– Я думаю, что Таня готовит, – неуверенно сказала мать. – В крайнем случае можно сходить в кафе. Она быстро положила трубку, поэтому я ничего не успела спросить.
– Деньги некуда девать, а она по привычке экономит, – проворчала Настя. – Потом позвони сама. Так, за мной кто-то наблюдает!
– За тобой здесь многие наблюдают, – равнодушно сказала мать. – Красивая мордашка, стройная фигура, да и всё остальное уже вполне женское. Пусть смотрят. Им приятно, а тебя не убудет.
– Тут другое, – возразила Настя. – Я давно не обращаю внимание на тех, о ком ты говоришь. Это уже не любование, а наблюдение. Сейчас разберусь.
Она поднялась и подошла к лежавшему на песке парню.
– Привет! – сказала девочка, садясь рядом с ним. – Руссо туристо? Тебя можно закадрить или ты облико морале?
– Что? – растерянно спросил он, уставившись на неё широко открытыми глазами.
– Кто прислал? – спросила Настя. – ФСБ или другая контора?
– А как ты узнала? – не отвечая на вопрос, спросил он.
– Когда на мне протирают взглядом дырки любители красивых девчонок – это приятно, – сказала она. – Конечно, им ничего не обломится, но начинаешь смотреть на себя иначе. Но ты на меня смотрел, как Глеб Жеглов на Ручечника. Что вам приказали?
– Понаблюдать, чем вы занимаетесь, а потом поторопить с отъездом домой, – ответил агент, которого пришлось подтолкнуть магией. – Лучше тебе самой разобраться с нами, чем без тебя начнут разбираться с твоими родственниками.
– И как стали бы торопить? – поинтересовалась Настя. – Надеюсь, не ногами?
– Передали бы, что есть такая необходимость, – сказал он. – Никакого принуждения не было бы. Когда вы собираетесь возвращаться?
– Через день-два, так что зря вас сюда посылали. Хотя курорт здесь хороший. Но если ты хочешь хоть немного на нём отдохнуть, немедленно уходи в отель, иначе весь обгоришь. Мы тоже сейчас уйдём обедать.
Закончив с ним разговаривать, Настя вернулась к своим.
– Этот кадр из ФСБ, – сказала она матери. – Не нервничай: нас не будут здесь брать, но дома уже наверняка готовят комитет по встрече. Сказал, что только наблюдают, а через несколько дней скажут, что пора возвращаться. Мне здесь уже надоело, поэтому вернусь с удовольствием.
– И совсем не боишься? – спросила отошедшая от испуга мать.
– Самую чуточку, – призналась Настя, – и больше за вас, чем за себя. Надоело мне бояться, мама. Я ведь с самого начала знала, что придётся договариваться, только хотелось отдохнуть. На меня смогут давить только через вас, но и у меня до фига рычагов. Пусть только попробуют, я с ними тогда поиграю в игру «кто самый крутой». Вставайте и пошли на обед, а то этот придурок сейчас изжарится. Я его отпустила, а приказ наблюдать остался. Непонятно, почему прислали такого молодого, наверное, из-за знания испанского. Приехал без капли загара и полез на солнце в одних плавках! Хоть бы взял зонт. О чём только думают!
– Да, пошли, – согласилась мать, вставая с шезлонга. – Мне уже тоже захотелось домой. Благодаря тебе я отдохнула так, как не отдыхала никогда в жизни.
– Тогда можно пообедать и улететь, – предложила Оля. – Я уже по всем соскучилась, а больше по деду. А эти пусть ищут, куда мы девались.
– Так и сделаем, – решила мама. – Идите смывать песок.
Они поели, собрали свои вещи и рассчитались за номер. Ушли из женского туалета. Настя взяла одной рукой саквояж, и второй прижала к себе сестру, а мать обняла их обеих. Сфера на такую компанию появилась раза в полтора больше обычной. Настя финишировала над сквером и через несколько минут уже обнимала сначала отца, а потом Таню. Марк обниматься не стал, но тоже был рад их возвращению.
– А чёрные! – удивился отец. – Вы же были там только три недели. Шкура не слазила?
– Я предохранила от ожогов, – объяснила Настя, – поэтому от солнца не прятались.
– Не хочешь туда ещё раз? – спросила не скрывавшая зависть сестра. – Я не смогла из-за школы с вами отдохнуть!
– Полетишь одна, – ответила девочка. – У меня сейчас начнётся летняя распродажа.
– О какой распродаже ты говоришь? – не поняла Таня.
– Буду себя продавать, – объяснила она. – На Кубе нас уже пасли, поэтому скоро узнают, что мы оттуда исчезли, и примчатся сюда. Я постараюсь выбить себе максимум свободы, но на курорты тебе теперь придётся летать. Денег можешь взять сколько хочешь. Я оставлю их и родителям.
– Если будут деньги, я и сама отдохну, – успокоилась сестра. – Вы хотите есть?
– Только что из-за стола, – ответила мать. – Вы-то как здесь жили?
Все сели в гостиной разговаривать, а Настя ушла в свою комнату звонить подругам. До Аллы почему-то не дозвонилась, а Ольга ответила сразу.
– Я тебе звонила, – сказала она, – хоть ты и сказала, что не будешь брать свой мобильник. Меня о тебе допрашивали, и Аллу тоже. Мы отказались отвечать, тогда надавили на родителей. Мой отец воспринял это спокойно, а её предок начал свирепствовать. Он забрал телефон и запретил ходить на секцию, а для Алки секция важнее, чем для других.
– Можешь позвонить ей по обычному телефону? – спросила Настя. – Вот и скажи, что я навещу их завтра утром. После этого её отец вернёт и телефон, и секцию. Если она этого не захочет, пусть передаст через тебя. Надеюсь, завтра увидимся.
«Финал? – ехидно сказал Раш, когда она выключила телефон. – И что будешь требовать?»
«Сначала посмотрю, что будут предлагать. Важно и то, как предложат. Одно дело, когда к тебе относятся с уважением, и другое, когда пытаются выкручивать руки».
«Они не могли много узнать, – сказал Раш. – Только о лечении и о возможности что-то внушать. И ты остаёшься для них девчонкой, причём зависимой из-за семьи. Свою силу придётся доказывать, поэтому не слишком надейся на уважительное отношение. Хамить не станут, но подчинить попробуют. Конечно, будут и какие-то пряники, но без кнута не обойдутся. Ваши власти не умеют действовать по-другому».
«Они везде одинаковые, – сердито сказала Настя. – Ничего, я вывернусь! Если ты прав, то им же хуже! Не захотят поверить мне на слово и принять мои условия, пошлю далеко-далеко! Я примерно представляю, чем меня будут бить. Пусть только попробуют, у меня тоже найдётся чем ударить!»
Незадолго до обеденного перерыва к отцу Насти в Управлении подошли двое мужчин, один из которых предъявил удостоверение сотрудника ФСБ.
– Нам нужно поговорить, – сказал он Николаю Алексеевичу. – Это можно сделать у вас, но будет лучше, если вы поедете с нами.
– Разговор о моей дочери? – спросил он. – Если хотите поговорить о Насте, будет лучше, если вы сначала встретитесь с ней.
– Где она? – спросил тот же мужчина.
– Ходила к подругам, а сейчас должна быть дома. Если куда-то ушла, жена может связаться с ней по телефону.
После его слов они поспешили уйти, а Николай Алексеевич тут же позвонил дочери.
– Настя, ты дома? Вот и не уходи, потому что сейчас за тобой должны приехать. Я знаю, как ты настроена, но постарайся не задираться.
– Мама, сейчас за мной приедут, – закончив телефонный разговор, сказала Настя. – У отца были фээсбэшники, и он направил их сюда. Не переживай, если на вас будут наезжать, эта ерунда только на день или два, и не будет никаких последствий. Обо мне могли узнать очень немного, а в остальное сразу не поверят, поэтому не будет уважительного отношения.
– Ты сильно не распускай хвост! – сказала мать. – Если кого-нибудь убьёшь или покалечишь...
– За кого ты меня принимаешь? – обиделась она. – Я не собираюсь воевать с ФСБ. И договариваться там не с кем. У тех, кого сюда послали, не права, а инструкции. Вот по ним и будут со мной работать. А я всё расскажу и посмотрю, как себя поведут. Если по-хамски, сразу исчезну и буду говорить с теми, кто решает. Звонят. Открой и скажи, что я сейчас выйду.
Настя ушла в свою комнату, надела серьги и начала приводить в порядок причёску. Она не успела закончить, как в комнату заглянул мужчина лет пятидесяти.
– Не можете подождать? – спросила девочка. – Я ведь могла не успеть одеться.
– Я должен был убедиться в том, что ты здесь, – ответил он, проигнорировав её возмущение. – Поторопись, нас ждут. И так за тобой пришлось долго бегать.
– Вы мне не друг и не родственник, – притворившись рассерженной, сказала она. – Обращение на ты в вашем случае – это неуважение. Запомните сами и передайте тем, кто будет со мной работать, что я не буду отвечать на тыканье.
– Передам, – ответил он. – Собирайтесь быстрее. И советую меньше проявлять свой гонор.
– Моё поведение будет зависеть от вашего, – сказала она, оставив за собой последнее слово. – Я готова. Куда мы едем?
– В наше областное управление. Следуйте, пожалуйста, за мной.
В гостиной их ждал мужчина помоложе, весь бугрящийся мышцами, которые почти не скрывала летняя одежда.
– Здравствуйте, – первой поздоровалась Настя. – Фигура – класс! Анаболики или таскали железо?
– Здравствуй, пропавшая, – улыбнулся он. – Второе. Химию не употреблял.
– Обращайся к ней на вы, Виталий, – сказал ему пожилой. – Идёмте в машину, у вас ещё будет возможность поболтать.
Возле подъезда их ждал чёрный «форд» с сидевшим за рулем шофёром. До областного управления ФСБ доехали за двадцать минут. Настю сразу отвели в небольшой кабинет на втором этаже, предложили сесть на стул и каяться. Встретивший полковник так и сказал, непонятно только в шутку или всерьёз.
– Вы хотите, чтобы я рассказала, где была после пропажи и откуда у меня не совсем обычные способности? – уточнила девочка.
– Очень чётко сформулировали, – кивнул полковник. – Сколько вам понадобиться времени?
– Если с подробностями, то два часа, – ответила она. – Надеюсь, что вы будете записывать, потому что не собираюсь рассказывать об этом ещё раз. Пусть те, кому интересно, слушают запись. Только попрошу меня не перебивать. Высказаться по поводу моего рассказа или задать вопросы можно и потом.
– Говорите, всё записывается.
Настя рассказывала и видела, что никто из сидевших в кабинете офицеров ей не верит, но говорить не мешали, хотя в два часа она не уложилась.
– И вы хотите, чтобы мы в это поверили? – спросил полковник, когда девочка закончила свой рассказ.
– Я ничего от вас не хочу, – ответила Настя, – это вам от меня что-то нужно. Я рассказала так, как было в действительности, а если эта действительность не вписывается в ваши представления о мире... Внушать вам ничего не собираюсь, могу только кое-что показать.
– Покажите, – согласился полковник.
– Я уже делала это неоднократно. – Она положила на стол несколько роз. – Буду показывать вам то же, что и другим. Этих роз не существует, но это не гипноз, а магия иллюзий. Если вы их сфотографируете, то получите нормальные фотографии. Никакой гипноз этого не даст.
– Сергей, сфотографируй, – приказал полковник пожилому, после чего обратился к Насте: – Для иллюзий они слишком материальные: пахнут, и я даже уколол палец.
– Качественная иллюзия, – пожала она плечами. – Смотрите на них.
Розы задрожали и исчезли.
– На дисплее они есть, – подтвердил пожилой.
– Это уже не иллюзии, а предметы, взятые с хранения, – продолжила демонстрацию Настя. – Это кошель с золотом. Можете забрать себе, у меня много такого добра. Это кинжал, а это моё парадное королевское платье.
– Великолепная работа! – сказал взявший платье полковник. – По-моему, камни настоящие. Это герб?
– Да, это королевский герб. На хранении много всего, но вам хватит и этого.
– Допустим, что всё это есть на самом деле и останется после вашего ухода, – сказал полковник. – Но это не доказательства существования божества.
– Я уже сказала, что не собираюсь вам что-то доказывать. Не верите в Верону? Ну и ладно! Ваша вера или неверие ни на что не повлияют, это только ваше личное дело. Моему деду было трудно поверить в магию и какую-то богиню, поэтому он окрестил её пришельцем.
– В пришельца могу поверить и я, – кивнул он.
– А какая для вас разница? – спросила Настя. – Когда Верона говорила с владыками Вечного города, она сказала, что её сородичи управляют другими мирами. Этот вид разумных не создавал миры или людей, но они тысячи лет ими управляют. Если не нравится слово «богиня», придумайте другое. У меня в голове такой перевод.
– Значит, на ваших руках есть невидимые кольца и браслет? – оставив тему богов, спросил полковник. – Протяните руки, я пощупаю.
Он ощупал её пальцы и запястье, вздрогнул и убрал руки.
– Да, всё это есть, если вы мне ничего не внушили.
– Если бы я хотела вам что-то внушить, давно это сделала бы! Комната под наблюдением? Тогда позвоните в аппаратную и спросите, видят ли они эти предметы на столе. Вот с браслетом и кольцами ничем помочь не могу, я сама их не вижу.
– Значит, вы можете внушить что угодно, лечить и с помощью шара мгновенно перемещаться в любое место, для которого у вас есть образ? – подвёл он итог. – И ещё можете отправлять куда-то любые предметы и возвращать их обратно?
– В магии я могу намного больше, только у меня не очень много сил. И предметы могу отправлять только свои. Ничего из того, что мне не принадлежит, кольцо никуда не отправит.
– Кольцо отправляет предметы, с помощью перстня вы перемещаетесь, а браслет – это разумная вещь, которая хранит запас сил. Правильно? Тогда снимайте эти предметы. Они будут отправлены на исследование.
– Вы внимательно слушали? – спросила Настя, которая ожидала чего-то подобного. – Вижу, что или не слушали, или не придали значения тому, что я сказала. Браслет – это не компьютер, а личность, которая поумней нас с вами. В нём копия моей памяти и разговаривать он может только со мной. Я его не сниму.
– Вы надевали его сестре!
– Убедила с большим трудом. Потом выслушала, что он больше не уйдёт с моей руки, сама я его не сниму, и вы этого сделать не сможете, разве что отрубите мне кисть.
– Почему? – не понял полковник. – Наши специалисты снимут.
– Потому, что это не физика, а магия! – теряя терпение, объяснила она. – Браслет был в два раза больше, но он плотно обтянул запястье, и вы его не снимите! И потом с какой стати я должна расставаться со своим запасом сил? Вы ничего в нём не найдёте, можете только убить. К тому же он мой друг!
– А перстень с кольцом? – недобро глядя на девочку, спросил он.
– Там то же самое, – ответила Настя. – Перстень управляет транспортной сферой, а им могу управлять только я! Нет у вас других магов и не будет! А без них это только золотое украшение. И это моё оружие, которое я никому не отдам! Если договоримся, сможете пользоваться моими услугами, но и в этом случае я буду иметь возможность вам отказать.
– Деньги некуда девать, а она по привычке экономит, – проворчала Настя. – Потом позвони сама. Так, за мной кто-то наблюдает!
– За тобой здесь многие наблюдают, – равнодушно сказала мать. – Красивая мордашка, стройная фигура, да и всё остальное уже вполне женское. Пусть смотрят. Им приятно, а тебя не убудет.
– Тут другое, – возразила Настя. – Я давно не обращаю внимание на тех, о ком ты говоришь. Это уже не любование, а наблюдение. Сейчас разберусь.
Она поднялась и подошла к лежавшему на песке парню.
– Привет! – сказала девочка, садясь рядом с ним. – Руссо туристо? Тебя можно закадрить или ты облико морале?
– Что? – растерянно спросил он, уставившись на неё широко открытыми глазами.
– Кто прислал? – спросила Настя. – ФСБ или другая контора?
– А как ты узнала? – не отвечая на вопрос, спросил он.
– Когда на мне протирают взглядом дырки любители красивых девчонок – это приятно, – сказала она. – Конечно, им ничего не обломится, но начинаешь смотреть на себя иначе. Но ты на меня смотрел, как Глеб Жеглов на Ручечника. Что вам приказали?
– Понаблюдать, чем вы занимаетесь, а потом поторопить с отъездом домой, – ответил агент, которого пришлось подтолкнуть магией. – Лучше тебе самой разобраться с нами, чем без тебя начнут разбираться с твоими родственниками.
– И как стали бы торопить? – поинтересовалась Настя. – Надеюсь, не ногами?
– Передали бы, что есть такая необходимость, – сказал он. – Никакого принуждения не было бы. Когда вы собираетесь возвращаться?
– Через день-два, так что зря вас сюда посылали. Хотя курорт здесь хороший. Но если ты хочешь хоть немного на нём отдохнуть, немедленно уходи в отель, иначе весь обгоришь. Мы тоже сейчас уйдём обедать.
Закончив с ним разговаривать, Настя вернулась к своим.
– Этот кадр из ФСБ, – сказала она матери. – Не нервничай: нас не будут здесь брать, но дома уже наверняка готовят комитет по встрече. Сказал, что только наблюдают, а через несколько дней скажут, что пора возвращаться. Мне здесь уже надоело, поэтому вернусь с удовольствием.
– И совсем не боишься? – спросила отошедшая от испуга мать.
– Самую чуточку, – призналась Настя, – и больше за вас, чем за себя. Надоело мне бояться, мама. Я ведь с самого начала знала, что придётся договариваться, только хотелось отдохнуть. На меня смогут давить только через вас, но и у меня до фига рычагов. Пусть только попробуют, я с ними тогда поиграю в игру «кто самый крутой». Вставайте и пошли на обед, а то этот придурок сейчас изжарится. Я его отпустила, а приказ наблюдать остался. Непонятно, почему прислали такого молодого, наверное, из-за знания испанского. Приехал без капли загара и полез на солнце в одних плавках! Хоть бы взял зонт. О чём только думают!
– Да, пошли, – согласилась мать, вставая с шезлонга. – Мне уже тоже захотелось домой. Благодаря тебе я отдохнула так, как не отдыхала никогда в жизни.
– Тогда можно пообедать и улететь, – предложила Оля. – Я уже по всем соскучилась, а больше по деду. А эти пусть ищут, куда мы девались.
– Так и сделаем, – решила мама. – Идите смывать песок.
Они поели, собрали свои вещи и рассчитались за номер. Ушли из женского туалета. Настя взяла одной рукой саквояж, и второй прижала к себе сестру, а мать обняла их обеих. Сфера на такую компанию появилась раза в полтора больше обычной. Настя финишировала над сквером и через несколько минут уже обнимала сначала отца, а потом Таню. Марк обниматься не стал, но тоже был рад их возвращению.
– А чёрные! – удивился отец. – Вы же были там только три недели. Шкура не слазила?
– Я предохранила от ожогов, – объяснила Настя, – поэтому от солнца не прятались.
– Не хочешь туда ещё раз? – спросила не скрывавшая зависть сестра. – Я не смогла из-за школы с вами отдохнуть!
– Полетишь одна, – ответила девочка. – У меня сейчас начнётся летняя распродажа.
– О какой распродаже ты говоришь? – не поняла Таня.
– Буду себя продавать, – объяснила она. – На Кубе нас уже пасли, поэтому скоро узнают, что мы оттуда исчезли, и примчатся сюда. Я постараюсь выбить себе максимум свободы, но на курорты тебе теперь придётся летать. Денег можешь взять сколько хочешь. Я оставлю их и родителям.
– Если будут деньги, я и сама отдохну, – успокоилась сестра. – Вы хотите есть?
– Только что из-за стола, – ответила мать. – Вы-то как здесь жили?
Все сели в гостиной разговаривать, а Настя ушла в свою комнату звонить подругам. До Аллы почему-то не дозвонилась, а Ольга ответила сразу.
– Я тебе звонила, – сказала она, – хоть ты и сказала, что не будешь брать свой мобильник. Меня о тебе допрашивали, и Аллу тоже. Мы отказались отвечать, тогда надавили на родителей. Мой отец воспринял это спокойно, а её предок начал свирепствовать. Он забрал телефон и запретил ходить на секцию, а для Алки секция важнее, чем для других.
– Можешь позвонить ей по обычному телефону? – спросила Настя. – Вот и скажи, что я навещу их завтра утром. После этого её отец вернёт и телефон, и секцию. Если она этого не захочет, пусть передаст через тебя. Надеюсь, завтра увидимся.
«Финал? – ехидно сказал Раш, когда она выключила телефон. – И что будешь требовать?»
«Сначала посмотрю, что будут предлагать. Важно и то, как предложат. Одно дело, когда к тебе относятся с уважением, и другое, когда пытаются выкручивать руки».
«Они не могли много узнать, – сказал Раш. – Только о лечении и о возможности что-то внушать. И ты остаёшься для них девчонкой, причём зависимой из-за семьи. Свою силу придётся доказывать, поэтому не слишком надейся на уважительное отношение. Хамить не станут, но подчинить попробуют. Конечно, будут и какие-то пряники, но без кнута не обойдутся. Ваши власти не умеют действовать по-другому».
«Они везде одинаковые, – сердито сказала Настя. – Ничего, я вывернусь! Если ты прав, то им же хуже! Не захотят поверить мне на слово и принять мои условия, пошлю далеко-далеко! Я примерно представляю, чем меня будут бить. Пусть только попробуют, у меня тоже найдётся чем ударить!»
Глава 13
Незадолго до обеденного перерыва к отцу Насти в Управлении подошли двое мужчин, один из которых предъявил удостоверение сотрудника ФСБ.
– Нам нужно поговорить, – сказал он Николаю Алексеевичу. – Это можно сделать у вас, но будет лучше, если вы поедете с нами.
– Разговор о моей дочери? – спросил он. – Если хотите поговорить о Насте, будет лучше, если вы сначала встретитесь с ней.
– Где она? – спросил тот же мужчина.
– Ходила к подругам, а сейчас должна быть дома. Если куда-то ушла, жена может связаться с ней по телефону.
После его слов они поспешили уйти, а Николай Алексеевич тут же позвонил дочери.
– Настя, ты дома? Вот и не уходи, потому что сейчас за тобой должны приехать. Я знаю, как ты настроена, но постарайся не задираться.
– Мама, сейчас за мной приедут, – закончив телефонный разговор, сказала Настя. – У отца были фээсбэшники, и он направил их сюда. Не переживай, если на вас будут наезжать, эта ерунда только на день или два, и не будет никаких последствий. Обо мне могли узнать очень немного, а в остальное сразу не поверят, поэтому не будет уважительного отношения.
– Ты сильно не распускай хвост! – сказала мать. – Если кого-нибудь убьёшь или покалечишь...
– За кого ты меня принимаешь? – обиделась она. – Я не собираюсь воевать с ФСБ. И договариваться там не с кем. У тех, кого сюда послали, не права, а инструкции. Вот по ним и будут со мной работать. А я всё расскажу и посмотрю, как себя поведут. Если по-хамски, сразу исчезну и буду говорить с теми, кто решает. Звонят. Открой и скажи, что я сейчас выйду.
Настя ушла в свою комнату, надела серьги и начала приводить в порядок причёску. Она не успела закончить, как в комнату заглянул мужчина лет пятидесяти.
– Не можете подождать? – спросила девочка. – Я ведь могла не успеть одеться.
– Я должен был убедиться в том, что ты здесь, – ответил он, проигнорировав её возмущение. – Поторопись, нас ждут. И так за тобой пришлось долго бегать.
– Вы мне не друг и не родственник, – притворившись рассерженной, сказала она. – Обращение на ты в вашем случае – это неуважение. Запомните сами и передайте тем, кто будет со мной работать, что я не буду отвечать на тыканье.
– Передам, – ответил он. – Собирайтесь быстрее. И советую меньше проявлять свой гонор.
– Моё поведение будет зависеть от вашего, – сказала она, оставив за собой последнее слово. – Я готова. Куда мы едем?
– В наше областное управление. Следуйте, пожалуйста, за мной.
В гостиной их ждал мужчина помоложе, весь бугрящийся мышцами, которые почти не скрывала летняя одежда.
– Здравствуйте, – первой поздоровалась Настя. – Фигура – класс! Анаболики или таскали железо?
– Здравствуй, пропавшая, – улыбнулся он. – Второе. Химию не употреблял.
– Обращайся к ней на вы, Виталий, – сказал ему пожилой. – Идёмте в машину, у вас ещё будет возможность поболтать.
Возле подъезда их ждал чёрный «форд» с сидевшим за рулем шофёром. До областного управления ФСБ доехали за двадцать минут. Настю сразу отвели в небольшой кабинет на втором этаже, предложили сесть на стул и каяться. Встретивший полковник так и сказал, непонятно только в шутку или всерьёз.
– Вы хотите, чтобы я рассказала, где была после пропажи и откуда у меня не совсем обычные способности? – уточнила девочка.
– Очень чётко сформулировали, – кивнул полковник. – Сколько вам понадобиться времени?
– Если с подробностями, то два часа, – ответила она. – Надеюсь, что вы будете записывать, потому что не собираюсь рассказывать об этом ещё раз. Пусть те, кому интересно, слушают запись. Только попрошу меня не перебивать. Высказаться по поводу моего рассказа или задать вопросы можно и потом.
– Говорите, всё записывается.
Настя рассказывала и видела, что никто из сидевших в кабинете офицеров ей не верит, но говорить не мешали, хотя в два часа она не уложилась.
– И вы хотите, чтобы мы в это поверили? – спросил полковник, когда девочка закончила свой рассказ.
– Я ничего от вас не хочу, – ответила Настя, – это вам от меня что-то нужно. Я рассказала так, как было в действительности, а если эта действительность не вписывается в ваши представления о мире... Внушать вам ничего не собираюсь, могу только кое-что показать.
– Покажите, – согласился полковник.
– Я уже делала это неоднократно. – Она положила на стол несколько роз. – Буду показывать вам то же, что и другим. Этих роз не существует, но это не гипноз, а магия иллюзий. Если вы их сфотографируете, то получите нормальные фотографии. Никакой гипноз этого не даст.
– Сергей, сфотографируй, – приказал полковник пожилому, после чего обратился к Насте: – Для иллюзий они слишком материальные: пахнут, и я даже уколол палец.
– Качественная иллюзия, – пожала она плечами. – Смотрите на них.
Розы задрожали и исчезли.
– На дисплее они есть, – подтвердил пожилой.
– Это уже не иллюзии, а предметы, взятые с хранения, – продолжила демонстрацию Настя. – Это кошель с золотом. Можете забрать себе, у меня много такого добра. Это кинжал, а это моё парадное королевское платье.
– Великолепная работа! – сказал взявший платье полковник. – По-моему, камни настоящие. Это герб?
– Да, это королевский герб. На хранении много всего, но вам хватит и этого.
– Допустим, что всё это есть на самом деле и останется после вашего ухода, – сказал полковник. – Но это не доказательства существования божества.
– Я уже сказала, что не собираюсь вам что-то доказывать. Не верите в Верону? Ну и ладно! Ваша вера или неверие ни на что не повлияют, это только ваше личное дело. Моему деду было трудно поверить в магию и какую-то богиню, поэтому он окрестил её пришельцем.
– В пришельца могу поверить и я, – кивнул он.
– А какая для вас разница? – спросила Настя. – Когда Верона говорила с владыками Вечного города, она сказала, что её сородичи управляют другими мирами. Этот вид разумных не создавал миры или людей, но они тысячи лет ими управляют. Если не нравится слово «богиня», придумайте другое. У меня в голове такой перевод.
– Значит, на ваших руках есть невидимые кольца и браслет? – оставив тему богов, спросил полковник. – Протяните руки, я пощупаю.
Он ощупал её пальцы и запястье, вздрогнул и убрал руки.
– Да, всё это есть, если вы мне ничего не внушили.
– Если бы я хотела вам что-то внушить, давно это сделала бы! Комната под наблюдением? Тогда позвоните в аппаратную и спросите, видят ли они эти предметы на столе. Вот с браслетом и кольцами ничем помочь не могу, я сама их не вижу.
– Значит, вы можете внушить что угодно, лечить и с помощью шара мгновенно перемещаться в любое место, для которого у вас есть образ? – подвёл он итог. – И ещё можете отправлять куда-то любые предметы и возвращать их обратно?
– В магии я могу намного больше, только у меня не очень много сил. И предметы могу отправлять только свои. Ничего из того, что мне не принадлежит, кольцо никуда не отправит.
– Кольцо отправляет предметы, с помощью перстня вы перемещаетесь, а браслет – это разумная вещь, которая хранит запас сил. Правильно? Тогда снимайте эти предметы. Они будут отправлены на исследование.
– Вы внимательно слушали? – спросила Настя, которая ожидала чего-то подобного. – Вижу, что или не слушали, или не придали значения тому, что я сказала. Браслет – это не компьютер, а личность, которая поумней нас с вами. В нём копия моей памяти и разговаривать он может только со мной. Я его не сниму.
– Вы надевали его сестре!
– Убедила с большим трудом. Потом выслушала, что он больше не уйдёт с моей руки, сама я его не сниму, и вы этого сделать не сможете, разве что отрубите мне кисть.
– Почему? – не понял полковник. – Наши специалисты снимут.
– Потому, что это не физика, а магия! – теряя терпение, объяснила она. – Браслет был в два раза больше, но он плотно обтянул запястье, и вы его не снимите! И потом с какой стати я должна расставаться со своим запасом сил? Вы ничего в нём не найдёте, можете только убить. К тому же он мой друг!
– А перстень с кольцом? – недобро глядя на девочку, спросил он.
– Там то же самое, – ответила Настя. – Перстень управляет транспортной сферой, а им могу управлять только я! Нет у вас других магов и не будет! А без них это только золотое украшение. И это моё оружие, которое я никому не отдам! Если договоримся, сможете пользоваться моими услугами, но и в этом случае я буду иметь возможность вам отказать.
