И вышел вслед за группой. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая руины в багровые тона, будто заливая их кровью заката. Казалось, сама планета смотрела на них с молчаливым предостережением: «Вы думаете, что победили? Посмотрите внимательнее».
В вездеходе было тихо. Посредник сидел, скованный наручниками, с безразличным выражением лица. Его взгляд был устремлен в одну точку, будто он видел что-то за пределами этого тесного пространства — может быть, другой исход, другой сценарий, где все пошло не так.
— Вы так и не сказали, кто ваши заказчики, — нарушил молчание Нейтон. Он не хотел казаться настойчивым, но вопрос жег изнутри, не давая покоя.
Посредник медленно перевел на него взгляд, в котором промелькнуло что-то похожее на жалость — не снисходительную, а почти сочувственную, как будто он смотрел на ребенка, который еще не понял, во что ввязался.
— А вы еще не поняли? — он чуть наклонил голову. — Вы сами их знаете. Или, по крайней мере, думаете, что знаете.
Гарин, сидевший напротив, едва заметно нахмурился — так, что только Нейтон, следивший за ним краем глаза, мог это заметить.
— Достаточно загадок, — произнес он твердо. — Вы расскажете все, что знаете, на базе.
Посредник лишь пожал плечами, словно слова полковника не имели для него никакого значения. В этом движении было столько усталости, что Нейтону на мгновение стало почти жаль его. Почти.
Дорога обратно прошла в молчании. Нейтон смотрел в окно, наблюдая, как руины комплекса постепенно исчезают из виду, сменяясь однообразной пустынной местностью. В голове крутились мысли: цепочка событий, которую он выстраивал, становилась все длиннее, но ключевые звенья по-прежнему оставались вне досягаемости. И каждый раз, когда ему казалось, что он ухватил суть, перед ним возникала новая тень, новый пробел, который не удавалось заполнить.
На космодроме их уже ждала «Стрела Ориона», ее силуэт четко вырисовывался на фоне темнеющего неба — строгий, угловатый, будто вырезанный из самой тьмы. Пока группа поднималась на борт, Нейтон поймал себя на мысли, что этот корабль теперь казался ему не просто средством передвижения, а чем-то большим — островком стабильности посреди хаоса, который они только начали разгадывать. Но даже здесь, за бронированными переборками, он не чувствовал себя в безопасности. Скорее — в передышке.
В рубке Гарин сразу направился к тактической панели.
— Лейтенант Моррис, подготовьте канал для экстренного доклада, — распорядился он. — Майор Картер, передайте все собранные данные в штаб. И обеспечьте охрану пленника.
Пока офицеры выполняли приказы, Нейтон подошел к полковнику.
— Сэр, вы верите ему? — тихо спросил он, кивнув в сторону отсека, где держали посредника. — В том, что мы сами знаем заказчиков?
Гарин на секунду оторвался от экрана, посмотрел на лейтенанта, и в его взгляде Нейтон увидел то, чего раньше не замечал, — усталость, смешанную с чем-то похожим на тревогу. Не страх, а то самое холодное предчувствие, которое приходит к тем, кто слишком долго держится на одной только уверенности в своей правоте.
— Я верю фактам, — ответил он. — А слова… слова могут быть любыми. Главное — понять, кому они выгодны. И зачем их произносят именно сейчас.
Нейтон хотел было сказать что-то еще, но в этот момент на экране вспыхнуло уведомление о входящем сообщении. Гарин коснулся панели, и перед ними появилось лицо Главы ЦУБР Дрейвена — суровое, с резкими чертами, взгляд холодный и пронзительный, будто он мог видеть сквозь броню корабля и сквозь любые попытки что-то скрыть.
— Полковник Гарин, доложите ситуацию, — без предисловий начал он.
Гарин коротко изложил события: исчезновение конвоя, анализ данных, обнаружение груза, захват посредника. Дрейвен слушал молча, лишь изредка кивая, и от этой сдержанности становилось только тревожнее.
— Груз доставьте на базу, — наконец произнес он. — Пленника — в допросную. И не спускайте с него глаз. Если он говорит правду, это может быть гораздо серьезнее, чем мы предполагали.
Связь прервалась так же резко, как и началась. Гарин на секунду закрыл глаза, словно собираясь с мыслями, а потом резко выпрямился, возвращая себе привычную собранность.
— Моррис, курс на базу, — отдал он приказ. — Полный ход.
Корабль плавно оторвался от поверхности планеты и начал подъем. Нейтон, стоя у иллюминатора, наблюдал, как Кайлис постепенно уменьшается, превращаясь в серо-голубую точку на фоне бескрайней черноты космоса. Он знал: это не конец. Это только начало. И теперь он чувствовал не столько гордость от успешно проведенной операции, сколько тяжесть от понимания: они только что открыли дверь, за которой их ждало нечто гораздо более опасное.
База «Северный рубеж» встретила их ледяным спокойствием — таким, какое бывает в местах, где тишина не признак мира, а результат жесткого контроля. Серые металлические коридоры, приглушенное освещение, редкие шаги патрульных — все здесь дышало дисциплиной и порядком, словно каждый метр пространства был рассчитан и учтен. Но Нейтон чувствовал: под этой внешней упорядоченностью пульсирует напряжение, словно станция затаила дыхание в ожидании неизбежного. Оно витало в воздухе, как статический разряд перед грозой, — едва уловимое, но от этого не менее тревожное.
Он невольно задержал взгляд на панели аварийного освещения: одна из лампочек мигала, будто подавала какой-то тайный сигнал. Или, что хуже, сигнализировала о сбое в системе, который никто не спешил чинить. В этом мигании было что-то нервное, дерганое — как тик у человека, который изо всех сил старается казаться спокойным. Нейтон поймал себя на мысли, что слишком уж цепляется за эту деталь, будто ищет хоть какой-то ориентир в нарастающей неопределенности.
Пленника увели в допросную — герметичный отсек, защищенный от любых попыток передачи информации, экранированный так, что даже свет, казалось, не проникал сквозь стены. Гарин, перед тем как направиться туда, остановился и посмотрел на Нейтона. В его взгляде читалось что-то еще — не просто приказ, а намек на то, что от этого анализа зависит гораздо больше, чем кажется. И еще там была тень сомнения: полковник будто сам не до конца верил, что они идут по верному следу.
— Останьтесь здесь и проанализируйте данные, которые мы собрали, — сказал он. — Особое внимание уделите координатам. Мне нужно, чтобы вы нашли связь между этими нападениями и чем-то, что могло произойти раньше. И… будьте осторожны. Не все файлы одинаково полезны. Некоторые из них могут оказаться приманкой.
Нейтон кивнул, чувствуя, как внутри шевельнулось знакомое ощущение: будто он стоит на краю пропасти и пытается разглядеть дно, а ветер уже тянет его вперед. В голове крутилось: «А если эта приманка — я сам? Если меня специально оставили здесь, чтобы я нашел именно то, что нужно кому-то другому?»
— Есть, сэр.
Лейтенант вошел в аналитический центр, и автоматика отреагировала на его присутствие — вдоль стен зажглись панели, в центре помещения всплыла объемная голограмма звездной карты. Нейтон подошел к терминалу, коснулся сенсорной панели, и на экране замелькали файлы, помеченные красным грифом «Совершенно секретно». Помещение было небольшим, но оборудованным по последнему слову техники — или, по крайней мере, так считалось. Нейтон знал, что некоторые модули здесь устарели лет на десять, и система иногда выдавала ошибки там, где их быть не должно. Он не раз ловил ее на том, что она «теряла» файлы или подменяла даты — мелочи, которые могли стоить дорого, если не замечать их вовремя.
Он сел за терминал, вызвал на экран карту с отметками инцидентов и начал углубляться в детали. Часы летели незаметно. Нейтон сверял даты, координаты, типы грузов, упоминавшиеся в отчетах. Что-то ускользало от него, словно тень, которая исчезает, стоит лишь повернуть голову. Он уже собирался сделать перерыв, налить себе кружку остывшего кофе и дать глазам отдохнуть, когда на экране вспыхнула новая строка — архивная запись пятилетней давности.
«Инцидент на складе корпорации „Галактик Майн“. Попытка хищения экспериментального сплава. Один погибший, двое задержанных».
Нейтон замер. Дата совпадала с моментом закрытия комплекса. Он открыл файл с подробностями. Среди задержанных значилось имя: «Клим Рен».
Лейтенант нахмурился. Это имя было ему незнакомо, но что-то в нем вызывало настороженность — словно он уже видел его где-то на периферии зрения, но не успел сфокусироваться. Он быстро ввел его в поисковую систему, и через несколько секунд получил результат. Клим Рен — бывший офицер Космического флота, уволенный за превышение полномочий. После этого — никаких официальных записей. Только обрывочные упоминания в криминальных сводках.
Но самое главное было не в этом. В одном из отчетов, датированном двумя годами позже, фигурировала та же фамилия — Рен. На этот раз в связи с делом о контрабанде оружия. И там же, в качестве косвенного свидетеля, упоминался человек, которого Нейтон никогда раньше не встречал, но чья биография вызывала вопросы: некий Виктор Норд.
Норд числился консультантом в нескольких частных охранных компаниях, но его следы постоянно всплывали в самых неожиданных местах — от пограничных конфликтов до теневых сделок с редкими минералами. В одном из файлов Нейтон обнаружил фотографию: мужчина средних лет, с пронзительным взглядом и сдержанной, почти холодной улыбкой. В его досье было много пробелов, но каждый заполненный фрагмент указывал на одну и ту же закономерность: Норд всегда оказывался рядом, когда что-то шло не так. И никогда — когда все шло хорошо.
Нейтон попытался открыть дополнительные файлы по Норду, но система выдала ошибку доступа. Он нахмурился, повторил запрос — снова отказ. Тогда он попробовал обходной путь, через служебные протоколы, и на мгновение показалось, что дверь приоткрылась: на долю секунды мелькнули строки — названия секторов, даты, суммы. А потом экран моргнул, и все исчезло. Система вернула стандартный интерфейс, будто ничего и не было. И в этот момент Нейтон почувствовал, как по спине пробежал холодок: не сбой, а блокировка. Кто-то не хотел, чтобы он это видел. Или — еще страшнее — кто-то хотел, чтобы он попытался это увидеть.
Дверь открылась, и в помещение вошел Гарин. Его лицо было непроницаемым, но Нейтон заметил, что полковник выглядит еще более уставшим, чем раньше. Он словно тащил на себе груз чужих решений — и, возможно, собственных ошибок. В его движениях появилась какая?то тяжесть, будто каждый шаг давался чуть труднее, чем прежде.
— Что-то нашли? — спросил он, подходя ближе. Голос звучал ровно, но в нем угадывалась напряженная готовность услышать что-то важное — или что-то пугающее.
Гарин посмотрел на данные, на которые указал Нейтон на экране, затем перевел взгляд на лейтенанта. В его глазах мелькнуло то самое выражение, которое появляется у людей, когда они понимают: они наконец-то зацепили нить, но еще не знают, куда она приведет.
— Виктор Норд, — произнес полковник, словно пробуя имя на вкус. — Я слышал это имя. Не напрямую, конечно. Слухи, намеки… Но все они сводятся к одному: этот человек умеет оставаться в тени. Так, что его почти невозможно поймать в фокус.
— И при этом его имя всплывает в каждом деле, связанном с «Галактик Майн», — добавил Нейтон. — Похоже, он — связующее звено. Тот, кто организует все, оставаясь невидимым.
Гарин кивнул, задумчиво потирая подбородок. В этом жесте было столько усталости, что Нейтону на мгновение стало не по себе: если даже Гарин выглядит так, будто земля уходит из-под ног, значит, дело действительно серьезное.
— Если это так, то мы имеем дело не с обычной бандой контрабандистов, — произнес он. — Это сеть. И Норд — ее центр. Но будьте осторожны, лейтенант. Люди вроде него не оставляют следов случайно. Возможно, мы видим только то, что он хочет нам показать. Может быть, эти файлы ждали именно нас. Специально.
— Тогда посредник говорил правду, — заключил Нейтон, но в его голосе прозвучала нотка сомнения, горькая и колючая. — У его заказчиков действительно длинные руки.
Полковник посмотрел на него, и в этот раз в его взгляде было что-то, чего лейтенант раньше не видел, — искреннее уважение и, может быть, даже тень тревоги. Не за себя, а за того, кто стоит рядом и еще не до конца понимает, во что ввязался.
— Теперь мы знаем, за кем охотимся, — сказал Гарин. — И это только начало. Нам нужно собрать достаточно доказательств, чтобы выйти на Норда. И тогда… тогда мы закроем эту сеть раз и навсегда.
Нейтон кивнул. Он знал, что с этого момента все изменится. Но он был готов — или, по крайней мере, убеждал себя в этом. А где-то в глубине души шевелился холодный червячок сомнения: а вдруг они уже не охотники, а просто фигуры, которые двигают по доске, позволяя им думать, что это они делают ходы? И самое страшное — а вдруг тот, кто двигает, сидит совсем рядом, наблюдает и ждет, когда они сделают решающий, роковой шаг.
Он снова повернулся к экрану, где все еще отображались данные. Внезапно его взгляд зацепился за деталь, которую он пропустил ранее: в одном из файлов, связанных с Нордом, была указана дата встречи на орбитальной станции «Сигма-7». И время — всего через трое суток.
— Сэр, — Нейтон резко развернулся к Гарину, — у нас есть шанс. Через три дня Норд должен быть на «Сигме-7». Если мы подготовим операцию…
Гарин на секунду задумался, затем на его лице проступила едва заметная улыбка — не веселая, а скорее хищная, улыбка охотника, который наконец увидел свою цель. Но в ней было и что-то еще — осторожность, будто он уже знал, чем может обернуться эта охота.
— Отлично сработано, лейтенант, — произнес он. — Подготовьте предварительный план. Я свяжусь с Дрейвеном. Он любит, когда к нему приходят не с вопросами, а с готовыми решениями. Но помните: Дрейвен не прощает ошибок. Если это ловушка, мы все окажемся в очень неудобном положении.
В голосе полковника проскользнула едва уловимая нотка — смесь осторожности и уважения, которую он приберегал лишь для тех, кого считал равными себе. Дрейвен был из тех людей, кто не терпит суеты, но ценит четкость и смелость. И Гарин знал: если подать информацию правильно, шеф не просто одобрит операцию — он подключит к ней ресурсы, о которых на «Северном рубеже» могли только мечтать. Но если ошибутся — последствия будут серьезными.
Нейтон тут же принялся за работу. Он начал с самого начала — с первого зафиксированного появления Норда в поле зрения спецслужб. На экране возникла запись пятилетней давности: короткая видеосъемка с камеры наблюдения на станции «Сигма-7». Четкость была невысокой — старая камера с ограниченным разрешением, — но силуэт узнавался безошибочно: Норд в темном пальто, с неизменной холодной улыбкой, обменивается парой фраз с человеком, личность которого так и не удалось установить. Его собеседник стоял спиной к объективу, капюшон скрывал лицо, движения были отточенными, почти механическими.
Поставил на паузу, он увеличил изображение лица Норда — пиксели растянулись, но черты остались четкими: высокий лоб, прямой нос, легкая усмешка в уголках губ. Затем переключился на данные по его перемещениям, вывел на соседний экран хронологию визитов, наложил на карту станции.
В вездеходе было тихо. Посредник сидел, скованный наручниками, с безразличным выражением лица. Его взгляд был устремлен в одну точку, будто он видел что-то за пределами этого тесного пространства — может быть, другой исход, другой сценарий, где все пошло не так.
— Вы так и не сказали, кто ваши заказчики, — нарушил молчание Нейтон. Он не хотел казаться настойчивым, но вопрос жег изнутри, не давая покоя.
Посредник медленно перевел на него взгляд, в котором промелькнуло что-то похожее на жалость — не снисходительную, а почти сочувственную, как будто он смотрел на ребенка, который еще не понял, во что ввязался.
— А вы еще не поняли? — он чуть наклонил голову. — Вы сами их знаете. Или, по крайней мере, думаете, что знаете.
Гарин, сидевший напротив, едва заметно нахмурился — так, что только Нейтон, следивший за ним краем глаза, мог это заметить.
— Достаточно загадок, — произнес он твердо. — Вы расскажете все, что знаете, на базе.
Посредник лишь пожал плечами, словно слова полковника не имели для него никакого значения. В этом движении было столько усталости, что Нейтону на мгновение стало почти жаль его. Почти.
Дорога обратно прошла в молчании. Нейтон смотрел в окно, наблюдая, как руины комплекса постепенно исчезают из виду, сменяясь однообразной пустынной местностью. В голове крутились мысли: цепочка событий, которую он выстраивал, становилась все длиннее, но ключевые звенья по-прежнему оставались вне досягаемости. И каждый раз, когда ему казалось, что он ухватил суть, перед ним возникала новая тень, новый пробел, который не удавалось заполнить.
На космодроме их уже ждала «Стрела Ориона», ее силуэт четко вырисовывался на фоне темнеющего неба — строгий, угловатый, будто вырезанный из самой тьмы. Пока группа поднималась на борт, Нейтон поймал себя на мысли, что этот корабль теперь казался ему не просто средством передвижения, а чем-то большим — островком стабильности посреди хаоса, который они только начали разгадывать. Но даже здесь, за бронированными переборками, он не чувствовал себя в безопасности. Скорее — в передышке.
В рубке Гарин сразу направился к тактической панели.
— Лейтенант Моррис, подготовьте канал для экстренного доклада, — распорядился он. — Майор Картер, передайте все собранные данные в штаб. И обеспечьте охрану пленника.
Пока офицеры выполняли приказы, Нейтон подошел к полковнику.
— Сэр, вы верите ему? — тихо спросил он, кивнув в сторону отсека, где держали посредника. — В том, что мы сами знаем заказчиков?
Гарин на секунду оторвался от экрана, посмотрел на лейтенанта, и в его взгляде Нейтон увидел то, чего раньше не замечал, — усталость, смешанную с чем-то похожим на тревогу. Не страх, а то самое холодное предчувствие, которое приходит к тем, кто слишком долго держится на одной только уверенности в своей правоте.
— Я верю фактам, — ответил он. — А слова… слова могут быть любыми. Главное — понять, кому они выгодны. И зачем их произносят именно сейчас.
Нейтон хотел было сказать что-то еще, но в этот момент на экране вспыхнуло уведомление о входящем сообщении. Гарин коснулся панели, и перед ними появилось лицо Главы ЦУБР Дрейвена — суровое, с резкими чертами, взгляд холодный и пронзительный, будто он мог видеть сквозь броню корабля и сквозь любые попытки что-то скрыть.
— Полковник Гарин, доложите ситуацию, — без предисловий начал он.
Гарин коротко изложил события: исчезновение конвоя, анализ данных, обнаружение груза, захват посредника. Дрейвен слушал молча, лишь изредка кивая, и от этой сдержанности становилось только тревожнее.
— Груз доставьте на базу, — наконец произнес он. — Пленника — в допросную. И не спускайте с него глаз. Если он говорит правду, это может быть гораздо серьезнее, чем мы предполагали.
Связь прервалась так же резко, как и началась. Гарин на секунду закрыл глаза, словно собираясь с мыслями, а потом резко выпрямился, возвращая себе привычную собранность.
— Моррис, курс на базу, — отдал он приказ. — Полный ход.
Корабль плавно оторвался от поверхности планеты и начал подъем. Нейтон, стоя у иллюминатора, наблюдал, как Кайлис постепенно уменьшается, превращаясь в серо-голубую точку на фоне бескрайней черноты космоса. Он знал: это не конец. Это только начало. И теперь он чувствовал не столько гордость от успешно проведенной операции, сколько тяжесть от понимания: они только что открыли дверь, за которой их ждало нечто гораздо более опасное.
Прода от 02.06.2026, 23:14
Глава 10. В поисках невидимого врага
База «Северный рубеж» встретила их ледяным спокойствием — таким, какое бывает в местах, где тишина не признак мира, а результат жесткого контроля. Серые металлические коридоры, приглушенное освещение, редкие шаги патрульных — все здесь дышало дисциплиной и порядком, словно каждый метр пространства был рассчитан и учтен. Но Нейтон чувствовал: под этой внешней упорядоченностью пульсирует напряжение, словно станция затаила дыхание в ожидании неизбежного. Оно витало в воздухе, как статический разряд перед грозой, — едва уловимое, но от этого не менее тревожное.
Он невольно задержал взгляд на панели аварийного освещения: одна из лампочек мигала, будто подавала какой-то тайный сигнал. Или, что хуже, сигнализировала о сбое в системе, который никто не спешил чинить. В этом мигании было что-то нервное, дерганое — как тик у человека, который изо всех сил старается казаться спокойным. Нейтон поймал себя на мысли, что слишком уж цепляется за эту деталь, будто ищет хоть какой-то ориентир в нарастающей неопределенности.
Пленника увели в допросную — герметичный отсек, защищенный от любых попыток передачи информации, экранированный так, что даже свет, казалось, не проникал сквозь стены. Гарин, перед тем как направиться туда, остановился и посмотрел на Нейтона. В его взгляде читалось что-то еще — не просто приказ, а намек на то, что от этого анализа зависит гораздо больше, чем кажется. И еще там была тень сомнения: полковник будто сам не до конца верил, что они идут по верному следу.
— Останьтесь здесь и проанализируйте данные, которые мы собрали, — сказал он. — Особое внимание уделите координатам. Мне нужно, чтобы вы нашли связь между этими нападениями и чем-то, что могло произойти раньше. И… будьте осторожны. Не все файлы одинаково полезны. Некоторые из них могут оказаться приманкой.
Нейтон кивнул, чувствуя, как внутри шевельнулось знакомое ощущение: будто он стоит на краю пропасти и пытается разглядеть дно, а ветер уже тянет его вперед. В голове крутилось: «А если эта приманка — я сам? Если меня специально оставили здесь, чтобы я нашел именно то, что нужно кому-то другому?»
— Есть, сэр.
Лейтенант вошел в аналитический центр, и автоматика отреагировала на его присутствие — вдоль стен зажглись панели, в центре помещения всплыла объемная голограмма звездной карты. Нейтон подошел к терминалу, коснулся сенсорной панели, и на экране замелькали файлы, помеченные красным грифом «Совершенно секретно». Помещение было небольшим, но оборудованным по последнему слову техники — или, по крайней мере, так считалось. Нейтон знал, что некоторые модули здесь устарели лет на десять, и система иногда выдавала ошибки там, где их быть не должно. Он не раз ловил ее на том, что она «теряла» файлы или подменяла даты — мелочи, которые могли стоить дорого, если не замечать их вовремя.
Он сел за терминал, вызвал на экран карту с отметками инцидентов и начал углубляться в детали. Часы летели незаметно. Нейтон сверял даты, координаты, типы грузов, упоминавшиеся в отчетах. Что-то ускользало от него, словно тень, которая исчезает, стоит лишь повернуть голову. Он уже собирался сделать перерыв, налить себе кружку остывшего кофе и дать глазам отдохнуть, когда на экране вспыхнула новая строка — архивная запись пятилетней давности.
«Инцидент на складе корпорации „Галактик Майн“. Попытка хищения экспериментального сплава. Один погибший, двое задержанных».
Нейтон замер. Дата совпадала с моментом закрытия комплекса. Он открыл файл с подробностями. Среди задержанных значилось имя: «Клим Рен».
Лейтенант нахмурился. Это имя было ему незнакомо, но что-то в нем вызывало настороженность — словно он уже видел его где-то на периферии зрения, но не успел сфокусироваться. Он быстро ввел его в поисковую систему, и через несколько секунд получил результат. Клим Рен — бывший офицер Космического флота, уволенный за превышение полномочий. После этого — никаких официальных записей. Только обрывочные упоминания в криминальных сводках.
Но самое главное было не в этом. В одном из отчетов, датированном двумя годами позже, фигурировала та же фамилия — Рен. На этот раз в связи с делом о контрабанде оружия. И там же, в качестве косвенного свидетеля, упоминался человек, которого Нейтон никогда раньше не встречал, но чья биография вызывала вопросы: некий Виктор Норд.
Норд числился консультантом в нескольких частных охранных компаниях, но его следы постоянно всплывали в самых неожиданных местах — от пограничных конфликтов до теневых сделок с редкими минералами. В одном из файлов Нейтон обнаружил фотографию: мужчина средних лет, с пронзительным взглядом и сдержанной, почти холодной улыбкой. В его досье было много пробелов, но каждый заполненный фрагмент указывал на одну и ту же закономерность: Норд всегда оказывался рядом, когда что-то шло не так. И никогда — когда все шло хорошо.
Нейтон попытался открыть дополнительные файлы по Норду, но система выдала ошибку доступа. Он нахмурился, повторил запрос — снова отказ. Тогда он попробовал обходной путь, через служебные протоколы, и на мгновение показалось, что дверь приоткрылась: на долю секунды мелькнули строки — названия секторов, даты, суммы. А потом экран моргнул, и все исчезло. Система вернула стандартный интерфейс, будто ничего и не было. И в этот момент Нейтон почувствовал, как по спине пробежал холодок: не сбой, а блокировка. Кто-то не хотел, чтобы он это видел. Или — еще страшнее — кто-то хотел, чтобы он попытался это увидеть.
Дверь открылась, и в помещение вошел Гарин. Его лицо было непроницаемым, но Нейтон заметил, что полковник выглядит еще более уставшим, чем раньше. Он словно тащил на себе груз чужих решений — и, возможно, собственных ошибок. В его движениях появилась какая?то тяжесть, будто каждый шаг давался чуть труднее, чем прежде.
— Что-то нашли? — спросил он, подходя ближе. Голос звучал ровно, но в нем угадывалась напряженная готовность услышать что-то важное — или что-то пугающее.
Гарин посмотрел на данные, на которые указал Нейтон на экране, затем перевел взгляд на лейтенанта. В его глазах мелькнуло то самое выражение, которое появляется у людей, когда они понимают: они наконец-то зацепили нить, но еще не знают, куда она приведет.
— Виктор Норд, — произнес полковник, словно пробуя имя на вкус. — Я слышал это имя. Не напрямую, конечно. Слухи, намеки… Но все они сводятся к одному: этот человек умеет оставаться в тени. Так, что его почти невозможно поймать в фокус.
— И при этом его имя всплывает в каждом деле, связанном с «Галактик Майн», — добавил Нейтон. — Похоже, он — связующее звено. Тот, кто организует все, оставаясь невидимым.
Гарин кивнул, задумчиво потирая подбородок. В этом жесте было столько усталости, что Нейтону на мгновение стало не по себе: если даже Гарин выглядит так, будто земля уходит из-под ног, значит, дело действительно серьезное.
— Если это так, то мы имеем дело не с обычной бандой контрабандистов, — произнес он. — Это сеть. И Норд — ее центр. Но будьте осторожны, лейтенант. Люди вроде него не оставляют следов случайно. Возможно, мы видим только то, что он хочет нам показать. Может быть, эти файлы ждали именно нас. Специально.
— Тогда посредник говорил правду, — заключил Нейтон, но в его голосе прозвучала нотка сомнения, горькая и колючая. — У его заказчиков действительно длинные руки.
Полковник посмотрел на него, и в этот раз в его взгляде было что-то, чего лейтенант раньше не видел, — искреннее уважение и, может быть, даже тень тревоги. Не за себя, а за того, кто стоит рядом и еще не до конца понимает, во что ввязался.
— Теперь мы знаем, за кем охотимся, — сказал Гарин. — И это только начало. Нам нужно собрать достаточно доказательств, чтобы выйти на Норда. И тогда… тогда мы закроем эту сеть раз и навсегда.
Нейтон кивнул. Он знал, что с этого момента все изменится. Но он был готов — или, по крайней мере, убеждал себя в этом. А где-то в глубине души шевелился холодный червячок сомнения: а вдруг они уже не охотники, а просто фигуры, которые двигают по доске, позволяя им думать, что это они делают ходы? И самое страшное — а вдруг тот, кто двигает, сидит совсем рядом, наблюдает и ждет, когда они сделают решающий, роковой шаг.
Он снова повернулся к экрану, где все еще отображались данные. Внезапно его взгляд зацепился за деталь, которую он пропустил ранее: в одном из файлов, связанных с Нордом, была указана дата встречи на орбитальной станции «Сигма-7». И время — всего через трое суток.
— Сэр, — Нейтон резко развернулся к Гарину, — у нас есть шанс. Через три дня Норд должен быть на «Сигме-7». Если мы подготовим операцию…
Гарин на секунду задумался, затем на его лице проступила едва заметная улыбка — не веселая, а скорее хищная, улыбка охотника, который наконец увидел свою цель. Но в ней было и что-то еще — осторожность, будто он уже знал, чем может обернуться эта охота.
— Отлично сработано, лейтенант, — произнес он. — Подготовьте предварительный план. Я свяжусь с Дрейвеном. Он любит, когда к нему приходят не с вопросами, а с готовыми решениями. Но помните: Дрейвен не прощает ошибок. Если это ловушка, мы все окажемся в очень неудобном положении.
В голосе полковника проскользнула едва уловимая нотка — смесь осторожности и уважения, которую он приберегал лишь для тех, кого считал равными себе. Дрейвен был из тех людей, кто не терпит суеты, но ценит четкость и смелость. И Гарин знал: если подать информацию правильно, шеф не просто одобрит операцию — он подключит к ней ресурсы, о которых на «Северном рубеже» могли только мечтать. Но если ошибутся — последствия будут серьезными.
Нейтон тут же принялся за работу. Он начал с самого начала — с первого зафиксированного появления Норда в поле зрения спецслужб. На экране возникла запись пятилетней давности: короткая видеосъемка с камеры наблюдения на станции «Сигма-7». Четкость была невысокой — старая камера с ограниченным разрешением, — но силуэт узнавался безошибочно: Норд в темном пальто, с неизменной холодной улыбкой, обменивается парой фраз с человеком, личность которого так и не удалось установить. Его собеседник стоял спиной к объективу, капюшон скрывал лицо, движения были отточенными, почти механическими.
Поставил на паузу, он увеличил изображение лица Норда — пиксели растянулись, но черты остались четкими: высокий лоб, прямой нос, легкая усмешка в уголках губ. Затем переключился на данные по его перемещениям, вывел на соседний экран хронологию визитов, наложил на карту станции.
