Соперниц тебе здесь нет. Неужели бросишь спорт? Я помню, что ты говорила о чемпионате Европы, но потом?
– Всем когда-нибудь приходится уходить, – ответила Саша, – а в Москве мне предлагают интересную работу. И потом, Фёдор, это нечестно. Мне каждый раз перед выходом на татами приходится вступать в сделку со своей совестью. Раньше спорт приносил радость, сейчас не обрадует и титул чемпионки. Сам говорил, что мне нет здесь соперниц. Какая это борьба, если я в несколько раз сильнее любой из них? И каждый раз смотреть в их полные обиды и удивления глаза... Я уже не ездила бы и на чемпионат Европы. Закончим соревнования, отгуляем на праздничных мероприятиях – и домой! Если бы ты знал, как я по всем соскучилась!
– Знаю, – сказал он. – Шура, ты не станешь возражать, если я заеду к вам на день-два? Обработка Ольги дала мне силы и сбросила несколько лет, но эта привязка... Мне необходимо хоть раз её увидеть. Не думай, в этом нет ничего такого... Меня влечёт к ней как к дочери. Ты только не говори ей об этом. И мужу не говори, а то подумает, что я на что-то претендую...
– Конечно, приезжай! – сказала она, взлохматив ему волосы. – Эх, Фёдор, Фёдор! Бросил бы ты этот спорт и занялся личной жизнью, пока это не поздно. У Ольги найдётся в сердце место и для тебя, но она не заменит родной дочери.
– Начнём, – сказал начальник Службы экономической безопасности ФСБ генерал армии Крючков. – Сегодняшнее совещание посвящено корпорации Фадеева и всему тому, что с ней связано. Докладывайте первым, Игорь Николаевич.
– Перед нами была поставлена задача определить слабые места в защите промышленных секретов, – сказал начальник Управления «П» Блинов. – Пока нет ни службы безопасности, ни самой корпорации. Сейчас полным ходом идёт её создание из трёх десятков средних и крупных предприятий. Но на самих предприятиях, помимо их модернизации, перестройки и подготовки производства, уже выпускаются ряд изделий, использующих закрытые технологии. Именно там сосредоточены те люди, которые должны стать ядром будущей СБ. Из-за нетрадиционной кабельной продукции отмечаем всплеск интереса подразделений ряда западных спецслужб, специализирующихся на краже научно-технической информации, пока только к тем предприятиям, где есть эти кабельные производства. Наибольшую активность проявляют американцы и французы, но уже отметились англичане, а скоро таких любопытных будет много. И дело даже не в том, что новые виды кабелей позволяют экономить цветные металлы и электроэнергию и обладают лучшими эксплуатационными характеристиками по сравнению с традиционными аналогами. Ни в одном из наших институтов, куда отдавали на исследования образцы, не могут понять, с чем они имеют дело! Вот это, наверное, и притягивает больше всего. Я разговаривал с одним из ведущих физиков, так он сказал, что новые проводники – это нечто, выбивающееся из сложившейся на сегодня системы знаний о мире. Если учесть другие новинки, производимые этой же промышленной группой, которые уже начали продаваться на рынке и намного превосходят аналогичные товары, можно сделать вывод о том, что на господина Фадеева работает коллектив талантливых учёных. Вот только поиски этих гениев пока ничего не дали. Но просто так с этим никто не смирится и обкладывать их будут по полной программе. Американцы подкармливают немало наших чиновников, так что возможности у них есть. Кое-кто из наших законодателей уже обеспокоился, почему столько государственной собственности передано в одни руки.
– Это ожидаемо, – кивнул Крючков. – Выйдите на Фадеева и предложите помощь в создании СБ. Он собирается плотно сотрудничать с государством и создавать уникальную продукцию для министерства обороны, поэтому помочь ему наша прямая задача. Заодно и сами присмотрим. А насчёт американских агентов влияния есть мнение, что кое-кого из ключевых фигур уже пора вывести из игры. Игорь Николаевич, состыкуйтесь с начальником департамента контрразведывательных операций. Все материалы у него, но вам придётся работать вместе. Теперь дальше...
– Нор, послушай, о чём я подумала...
– Опять? Когда ты так говоришь, мне становится страшно.
– Да ну тебя! – замахнулась на мужа Ольга. – С тобой говоришь серьёзно, а ты ведешь себя как мальчишка!
– Ладно, извини, – обнял Нор. – Говори, я молчу.
– Зимой или ещё раньше будем заниматься гениями. Но доры говорят, что их прибор не панацея. У некоторых предупреждающие сигналы настолько слабы, что он их не улавливает. И потом они знают, как он будет работать у доров, на людях никто не пробовал.
– Ты знала об этом, когда давала согласие. Что-нибудь изменилось?
– Я и сейчас не отказываюсь, но мне непонятно, почему необратимо это безумие. Ведь чем оно вызвано? Рост возможностей мозга позволяет увеличивать число потоков сознания. Человек может множить свою личность и делает это до какого-то предела, который для каждого свой. Так?
– Ну так. Ты можешь удерживать семь личностей, а я почему-то девять. Наверное, потому, что мужчина и глава семьи.
– Опять ты за своё? Давай порассуждаем. Я получила тревожный сигнал и в последний раз не пошла к Александре. А если бы была человеком и ничего не услышала? Появилась бы ещё одна личность и я, потеряв над ними контроль, рассыпалась бы на множество враждующих фрагментов. По версии Игоря, такого безумца уже никак не вылечить, а поэтому нужно убить. А почему не вылечить? Если магически можно запустить прогресс мозга, почему точно так же нельзя немного регрессировать?
– Я думаю, что если бы было можно, то доры...
– Он сам никогда этим не занимался, – перебила Ольга. – Вычитал то, что было в их книгах. А в любом порядочном государстве, даже в планетарном, должна существовать цензура! Ещё Ленин говорил, что государство – это учёт и контроль!
– Он говорил не о государстве, а о социализме, – поправил Нор. – Хочешь сказать, что это напечатали специально?
– Напечатали или надиктовали – не знаю, с какими носителями информации они работают, но соврать могли. Такое развитие мозга даёт дору огромные преимущества по сравнению с остальными. И если все захотят стать гениями...
– Одного гения трудно контролировать, – добавил Нор. – А когда их сотни миллионов... Не знаю, как у доров, но человеческое общество гениев, не будет стабильным. Если они вызреют эволюционно за сотни тысяч лет развития, тогда да, а если в считанные месяцы превратить магией... Так что могли и напугать. Не тем, что сходят с ума, а тем, что нельзя вылечить. Только я не припомню ничего нужного из магии лечения психических заболеваний.
– Там ничего такого нет, – подтвердила Ольга. – Нужно быть идиотом, чтобы запугивать неизлечимой болезнью и одновременно приводить способ её лечения. Придётся доходить самим. В процессе обработки проследим за изменениями в каждой части всех зон мозга, а в случае безумия попробуем отыграть назад, подгоняя картину активности под то, что было раньше. Работа немного замедлится, но это хоть какой-то шанс. Нужно будет подумать и посоветоваться с Гартом.
– А кто это? – не понял Нор.
– Это наш третий дор, – засмеялась Ольга. – Он занял тело Серго Субари, но живёт только вторую жизнь и не отождествляет себя со своим грузинским телом. Сегодня же ему позвоню.
Вика открыла глаза и увидела голубое, без единого облака небо и тучу комаров, которые роились над головой и почему-то не спешили на неё садиться. Странно... После того как она летала в машине, тело должно было стонать и умолять, чтобы его не трогали, но девушка не чувствовала никакой боли. Вспомнив о машине, она опёрлась на руки и села. «Мазда» была в пяти шагах. Отсутствующая задняя дверца, весь в царапинах и вмятинах кузов, побитые и треснувшие стекла... Для полноты картины не хватало только её изломанного и залитого кровью тела.
– Отец меня убьёт! – сказала девушка и осторожно попробовала подняться.
Сразу же обнаружилась проблема – отсутствовала одна туфля, а в другой с каблуком в пятнадцать сантиметров не то что ходить, стоять было нельзя. Сняв оставшуюся туфлю, она пошла к машине. Вторую туфлю нашла сразу. Видимо, когда бросало по салону, она пробила каблуком спинку одного из задних кресел, после чего туфля слетела с ноги. Ни одну из дверец открыть не удалось, поэтому пришлось лезть в пролом и перебираться на место водителя через кресла. Двигатель не завёлся, поэтому машину пришлось бросить. Вика взяла ключи от машины и две шоколадки в бардачке и положила в сумочку, забрала куртку и вынула из кресла туфлю. С трудом выбравшись из машины, открыла багажник. Кроме инструментов и нужной ей большой полиэтиленовой сумки, там больше ничего не было. Девушка свернула куртку и уложила в сумку, добавив туда свои туфли и сумочку. Покопавшись в инструментах, взяла с собой в качестве средства защиты самую большую из отвёрток. Хотела взять и монтировку, но, взвесив в руке, бросила обратно в багажник.
Когда Вика прошла десяток шагов по оставленному машиной следу, она оглянулась и посмотрела на своё побитое и брошенное транспортное средство. Слёзы закапали сами собой, и она, кривя лицо и шмыгая носом, пошла по перепаханной земле, стараясь не ступать на сучья, шишки и всё остальное, что могло причинить боль. Идти пришлось долго. К удивлению Вики, ступни совсем не болели, как будто она шла не по лесу, а по городскому тротуару. Раз пять встречались ямы с остатками корней. Кто-то вырвал из земли стоявшие на пути машины деревья и отбросил их далеко в сторону. Вскоре деревья начали редеть и сменяться зарослями кустарников, по большей части колючих. Идти сразу стало труднее. Ветки кустов почему-то не царапали тело шипами, хоть и цеплялись за короткую юбку. До сих пор Вика гнала от себя мысли, связанные с её появлением в этом месте. Стоило подумать о том, почему здесь эти заросли и куда делась Москва или почему такая жара, как накатывала жуть... Но когда она через полтора часа добрела до того места, где оборвался след и стеной стояли нетронутые кусты, подумать пришлось. Только перед тем как заняться непривычным делом, она села на сумку и вволю наплакалась. После этого стало намного легче, только попытка разобраться ни к чему не привела. Сволочь Денис мог бы чего-нибудь намешать в кофе, но он ушёл три дня назад, а сегодня, когда Вика скандалила на квартире Валентины, она у них ничего не пила, так что глюки нужно было исключить. Наверное, это что-то вроде врат, которые показывают в фильмах. И что это ей даёт? Ровным счётом ничего. Девушка съела одну шоколадку и пошла через кустарник, стараясь выбирать места, где кусты росли не очень густо. Наверное, лучше было вернуться обратно в лес, тем более что ей приходилось карабкаться вверх, а кусты уже изорвали низ юбки, но возвращаться не хотелось. Должны же эти заросли когда-нибудь кончиться! Они и кончились задолго до того, как солнце начало спускаться к горизонту. Подъём сменился спуском. Вскоре показались и деревья, и час спустя она уже шла через такой же лес, как и тот, в котором осталась машина. Он был не очень густой, поэтому Вика старалась ориентироваться по видневшемуся в просветах между деревьями солнцу. Ещё полчаса ходьбы – и девушка нашла узкую лесную дорогу. Идти сразу стало легче. Пройдя по ней с полчаса, она вышла к небольшой речке, через которую были переброшены несколько брёвен. Вика перебралась по ним на другую сторону, попила чистую на вид и очень вкусную воду и съела вторую шоколадку. Она шла уже три часа и не по городскому асфальту, но почему-то совсем не устала. В сочетании с отсутствием царапин на голых ногах это заставило задуматься даже непривычную к этому занятию девушку. Она подняла острый сучок и слегка ткнула им в ногу. Боли не было, не было и следа на коже. Решившись, она гораздо сильнее провела остриём по ноге с тем же результатом.
«Неужели глюки? – подумала Вика. – Лечь, что ли, и отлежаться, пока все пройдёт?»
Лежать и чего-то ждать было скучно, к тому же она засомневалась насчёт глюков: слишком всё выглядело реально. Раз не устала, лучше всё-таки идти. Она и пошла, уже не глядя под ноги, и через час, когда заметно потемнело, увидела поднимавшийся над кронами деревьев дым. Ни секунды не раздумывая, девушка свернула с дороги в лес и вскоре вышла на большую поляну, на которой стояли несколько неказистых деревянных домишек. В стороне от домов толпились люди и горел большой костёр. Обрадованная Вика поспешила к ним. Когда она была на середине поляны, из толпы раздался ударивший по нервам крик. Так мог кричать человек, с которого живьём сдирают кожу. Вику заметили, и все, кроме лежавшего на земле мужчины, повернулись в её сторону.
– Баба! – удивлённо сказал здоровенный мужик, одетый в кожаные штаны и безрукавку. – Ты откуда взялась?
С десяток остальных, одетые в кожу и увешанные кинжалами и саблями, тоже уставились на неё, точнее, на голые ноги. Больше всего Вику удивил не их внешний вид, а то, что вопрос был задан не на русском языке, но она его прекрасно поняла и ответила такими же отрывистыми, грубоватыми для слуха словами, добавив к ним несколько русских.
– У вас здесь массовка? – спросила она. – А где съёмочная группа?
– Чокнутая! – решил здоровяк. – Лады, постой пока там. Сейчас мы сожжем господина барона, а потом побалуемся с тобой. Если хорошо отработаешь, может, и покормим.
Он опустил в костёр дымящуюся ветку и, когда она вспыхнула, наклонился над лежавшим мужчиной. Тот выгнул тело дугой и опять жутко закричал! На съемки это не походило, а когда до девушки донёсся смрад горелого мяса, она поняла, что всё взаправду, но почему-то не испугалась, а пришла в ярость.
– Ты что творишь, сволочь! – закричала Вика, замахнувшись на него сумкой. – Тебя самого нужно прижечь, падла!
– Продолжай, Хас! – под общий смех сказал невысокий, весь заросший волосами мужик. – А ты, девка, лучше сама снимай то позорище, которое нацепила. Сейчас тебе будет не до господина барона! Оно, конечно, удовольствие, но когда один-два, а нас здесь будет больше. Давайте, парни, я с ней сейчас начну, а вы продолжите.
Он расстегнул пряжку кожаного пояса, на котором висел здоровенный кинжал, бросил его на траву и шагнул к Вике. То, что случилось потом, стало неожиданностью не только для разбойников, но и для неё самой.
Девушка шагнула ему навстречу и выбросила левую руку, которой вцепилась в рукав его куртки. Рывок на себя и удар правой рукой в горло. Отступив от падающего тела, Вика развернулась к бросившемуся к ней разбойнику и ударом босой ноги в пах уложила его рядом с первым. Следующий кинулся уже с обнажённым кинжалом. Повернуться, захватить руку, вывернуть её и вернуть владельцу его оружие. Он только начал заваливаться назад с кинжалом в груди, когда навалились остальные. Придурки! Для Вики они двигались слишком медленно. Не прошло и минуты, как на поляне остался в живых только тот, кого называли бароном. Перевернувшись на бок, он с восхищением смотрел на забрызганную кровью девушку.
– Всем когда-нибудь приходится уходить, – ответила Саша, – а в Москве мне предлагают интересную работу. И потом, Фёдор, это нечестно. Мне каждый раз перед выходом на татами приходится вступать в сделку со своей совестью. Раньше спорт приносил радость, сейчас не обрадует и титул чемпионки. Сам говорил, что мне нет здесь соперниц. Какая это борьба, если я в несколько раз сильнее любой из них? И каждый раз смотреть в их полные обиды и удивления глаза... Я уже не ездила бы и на чемпионат Европы. Закончим соревнования, отгуляем на праздничных мероприятиях – и домой! Если бы ты знал, как я по всем соскучилась!
– Знаю, – сказал он. – Шура, ты не станешь возражать, если я заеду к вам на день-два? Обработка Ольги дала мне силы и сбросила несколько лет, но эта привязка... Мне необходимо хоть раз её увидеть. Не думай, в этом нет ничего такого... Меня влечёт к ней как к дочери. Ты только не говори ей об этом. И мужу не говори, а то подумает, что я на что-то претендую...
– Конечно, приезжай! – сказала она, взлохматив ему волосы. – Эх, Фёдор, Фёдор! Бросил бы ты этот спорт и занялся личной жизнью, пока это не поздно. У Ольги найдётся в сердце место и для тебя, но она не заменит родной дочери.
– Начнём, – сказал начальник Службы экономической безопасности ФСБ генерал армии Крючков. – Сегодняшнее совещание посвящено корпорации Фадеева и всему тому, что с ней связано. Докладывайте первым, Игорь Николаевич.
– Перед нами была поставлена задача определить слабые места в защите промышленных секретов, – сказал начальник Управления «П» Блинов. – Пока нет ни службы безопасности, ни самой корпорации. Сейчас полным ходом идёт её создание из трёх десятков средних и крупных предприятий. Но на самих предприятиях, помимо их модернизации, перестройки и подготовки производства, уже выпускаются ряд изделий, использующих закрытые технологии. Именно там сосредоточены те люди, которые должны стать ядром будущей СБ. Из-за нетрадиционной кабельной продукции отмечаем всплеск интереса подразделений ряда западных спецслужб, специализирующихся на краже научно-технической информации, пока только к тем предприятиям, где есть эти кабельные производства. Наибольшую активность проявляют американцы и французы, но уже отметились англичане, а скоро таких любопытных будет много. И дело даже не в том, что новые виды кабелей позволяют экономить цветные металлы и электроэнергию и обладают лучшими эксплуатационными характеристиками по сравнению с традиционными аналогами. Ни в одном из наших институтов, куда отдавали на исследования образцы, не могут понять, с чем они имеют дело! Вот это, наверное, и притягивает больше всего. Я разговаривал с одним из ведущих физиков, так он сказал, что новые проводники – это нечто, выбивающееся из сложившейся на сегодня системы знаний о мире. Если учесть другие новинки, производимые этой же промышленной группой, которые уже начали продаваться на рынке и намного превосходят аналогичные товары, можно сделать вывод о том, что на господина Фадеева работает коллектив талантливых учёных. Вот только поиски этих гениев пока ничего не дали. Но просто так с этим никто не смирится и обкладывать их будут по полной программе. Американцы подкармливают немало наших чиновников, так что возможности у них есть. Кое-кто из наших законодателей уже обеспокоился, почему столько государственной собственности передано в одни руки.
– Это ожидаемо, – кивнул Крючков. – Выйдите на Фадеева и предложите помощь в создании СБ. Он собирается плотно сотрудничать с государством и создавать уникальную продукцию для министерства обороны, поэтому помочь ему наша прямая задача. Заодно и сами присмотрим. А насчёт американских агентов влияния есть мнение, что кое-кого из ключевых фигур уже пора вывести из игры. Игорь Николаевич, состыкуйтесь с начальником департамента контрразведывательных операций. Все материалы у него, но вам придётся работать вместе. Теперь дальше...
– Нор, послушай, о чём я подумала...
– Опять? Когда ты так говоришь, мне становится страшно.
– Да ну тебя! – замахнулась на мужа Ольга. – С тобой говоришь серьёзно, а ты ведешь себя как мальчишка!
– Ладно, извини, – обнял Нор. – Говори, я молчу.
– Зимой или ещё раньше будем заниматься гениями. Но доры говорят, что их прибор не панацея. У некоторых предупреждающие сигналы настолько слабы, что он их не улавливает. И потом они знают, как он будет работать у доров, на людях никто не пробовал.
– Ты знала об этом, когда давала согласие. Что-нибудь изменилось?
– Я и сейчас не отказываюсь, но мне непонятно, почему необратимо это безумие. Ведь чем оно вызвано? Рост возможностей мозга позволяет увеличивать число потоков сознания. Человек может множить свою личность и делает это до какого-то предела, который для каждого свой. Так?
– Ну так. Ты можешь удерживать семь личностей, а я почему-то девять. Наверное, потому, что мужчина и глава семьи.
– Опять ты за своё? Давай порассуждаем. Я получила тревожный сигнал и в последний раз не пошла к Александре. А если бы была человеком и ничего не услышала? Появилась бы ещё одна личность и я, потеряв над ними контроль, рассыпалась бы на множество враждующих фрагментов. По версии Игоря, такого безумца уже никак не вылечить, а поэтому нужно убить. А почему не вылечить? Если магически можно запустить прогресс мозга, почему точно так же нельзя немного регрессировать?
– Я думаю, что если бы было можно, то доры...
– Он сам никогда этим не занимался, – перебила Ольга. – Вычитал то, что было в их книгах. А в любом порядочном государстве, даже в планетарном, должна существовать цензура! Ещё Ленин говорил, что государство – это учёт и контроль!
– Он говорил не о государстве, а о социализме, – поправил Нор. – Хочешь сказать, что это напечатали специально?
– Напечатали или надиктовали – не знаю, с какими носителями информации они работают, но соврать могли. Такое развитие мозга даёт дору огромные преимущества по сравнению с остальными. И если все захотят стать гениями...
– Одного гения трудно контролировать, – добавил Нор. – А когда их сотни миллионов... Не знаю, как у доров, но человеческое общество гениев, не будет стабильным. Если они вызреют эволюционно за сотни тысяч лет развития, тогда да, а если в считанные месяцы превратить магией... Так что могли и напугать. Не тем, что сходят с ума, а тем, что нельзя вылечить. Только я не припомню ничего нужного из магии лечения психических заболеваний.
– Там ничего такого нет, – подтвердила Ольга. – Нужно быть идиотом, чтобы запугивать неизлечимой болезнью и одновременно приводить способ её лечения. Придётся доходить самим. В процессе обработки проследим за изменениями в каждой части всех зон мозга, а в случае безумия попробуем отыграть назад, подгоняя картину активности под то, что было раньше. Работа немного замедлится, но это хоть какой-то шанс. Нужно будет подумать и посоветоваться с Гартом.
– А кто это? – не понял Нор.
– Это наш третий дор, – засмеялась Ольга. – Он занял тело Серго Субари, но живёт только вторую жизнь и не отождествляет себя со своим грузинским телом. Сегодня же ему позвоню.
Глава 24
Вика открыла глаза и увидела голубое, без единого облака небо и тучу комаров, которые роились над головой и почему-то не спешили на неё садиться. Странно... После того как она летала в машине, тело должно было стонать и умолять, чтобы его не трогали, но девушка не чувствовала никакой боли. Вспомнив о машине, она опёрлась на руки и села. «Мазда» была в пяти шагах. Отсутствующая задняя дверца, весь в царапинах и вмятинах кузов, побитые и треснувшие стекла... Для полноты картины не хватало только её изломанного и залитого кровью тела.
– Отец меня убьёт! – сказала девушка и осторожно попробовала подняться.
Сразу же обнаружилась проблема – отсутствовала одна туфля, а в другой с каблуком в пятнадцать сантиметров не то что ходить, стоять было нельзя. Сняв оставшуюся туфлю, она пошла к машине. Вторую туфлю нашла сразу. Видимо, когда бросало по салону, она пробила каблуком спинку одного из задних кресел, после чего туфля слетела с ноги. Ни одну из дверец открыть не удалось, поэтому пришлось лезть в пролом и перебираться на место водителя через кресла. Двигатель не завёлся, поэтому машину пришлось бросить. Вика взяла ключи от машины и две шоколадки в бардачке и положила в сумочку, забрала куртку и вынула из кресла туфлю. С трудом выбравшись из машины, открыла багажник. Кроме инструментов и нужной ей большой полиэтиленовой сумки, там больше ничего не было. Девушка свернула куртку и уложила в сумку, добавив туда свои туфли и сумочку. Покопавшись в инструментах, взяла с собой в качестве средства защиты самую большую из отвёрток. Хотела взять и монтировку, но, взвесив в руке, бросила обратно в багажник.
Когда Вика прошла десяток шагов по оставленному машиной следу, она оглянулась и посмотрела на своё побитое и брошенное транспортное средство. Слёзы закапали сами собой, и она, кривя лицо и шмыгая носом, пошла по перепаханной земле, стараясь не ступать на сучья, шишки и всё остальное, что могло причинить боль. Идти пришлось долго. К удивлению Вики, ступни совсем не болели, как будто она шла не по лесу, а по городскому тротуару. Раз пять встречались ямы с остатками корней. Кто-то вырвал из земли стоявшие на пути машины деревья и отбросил их далеко в сторону. Вскоре деревья начали редеть и сменяться зарослями кустарников, по большей части колючих. Идти сразу стало труднее. Ветки кустов почему-то не царапали тело шипами, хоть и цеплялись за короткую юбку. До сих пор Вика гнала от себя мысли, связанные с её появлением в этом месте. Стоило подумать о том, почему здесь эти заросли и куда делась Москва или почему такая жара, как накатывала жуть... Но когда она через полтора часа добрела до того места, где оборвался след и стеной стояли нетронутые кусты, подумать пришлось. Только перед тем как заняться непривычным делом, она села на сумку и вволю наплакалась. После этого стало намного легче, только попытка разобраться ни к чему не привела. Сволочь Денис мог бы чего-нибудь намешать в кофе, но он ушёл три дня назад, а сегодня, когда Вика скандалила на квартире Валентины, она у них ничего не пила, так что глюки нужно было исключить. Наверное, это что-то вроде врат, которые показывают в фильмах. И что это ей даёт? Ровным счётом ничего. Девушка съела одну шоколадку и пошла через кустарник, стараясь выбирать места, где кусты росли не очень густо. Наверное, лучше было вернуться обратно в лес, тем более что ей приходилось карабкаться вверх, а кусты уже изорвали низ юбки, но возвращаться не хотелось. Должны же эти заросли когда-нибудь кончиться! Они и кончились задолго до того, как солнце начало спускаться к горизонту. Подъём сменился спуском. Вскоре показались и деревья, и час спустя она уже шла через такой же лес, как и тот, в котором осталась машина. Он был не очень густой, поэтому Вика старалась ориентироваться по видневшемуся в просветах между деревьями солнцу. Ещё полчаса ходьбы – и девушка нашла узкую лесную дорогу. Идти сразу стало легче. Пройдя по ней с полчаса, она вышла к небольшой речке, через которую были переброшены несколько брёвен. Вика перебралась по ним на другую сторону, попила чистую на вид и очень вкусную воду и съела вторую шоколадку. Она шла уже три часа и не по городскому асфальту, но почему-то совсем не устала. В сочетании с отсутствием царапин на голых ногах это заставило задуматься даже непривычную к этому занятию девушку. Она подняла острый сучок и слегка ткнула им в ногу. Боли не было, не было и следа на коже. Решившись, она гораздо сильнее провела остриём по ноге с тем же результатом.
«Неужели глюки? – подумала Вика. – Лечь, что ли, и отлежаться, пока все пройдёт?»
Лежать и чего-то ждать было скучно, к тому же она засомневалась насчёт глюков: слишком всё выглядело реально. Раз не устала, лучше всё-таки идти. Она и пошла, уже не глядя под ноги, и через час, когда заметно потемнело, увидела поднимавшийся над кронами деревьев дым. Ни секунды не раздумывая, девушка свернула с дороги в лес и вскоре вышла на большую поляну, на которой стояли несколько неказистых деревянных домишек. В стороне от домов толпились люди и горел большой костёр. Обрадованная Вика поспешила к ним. Когда она была на середине поляны, из толпы раздался ударивший по нервам крик. Так мог кричать человек, с которого живьём сдирают кожу. Вику заметили, и все, кроме лежавшего на земле мужчины, повернулись в её сторону.
– Баба! – удивлённо сказал здоровенный мужик, одетый в кожаные штаны и безрукавку. – Ты откуда взялась?
С десяток остальных, одетые в кожу и увешанные кинжалами и саблями, тоже уставились на неё, точнее, на голые ноги. Больше всего Вику удивил не их внешний вид, а то, что вопрос был задан не на русском языке, но она его прекрасно поняла и ответила такими же отрывистыми, грубоватыми для слуха словами, добавив к ним несколько русских.
– У вас здесь массовка? – спросила она. – А где съёмочная группа?
– Чокнутая! – решил здоровяк. – Лады, постой пока там. Сейчас мы сожжем господина барона, а потом побалуемся с тобой. Если хорошо отработаешь, может, и покормим.
Он опустил в костёр дымящуюся ветку и, когда она вспыхнула, наклонился над лежавшим мужчиной. Тот выгнул тело дугой и опять жутко закричал! На съемки это не походило, а когда до девушки донёсся смрад горелого мяса, она поняла, что всё взаправду, но почему-то не испугалась, а пришла в ярость.
– Ты что творишь, сволочь! – закричала Вика, замахнувшись на него сумкой. – Тебя самого нужно прижечь, падла!
– Продолжай, Хас! – под общий смех сказал невысокий, весь заросший волосами мужик. – А ты, девка, лучше сама снимай то позорище, которое нацепила. Сейчас тебе будет не до господина барона! Оно, конечно, удовольствие, но когда один-два, а нас здесь будет больше. Давайте, парни, я с ней сейчас начну, а вы продолжите.
Он расстегнул пряжку кожаного пояса, на котором висел здоровенный кинжал, бросил его на траву и шагнул к Вике. То, что случилось потом, стало неожиданностью не только для разбойников, но и для неё самой.
Девушка шагнула ему навстречу и выбросила левую руку, которой вцепилась в рукав его куртки. Рывок на себя и удар правой рукой в горло. Отступив от падающего тела, Вика развернулась к бросившемуся к ней разбойнику и ударом босой ноги в пах уложила его рядом с первым. Следующий кинулся уже с обнажённым кинжалом. Повернуться, захватить руку, вывернуть её и вернуть владельцу его оружие. Он только начал заваливаться назад с кинжалом в груди, когда навалились остальные. Придурки! Для Вики они двигались слишком медленно. Не прошло и минуты, как на поляне остался в живых только тот, кого называли бароном. Перевернувшись на бок, он с восхищением смотрел на забрызганную кровью девушку.
