Жена похудела на десять килограммов, а муж сбросил больше. Это определили уже позже, когда это дело попало к нам. Во время визита врач ничего толком не узнал. Удивился цветущему виду физика и убедился в том, что тот не хочет с ним откровенничать. Врач оказался настырным и с большими связями. Он не пожалел времени, чтобы больше узнать об этой семье. В результате выяснил, кто ещё был на вечеринке. Это двое учёных преклонного возраста и ректор МГТУ, который лет на пятнадцать моложе их.
– И все помолодели, сбросили лишний вес вместе с болячками и прыгали зайчиками?
– Примерно так, – кивнул майор, – Только Брагинский с Никитиным были худыми и набрали вес до своей нормы, а Самохин сбросил двадцать килограммов. Все заметно помолодели и избавились от болезней. Никто из них не стал откровенничать с врачом, поэтому он пришёл в нашу контору.
– Теперь рассказывайте, что накопали вы.
– Исцеление почти наверняка произошло на вечеринке, поэтому мы за неё и уцепились, – сказал Лобов. – Эти вечеринки бывают у них по два-три раза в месяц, и состав всегда один и тот же. На этой не присутствовал профессор Ляхов. Заболела жена, поэтому он не смог приехать. Было и ещё одно отличие от других таких посиделок. Профессор Никитин привёз с собой внучку.
– По вашей записке это девочка, которой нет четырнадцати. Странный поступок – привести её в компанию учёных. Чем это мотивировалось?
– Ей две недели назад исполнилось четырнадцать. Сначала мы попытались спросить самого Никитина, но он отказался говорить о внучке. Когда нажали, он нас послал.
– Нет у людей уважения к органам, – хмыкнул Николай Владимирович. – Что об этом сказали остальные? Их не удивил поступок товарища?
– Все восприняли появление этой девочки как нечто само собой разумеющееся. Брагинский тоже не стал о ней говорить, а Самохин сказал, что не видел таких умных детей. Она якобы не училась в седьмом классе, а потом за месяц подготовилась к экстернату и сдала его на одни пятёрки. Продемонстрировала этой компании прекрасное знание иностранных языков и покорила умом и юмором. Он сказал, что такую возьмёт в университет без экзаменов. Вроде бы Никитин для этого её и привозил.
– Мог бы поговорить о ней с другом, а она потом сослалась бы на деда, – сказал генерал. – И почему она не училась в седьмом классе? Болела?
– Тогда нам никто не ответил на этот вопрос. Её дед не захотел, а остальные не знали. Им просто вскользь сказали, что были обстоятельства.
– Как она выглядит?
– Ниже среднего роста, хрупкого сложения, но очень сильная. О последнем узнали позже. Вот её фотография.
– По-настоящему красивая девочка, – сказал генерал, рассматривая фото. – Такая красота – редкость. Рассказывайте дальше.
– Дальше стали разбираться с её семьей. Отец подполковник полиции, служит в областном Главном управлении, а мать работала там же экспертом-криминалистом, но потом ушла в декрет и уже не вернулась на работу.
– Почти наши люди. Выяснили, как девочка оказалась в Москве?
– В том-то и дело, что нет. Родители были на виду и никуда не уезжали. Могли отправить с кем-нибудь из знакомых... Дед незадолго до этого летал в Ростов-на-Дону, но он её не забирал. В семье есть старшая дочь и недавно удочерили семилетнюю девочку.
– Странный поступок для людей их возраста, уже имеющих двух дочерей. Продолжайте, майор.
– Мы с самого начала сосредоточились на Насте. Решили выяснить, почему не ходила в школу, и узнали, что летом она пропала и была объявлена в розыск. Через девять месяцев появилась, и отец привёз её в управление закрывать дело о пропаже. Я советую посмотреть сохранившуюся запись разговора.
– Они хранят такие записи? – удивился генерал.
– Другие убирают, а эта сохранилась, потому что многие записали себе на память.
– Обязательно посмотрю. Скажите вкратце, кто виноват в пропаже.
– Судя по записи, она сама. Сбежала в станицу, где годом раньше отдыхала с семьёй. Познакомилась там с одним выжившим с ума стариком и заплатила ему за проживание. За забор не ходила, а дед живёт на отшибе и ни с кем не общается. Наш работник ездил к нему. Старика не назовёшь нормальным, но совершенно безобидный. Соображает достаточно для занятий хозяйством, но не помнит ничего, что случилось несколько дней назад. Следов проживания девочки не нашлось, но прошло уже много времени. Уезжала она изучать индийскую философию. Отрешение от мира вещей и всё такое. Выдумка, но придумано так, чтобы было трудно проверить. У полиции навалом работы, поэтому никто и не проверял.
– Экстернат?
– Подала заявление и через месяц сдала на все пятёрки. По мнению учительницы английского, язык Настя знает лучшее неё. А на вечеринке она прекрасно говорила на испанском. Да, в шестом классе у неё была посредственная успеваемость.
– Отправить бы к этому деду моих внучек, – проворчал генерал. – Что ещё накопали?
– Она похорошела и стала очень сильной. Один из тренеров управления занимается с дочерьми офицеров борьбой. Настя ходила на их секцию отрабатывать приёмы какого-то нового стиля и валяла девушек на два года старше. Неделю назад вся женская часть семьи Никитиных, кроме старшей сестры, куда-то исчезла. Когда Николая по нашей просьбе спросили сослуживцы, он ответил, что они отдыхают на Кубе. Мы проверили и не нашли их в списках пассажиров авиакомпаний. В последние дни выяснили, что документы на Ольгу по детскому дому – это подделка: её там никогда не было. Кто такая Ольга и откуда она взялась – никто не знает. Личное дело оформляла директор, но она не может об этом вспомнить.
– Не может или не хочет?
– Мы проверили своими средствами, и ни одно не дало результата. Похоже, что кто-то заставил выполнить работу, а потом стёр память. В работе специалистов опеки нарушений не выявили, но настораживает один факт. Обычно детей оформляют от месяца до трёх, а Ольгу оформили за два дня. Если была взятка, о ней тоже никто не помнит.
– Интересная семья, – сказал генерал, – и много странностей, но зацепиться пока не за что, кроме личного дела малышки. Что говорят те, кто их знает?
– В школе заметили, что Настя поумнела и повзрослела. Сверстники уже не интересуют, она так и сказала одноклассникам. На вечеринке говорила, что собирается за год закончить школу. Об остальных мало что могли сказать, их поведение не изменилось, разве что старшая дочь после выздоровления от ножевых ранений поссорилась со своим женихом.
– Что с ней произошло?
– Попытались затащить в машину два азербайджанца. Она использовала баллончик с перцем и попала одному в глаза, а второй ударил её четыре раза ножом. Оба преступника пойманы, осуждены и отбывают наказание. Это случилось вскоре после возвращения Насти и напрямую с ней не связано, поэтому сначала мы только посмотрели материалы полиции.
– Сначала? Надо полагать, что вы что-то накопали?
– Один из моих офицеров обратил внимание на очень короткий срок выздоровления, – ответил Лобов, – Когда начали разбираться, выяснили, что ранения были очень тяжёлые. Рана на животе не представляла большой опасности, но три ножевые раны на груди... Медики уже не надеялись вытянуть, но всё изменилось, после того как в палату, куда после операции положили девушку, ворвались её отец и сестра.
– Ворвались? – удивился Николай Владимирович. – Подполковник полиции ворвался в реанимацию?
– Их впустили в отделение и сказали о тяжёлом положении дочери. Видимо, он знал о возможностях Насти, потому что помог ей добраться до сестры и не дал вмешаться врачу. Настя как-то смогла отогнать медсестру и вцепилась в сестру как клещ. Когда прибыли санитары, девочку пришлось усыпить наркозом. Учитывая состояние пострадавшей, посчитали опасным применять силу. Она обнимала сестру до тех пор, пока не потеряла сознание.
– И как после этих объятий изменилось состояние старшей сестры?
– Ей стало гораздо лучше, а потом быстро пошла на поправку. Когда разрешили посещения, первой к ней тоже пришла Настя. После этого сестра уже через несколько дней была здоровым человеком. Её держали в больнице в надежде найти причину такого быстрого выздоровления, пока родители не настояли на выписке.
– А это зацепка! – сказал генерал. – В палате была камера?
– Только в реанимации. Учитывая то, что мы узнали позже, Настя могла зайти в палату и всё сделать без скандала, но побоялась из-за камеры. И лечение ей пришлось растянуть, чтобы не вызвать ажиотажа слишком быстрым исцелением.
– Вы что-то сказали о её возможностях?
– Мы начали заниматься подругами, – сказал Лобов. – Две девушки, с которыми она дружила в последнее время, ничего не сказали, хотя явно что-то знают. Одну из двух школьных подруг удалось разговорить. Когда мы стали расспрашивать о Насте, она кинулась её защищать. Мол, гипноз – это не преступление, а эти придурки сами виноваты. Выяснилось, что Настя сказала обеим о своих способностях гипнотизёра. Дала каждой по розе, которые исчезли на их глазах. Когда вечером гуляли в сквере, натолкнулись на местную шпану. Там не было ничего опасного, но Настя была не в настроении и решила развлечься. Она внушила всем, что превратилась в Чужого из американского фильма. Гипнозом это внушение быть не могло, потому что она не произнесла ни слова, а в сквере было уже темно. Иллюзия вышла настолько убедительной, что один из парней потерял сознание, а остальные обделались и разбежались. Мы поговорили с тем, кого подобрали полицейские. По его словам, сквер осветился и в нём возникло двухметровое чудовище. Оно хлестануло себя хвостом, зашипело и выдвинуло внутреннюю челюсть. Он назвал своих приятелей, и те всё подтвердили. Вторая подруга, когда ей это рассказали, перестала молчать и набросилась на нас с обвинениями, что это мы подвергли Настю каким-то испытаниям, ставили над ней опыты и сейчас не даём нормально жить. Кое о чём им намекнула Настя, а остальное она додумала.
– Девочку забирают на девять месяцев и подвергают каким-то испытаниям... – задумался генерал. – Видимо, она их прошла, если вернули, да ещё наделили такими способностями.
– И к нам она с этим не пошла, – добавил до этого молчавший Зеленин. – Я думаю, что она ждёт, когда мы на неё выйдем, иначе вела бы себя осторожней. Я не стал бы давить и угрожать хотя бы потому, что мы не знаем всех её возможностей.
– Это мы решим сами, – недовольно сказал Можейко. – Скажите лучше, чем вы занимались сейчас.
– Мы хотели получить санкцию на проверку отелей на побережье Кубы, – ответил Зеленин, – а здесь собирались поработать с участниками вечеринки. Времени было мало, а у меня в отделе всего шесть офицеров и это дело не единственное.
– Как ты думаешь, почему забрали дело? – спросил Лобов, когда вышли от генерала.
– Директор понял, с чем мы столкнулись, – ответил Зеленин. – Когда несколько старых развалин в считанные дни превращаются в полных сил пожилых людей... Я думаю, это произвело гораздо большее впечатление, чем излечение от саркомы, хотя наверху тоже умирают от болезней. После этого он решил, что наш отдел не подходит для такого серьёзного расследования. Продолжим изучать чертовщину, а целительницей будут заниматься серьёзные парни Можейко.
– Плохо, что не получилось договориться с её дедом, – вздохнул Лобов. – Почти наверняка он многое знает о внучке. Взять бы его да качественно потрясти!
– Может, и потрясут, – сказал Зеленин. – Если нашим делом по-настоящему заинтересуются на самом верху, кто будет с ним считаться! Интересно, как отнёсся к твоему рассказу генерал. Я не поверил бы без собранных нами документов.
Поверил Николай Владимирович в то, что ему рассказали, или нет, но он получил чёткие указания от директора и сразу же после ухода офицеров, начал их выполнять.
– Виктор Сергеевич, – позвонил он начальнику научно-технического отдела. – Вам должны передать дело «Подросток». Его по приказу директора забрали у аномальщиков и передали нам. Срочно ознакомьтесь и проверьте всё, что не требует много времени. Потом передадите мне свои выводы и план первоочередных мероприятий. Учтите, что в результатах расследования заинтересовались на самом верху. Сразу же сделайте для меня копию записи разговора Насти Никитиной с опером областного управления МВД.
Запись Можейко прослушал в тот же день, а на следующий к нему в кабинет пришёл полковник Никонов.
– Здесь выводы по делу, – сказал он, протягивая генералу бумаги. – План мероприятий пока не готов, но к концу дня...
– Я прочитаю позже, – сказал Николай Владимирович, – а сейчас скажите, как вы ко всему этому относитесь.
– Фантастика, – ответил полковник. – Правда, подтвердилось всё, что проверили. Это в основном материалы по Москве. Больше ничего не успели сделать, кроме нескольких запросов.
– Есть мысли по профессору Никитину?
– Мысли у меня есть, – сказал Никонов, – только не хочется его трогать. У старика большие связи, да и не тот у нас случай, чтобы применять крайние меры. Я думаю, что сначала нужно поговорить с самой Настей или её отцом.
– Сделали запрос на Кубу?
– Одним из первых, – ответил полковник. – Только я сомневаюсь, что их там найдут. Самолётом не улетали, и нет в списках пассажиров круизных лайнеров.
Сомневался он зря. К концу следующего дня стало известно, что все трое, не скрываясь, живут в одном из двух самых дорогих отелей города Ольгин, проводят полдня на пляже Изумрудный берег и не стеснены в средствах.
– Кубинцы сработали очень оперативно, – докладывал генералу Никонов. – О Никитиных много узнали, потому что они, включая малышку, свободно говорят по-испански и за время отдыха со многими общались.
– Интересно, как они туда попали и откуда у подполковника полиции такие деньги, – сказал Можейко. – Вот что, Виктор Сергеевич, пошлите туда своих ребят. Несколько дней отдохнут за государственный счёт и заодно понаблюдают за Никитиными, а потом кто-нибудь подойдёт и деликатно поторопит с возвращением. Остальные пусть следят издалека. Я не исключаю того, что наш парламентёр забудет о задании и пойдёт паковать чемодан.
Встреча состоялась на два дня раньше, чем планировали фээсбэшники. Настя с Олей вышли из воды и теперь обсыхали, лёжа в песке. Мать купалась реже, а на песок не ложилась, предпочитая ему шезлонг. Они полдня проводили на солнце и загорели до черноты. У Насти было заклинание от солнечных ожогов. Обновляй его каждый день и загорай сколько душе угодно. Дорвавшимся до южного солнца Никитиным было угодно много, поэтому у всех трёх дам остались белыми только зубы.
Заиграл мелодией вызова материн телефон, и она поспешила достать его из сумки.
– Кто звонил? – лениво спросила Настя.
– Таня звонила, – отозвалась мать. – Сдала последний ЕГЭ.
– Она ещё не заморила отца голодом? Марк сможет только убрать в квартире. Готовить он не будет, его самого нужно кормить.
– И все помолодели, сбросили лишний вес вместе с болячками и прыгали зайчиками?
– Примерно так, – кивнул майор, – Только Брагинский с Никитиным были худыми и набрали вес до своей нормы, а Самохин сбросил двадцать килограммов. Все заметно помолодели и избавились от болезней. Никто из них не стал откровенничать с врачом, поэтому он пришёл в нашу контору.
– Теперь рассказывайте, что накопали вы.
– Исцеление почти наверняка произошло на вечеринке, поэтому мы за неё и уцепились, – сказал Лобов. – Эти вечеринки бывают у них по два-три раза в месяц, и состав всегда один и тот же. На этой не присутствовал профессор Ляхов. Заболела жена, поэтому он не смог приехать. Было и ещё одно отличие от других таких посиделок. Профессор Никитин привёз с собой внучку.
– По вашей записке это девочка, которой нет четырнадцати. Странный поступок – привести её в компанию учёных. Чем это мотивировалось?
– Ей две недели назад исполнилось четырнадцать. Сначала мы попытались спросить самого Никитина, но он отказался говорить о внучке. Когда нажали, он нас послал.
– Нет у людей уважения к органам, – хмыкнул Николай Владимирович. – Что об этом сказали остальные? Их не удивил поступок товарища?
– Все восприняли появление этой девочки как нечто само собой разумеющееся. Брагинский тоже не стал о ней говорить, а Самохин сказал, что не видел таких умных детей. Она якобы не училась в седьмом классе, а потом за месяц подготовилась к экстернату и сдала его на одни пятёрки. Продемонстрировала этой компании прекрасное знание иностранных языков и покорила умом и юмором. Он сказал, что такую возьмёт в университет без экзаменов. Вроде бы Никитин для этого её и привозил.
– Мог бы поговорить о ней с другом, а она потом сослалась бы на деда, – сказал генерал. – И почему она не училась в седьмом классе? Болела?
– Тогда нам никто не ответил на этот вопрос. Её дед не захотел, а остальные не знали. Им просто вскользь сказали, что были обстоятельства.
– Как она выглядит?
– Ниже среднего роста, хрупкого сложения, но очень сильная. О последнем узнали позже. Вот её фотография.
– По-настоящему красивая девочка, – сказал генерал, рассматривая фото. – Такая красота – редкость. Рассказывайте дальше.
– Дальше стали разбираться с её семьей. Отец подполковник полиции, служит в областном Главном управлении, а мать работала там же экспертом-криминалистом, но потом ушла в декрет и уже не вернулась на работу.
– Почти наши люди. Выяснили, как девочка оказалась в Москве?
– В том-то и дело, что нет. Родители были на виду и никуда не уезжали. Могли отправить с кем-нибудь из знакомых... Дед незадолго до этого летал в Ростов-на-Дону, но он её не забирал. В семье есть старшая дочь и недавно удочерили семилетнюю девочку.
– Странный поступок для людей их возраста, уже имеющих двух дочерей. Продолжайте, майор.
– Мы с самого начала сосредоточились на Насте. Решили выяснить, почему не ходила в школу, и узнали, что летом она пропала и была объявлена в розыск. Через девять месяцев появилась, и отец привёз её в управление закрывать дело о пропаже. Я советую посмотреть сохранившуюся запись разговора.
– Они хранят такие записи? – удивился генерал.
– Другие убирают, а эта сохранилась, потому что многие записали себе на память.
– Обязательно посмотрю. Скажите вкратце, кто виноват в пропаже.
– Судя по записи, она сама. Сбежала в станицу, где годом раньше отдыхала с семьёй. Познакомилась там с одним выжившим с ума стариком и заплатила ему за проживание. За забор не ходила, а дед живёт на отшибе и ни с кем не общается. Наш работник ездил к нему. Старика не назовёшь нормальным, но совершенно безобидный. Соображает достаточно для занятий хозяйством, но не помнит ничего, что случилось несколько дней назад. Следов проживания девочки не нашлось, но прошло уже много времени. Уезжала она изучать индийскую философию. Отрешение от мира вещей и всё такое. Выдумка, но придумано так, чтобы было трудно проверить. У полиции навалом работы, поэтому никто и не проверял.
– Экстернат?
– Подала заявление и через месяц сдала на все пятёрки. По мнению учительницы английского, язык Настя знает лучшее неё. А на вечеринке она прекрасно говорила на испанском. Да, в шестом классе у неё была посредственная успеваемость.
– Отправить бы к этому деду моих внучек, – проворчал генерал. – Что ещё накопали?
– Она похорошела и стала очень сильной. Один из тренеров управления занимается с дочерьми офицеров борьбой. Настя ходила на их секцию отрабатывать приёмы какого-то нового стиля и валяла девушек на два года старше. Неделю назад вся женская часть семьи Никитиных, кроме старшей сестры, куда-то исчезла. Когда Николая по нашей просьбе спросили сослуживцы, он ответил, что они отдыхают на Кубе. Мы проверили и не нашли их в списках пассажиров авиакомпаний. В последние дни выяснили, что документы на Ольгу по детскому дому – это подделка: её там никогда не было. Кто такая Ольга и откуда она взялась – никто не знает. Личное дело оформляла директор, но она не может об этом вспомнить.
– Не может или не хочет?
– Мы проверили своими средствами, и ни одно не дало результата. Похоже, что кто-то заставил выполнить работу, а потом стёр память. В работе специалистов опеки нарушений не выявили, но настораживает один факт. Обычно детей оформляют от месяца до трёх, а Ольгу оформили за два дня. Если была взятка, о ней тоже никто не помнит.
– Интересная семья, – сказал генерал, – и много странностей, но зацепиться пока не за что, кроме личного дела малышки. Что говорят те, кто их знает?
– В школе заметили, что Настя поумнела и повзрослела. Сверстники уже не интересуют, она так и сказала одноклассникам. На вечеринке говорила, что собирается за год закончить школу. Об остальных мало что могли сказать, их поведение не изменилось, разве что старшая дочь после выздоровления от ножевых ранений поссорилась со своим женихом.
– Что с ней произошло?
– Попытались затащить в машину два азербайджанца. Она использовала баллончик с перцем и попала одному в глаза, а второй ударил её четыре раза ножом. Оба преступника пойманы, осуждены и отбывают наказание. Это случилось вскоре после возвращения Насти и напрямую с ней не связано, поэтому сначала мы только посмотрели материалы полиции.
– Сначала? Надо полагать, что вы что-то накопали?
– Один из моих офицеров обратил внимание на очень короткий срок выздоровления, – ответил Лобов, – Когда начали разбираться, выяснили, что ранения были очень тяжёлые. Рана на животе не представляла большой опасности, но три ножевые раны на груди... Медики уже не надеялись вытянуть, но всё изменилось, после того как в палату, куда после операции положили девушку, ворвались её отец и сестра.
– Ворвались? – удивился Николай Владимирович. – Подполковник полиции ворвался в реанимацию?
– Их впустили в отделение и сказали о тяжёлом положении дочери. Видимо, он знал о возможностях Насти, потому что помог ей добраться до сестры и не дал вмешаться врачу. Настя как-то смогла отогнать медсестру и вцепилась в сестру как клещ. Когда прибыли санитары, девочку пришлось усыпить наркозом. Учитывая состояние пострадавшей, посчитали опасным применять силу. Она обнимала сестру до тех пор, пока не потеряла сознание.
– И как после этих объятий изменилось состояние старшей сестры?
– Ей стало гораздо лучше, а потом быстро пошла на поправку. Когда разрешили посещения, первой к ней тоже пришла Настя. После этого сестра уже через несколько дней была здоровым человеком. Её держали в больнице в надежде найти причину такого быстрого выздоровления, пока родители не настояли на выписке.
– А это зацепка! – сказал генерал. – В палате была камера?
– Только в реанимации. Учитывая то, что мы узнали позже, Настя могла зайти в палату и всё сделать без скандала, но побоялась из-за камеры. И лечение ей пришлось растянуть, чтобы не вызвать ажиотажа слишком быстрым исцелением.
– Вы что-то сказали о её возможностях?
– Мы начали заниматься подругами, – сказал Лобов. – Две девушки, с которыми она дружила в последнее время, ничего не сказали, хотя явно что-то знают. Одну из двух школьных подруг удалось разговорить. Когда мы стали расспрашивать о Насте, она кинулась её защищать. Мол, гипноз – это не преступление, а эти придурки сами виноваты. Выяснилось, что Настя сказала обеим о своих способностях гипнотизёра. Дала каждой по розе, которые исчезли на их глазах. Когда вечером гуляли в сквере, натолкнулись на местную шпану. Там не было ничего опасного, но Настя была не в настроении и решила развлечься. Она внушила всем, что превратилась в Чужого из американского фильма. Гипнозом это внушение быть не могло, потому что она не произнесла ни слова, а в сквере было уже темно. Иллюзия вышла настолько убедительной, что один из парней потерял сознание, а остальные обделались и разбежались. Мы поговорили с тем, кого подобрали полицейские. По его словам, сквер осветился и в нём возникло двухметровое чудовище. Оно хлестануло себя хвостом, зашипело и выдвинуло внутреннюю челюсть. Он назвал своих приятелей, и те всё подтвердили. Вторая подруга, когда ей это рассказали, перестала молчать и набросилась на нас с обвинениями, что это мы подвергли Настю каким-то испытаниям, ставили над ней опыты и сейчас не даём нормально жить. Кое о чём им намекнула Настя, а остальное она додумала.
– Девочку забирают на девять месяцев и подвергают каким-то испытаниям... – задумался генерал. – Видимо, она их прошла, если вернули, да ещё наделили такими способностями.
– И к нам она с этим не пошла, – добавил до этого молчавший Зеленин. – Я думаю, что она ждёт, когда мы на неё выйдем, иначе вела бы себя осторожней. Я не стал бы давить и угрожать хотя бы потому, что мы не знаем всех её возможностей.
– Это мы решим сами, – недовольно сказал Можейко. – Скажите лучше, чем вы занимались сейчас.
– Мы хотели получить санкцию на проверку отелей на побережье Кубы, – ответил Зеленин, – а здесь собирались поработать с участниками вечеринки. Времени было мало, а у меня в отделе всего шесть офицеров и это дело не единственное.
– Как ты думаешь, почему забрали дело? – спросил Лобов, когда вышли от генерала.
– Директор понял, с чем мы столкнулись, – ответил Зеленин. – Когда несколько старых развалин в считанные дни превращаются в полных сил пожилых людей... Я думаю, это произвело гораздо большее впечатление, чем излечение от саркомы, хотя наверху тоже умирают от болезней. После этого он решил, что наш отдел не подходит для такого серьёзного расследования. Продолжим изучать чертовщину, а целительницей будут заниматься серьёзные парни Можейко.
– Плохо, что не получилось договориться с её дедом, – вздохнул Лобов. – Почти наверняка он многое знает о внучке. Взять бы его да качественно потрясти!
– Может, и потрясут, – сказал Зеленин. – Если нашим делом по-настоящему заинтересуются на самом верху, кто будет с ним считаться! Интересно, как отнёсся к твоему рассказу генерал. Я не поверил бы без собранных нами документов.
Поверил Николай Владимирович в то, что ему рассказали, или нет, но он получил чёткие указания от директора и сразу же после ухода офицеров, начал их выполнять.
– Виктор Сергеевич, – позвонил он начальнику научно-технического отдела. – Вам должны передать дело «Подросток». Его по приказу директора забрали у аномальщиков и передали нам. Срочно ознакомьтесь и проверьте всё, что не требует много времени. Потом передадите мне свои выводы и план первоочередных мероприятий. Учтите, что в результатах расследования заинтересовались на самом верху. Сразу же сделайте для меня копию записи разговора Насти Никитиной с опером областного управления МВД.
Запись Можейко прослушал в тот же день, а на следующий к нему в кабинет пришёл полковник Никонов.
– Здесь выводы по делу, – сказал он, протягивая генералу бумаги. – План мероприятий пока не готов, но к концу дня...
– Я прочитаю позже, – сказал Николай Владимирович, – а сейчас скажите, как вы ко всему этому относитесь.
– Фантастика, – ответил полковник. – Правда, подтвердилось всё, что проверили. Это в основном материалы по Москве. Больше ничего не успели сделать, кроме нескольких запросов.
– Есть мысли по профессору Никитину?
– Мысли у меня есть, – сказал Никонов, – только не хочется его трогать. У старика большие связи, да и не тот у нас случай, чтобы применять крайние меры. Я думаю, что сначала нужно поговорить с самой Настей или её отцом.
– Сделали запрос на Кубу?
– Одним из первых, – ответил полковник. – Только я сомневаюсь, что их там найдут. Самолётом не улетали, и нет в списках пассажиров круизных лайнеров.
Сомневался он зря. К концу следующего дня стало известно, что все трое, не скрываясь, живут в одном из двух самых дорогих отелей города Ольгин, проводят полдня на пляже Изумрудный берег и не стеснены в средствах.
– Кубинцы сработали очень оперативно, – докладывал генералу Никонов. – О Никитиных много узнали, потому что они, включая малышку, свободно говорят по-испански и за время отдыха со многими общались.
– Интересно, как они туда попали и откуда у подполковника полиции такие деньги, – сказал Можейко. – Вот что, Виктор Сергеевич, пошлите туда своих ребят. Несколько дней отдохнут за государственный счёт и заодно понаблюдают за Никитиными, а потом кто-нибудь подойдёт и деликатно поторопит с возвращением. Остальные пусть следят издалека. Я не исключаю того, что наш парламентёр забудет о задании и пойдёт паковать чемодан.
Встреча состоялась на два дня раньше, чем планировали фээсбэшники. Настя с Олей вышли из воды и теперь обсыхали, лёжа в песке. Мать купалась реже, а на песок не ложилась, предпочитая ему шезлонг. Они полдня проводили на солнце и загорели до черноты. У Насти было заклинание от солнечных ожогов. Обновляй его каждый день и загорай сколько душе угодно. Дорвавшимся до южного солнца Никитиным было угодно много, поэтому у всех трёх дам остались белыми только зубы.
Заиграл мелодией вызова материн телефон, и она поспешила достать его из сумки.
– Кто звонил? – лениво спросила Настя.
– Таня звонила, – отозвалась мать. – Сдала последний ЕГЭ.
– Она ещё не заморила отца голодом? Марк сможет только убрать в квартире. Готовить он не будет, его самого нужно кормить.
