Кроме того, вы не травмировали мозг, не принимали наркотических веществ и не подвергались воздействию мощных магнитных полей. Скорее всего, причина вашего недуга чисто психологическая, поэтому для начала применим внушение.
– Гипноз? – спросил Алексей.
– Не совсем, – ответил Волков. – У нас свои методы. Олег, давай шлем.
На голову Алексею надели уменьшенную копию полусферы с цилиндрами.
– Расслабьтесь и постарайтесь не двигаться! – приказал Волков. – На этот раз придётся сидеть дольше. Если что-то вспомните, нам говорить не нужно. Процедуру надо провести до конца.
Алексей не мог бы сказать, сколько с ним работали. Он долго сидел в кресле и в конце едва не заснул. А может, заснул и проснулся, когда с головы снимали шлем.
– Ну как? – спросил Волков. – Помогло вам наше лечение?
– Спасибо, доктор, я всё вспомнил. Можно идти?
– Да, конечно, – кивнул врач. – Если нет претензий и надобности в наших услугах, можете покинуть кресло. Вас проводят.
На обратном пути Отто не беспокоил Алексея, даже не задал вопроса о результатах лечения, за что он был ему благодарен. Алексей Самохин в подробностях вспомнил свою жизнь и теперь сидел в мчащемся электромобиле и думал о том, что ему делать с этим знанием. На вопрос, каким образом и почему он оказался в будущем, всплывшие в голове знания не отвечали. Прежде всего нужно было решить, что говорить Лидии и её отцу. Есть какая-нибудь цель в его появлении или оно вызвано случайностью, но без посторонней помощи будет плохо. Да и не хотелось ему уже уходить от Лидии. Складно врать или продолжать прикидываться потерявшим память не получится. Он слишком плохо знал этот мир и был уверен в том, что медики по своим приборам легко определят результаты лечения, поэтому сказал им правду. А теперь нужно говорить правду Лидии или уходить из её дома. В конце поездки он решил, что всё расскажет и попросит совета. Она хорошо знает своего отца, вот пусть и решит, стоит ли рассчитывать на его помощь и доверие.
Отто не стал заезжать на территорию особняка и высадил Алексея возле калитки. Во двор его впустили сразу же после звонка.
– Ну как? – бросилась к нему Лидия. – Получилось?
– Да, я всё вспомнил, – кивнул он. – Пойдём в спальню, там и поговорим.
Она схватилась за него, и до спальни пришлось идти в обнимку.
– Что случилось, Лёша? Я же вижу, что ты сам не свой! Мне страшно!
– Сядь и выслушай! – Он оторвал от себя женщину, взял за плечи и усадил на кровать. – Я не знаю, поверишь ты мне или нет, но я прибыл не из Австралии или другой страны, а из другого времени. Перед тем как сюда попасть, жил в тысяча девятьсот семьдесят восьмом году. Я не знаю, почему так получилось.
– У тебя осталась жена? – спросила Лидия.
– С женой развёлся, а детей не было. Мы и жили вместе только два года.
– Значит, всё хорошо? Почему же ты тогда весь сжался?
«Никогда не понимал женщин, – подумал Алексей. – Способны из пустяка сделать трагедию, а когда говоришь о действительно важных вещах, им всё по фиг, если это не касается семьи».
– Ну и что ты об этом думаешь? Ты мне веришь?
– Я тебя люблю, и если ты ответишь мне взаимностью, всё остальное будет неважно. Наверное, ты действительно пришёл из тех времён, о которых я так любила читать. Ни один мужчина из тех, кого я знаю, не бросится безоружный на трёх вооружённых бандитов, чтобы помочь незнакомой женщине, а потом не уйдёт, ничего за это не попросив.
– Твой отец такой же легковерный, как ты? И он мне поможет? Не хочу ему врать и не смогу сделать это правдоподобно. Я ещё слишком плохо знаю ваше время.
– Даже если не поверит, всё равно поможет! – жёстко сказала Лидия. – Иначе лишится дочери! И потом ты ведь должен знать много такого, чего не знает никто из нас. Отец хотел пригласить историка, вот с ним и поговори. Он изучал твоё время по книгам, а ты в нём жил. Думаю, что ты сможешь его убедить, а он пусть убеждает отца. Что ты хотел у него узнать?
– Я хотел узнать не о своём времени, а о более позднем. Мне непонятно, почему развалился Советский Союз. Выиграли самую страшную войну в истории человечества, выстояли в невероятно трудных условиях послевоенной разрухи и развалились в благополучное время? Я в это не верю! Наверняка имели место предательство и пособничество нашим врагам, и я хочу знать, чьих рук это дело! Я не знаю, что тебе известно об СССР, просто хочу сказать, что, несмотря на все его недостатки, до такого маразма, как сейчас, при том строе не дошли бы.
– Ну и что? – не поняла Лидия. – Пусть у вас было лучше, это видно даже по тебе! Но даже если ты всё узнаешь, что от этого изменится? Прошлое изменить нельзя! Или можно?
– Я не знаю, – опустил голову Алексей. – Просто чувствую, что должен это выяснить. Давай не будем заглядывать далеко вперёд, а сначала разберёмся с твоим отцом. Он не звонил, когда собирается приехать?
– Он должен позвонить позже, но я не буду ждать звонка и позвоню сама! Я же вижу, в каком ты состоянии, да и сама не успокоюсь до этого разговора! Подожди, я сейчас схожу в свои комнаты за коммуникатором и позвоню. – Она вышла на несколько минут и, когда вернулась, сказала об отце: – Он опять приедет к нам на обед. Ты не завтракал и голоден, поэтому не станем ждать отца и поедим сейчас. А с ним просто посидим за компанию.
Отец Лидии приехал к трём.
– Вы уже пообедали? – спросил он дочь. – Может скажешь, что у тебя случилось? Из-за чего я бросил дела и ехал через всю Москву?
– Да, папа, – ответила она. – Твой обед ждёт на кухне. Давай сначала поешь, а потом поговорим.
– Отыскала ты себе жениха на мою голову! – проворчал Владимир. – Идите в гостиную, я после обеда приду туда.
Ждать пришлось двадцать минут.
– Выкладывайте! – сказал глава семейства, опускаясь на диван. – Мне нужно заранее принять что-нибудь сердечное?
– Наверное, не надо, – сказал ему Алексей. – Вы не поверите тому, что я скажу. Дело в том, что я родился в тысяча девятьсот сорок девятом году.
– Ты неплохо сохранился для своих лет, – усмехнулся Владимир. – Ты прав, я не верю в этот бред.
– Я попал к вам в возрасте двадцати девяти лет и не знаю, как это произошло.
– И кем же ты там был?
– Капитаном Главного разведывательного управления Генерального штаба Вооружённых сил СССР. Я служил не в центральном аппарате, а в одном из отдельных отрядов специального назначения.
– Мне это ни о чём не говорит, – покачал головой Владимир. – Что ты должен был делать?
– Диверсионно-разведывательная работа. Такие, как я, должны были захватывать и уничтожать секретные объекты и руководство противника. Нас было всего несколько тысяч. Извини, Лида, но твои бандиты были мне на один зуб, хотя от случайностей никто не застрахован.
– И попав к нам, ты потерял память?
– Я возник в вагоне экспресса. Было сильное головокружение, и проводница увела к себе в купе отпаивать чаем. Спросила, как зовут, и я вспомнил имя. Позже вспомнились фамилия и место работы. Всё остальное всплыло только сегодня.
– Родственников там оставил?
– С женой был разведён, а детей мы не нажили, остались только родители. Я вижу, что вы мне не верите, но Лида подала неплохую идею. Вы обещали пригласить к себе историка...
– Хочешь, чтобы он устроил тебе экзамен? – сразу ухватил суть Владимир. – Это нетрудно сделать.
– Он не разболтает? Это может обойтись мне дороже вашего недоверия.
– Я же говорил, что это друг, не будет он мне вредить. Для чего ты принесла сюда эту одежду, дочь?
– В неё был одет Алексей. Это куртка из натуральной кожи с таким же мехом, а это шерстяной свитер. Брюки из шерсти и кожаные ботинки я уже уничтожила, а это не успела.
– Так это вы у нас выходец из прошлого? – На Алексея с любопытством смотрел полноватый мужчина лет шестидесяти, с небольшой седой бородкой и весёлыми глазами, которые он немного щурил.
– Не похож? – спросил Самохин, в свою очередь рассматривая историка. – А вы у нас завкафедрой и знаток истории?
– Это Валентин Серёгин, – представил своего гостя отец Лиды. – О тебе он знает всё, что известно мне. А теперь можете беседовать, а мы с дочерью посидим и послушаем.
– Значит, вы родились в сорок девятом, а пришли к нам из семьдесят восьмого? – спросил Валентин. – Ладно, по этому времени и поговорим. Вы состояли в партии?
– Конечно, – ответил Алексей. – В тех подразделениях, где я служил, даже рядовые были коммунистами.
– Я не буду задавать вопросов по ГРУ, – сказал Серёгин. – Если вы решились на такую аферу, значит, в этом подготовились хорошо. Давайте поговорим о быте.
Он минут двадцать задавал Алексею самые разные вопросы, на которые тут же следовали ответы.
– Вам не надоело? – сказал он историку, когда тот спросил о стоимости водки. – «Московская» стоила два рубля восемьдесят семь копеек, а «Экстра» – чуть больше четырёх. Я сам не покупал её с курсантских времён. У нас не приветствовалось употребление спиртного, поэтому пили чисто символически на праздники. Водка дома была, но для знакомых жены, она её и покупала.
– Что я могу сказать, – повернулся историк к Владимиру. – Он знает о том времени больше меня. Такие знания не получишь из учебников или старых кинофильмов. Хотя, если перечитать много старых книг...
– Но ты ему не веришь, – сказал Владимир. – Кстати, я справлялся в центре, и мне подтвердили, что проблемы с памятью были на самом деле. Те знания, которые ты сейчас проверял, были для него закрыты. Спецназ ГРУ – это что?
– Элита боя и разведки. Эти ребята могли выкрасть и привезти в Россию Государственного секретаря США. Таких бойцов уже давно нет.
– Точно могли бы? – не поверил отец Лиды. – Вот ты мог бы?
– Убить мог без труда, – ответил Алексей. – Выкрасть сложнее, но тоже можно. А вот вывезти в Союз... У одного вряд ли получилось бы, но если с прикрытием, не вижу проблем. Только на такое никогда не пошли бы ни мы, ни американцы. Вы задали мне немало вопросов, можно спросить вас?
– Меня предупреждали, что у вас есть вопросы, – сказал Валентин. – Задавайте, попробую ответить.
– У меня два вопроса, и оба для меня важны. Я непонятно как попал в ваше время и вряд ли когда вернусь обратно. Значит, нужно как-то строить свою жизнь здесь. Я плохо ориентируюсь в том, что у вас происходит, но уже кое-что узнал в Сети, и это сильно не нравится.
– И что же вызвало неприязнь? – посерьёзнел Валентин.
– Мне не понравилось то, во что у вас превращаются люди, в первую очередь молодёжь. Пока все были зажаты военным положением и борьбой за выживание, это не бросалось в глаза. Сейчас у режима хватает сил бороться с крайностями, но это ненадолго.
– Почему вы так думаете?
– Потому что людям не оставили ничего, кроме работы и потребления, а человеку этого мало! Большинство разочаровано в религиях, а никаких других идей вы им не предложили. Вкалывай, чтобы заработать больше денег, и тебе воздастся! Будешь больше и вкуснее есть и чаще пользоваться пардами или той же наркотой. Ну и чем-нибудь ещё, что придумано для развлечения. И так всю жизнь! Отсюда и секты с их извращениями, и бегство в наркотики, и молодёжный экстремизм! Вы не даёте людям идей, и они пытаются найти их сами.
– Прекрасно обрисовали проблему, – согласился Валентин. – И чего хотите от меня?
– Вы разбираетесь в этом гораздо лучше меня. Какой у вас прогноз по будущему?
– Плохой у меня прогноз, – вздохнул Валентин. – Года два назад я занимался этим по заданию правительства. Когда проигнорировали мои предложения, в первый раз за много лет напился, хотя не терплю водку.
– Неужели так плохо? – нахмурился Владимир.
– Гораздо хуже, чем ты думаешь. Мы сделали большую ошибку, когда приняли столько мигрантов, да ещё из Штатов и Западной Европы. Если у нас к тому времени в населении были какая-то религиозность и семейные и нравственные ценности, то у них ничего этого давно не было. Они хорошие работники, но идея абсолютной личной свободы действуют на общество разрушительно. На Западе к тому времени лет тридцать с пеной у рта боролись за права человека, забыв, что у него должно быть и много обязанностей. А идеи равенства и социальной справедливости были похоронены хозяевами мира ещё раньше. Вы видели наши учебники истории, Алексей?
– Видел. Это делается специально?
– А вы как думали? Те, кто на вершине социальной пирамиды, сами не блещут интеллектом и считают, что болванами легче управлять. Это действительно так, только когда болванов слишком много, общество становится неуправляемым. И мы к этому опасно приблизились.
– И ваши рекомендации проигнорировали?
– Легче закрыть глаза на проблему и ничего не делать. Всё как-нибудь утрясётся само, а если не утрясётся, есть ещё армия. Правители на этом не раз обжигались. Ведь что такое армия? Часть того же народа... Не всегда и не всё можно решить силой, но попробуй объяснить это тем, кто уже забыл, что можно править иначе. Я слышал, что в правительстве есть планы отвлечь население экспансией. При желании мы можем захватить всю Европу, и даже немцы ничего не смогут сделать. Беда в том, что подобное может дать только отсрочку, а потом станет ещё хуже. Да и резервов для этого пока недостаточно. И населения у нас мало, а на быстрый рост рассчитывать не приходится, даже если восстановим сельскохозяйственное производство.
– А почему? – спросила Лида.
– А почему у тебя самой до сих пор нет детей? – спросил Валентин. – В твоём возрасте после всех этих уколов трудно зачать даже одного ребёнка. Мы слишком долго сдерживали рост населения, часто негодными средствами. Знаете, сколько у нас однополых семей? Почти четверть! Мало того что они никого не оставят после себя, они плохо действуют на остальных! Семья не для детей, а для собственного удовольствия. А сейчас ещё начали продавать пард. Поменял раз в десять лет изотопную батарею и имеешь красивую безотказную жену, дарящую максимум того, что мужчине может дать женщина. Она обеспечит ему и быт, и общение, и вообще всё, кроме детей. Парды дешевеют и тут же раскупаются! А большинство тех, кто образовал пару с живым партнёром, делает уколы и занимается безопасным сексом. Зачем возиться с детьми, тратя на это своё время, нервы и деньги? Дети – это обязанности и ответственность, большинству молодых это больше не нужно. Если сейчас снять все ограничения по рождаемости, мы даже не восполним убыли населения. А если в правительстве не примут немедленных мер, лет через десять рожать будет некому. Средний возраст населения и без того достаточно велик. Молодёжи мало, а её ещё вовлекают в сатанистские секты и сажают на наркоту. Вас интересовал прогноз? Думаю, что мы лет десять будем увеличивать производство и возрождать сельское хозяйство, а потом начнётся упадок. Когда появятся трудности со снабжением, следует ожидать беспорядков. Дальше додумайте сами. У вас был ещё один вопрос?
– Гипноз? – спросил Алексей.
– Не совсем, – ответил Волков. – У нас свои методы. Олег, давай шлем.
На голову Алексею надели уменьшенную копию полусферы с цилиндрами.
– Расслабьтесь и постарайтесь не двигаться! – приказал Волков. – На этот раз придётся сидеть дольше. Если что-то вспомните, нам говорить не нужно. Процедуру надо провести до конца.
Алексей не мог бы сказать, сколько с ним работали. Он долго сидел в кресле и в конце едва не заснул. А может, заснул и проснулся, когда с головы снимали шлем.
– Ну как? – спросил Волков. – Помогло вам наше лечение?
– Спасибо, доктор, я всё вспомнил. Можно идти?
– Да, конечно, – кивнул врач. – Если нет претензий и надобности в наших услугах, можете покинуть кресло. Вас проводят.
На обратном пути Отто не беспокоил Алексея, даже не задал вопроса о результатах лечения, за что он был ему благодарен. Алексей Самохин в подробностях вспомнил свою жизнь и теперь сидел в мчащемся электромобиле и думал о том, что ему делать с этим знанием. На вопрос, каким образом и почему он оказался в будущем, всплывшие в голове знания не отвечали. Прежде всего нужно было решить, что говорить Лидии и её отцу. Есть какая-нибудь цель в его появлении или оно вызвано случайностью, но без посторонней помощи будет плохо. Да и не хотелось ему уже уходить от Лидии. Складно врать или продолжать прикидываться потерявшим память не получится. Он слишком плохо знал этот мир и был уверен в том, что медики по своим приборам легко определят результаты лечения, поэтому сказал им правду. А теперь нужно говорить правду Лидии или уходить из её дома. В конце поездки он решил, что всё расскажет и попросит совета. Она хорошо знает своего отца, вот пусть и решит, стоит ли рассчитывать на его помощь и доверие.
Отто не стал заезжать на территорию особняка и высадил Алексея возле калитки. Во двор его впустили сразу же после звонка.
– Ну как? – бросилась к нему Лидия. – Получилось?
– Да, я всё вспомнил, – кивнул он. – Пойдём в спальню, там и поговорим.
Она схватилась за него, и до спальни пришлось идти в обнимку.
– Что случилось, Лёша? Я же вижу, что ты сам не свой! Мне страшно!
– Сядь и выслушай! – Он оторвал от себя женщину, взял за плечи и усадил на кровать. – Я не знаю, поверишь ты мне или нет, но я прибыл не из Австралии или другой страны, а из другого времени. Перед тем как сюда попасть, жил в тысяча девятьсот семьдесят восьмом году. Я не знаю, почему так получилось.
– У тебя осталась жена? – спросила Лидия.
– С женой развёлся, а детей не было. Мы и жили вместе только два года.
– Значит, всё хорошо? Почему же ты тогда весь сжался?
«Никогда не понимал женщин, – подумал Алексей. – Способны из пустяка сделать трагедию, а когда говоришь о действительно важных вещах, им всё по фиг, если это не касается семьи».
– Ну и что ты об этом думаешь? Ты мне веришь?
– Я тебя люблю, и если ты ответишь мне взаимностью, всё остальное будет неважно. Наверное, ты действительно пришёл из тех времён, о которых я так любила читать. Ни один мужчина из тех, кого я знаю, не бросится безоружный на трёх вооружённых бандитов, чтобы помочь незнакомой женщине, а потом не уйдёт, ничего за это не попросив.
– Твой отец такой же легковерный, как ты? И он мне поможет? Не хочу ему врать и не смогу сделать это правдоподобно. Я ещё слишком плохо знаю ваше время.
– Даже если не поверит, всё равно поможет! – жёстко сказала Лидия. – Иначе лишится дочери! И потом ты ведь должен знать много такого, чего не знает никто из нас. Отец хотел пригласить историка, вот с ним и поговори. Он изучал твоё время по книгам, а ты в нём жил. Думаю, что ты сможешь его убедить, а он пусть убеждает отца. Что ты хотел у него узнать?
– Я хотел узнать не о своём времени, а о более позднем. Мне непонятно, почему развалился Советский Союз. Выиграли самую страшную войну в истории человечества, выстояли в невероятно трудных условиях послевоенной разрухи и развалились в благополучное время? Я в это не верю! Наверняка имели место предательство и пособничество нашим врагам, и я хочу знать, чьих рук это дело! Я не знаю, что тебе известно об СССР, просто хочу сказать, что, несмотря на все его недостатки, до такого маразма, как сейчас, при том строе не дошли бы.
– Ну и что? – не поняла Лидия. – Пусть у вас было лучше, это видно даже по тебе! Но даже если ты всё узнаешь, что от этого изменится? Прошлое изменить нельзя! Или можно?
– Я не знаю, – опустил голову Алексей. – Просто чувствую, что должен это выяснить. Давай не будем заглядывать далеко вперёд, а сначала разберёмся с твоим отцом. Он не звонил, когда собирается приехать?
– Он должен позвонить позже, но я не буду ждать звонка и позвоню сама! Я же вижу, в каком ты состоянии, да и сама не успокоюсь до этого разговора! Подожди, я сейчас схожу в свои комнаты за коммуникатором и позвоню. – Она вышла на несколько минут и, когда вернулась, сказала об отце: – Он опять приедет к нам на обед. Ты не завтракал и голоден, поэтому не станем ждать отца и поедим сейчас. А с ним просто посидим за компанию.
Отец Лидии приехал к трём.
– Вы уже пообедали? – спросил он дочь. – Может скажешь, что у тебя случилось? Из-за чего я бросил дела и ехал через всю Москву?
– Да, папа, – ответила она. – Твой обед ждёт на кухне. Давай сначала поешь, а потом поговорим.
– Отыскала ты себе жениха на мою голову! – проворчал Владимир. – Идите в гостиную, я после обеда приду туда.
Ждать пришлось двадцать минут.
– Выкладывайте! – сказал глава семейства, опускаясь на диван. – Мне нужно заранее принять что-нибудь сердечное?
– Наверное, не надо, – сказал ему Алексей. – Вы не поверите тому, что я скажу. Дело в том, что я родился в тысяча девятьсот сорок девятом году.
– Ты неплохо сохранился для своих лет, – усмехнулся Владимир. – Ты прав, я не верю в этот бред.
– Я попал к вам в возрасте двадцати девяти лет и не знаю, как это произошло.
– И кем же ты там был?
– Капитаном Главного разведывательного управления Генерального штаба Вооружённых сил СССР. Я служил не в центральном аппарате, а в одном из отдельных отрядов специального назначения.
– Мне это ни о чём не говорит, – покачал головой Владимир. – Что ты должен был делать?
– Диверсионно-разведывательная работа. Такие, как я, должны были захватывать и уничтожать секретные объекты и руководство противника. Нас было всего несколько тысяч. Извини, Лида, но твои бандиты были мне на один зуб, хотя от случайностей никто не застрахован.
– И попав к нам, ты потерял память?
– Я возник в вагоне экспресса. Было сильное головокружение, и проводница увела к себе в купе отпаивать чаем. Спросила, как зовут, и я вспомнил имя. Позже вспомнились фамилия и место работы. Всё остальное всплыло только сегодня.
– Родственников там оставил?
– С женой был разведён, а детей мы не нажили, остались только родители. Я вижу, что вы мне не верите, но Лида подала неплохую идею. Вы обещали пригласить к себе историка...
– Хочешь, чтобы он устроил тебе экзамен? – сразу ухватил суть Владимир. – Это нетрудно сделать.
– Он не разболтает? Это может обойтись мне дороже вашего недоверия.
– Я же говорил, что это друг, не будет он мне вредить. Для чего ты принесла сюда эту одежду, дочь?
– В неё был одет Алексей. Это куртка из натуральной кожи с таким же мехом, а это шерстяной свитер. Брюки из шерсти и кожаные ботинки я уже уничтожила, а это не успела.
Глава 4
– Так это вы у нас выходец из прошлого? – На Алексея с любопытством смотрел полноватый мужчина лет шестидесяти, с небольшой седой бородкой и весёлыми глазами, которые он немного щурил.
– Не похож? – спросил Самохин, в свою очередь рассматривая историка. – А вы у нас завкафедрой и знаток истории?
– Это Валентин Серёгин, – представил своего гостя отец Лиды. – О тебе он знает всё, что известно мне. А теперь можете беседовать, а мы с дочерью посидим и послушаем.
– Значит, вы родились в сорок девятом, а пришли к нам из семьдесят восьмого? – спросил Валентин. – Ладно, по этому времени и поговорим. Вы состояли в партии?
– Конечно, – ответил Алексей. – В тех подразделениях, где я служил, даже рядовые были коммунистами.
– Я не буду задавать вопросов по ГРУ, – сказал Серёгин. – Если вы решились на такую аферу, значит, в этом подготовились хорошо. Давайте поговорим о быте.
Он минут двадцать задавал Алексею самые разные вопросы, на которые тут же следовали ответы.
– Вам не надоело? – сказал он историку, когда тот спросил о стоимости водки. – «Московская» стоила два рубля восемьдесят семь копеек, а «Экстра» – чуть больше четырёх. Я сам не покупал её с курсантских времён. У нас не приветствовалось употребление спиртного, поэтому пили чисто символически на праздники. Водка дома была, но для знакомых жены, она её и покупала.
– Что я могу сказать, – повернулся историк к Владимиру. – Он знает о том времени больше меня. Такие знания не получишь из учебников или старых кинофильмов. Хотя, если перечитать много старых книг...
– Но ты ему не веришь, – сказал Владимир. – Кстати, я справлялся в центре, и мне подтвердили, что проблемы с памятью были на самом деле. Те знания, которые ты сейчас проверял, были для него закрыты. Спецназ ГРУ – это что?
– Элита боя и разведки. Эти ребята могли выкрасть и привезти в Россию Государственного секретаря США. Таких бойцов уже давно нет.
– Точно могли бы? – не поверил отец Лиды. – Вот ты мог бы?
– Убить мог без труда, – ответил Алексей. – Выкрасть сложнее, но тоже можно. А вот вывезти в Союз... У одного вряд ли получилось бы, но если с прикрытием, не вижу проблем. Только на такое никогда не пошли бы ни мы, ни американцы. Вы задали мне немало вопросов, можно спросить вас?
– Меня предупреждали, что у вас есть вопросы, – сказал Валентин. – Задавайте, попробую ответить.
– У меня два вопроса, и оба для меня важны. Я непонятно как попал в ваше время и вряд ли когда вернусь обратно. Значит, нужно как-то строить свою жизнь здесь. Я плохо ориентируюсь в том, что у вас происходит, но уже кое-что узнал в Сети, и это сильно не нравится.
– И что же вызвало неприязнь? – посерьёзнел Валентин.
– Мне не понравилось то, во что у вас превращаются люди, в первую очередь молодёжь. Пока все были зажаты военным положением и борьбой за выживание, это не бросалось в глаза. Сейчас у режима хватает сил бороться с крайностями, но это ненадолго.
– Почему вы так думаете?
– Потому что людям не оставили ничего, кроме работы и потребления, а человеку этого мало! Большинство разочаровано в религиях, а никаких других идей вы им не предложили. Вкалывай, чтобы заработать больше денег, и тебе воздастся! Будешь больше и вкуснее есть и чаще пользоваться пардами или той же наркотой. Ну и чем-нибудь ещё, что придумано для развлечения. И так всю жизнь! Отсюда и секты с их извращениями, и бегство в наркотики, и молодёжный экстремизм! Вы не даёте людям идей, и они пытаются найти их сами.
– Прекрасно обрисовали проблему, – согласился Валентин. – И чего хотите от меня?
– Вы разбираетесь в этом гораздо лучше меня. Какой у вас прогноз по будущему?
– Плохой у меня прогноз, – вздохнул Валентин. – Года два назад я занимался этим по заданию правительства. Когда проигнорировали мои предложения, в первый раз за много лет напился, хотя не терплю водку.
– Неужели так плохо? – нахмурился Владимир.
– Гораздо хуже, чем ты думаешь. Мы сделали большую ошибку, когда приняли столько мигрантов, да ещё из Штатов и Западной Европы. Если у нас к тому времени в населении были какая-то религиозность и семейные и нравственные ценности, то у них ничего этого давно не было. Они хорошие работники, но идея абсолютной личной свободы действуют на общество разрушительно. На Западе к тому времени лет тридцать с пеной у рта боролись за права человека, забыв, что у него должно быть и много обязанностей. А идеи равенства и социальной справедливости были похоронены хозяевами мира ещё раньше. Вы видели наши учебники истории, Алексей?
– Видел. Это делается специально?
– А вы как думали? Те, кто на вершине социальной пирамиды, сами не блещут интеллектом и считают, что болванами легче управлять. Это действительно так, только когда болванов слишком много, общество становится неуправляемым. И мы к этому опасно приблизились.
– И ваши рекомендации проигнорировали?
– Легче закрыть глаза на проблему и ничего не делать. Всё как-нибудь утрясётся само, а если не утрясётся, есть ещё армия. Правители на этом не раз обжигались. Ведь что такое армия? Часть того же народа... Не всегда и не всё можно решить силой, но попробуй объяснить это тем, кто уже забыл, что можно править иначе. Я слышал, что в правительстве есть планы отвлечь население экспансией. При желании мы можем захватить всю Европу, и даже немцы ничего не смогут сделать. Беда в том, что подобное может дать только отсрочку, а потом станет ещё хуже. Да и резервов для этого пока недостаточно. И населения у нас мало, а на быстрый рост рассчитывать не приходится, даже если восстановим сельскохозяйственное производство.
– А почему? – спросила Лида.
– А почему у тебя самой до сих пор нет детей? – спросил Валентин. – В твоём возрасте после всех этих уколов трудно зачать даже одного ребёнка. Мы слишком долго сдерживали рост населения, часто негодными средствами. Знаете, сколько у нас однополых семей? Почти четверть! Мало того что они никого не оставят после себя, они плохо действуют на остальных! Семья не для детей, а для собственного удовольствия. А сейчас ещё начали продавать пард. Поменял раз в десять лет изотопную батарею и имеешь красивую безотказную жену, дарящую максимум того, что мужчине может дать женщина. Она обеспечит ему и быт, и общение, и вообще всё, кроме детей. Парды дешевеют и тут же раскупаются! А большинство тех, кто образовал пару с живым партнёром, делает уколы и занимается безопасным сексом. Зачем возиться с детьми, тратя на это своё время, нервы и деньги? Дети – это обязанности и ответственность, большинству молодых это больше не нужно. Если сейчас снять все ограничения по рождаемости, мы даже не восполним убыли населения. А если в правительстве не примут немедленных мер, лет через десять рожать будет некому. Средний возраст населения и без того достаточно велик. Молодёжи мало, а её ещё вовлекают в сатанистские секты и сажают на наркоту. Вас интересовал прогноз? Думаю, что мы лет десять будем увеличивать производство и возрождать сельское хозяйство, а потом начнётся упадок. Когда появятся трудности со снабжением, следует ожидать беспорядков. Дальше додумайте сами. У вас был ещё один вопрос?
