С кольцом ещё хуже. Владыки дали мне его до смерти. Основная его цель – вернуть меня в их город, а хранение вещей – это лишь полезная безделица, чтобы я не выбросила. Я говорила, что кольцо будет защищать меня и себя! Не знаю, как именно оно поступит с тем, кто попытается с меня снять, только догадываюсь. Жреца оно отправило на хранение, а потом вернуло его труп. Вы хотите повторить его судьбу? Я не буду мешать, только чтобы потом никто не сказал, что я не предупреждала! Хотя всё равно будут обвинять. Я не смогу доказать, что вас убило кольцо, а не я. Будете пробовать?
– Ты это сделаешь сама! – зло сказал полковник. – Девчонка! Как ты смеешь ставить условия? Здесь не какое-то там королевство! Ты можешь попробовать нам что-то внушить, но это не вернёт в вашу семью Ольгу! Её уже увезли и вернут только тогда, когда ты докажешь свою полезность. Её личное дело – это липа, поэтому мы в своём праве! Твои близкие тоже живут в этом государстве и полностью от него зависимы. И у них нет твоих способностей! Если перестанешь...
– Хватит, – перебила его девочка. – Не буду я ничего внушать, чёрт с вами! Как забрали сестру, так и вернёте. И попробуйте только тронуть родителей или деда! Жить будете долго и каждый день сожалеть о том, что сделали! Хотя, вы им уже ничего не сделаете из-за поставленного мной запрета, а другие просто не успеют.
– Ты не сможешь воспользоваться сферой! – сказал полковник. – В этом кабинете...
Он замолчал и вытаращился в то место, где мгновение назад сидела Настя. Она попала в сферу вместе со стулом и сразу же отлетела в один из углов кабинета, поднявшись к самому потолку. Из нескольких мест в стенах ударили струи какого-то газа или аэрозоля. Полковник и оба его подчинённых бросились к двери, но успели сделать только несколько шагов и упали. Девочка убрала на хранение платье и кинжал, а потом обратилась к заклинанию перстня, вставив в него образ фасада главного здания президентской резиденции в Ново-Огарёво. Сфера возникла рядом с двухэтажным особняком, напротив его центрального входа. Посмотрев на балкон второго этажа, она увидела распахнутые настежь двери и приказала лететь туда.
«Хороший дом, – с сарказмом сказал Раш. – Нашему домовому понравился бы. Колонны и фронтон – почти дворец. Подожди, не убежит твой президент. Скажи, зачем тебе нужно было всё это устраивать?»
«А что я устраивала? – удивилась Настя. – Ну подействовала немного на полковника, чтобы он без дипломатии говорил то, что думает. Он и без магии перешёл бы к угрозам, только перед этим пришлось бы час или два выслушивать лекцию о патриотизме и обещания, что я вся буду в шоколаде! Их начальство многого обо мне не знало, если знали бы всё, то и инструкции были бы другими. Эти фээсбэшники мне не поверили. Кое в чём удалось убедить, но никто из них не готов поверить в сказку, а мои откровения – самая настоящая сказка. Я ведь была уверена, что так и получится. Повяжу президента и директора ФСБ, а остальные сами утихнут. Прикинусь обиженной и какое-то время погуляю. Потом, конечно, опять подвалят. Не мешай, поговорим потом».
Президента она нашла в большой комнате с камином. Он о чём-то беседовал с невысоким пожилым мужчиной, в котором не было ничего примечательного. Лежавший рядом с ними пёс что-то почувствовал, неуверенно гавкнул и подошёл к сфере. Девочка подчинила его и отправила лежать на прежнее место, после чего убрала сферу.
– Вынуждена прервать вашу беседу, – сказала она удивлённо уставившимся на неё мужчинам. – Этот стул пришлось забрать у ростовской службы ФСБ. Мне он не нужен, так что пусть стоит здесь. Вас, Владимир Викторович, я знаю, а кто ваш собеседник?
– Это директор ФСБ Александр Васильевич Бабурин, – послушно ответил подчинённый президент. – Не скажете, кто вы?
– На ловца и зверь бежит, – довольно сказала Настя. – Я не буду вам представляться, пусть за меня это сделает ваш директор.
– Настя Никитина? – спросил тоже подчинённый Бабурин. – Почему вы здесь? И как вы сюда попали?
– Я здесь из-за вас! – показав на него рукой, заявила она. – Я очень неплохо жила, пока на меня не наехали ваши люди. Мне не нужна власть, я наелась ею досыта! И вы мне не нужны, поэтому в том, что произошло, вините только себя!
– А что произошло? – не понял президент. – Вы имеете в виду своё появление?
– Я имею в виду то, что вы оба подчинены и сделаете всё, что я захочу, – объяснила Настя. – Мне не нужно от вас ничего, кроме следующего. Нам должны вернуть мою младшую сестру, которую для шантажа взяли люди из ФСБ. Ну и вы оба будете препятствовать нанесению любого вреда мне и моей семье. На этих условиях я согласна оставить вас в покое.
– А если мы этого не сделаем? – спросил президент.
– Вы не сможете этого не сделать, а если такое случится, то себя убьёте. Выбор смерти оставляю на ваше усмотрение.
– Вы не ответили на мой вопрос, – сказал побледневший Бабурин. – Что у вас произошло с моими людьми?
– Когда я вернулась с Кубы, они увезли меня в своё управление, – ответила девочка. – Я предполагала, что так и будет, поэтому выполнила то, что от меня просили. Два часа заливалась перед ними соловьём, а потом предъявила доказательства. Моя история, с точки зрения любого нормального человека, выглядит дико, поэтому они не поверили и с доказательствами. У меня есть несколько артефактов, которые настроены на меня. Вы не сможете ни изучить их, ни как-то перенастроить на кого-нибудь другого. Я всё это объяснила и сказала, что ничего не дам исследовать! Испортите, а потом сами будете кусать локти! Ваши люди наплевали на мои объяснения и от уговоров перешли к угрозам. Как только они увезли меня из дома, другие ваши кадры забрали мою младшую сестру. У неё, видите ли, не в порядке документы на удочерение! Ну пришлось мне заставить одну стерву состряпать дело о проживании Ольги в детском доме, а как иначе объяснить появление ребёнка, если он из другого мира? В общем, я оттуда ушла и даже никого не убила, хотя очень хотелось. Они сами пострадали от газа, которым хотели меня усыпить. Поспешите дать указание вернуть малышку и отстать от моей семьи! Если они арестуют отца, да ещё на работе, ему придётся увольняться, а я уже не буду такой добренькой!
– Мы компенсируем... – начал Бабурин.
– Мне начхать на деньги, – перебила его Настя. – У меня их столько, сколько никогда не будет у вас! У отца вся жизнь в его службе, а вы можете лишить его уважения товарищей!
– Я ничего о вас не знаю, – сказал президент, – поэтому сейчас трудно о чём-то говорить и договариваться. Ребёнка вернут, если он сам захочет вернуться, и не будут вас трогать. Но что вы собираетесь делать дальше?
– Во-первых, я обиделась. Я и раньше была невысокого мнения о наших чиновниках, а сейчас оно изменилось в худшую сторону. Я была готова оказывать вам услуги без всякого давления, только на своих условиях.
– И какого рода услуги? – спросил президент. – Александр Васильевич что-то о вас знает, но меня пока не просветил, поэтому скажите хоть в двух словах.
– Я умею лечить почти любые болезни и заставлять подчиняться людей. Кроме того, могу переместиться в любую точку Земли, для которой есть фотография. При этом меня никто не увидит. Я не знаю можно ли техническими средствами обнаружить мою сферу, но она не вызывает срабатывания датчиков движения на лестничных площадках. Могу днями сидеть в Овальном кабинете и записывать кинокамерой американского президента, могу освободить любых заложников и привести вам на верёвочке террористов. Могу обучить любому языку, могу... Слишком долго перечислять то, что я могу сделать. Ваши люди всё записали, так что слушайте записи.
– Чего вы хотите? – спросил Бабурин.
– Прежде всего, чтобы со мной считались! Я вам не соплячка, которую легко запугать, угрожая ей самой и семье. Я правила королевством размером с Англию, и не в самое благополучное для него время! И я собственноручно убила в бою сотни полторы своих врагов. Того, что я могу дать, не даст больше никто, а вот чего потребовать от вас, я даже не знаю. Как я уже говорила, денег у меня вагон, а если будет мало, продам несколько тонн золота. Наверное, приготовьте в Москве хорошую квартиру и сделайте перевод отцу. И учтите, что, если какое-то задание покажется сомнительным, я потребую с ним ознакомить или откажусь.
– Взрыв батареи на Украине – ваша работа? – спросил Бабурин.
– Это было в Донбассе, – уточнила Настя, – и они взрывали её сами, я только посоветовала. Но учтите, что больше я не буду туда соваться. Меня тогда рассматривал в прицел снайпер. Когда обо мне не знали, это сошло с рук, сейчас могут убить. Я тогда привезла оттуда сувенир.
В руке девочки появился пистолет, заставивший мужчин побледнеть.
– Успокойтесь, – сказала она. – Я легко могу убить без всякого оружия. Остановить сердце, приказать прекратить дышать, нагреть мозги – способов много. Но я даже с врагами старалась не доводить до убийства, если без него можно было обойтись. Я сама один раз умерла и знаю, что такое смерть. Вы мне не враги, но и не друзья.
– А если снять ваше подчинение? – спросил президент.
– Я похожа на дуру? – удивилась Настя. – С какой стати я должна вам верить? И вы не должны беспокоиться о подчинении, это только гарантия моей независимости.
– А если вас убьют другие? – мрачно спросил Бабурин.
– Если это случится не с вашей подачи, то вам ничего не будет. Только учтите, что свою виновность будете оценивать сами. Если будете плакаться перед подчинёнными о том, как я мешаю жить, а они меня грохнут, чтобы сделать вам одолжение, сами уйдёте вслед за мной. Относитесь ко мне, как к любимой дочери, и будете жить долго, особенно если и я к вам так же отнесусь. Мой дед сильно помолодел, а до магической обработки разваливался на ходу.
– А всё-таки, – не унялся президент. – Очень неприятно знать о такой зависимости.
– Само собой, – согласилась она. – Тем более это неприятно такому человеку, как вы. Благодарите за это своего директора.
– Я не могу контролировать все дела и отвечать за работу всех своих подчинённых, – сердито сказал Бабурин. – Вашим делом занимался генерал-лейтенант Можейко. Сегодня же узнаю подробности.
– Контролировать не можете, а отвечать должны. Я сниму вашу зависимость, но это будет не сегодня. Какое-то время поработаем, а потом будет видно.
– Насчёт работы, – вспомнил президент. – Ваше «во-первых» мы слышали, а что будет во-вторых?
– Во-вторых, теперь я буду три месяца отдыхать и попрошу меня не беспокоить!
– Настя, может, оставите эти детские выходки? – сказал Бабурин. – Ваши требования нетрудно удовлетворить, но...
– Вот и удовлетворяйте, – ответила она. – Со мной поступили как с девчонкой, поэтому и я имею право на детские выходки. У меня ещё три месяца детства, а потом можете нагружать. Изучите всё, что я вам рассказала, и подумайте о том, как нам построить работу. Заодно можете подумать над тем, чем сможете меня отблагодарить, мне самой пока ничего не пришло в голову.
Настя вызвала сферу и сразу отправила её во двор, а из него залетела в свою комнату. В ней находились два молодых человека, которые раскладывали на полу вещи.
– Теперь так же аккуратно положите всё на место, – сказала она офицерам. – В квартире есть кто-нибудь ещё?
– В гостиной сидит наш сотрудник, – ответил один из них. – И здесь ваши мать и сестра.
– Оставьте вещи и идите за мной, – приказала девочка и первой зашла в гостиную.
– Ваши имя и звание! – обратилась она к вскочившему офицеру.
– Майор Андрей Зверев! – ответил он.
– Вот что, майор, забирайте этих орлов и уезжайте в свою контору. Со мной разбираются в Москве, а когда закончат, вам сообщат. К моему отцу никого не отправляли?
– О нём ничего не приказывали.
Фээсбэшники ушли, а девочка подошла к заплаканной матери.
– Я тебе говорила не расстраиваться? – сказала она, прижав её к себе.
– Мало ли что ты говорила, – ответила тоже обнявшая Настю мать. – Оля плакала и просила, чтобы не забирали, а что я могла сделать? Таня чуть с ними не подралась. Сейчас ушла к себе и тоже плачет.
– Марк, тебя хоть не забрали? – спросила девочка.
– Здесь я, – отозвался появившийся на диване домовой. – Придут ещё эти?
– Не должны, а если придут, им же хуже. Олю скоро должны привезти.
Она взяла телефон и позвонила отцу.
– Папа, у тебя всё в порядке?
– Ты откуда звонишь? – спросил он.
– Из дома я звоню. Знаю уже об Оле. Не беспокойся: скоро должны вернуть, а от нас отстанут. Это не телефонный разговор, придёшь домой, тогда и поговорим. Я хотела спросить вот о чём. У вас есть какой-нибудь прибор, которым можно обнаружить микрофоны? А то я здесь всех разогнала, а об этом забыла спросить.
– Я что-нибудь придумаю, – ответил отец и отключился.
На обед он приехал с молодым парнем, который поздоровался с женщинами, открыл свой полный каких-то приборов чемоданчик и принялся обходить квартиру. Пока он работал, успели пообедать.
– Может, и его пригласить? – спросила мать.
– Перебьётся, – сказал отец. – Это не наш сотрудник, а мастер от агентства. Они оказывают разные услуги, в том числе и эту. Я за неё уже расплатился.
– Во всех помещениях, кроме санузла, были радиомикрофоны, – отчитался специалист. – Я их сжёг. Камер вам не ставили. К стационарному телефону тоже ничего не прицепили. Я свою работу выполнил, до свидания.
Когда он уехал, Настя коротко рассказала о том, что произошло в ФСБ.
– Я не могла ничего отдавать, а объяснять было бесполезно. Им сказали изъять все приборы, если они будут, а приказ важнее моих объяснений. Я не буду рассказывать о том, что было дальше, скажу только, что взяла отпуск на три месяца, а потом буду пахать на государство, но на своих условиях. К вам вязаться не будут и Олю вернут. Должны купить для нас квартиру в Москве, а тебя, папа, переведут туда работать.
– Значит, добилась своего? – спросил отец.
– Сложности могут быть, но основные вопросы утрясла. Не знаю только, что просить за свою работу. Плохо, когда у человека всё есть.
– У тебя есть всё по тем потребностям, к которым ты привыкла. Деньги у нас действительно некуда девать, особенно если у тебя будут покупать золото, но не всё можно за них купить, по крайней мере у нас. Кое-что не продаётся или продаётся избранным, да и услуги... Пройдёт время, и ты найдёшь, что потребовать в оплату.
– Если у тебя будут три месяца, может, отдохнём вместе? – спросила сестра. – Возьмём с собой Олю, а маму оставим здесь, чтобы папа с Марком не умерли от голода.
– Я думаю, можно, – ответила Настя. – Только я подберу вместо Кубы что-нибудь другое, а то мы там ничего не видели, кроме отеля, городских парков и моря. Можно вообще никуда не переселяться и жить дома. С моей сферой...
– Ты это сделаешь сама! – зло сказал полковник. – Девчонка! Как ты смеешь ставить условия? Здесь не какое-то там королевство! Ты можешь попробовать нам что-то внушить, но это не вернёт в вашу семью Ольгу! Её уже увезли и вернут только тогда, когда ты докажешь свою полезность. Её личное дело – это липа, поэтому мы в своём праве! Твои близкие тоже живут в этом государстве и полностью от него зависимы. И у них нет твоих способностей! Если перестанешь...
– Хватит, – перебила его девочка. – Не буду я ничего внушать, чёрт с вами! Как забрали сестру, так и вернёте. И попробуйте только тронуть родителей или деда! Жить будете долго и каждый день сожалеть о том, что сделали! Хотя, вы им уже ничего не сделаете из-за поставленного мной запрета, а другие просто не успеют.
– Ты не сможешь воспользоваться сферой! – сказал полковник. – В этом кабинете...
Он замолчал и вытаращился в то место, где мгновение назад сидела Настя. Она попала в сферу вместе со стулом и сразу же отлетела в один из углов кабинета, поднявшись к самому потолку. Из нескольких мест в стенах ударили струи какого-то газа или аэрозоля. Полковник и оба его подчинённых бросились к двери, но успели сделать только несколько шагов и упали. Девочка убрала на хранение платье и кинжал, а потом обратилась к заклинанию перстня, вставив в него образ фасада главного здания президентской резиденции в Ново-Огарёво. Сфера возникла рядом с двухэтажным особняком, напротив его центрального входа. Посмотрев на балкон второго этажа, она увидела распахнутые настежь двери и приказала лететь туда.
«Хороший дом, – с сарказмом сказал Раш. – Нашему домовому понравился бы. Колонны и фронтон – почти дворец. Подожди, не убежит твой президент. Скажи, зачем тебе нужно было всё это устраивать?»
«А что я устраивала? – удивилась Настя. – Ну подействовала немного на полковника, чтобы он без дипломатии говорил то, что думает. Он и без магии перешёл бы к угрозам, только перед этим пришлось бы час или два выслушивать лекцию о патриотизме и обещания, что я вся буду в шоколаде! Их начальство многого обо мне не знало, если знали бы всё, то и инструкции были бы другими. Эти фээсбэшники мне не поверили. Кое в чём удалось убедить, но никто из них не готов поверить в сказку, а мои откровения – самая настоящая сказка. Я ведь была уверена, что так и получится. Повяжу президента и директора ФСБ, а остальные сами утихнут. Прикинусь обиженной и какое-то время погуляю. Потом, конечно, опять подвалят. Не мешай, поговорим потом».
Президента она нашла в большой комнате с камином. Он о чём-то беседовал с невысоким пожилым мужчиной, в котором не было ничего примечательного. Лежавший рядом с ними пёс что-то почувствовал, неуверенно гавкнул и подошёл к сфере. Девочка подчинила его и отправила лежать на прежнее место, после чего убрала сферу.
– Вынуждена прервать вашу беседу, – сказала она удивлённо уставившимся на неё мужчинам. – Этот стул пришлось забрать у ростовской службы ФСБ. Мне он не нужен, так что пусть стоит здесь. Вас, Владимир Викторович, я знаю, а кто ваш собеседник?
– Это директор ФСБ Александр Васильевич Бабурин, – послушно ответил подчинённый президент. – Не скажете, кто вы?
– На ловца и зверь бежит, – довольно сказала Настя. – Я не буду вам представляться, пусть за меня это сделает ваш директор.
– Настя Никитина? – спросил тоже подчинённый Бабурин. – Почему вы здесь? И как вы сюда попали?
– Я здесь из-за вас! – показав на него рукой, заявила она. – Я очень неплохо жила, пока на меня не наехали ваши люди. Мне не нужна власть, я наелась ею досыта! И вы мне не нужны, поэтому в том, что произошло, вините только себя!
– А что произошло? – не понял президент. – Вы имеете в виду своё появление?
– Я имею в виду то, что вы оба подчинены и сделаете всё, что я захочу, – объяснила Настя. – Мне не нужно от вас ничего, кроме следующего. Нам должны вернуть мою младшую сестру, которую для шантажа взяли люди из ФСБ. Ну и вы оба будете препятствовать нанесению любого вреда мне и моей семье. На этих условиях я согласна оставить вас в покое.
– А если мы этого не сделаем? – спросил президент.
– Вы не сможете этого не сделать, а если такое случится, то себя убьёте. Выбор смерти оставляю на ваше усмотрение.
– Вы не ответили на мой вопрос, – сказал побледневший Бабурин. – Что у вас произошло с моими людьми?
– Когда я вернулась с Кубы, они увезли меня в своё управление, – ответила девочка. – Я предполагала, что так и будет, поэтому выполнила то, что от меня просили. Два часа заливалась перед ними соловьём, а потом предъявила доказательства. Моя история, с точки зрения любого нормального человека, выглядит дико, поэтому они не поверили и с доказательствами. У меня есть несколько артефактов, которые настроены на меня. Вы не сможете ни изучить их, ни как-то перенастроить на кого-нибудь другого. Я всё это объяснила и сказала, что ничего не дам исследовать! Испортите, а потом сами будете кусать локти! Ваши люди наплевали на мои объяснения и от уговоров перешли к угрозам. Как только они увезли меня из дома, другие ваши кадры забрали мою младшую сестру. У неё, видите ли, не в порядке документы на удочерение! Ну пришлось мне заставить одну стерву состряпать дело о проживании Ольги в детском доме, а как иначе объяснить появление ребёнка, если он из другого мира? В общем, я оттуда ушла и даже никого не убила, хотя очень хотелось. Они сами пострадали от газа, которым хотели меня усыпить. Поспешите дать указание вернуть малышку и отстать от моей семьи! Если они арестуют отца, да ещё на работе, ему придётся увольняться, а я уже не буду такой добренькой!
– Мы компенсируем... – начал Бабурин.
– Мне начхать на деньги, – перебила его Настя. – У меня их столько, сколько никогда не будет у вас! У отца вся жизнь в его службе, а вы можете лишить его уважения товарищей!
– Я ничего о вас не знаю, – сказал президент, – поэтому сейчас трудно о чём-то говорить и договариваться. Ребёнка вернут, если он сам захочет вернуться, и не будут вас трогать. Но что вы собираетесь делать дальше?
– Во-первых, я обиделась. Я и раньше была невысокого мнения о наших чиновниках, а сейчас оно изменилось в худшую сторону. Я была готова оказывать вам услуги без всякого давления, только на своих условиях.
– И какого рода услуги? – спросил президент. – Александр Васильевич что-то о вас знает, но меня пока не просветил, поэтому скажите хоть в двух словах.
– Я умею лечить почти любые болезни и заставлять подчиняться людей. Кроме того, могу переместиться в любую точку Земли, для которой есть фотография. При этом меня никто не увидит. Я не знаю можно ли техническими средствами обнаружить мою сферу, но она не вызывает срабатывания датчиков движения на лестничных площадках. Могу днями сидеть в Овальном кабинете и записывать кинокамерой американского президента, могу освободить любых заложников и привести вам на верёвочке террористов. Могу обучить любому языку, могу... Слишком долго перечислять то, что я могу сделать. Ваши люди всё записали, так что слушайте записи.
– Чего вы хотите? – спросил Бабурин.
– Прежде всего, чтобы со мной считались! Я вам не соплячка, которую легко запугать, угрожая ей самой и семье. Я правила королевством размером с Англию, и не в самое благополучное для него время! И я собственноручно убила в бою сотни полторы своих врагов. Того, что я могу дать, не даст больше никто, а вот чего потребовать от вас, я даже не знаю. Как я уже говорила, денег у меня вагон, а если будет мало, продам несколько тонн золота. Наверное, приготовьте в Москве хорошую квартиру и сделайте перевод отцу. И учтите, что, если какое-то задание покажется сомнительным, я потребую с ним ознакомить или откажусь.
– Взрыв батареи на Украине – ваша работа? – спросил Бабурин.
– Это было в Донбассе, – уточнила Настя, – и они взрывали её сами, я только посоветовала. Но учтите, что больше я не буду туда соваться. Меня тогда рассматривал в прицел снайпер. Когда обо мне не знали, это сошло с рук, сейчас могут убить. Я тогда привезла оттуда сувенир.
В руке девочки появился пистолет, заставивший мужчин побледнеть.
– Успокойтесь, – сказала она. – Я легко могу убить без всякого оружия. Остановить сердце, приказать прекратить дышать, нагреть мозги – способов много. Но я даже с врагами старалась не доводить до убийства, если без него можно было обойтись. Я сама один раз умерла и знаю, что такое смерть. Вы мне не враги, но и не друзья.
– А если снять ваше подчинение? – спросил президент.
– Я похожа на дуру? – удивилась Настя. – С какой стати я должна вам верить? И вы не должны беспокоиться о подчинении, это только гарантия моей независимости.
– А если вас убьют другие? – мрачно спросил Бабурин.
– Если это случится не с вашей подачи, то вам ничего не будет. Только учтите, что свою виновность будете оценивать сами. Если будете плакаться перед подчинёнными о том, как я мешаю жить, а они меня грохнут, чтобы сделать вам одолжение, сами уйдёте вслед за мной. Относитесь ко мне, как к любимой дочери, и будете жить долго, особенно если и я к вам так же отнесусь. Мой дед сильно помолодел, а до магической обработки разваливался на ходу.
– А всё-таки, – не унялся президент. – Очень неприятно знать о такой зависимости.
– Само собой, – согласилась она. – Тем более это неприятно такому человеку, как вы. Благодарите за это своего директора.
– Я не могу контролировать все дела и отвечать за работу всех своих подчинённых, – сердито сказал Бабурин. – Вашим делом занимался генерал-лейтенант Можейко. Сегодня же узнаю подробности.
– Контролировать не можете, а отвечать должны. Я сниму вашу зависимость, но это будет не сегодня. Какое-то время поработаем, а потом будет видно.
– Насчёт работы, – вспомнил президент. – Ваше «во-первых» мы слышали, а что будет во-вторых?
– Во-вторых, теперь я буду три месяца отдыхать и попрошу меня не беспокоить!
– Настя, может, оставите эти детские выходки? – сказал Бабурин. – Ваши требования нетрудно удовлетворить, но...
– Вот и удовлетворяйте, – ответила она. – Со мной поступили как с девчонкой, поэтому и я имею право на детские выходки. У меня ещё три месяца детства, а потом можете нагружать. Изучите всё, что я вам рассказала, и подумайте о том, как нам построить работу. Заодно можете подумать над тем, чем сможете меня отблагодарить, мне самой пока ничего не пришло в голову.
Настя вызвала сферу и сразу отправила её во двор, а из него залетела в свою комнату. В ней находились два молодых человека, которые раскладывали на полу вещи.
– Теперь так же аккуратно положите всё на место, – сказала она офицерам. – В квартире есть кто-нибудь ещё?
– В гостиной сидит наш сотрудник, – ответил один из них. – И здесь ваши мать и сестра.
– Оставьте вещи и идите за мной, – приказала девочка и первой зашла в гостиную.
– Ваши имя и звание! – обратилась она к вскочившему офицеру.
– Майор Андрей Зверев! – ответил он.
– Вот что, майор, забирайте этих орлов и уезжайте в свою контору. Со мной разбираются в Москве, а когда закончат, вам сообщат. К моему отцу никого не отправляли?
– О нём ничего не приказывали.
Фээсбэшники ушли, а девочка подошла к заплаканной матери.
– Я тебе говорила не расстраиваться? – сказала она, прижав её к себе.
– Мало ли что ты говорила, – ответила тоже обнявшая Настю мать. – Оля плакала и просила, чтобы не забирали, а что я могла сделать? Таня чуть с ними не подралась. Сейчас ушла к себе и тоже плачет.
– Марк, тебя хоть не забрали? – спросила девочка.
– Здесь я, – отозвался появившийся на диване домовой. – Придут ещё эти?
– Не должны, а если придут, им же хуже. Олю скоро должны привезти.
Она взяла телефон и позвонила отцу.
– Папа, у тебя всё в порядке?
– Ты откуда звонишь? – спросил он.
– Из дома я звоню. Знаю уже об Оле. Не беспокойся: скоро должны вернуть, а от нас отстанут. Это не телефонный разговор, придёшь домой, тогда и поговорим. Я хотела спросить вот о чём. У вас есть какой-нибудь прибор, которым можно обнаружить микрофоны? А то я здесь всех разогнала, а об этом забыла спросить.
– Я что-нибудь придумаю, – ответил отец и отключился.
На обед он приехал с молодым парнем, который поздоровался с женщинами, открыл свой полный каких-то приборов чемоданчик и принялся обходить квартиру. Пока он работал, успели пообедать.
– Может, и его пригласить? – спросила мать.
– Перебьётся, – сказал отец. – Это не наш сотрудник, а мастер от агентства. Они оказывают разные услуги, в том числе и эту. Я за неё уже расплатился.
– Во всех помещениях, кроме санузла, были радиомикрофоны, – отчитался специалист. – Я их сжёг. Камер вам не ставили. К стационарному телефону тоже ничего не прицепили. Я свою работу выполнил, до свидания.
Когда он уехал, Настя коротко рассказала о том, что произошло в ФСБ.
– Я не могла ничего отдавать, а объяснять было бесполезно. Им сказали изъять все приборы, если они будут, а приказ важнее моих объяснений. Я не буду рассказывать о том, что было дальше, скажу только, что взяла отпуск на три месяца, а потом буду пахать на государство, но на своих условиях. К вам вязаться не будут и Олю вернут. Должны купить для нас квартиру в Москве, а тебя, папа, переведут туда работать.
– Значит, добилась своего? – спросил отец.
– Сложности могут быть, но основные вопросы утрясла. Не знаю только, что просить за свою работу. Плохо, когда у человека всё есть.
– У тебя есть всё по тем потребностям, к которым ты привыкла. Деньги у нас действительно некуда девать, особенно если у тебя будут покупать золото, но не всё можно за них купить, по крайней мере у нас. Кое-что не продаётся или продаётся избранным, да и услуги... Пройдёт время, и ты найдёшь, что потребовать в оплату.
– Если у тебя будут три месяца, может, отдохнём вместе? – спросила сестра. – Возьмём с собой Олю, а маму оставим здесь, чтобы папа с Марком не умерли от голода.
– Я думаю, можно, – ответила Настя. – Только я подберу вместо Кубы что-нибудь другое, а то мы там ничего не видели, кроме отеля, городских парков и моря. Можно вообще никуда не переселяться и жить дома. С моей сферой...
