуп. Но если я скажу тебе своё имя, ты будешь удивлён. — Ответил он наконец.
Тэлекен нервно облизнул пересохшие губы:
— Ты в этом уверен?
— Конечно!
— Ну, тогда попробуй удивить меня! — предложил старик. — Что ты можешь мне такого сказать? Может, то, что ты из другого мира? — Он не блефовал. Достаточно было вспомнить, как громила обращался к своему предводителю. Сатжитами во владениях Алмазного Стража называли воинов. А значит, они, мягко выражаясь, земляки. Рука, на которой Тэлекен лежал, уже начала неметь, и он попытался перевернуться на другой бок или хотя бы на спину. Но почувствовав боль в несколько раз сильнее, замер. Это вернуло его к реальности. Он поднял голову, чтобы посмотреть на реакцию воина.
— Да кто ты такой, чёрт тебя дери?! — прошипел тот, вглядываясь в лицо старика, надеясь увидеть настоящую сущность лежащего перед ним.
— Не думаю, что ты меня знаешь, — буркнул Тэлекен и подавился ехидным смешком.
— Ну-ка, принеси его сюда, — приказал сатжит громиле. Тот успел даже подойти к краю разлома.
— Пожалуй, я воздержусь от более близких отношений, — поторопился сообщить Тэлекен. — Так что позвольте откланяться. — С этими словами он сцепил на животе бляшки пояса и исчез в столбе света.
Кронарх озадаченно обернулся на своего предводителя.
— Шутка?
Сатжит наградил его угрюмым взглядом.
— Он махнул в другое владение, что смешного? — Шанрал сам подошёл к разлому и посмотрел вниз. Впервые с момента, как он оказался в этом коридоре, ему представилась возможность разглядеть плиту, которую кому-то пришло в голову отрыть. И рассмотрев её, выругался. На этот раз кронарху не потребовалось спрашивать. Он тоже увидел Знаки Врат меж Владений. И девчонка, и старик ускользнули, перейдя в другое владение. Что теперь делать, он не знал, а потому молча стоял и ждал, когда заговорит Шанрал.
— Как бы то ни было, нам нужно возвращаться, — сказал тот и, развернувшись, пошёл прочь. — Магистру придётся сказать, что не сложилось…
— Так куда мы сейчас?
— Я же сказал — домой.
— Но… — кронарх растерянно оглянулся на плиту Врат. — Если мы домой, то почему не воспользуемся этими Вратами? Они же ближе.
Шанрал обернулся. Он не выглядел разозлённым. Его взгляд скользнул по разлому и остановился на человеческом лице, скрывавшем истинный облик напарника.
— Для нас открыли одни Врата в этом мире, и они находятся в Бермудском треугольнике…
Меньше чем через час до рассвета от лагеря археологов уехала появившаяся ночью, а потому никем не замеченная машина. Бьюик шестьдесят восьмого года увозил своих грозных, но присмиревших пассажиров.
— И? — хмуро отозвался Магистр, выслушав с серьёзным видом всё то, что сообщил ему Шанрал, прибывший несколько минут назад по лучу камня из рукояти Алмазного Стража.
— Я думаю, она переместилась в другое владение. Но куда, я не знаю… — закончил молодой человек и отвёл взгляд от лица Магистра в сторону. Несмотря на то что он давно уже не пятилетний ребёнок, сейчас он снова почувствовал себя провинившимся малышом. Чтобы приглушить или загладить это чувство, Шанрал попытался оправдаться: — Она проворна, как Таллий. Я ни разу не смог подойти к ней незамеченным. Когда же мне удалось схватить её, она едва не разбила мне сидрион. — Он мимолётом коснулся окровавленной повязки на лбу. — А не дать ей переместиться мне помешал какой-то старик, знавший, что я из другого мира. Она — воплощение Таллия, или может, он сам помогал ей! Только он может так ускользать от преследователей.
Впервые за беседу Магистр посмотрел на молодого человека внимательнее. Стройная коренастая фигура сильного человека в облегающей одежде, украшенной цепями и цепочками, чёрные вьющиеся волосы, свободно падающие на широкие плечи, тёмные цепкие глаза. Сатжит, не сумевший поймать шестнадцатилетнюю девчонку. Магистр расхохотался. Пусть это был юмор, понятный лишь ему, но ведь прошло почти двадцать лет с того момента, как он последний раз так смеялся.
Шанрал с удивлением посмотрел на старого мужчину, стоящего перед ним и смеющегося как ребёнок, увидевший забавное. Мелькнула мысль, что Магистр, быть может, сошёл с ума из-за неудачи в задуманном деле. Но впрочем, даже смеясь непонятно над чем, он выглядел здраво.
— Да уж, она на самом деле дочь своего отца, — проговорил Магистр, исходя остатками смеха. — Только Карналю удавалось уйти от сатжита с сидрионом. Меч по-прежнему с ней? — внезапно спросил он, резко замолкая.
— Когда я видел её в последний раз, он был с ней, — вспомнил Шанрал, ощущая злость на себя за то, что взялся за это дело. Смех Магистра угас, и вместе с ним ушли силы, что делали этого старика моложе. Он снова стал древним хранителем, изъеденным заботами и волнительными неприятностями. Иногда, вспоминая свою юность, Магистр мечтал остаться в той одинокой келье, что выделили в Храме Алмазного Стража молодому прислужнику. Но это сейчас уже не могло осуществиться. Выбор сделан много лет назад. И даже Стражу не под силу повернуть время вспять. И келья, казавшаяся такой спокойной и тихой, удалилась так далеко, что едва просматривалась сквозь картины происходящего ныне.
Магистр отошёл к креслу и опустился на старую, как он сам, кожу.
— Карналь считался великим вором — без всяких преувеличений, — не обращаясь ни к кому конкретно, начал он…
Впервые будущий Магистр храма Хранителя Владения и великий мошенник всех миров Алмазного Стража встретились на Чарсаре.
Туклон медленно шёл меж торговых рядов, цепко выглядывая необходимое. Весь список лежал у него в поясном кошеле. Но мужчине не требовалось доставать его, чтобы вспомнить написанное. Остановившись возле одного из прилавков, он осмотрелся в поисках водоноса. Пожалуй, это лето на Чарсаре выдалось самое жаркое. Солнце сумело иссушить не только землю, но и воздух. У каждого, кто проходил мимо, в глазах сиял поистине демонический огонёк желания сделать глоток прохладной воды или освежающего вина. И в храме отлично учили терпению, но при такой жаре любое терпение было готово испариться с лёгкостью. И Туклон не чувствовал себя исключением. Но от жажды прохлады его вдруг отвлекла странная парочка, которая сильно выделялась даже из разношёрстной толпы Чарсары.
Впереди шла большая женщина, может и считавшаяся когда-то красивой, но сейчас не сохранившая на лице ни следа прежней красоты. Хорошо одетая, как может себе позволить одеваться женщина из элиты города. Впрочем, только слепой не смог бы определить её принадлежность к богатым слоям общества. Ведь на женщине везде сверкали драгоценности. На груди, шее, руках, ногах, в волосах и даже на необъятной талии. Везде!
Следом за ней шёл молодой человек. Чуть моложе священника, с широкой жизнерадостной улыбкой на смуглом лице цыгана. Не особо внимательному человеку они бы показались Госпожой и Слугой, но эти двое не имели друг к другу никакого отношения. За несколько лет, проведённых в храме, научили с лёгкостью выделять из толпы людей такого сорта, как этот парень. Туклон моргнул. За мгновение до этого с шеи женщины, в последний раз сверкнув на солнце сверкающей ящерицей, сползло куда-то назад роскошное ожерелье. Но богатейка этого даже не почувствовала. Пройдя немного по ряду, она остановилась и стала прицениваться к накидке с золотой вышивкой. В это же самое время парень оставался у неё за спиной, делая почти неуловимые движения руками. И подчиняясь этим невидимым пассам, драгоценности женщины испарялись в воздухе или исчезали где-то ещё.
— Смотри-ка, да это же Карналь! — проговорили сзади. Туклон оглянулся и увидел двух сатжитов из городской стражи. — И, похоже, он работает…
Мужчина насторожился. Нельзя сказать, что он уже испытывал симпатию к молодому вору, но как священник он не мог допустить, чтобы бедняге отрубили руки. А только такое наказание ждало всех пойманных здешних воров.
— Ладно тебе. — Отмахнулся второй. — Он ведь всё равно успеет смотаться раньше, чем мы сможем подойти к нему хоть сколько-нибудь ближе.
— Да нет, ты посмотри. Он так занят, что ничего вокруг не замечает. Я уверен, что у нас всё получится, — словно демон-искуситель, настаивал первый. Туклон забеспокоился, увидев, что напарник стражника начинает тоже склоняться к мысли о поимке вора. И в конце концов он согласился. Стражи медленно пошли к не замечавшему ничего, кроме драгоценностей, молодому человеку. Поддавшись импульсу спасти несчастного во что бы то ни стало, священник схватил с прилавка первую же попавшуюся ему под руки вещь и бросил её в стражей. Вещью оказался рулон тонкой, почти прозрачной, но невероятно прочной бумаги, который, развернувшись в полёте, опутал крадущихся стражей словно сетью. Не понимая, что произошло, но всё ещё пытаясь остаться незамеченными, стражи молча задёргались. Но это лишь сильнее затянуло неожиданные путы. Они походили на мух, попавших в паутину, и это многих развеселило.
Заметив, что смех прохожих над стражами отвлёк внимание от молодого вора и тот благополучно скрылся, Туклон вместе с бледным, как его бумага, торговцем поспешил на помощь сатжитам.
— Великий Страж, если мне попадётся этот болван… — кричал «искуситель». — Я его убью!
Торговец ещё сильнее побелел и рухнул бы в обморок, если бы Туклон вовремя не подхватил его. Оглянувшись на священника, бедняга приободрился. Во всяком случае, ему хватило духа подняться и броситься спасать свою драгоценную бумагу от сатжитов, которые, отчаявшись выбраться из ловушки, готовились покромсать её мечами.
— Нет, умоляю, нет! — запричитал бедолага-торговец, простирая руки в сторону полетевших белых клочков. — Моя лучшая бумага! Лорды, пожалуйста, моя бумага!
Ему удалось спасти не больше половины того, что якобы слетело с прилавка от сильного порыва ветра. Так предположил Туклон. И в то, что его размахивания руками были лишь попытками удержать бумагу, никто не поверил. И едва выяснилось, что вор сбежал, торговец пытался просить о возмещении своих убытков. И стражам не осталось ничего иного, как поспешить покинуть место своего позора, предоставив священнику одному разбираться с претензиями торговца. Но Туклон и сам не собирался оставаться. Дел хватало. А потому, не дав расстроенному торговцу ничего, кроме благословения Стража, он отправился дальше.
Чуть позже он зашёл в одну из таверн, раскиданных по всему рынку. В просторной, светлой зале осмотрелся и, найдя поблизости пустой стол, сел. Вскоре подошла девушка, и вполуха выслушав его заказ, быстро вернулась к стойке. А священнослужитель ещё раз с любопытством осмотрелся. Из более чем пятидесяти человек, сидевших в этой пропахшей вином и винным запахом забегаловке, в святилище, где он и ещё один священник каждый день творили ритуал, он видел двух или трёх.
Почти с тоской Туклон подумал об этих заблудших душах, которые отвергали Стража. Впрочем, он никогда не считал ритуал Стража ценным приобретением. Лишь тот, кто видел Алмазный Страж вживую, мог судить об этом. Остальным оставалось лишь верить или нет.
Отблагодарив девушку, принесшую жареное мясо и вино, служитель на мгновение поднял кружку в безмолвном тосте, который он неизменно произносил. «Не приведи Страж увидеть тебя воочию!» От религиозных раздумий и благодарственных здравниц Стражу его оторвало оживление у стойки.
— Сатжит, где вы? — послышался со стороны входа в коридор рокочущий бас второго из преследователей. — Шанрал! Эх, чтоб тебя… — голос звавшего приблизился. Враг Тэлекена, которого он всё ещё держал за куртку, поднял голову.
— Здесь я! Этот лишённый покровительства Стража лопоухий разбил мне нос, — преследователь оттолкнул от себя старика и поднялся на ноги. — Чёрт, ничего не вижу!
Бас захохотал.
— Великому Шанралу разбили нос?! Приятно слышать!
Послышался свистящий звук, и что-то тяжёлое с шумом упало на камни. Когда зрение вернулось, Тэлекен увидел фигуру громилы, которого пытался остановить на ступеньках пирамиды. Сейчас тот выглядел человеком, что прилёг отдохнуть на каменный пол. Возле него стоял первый и с ухмылкой удовлетворения рассматривал напарника.
— Надеюсь, это тебе тоже было приятно слышать? Боюсь, что видеть ты не сможешь долго, по крайней мере половиной своих глаз.
Поняв, что стоит убраться подальше, прежде чем пока парочка вспомнит о нём, Тэлекен с трудом поднялся на четвереньки. Морщась от боли в затылке («Великий Шанрал» несколько раз приложил его головой об пол) и от явно сломанных рёбер, он подполз к краю разлома. Он рисковал быть замеченным, но плита перемещения казалась ему более стоящим укрытием, чем сумрак коридора. Жаль только, что нельзя было узнать, куда отправилась девушка. Понимание, что плита перед ним — это Врата меж Владениями, меж любыми владениями, не облегчало жизнь. И пусть в отличие от Элион Тэлекен мог управлять своими перемещениями, наверно стоило сначала вернуться к себе, а потом… он подумает, как найти её снова. Кроме того, думалось, что и Алмазный Страж хочет домой. И если он активировал Врата, то, скорее всего, в своё Владение.
Сжавшись от очередного приступа боли в грудной клетке, мужчина обессиленно скатился на плиту и только сейчас заметил ещё одного свидетеля перемещения. Совершенно голый молодой человек сидел за пределами вписанного в круг треугольника и огромными глазами смотрел на свалившегося в яму старика. И в его глазах читался лишь ужас. Не подумав, зачем он это делает, Тэлекен протянул к нему руку. Того, что произошло потом, он не ожидал. Голый молодчик вскочил на ноги и завопил.
Сатжит и его напарник, успевший за это время подняться, обернулись на крик. Взгляды противников пересеклись. От чего сатжит заулыбался, а на лице Тэлекена отразилась боль ноющих рёбер. Тем временем охваченный ужасом сумасшедший продолжал вопить. Его крик улетел далеко за пределы злополучного коридора и, поблуждав по всем открытым и неоткрытым проходам пирамиды, через многочисленные щели вырвался в ночь над Каиром. Не кончавшийся в лёгких парня воздух не давал крику смолкнуть. В конце концов этот крик достиг лагеря. Но человек, проснувшийся от этого звука, решил, что ему всё приснилось. А крик затих потому, что сатжит, которому надоел бесконечный вопль, приказал своему напарнику успокоить больного. Приказ исполнен с завидной расторопностью. Накачанный футболист опустил на голову кричащего кулак, и тот с изяществом мешка с отбросами растянулся на полу.
— Кто ты такой? — спросил воин, удовлетворённый выполнением своего приказа, поворачиваясь к Тэлекену. Последний лежал на плите, стараясь лишний раз не двигаться. Каждая попытка вдохнуть воздух отзывалась дикой болью в сломанных рёбрах. — Ну, ты мне ответишь? Кто ты собственно такой?
— Я бы тоже хотел узнать, кто ты такой… И вообще, чтобы спрашивать чужое имя, нужно для начала сказать своё, — проговорил старик, закрыв глаза. Так легче думалось. Не отвлекали цветные мошки, прыгавшие то ли перед лицом, то ли прямо в мозгу.
Сатжит расхохотался, и его громкий смех полетел проделывать тот же путь, что до него и смех сумасшедшего.
— Ты либо смел, либо непроходимо глуп. Но если я скажу тебе своё имя, ты будешь удивлён. — Ответил он наконец.
Тэлекен нервно облизнул пересохшие губы:
— Ты в этом уверен?
— Конечно!
— Ну, тогда попробуй удивить меня! — предложил старик. — Что ты можешь мне такого сказать? Может, то, что ты из другого мира? — Он не блефовал. Достаточно было вспомнить, как громила обращался к своему предводителю. Сатжитами во владениях Алмазного Стража называли воинов. А значит, они, мягко выражаясь, земляки. Рука, на которой Тэлекен лежал, уже начала неметь, и он попытался перевернуться на другой бок или хотя бы на спину. Но почувствовав боль в несколько раз сильнее, замер. Это вернуло его к реальности. Он поднял голову, чтобы посмотреть на реакцию воина.
— Да кто ты такой, чёрт тебя дери?! — прошипел тот, вглядываясь в лицо старика, надеясь увидеть настоящую сущность лежащего перед ним.
— Не думаю, что ты меня знаешь, — буркнул Тэлекен и подавился ехидным смешком.
— Ну-ка, принеси его сюда, — приказал сатжит громиле. Тот успел даже подойти к краю разлома.
— Пожалуй, я воздержусь от более близких отношений, — поторопился сообщить Тэлекен. — Так что позвольте откланяться. — С этими словами он сцепил на животе бляшки пояса и исчез в столбе света.
Кронарх озадаченно обернулся на своего предводителя.
— Шутка?
Сатжит наградил его угрюмым взглядом.
— Он махнул в другое владение, что смешного? — Шанрал сам подошёл к разлому и посмотрел вниз. Впервые с момента, как он оказался в этом коридоре, ему представилась возможность разглядеть плиту, которую кому-то пришло в голову отрыть. И рассмотрев её, выругался. На этот раз кронарху не потребовалось спрашивать. Он тоже увидел Знаки Врат меж Владений. И девчонка, и старик ускользнули, перейдя в другое владение. Что теперь делать, он не знал, а потому молча стоял и ждал, когда заговорит Шанрал.
— Как бы то ни было, нам нужно возвращаться, — сказал тот и, развернувшись, пошёл прочь. — Магистру придётся сказать, что не сложилось…
— Так куда мы сейчас?
— Я же сказал — домой.
— Но… — кронарх растерянно оглянулся на плиту Врат. — Если мы домой, то почему не воспользуемся этими Вратами? Они же ближе.
Шанрал обернулся. Он не выглядел разозлённым. Его взгляд скользнул по разлому и остановился на человеческом лице, скрывавшем истинный облик напарника.
— Для нас открыли одни Врата в этом мире, и они находятся в Бермудском треугольнике…
Меньше чем через час до рассвета от лагеря археологов уехала появившаяся ночью, а потому никем не замеченная машина. Бьюик шестьдесят восьмого года увозил своих грозных, но присмиревших пассажиров.
Глава 4. Воспоминания Магистра
— И? — хмуро отозвался Магистр, выслушав с серьёзным видом всё то, что сообщил ему Шанрал, прибывший несколько минут назад по лучу камня из рукояти Алмазного Стража.
— Я думаю, она переместилась в другое владение. Но куда, я не знаю… — закончил молодой человек и отвёл взгляд от лица Магистра в сторону. Несмотря на то что он давно уже не пятилетний ребёнок, сейчас он снова почувствовал себя провинившимся малышом. Чтобы приглушить или загладить это чувство, Шанрал попытался оправдаться: — Она проворна, как Таллий. Я ни разу не смог подойти к ней незамеченным. Когда же мне удалось схватить её, она едва не разбила мне сидрион. — Он мимолётом коснулся окровавленной повязки на лбу. — А не дать ей переместиться мне помешал какой-то старик, знавший, что я из другого мира. Она — воплощение Таллия, или может, он сам помогал ей! Только он может так ускользать от преследователей.
Впервые за беседу Магистр посмотрел на молодого человека внимательнее. Стройная коренастая фигура сильного человека в облегающей одежде, украшенной цепями и цепочками, чёрные вьющиеся волосы, свободно падающие на широкие плечи, тёмные цепкие глаза. Сатжит, не сумевший поймать шестнадцатилетнюю девчонку. Магистр расхохотался. Пусть это был юмор, понятный лишь ему, но ведь прошло почти двадцать лет с того момента, как он последний раз так смеялся.
Шанрал с удивлением посмотрел на старого мужчину, стоящего перед ним и смеющегося как ребёнок, увидевший забавное. Мелькнула мысль, что Магистр, быть может, сошёл с ума из-за неудачи в задуманном деле. Но впрочем, даже смеясь непонятно над чем, он выглядел здраво.
— Да уж, она на самом деле дочь своего отца, — проговорил Магистр, исходя остатками смеха. — Только Карналю удавалось уйти от сатжита с сидрионом. Меч по-прежнему с ней? — внезапно спросил он, резко замолкая.
— Когда я видел её в последний раз, он был с ней, — вспомнил Шанрал, ощущая злость на себя за то, что взялся за это дело. Смех Магистра угас, и вместе с ним ушли силы, что делали этого старика моложе. Он снова стал древним хранителем, изъеденным заботами и волнительными неприятностями. Иногда, вспоминая свою юность, Магистр мечтал остаться в той одинокой келье, что выделили в Храме Алмазного Стража молодому прислужнику. Но это сейчас уже не могло осуществиться. Выбор сделан много лет назад. И даже Стражу не под силу повернуть время вспять. И келья, казавшаяся такой спокойной и тихой, удалилась так далеко, что едва просматривалась сквозь картины происходящего ныне.
Магистр отошёл к креслу и опустился на старую, как он сам, кожу.
— Карналь считался великим вором — без всяких преувеличений, — не обращаясь ни к кому конкретно, начал он…
Впервые будущий Магистр храма Хранителя Владения и великий мошенник всех миров Алмазного Стража встретились на Чарсаре.
Туклон медленно шёл меж торговых рядов, цепко выглядывая необходимое. Весь список лежал у него в поясном кошеле. Но мужчине не требовалось доставать его, чтобы вспомнить написанное. Остановившись возле одного из прилавков, он осмотрелся в поисках водоноса. Пожалуй, это лето на Чарсаре выдалось самое жаркое. Солнце сумело иссушить не только землю, но и воздух. У каждого, кто проходил мимо, в глазах сиял поистине демонический огонёк желания сделать глоток прохладной воды или освежающего вина. И в храме отлично учили терпению, но при такой жаре любое терпение было готово испариться с лёгкостью. И Туклон не чувствовал себя исключением. Но от жажды прохлады его вдруг отвлекла странная парочка, которая сильно выделялась даже из разношёрстной толпы Чарсары.
Впереди шла большая женщина, может и считавшаяся когда-то красивой, но сейчас не сохранившая на лице ни следа прежней красоты. Хорошо одетая, как может себе позволить одеваться женщина из элиты города. Впрочем, только слепой не смог бы определить её принадлежность к богатым слоям общества. Ведь на женщине везде сверкали драгоценности. На груди, шее, руках, ногах, в волосах и даже на необъятной талии. Везде!
Следом за ней шёл молодой человек. Чуть моложе священника, с широкой жизнерадостной улыбкой на смуглом лице цыгана. Не особо внимательному человеку они бы показались Госпожой и Слугой, но эти двое не имели друг к другу никакого отношения. За несколько лет, проведённых в храме, научили с лёгкостью выделять из толпы людей такого сорта, как этот парень. Туклон моргнул. За мгновение до этого с шеи женщины, в последний раз сверкнув на солнце сверкающей ящерицей, сползло куда-то назад роскошное ожерелье. Но богатейка этого даже не почувствовала. Пройдя немного по ряду, она остановилась и стала прицениваться к накидке с золотой вышивкой. В это же самое время парень оставался у неё за спиной, делая почти неуловимые движения руками. И подчиняясь этим невидимым пассам, драгоценности женщины испарялись в воздухе или исчезали где-то ещё.
— Смотри-ка, да это же Карналь! — проговорили сзади. Туклон оглянулся и увидел двух сатжитов из городской стражи. — И, похоже, он работает…
Мужчина насторожился. Нельзя сказать, что он уже испытывал симпатию к молодому вору, но как священник он не мог допустить, чтобы бедняге отрубили руки. А только такое наказание ждало всех пойманных здешних воров.
— Ладно тебе. — Отмахнулся второй. — Он ведь всё равно успеет смотаться раньше, чем мы сможем подойти к нему хоть сколько-нибудь ближе.
— Да нет, ты посмотри. Он так занят, что ничего вокруг не замечает. Я уверен, что у нас всё получится, — словно демон-искуситель, настаивал первый. Туклон забеспокоился, увидев, что напарник стражника начинает тоже склоняться к мысли о поимке вора. И в конце концов он согласился. Стражи медленно пошли к не замечавшему ничего, кроме драгоценностей, молодому человеку. Поддавшись импульсу спасти несчастного во что бы то ни стало, священник схватил с прилавка первую же попавшуюся ему под руки вещь и бросил её в стражей. Вещью оказался рулон тонкой, почти прозрачной, но невероятно прочной бумаги, который, развернувшись в полёте, опутал крадущихся стражей словно сетью. Не понимая, что произошло, но всё ещё пытаясь остаться незамеченными, стражи молча задёргались. Но это лишь сильнее затянуло неожиданные путы. Они походили на мух, попавших в паутину, и это многих развеселило.
Заметив, что смех прохожих над стражами отвлёк внимание от молодого вора и тот благополучно скрылся, Туклон вместе с бледным, как его бумага, торговцем поспешил на помощь сатжитам.
— Великий Страж, если мне попадётся этот болван… — кричал «искуситель». — Я его убью!
Торговец ещё сильнее побелел и рухнул бы в обморок, если бы Туклон вовремя не подхватил его. Оглянувшись на священника, бедняга приободрился. Во всяком случае, ему хватило духа подняться и броситься спасать свою драгоценную бумагу от сатжитов, которые, отчаявшись выбраться из ловушки, готовились покромсать её мечами.
— Нет, умоляю, нет! — запричитал бедолага-торговец, простирая руки в сторону полетевших белых клочков. — Моя лучшая бумага! Лорды, пожалуйста, моя бумага!
Ему удалось спасти не больше половины того, что якобы слетело с прилавка от сильного порыва ветра. Так предположил Туклон. И в то, что его размахивания руками были лишь попытками удержать бумагу, никто не поверил. И едва выяснилось, что вор сбежал, торговец пытался просить о возмещении своих убытков. И стражам не осталось ничего иного, как поспешить покинуть место своего позора, предоставив священнику одному разбираться с претензиями торговца. Но Туклон и сам не собирался оставаться. Дел хватало. А потому, не дав расстроенному торговцу ничего, кроме благословения Стража, он отправился дальше.
Чуть позже он зашёл в одну из таверн, раскиданных по всему рынку. В просторной, светлой зале осмотрелся и, найдя поблизости пустой стол, сел. Вскоре подошла девушка, и вполуха выслушав его заказ, быстро вернулась к стойке. А священнослужитель ещё раз с любопытством осмотрелся. Из более чем пятидесяти человек, сидевших в этой пропахшей вином и винным запахом забегаловке, в святилище, где он и ещё один священник каждый день творили ритуал, он видел двух или трёх.
Почти с тоской Туклон подумал об этих заблудших душах, которые отвергали Стража. Впрочем, он никогда не считал ритуал Стража ценным приобретением. Лишь тот, кто видел Алмазный Страж вживую, мог судить об этом. Остальным оставалось лишь верить или нет.
Отблагодарив девушку, принесшую жареное мясо и вино, служитель на мгновение поднял кружку в безмолвном тосте, который он неизменно произносил. «Не приведи Страж увидеть тебя воочию!» От религиозных раздумий и благодарственных здравниц Стражу его оторвало оживление у стойки.
