– Здравствуйте, Настя, – поздоровался он. – Я беспокою по вашим вопросам. Вес того, чем вы хотели рассчитаться за квартиру, согласились уменьшить в три раза. Второй вопрос касается вашей сестры. Мы предлагаем ей поработать у нас. Если не понравится, устроим в одном из министерств, где нужны полиглоты. Хочу предупредить, чтобы вы не спешили обучать её языкам. Медики выяснили, что такое обучение происходит в ночное время, когда человек спит. При этом мозг сильно нагружен и не получает необходимого отдыха. Несколько дней такое можно терпеть, но не месяц, поэтому обязательно нужно делать перерывы. Сейчас вам принесут список возникших вопросов и диктофон. Постарайтесь на них ответить.
Вопросов было немного, и все касались Вероны. А она ещё удивлялась, почему никто не интересуется богиней! Работа заняла около часа, после чего Настя сначала позвонила тому, кто должен был забрать ответы, а потом Бабурову.
– Алексей Иванович, у меня сегодня будет работа или можно улетать?
– Пока не планируется, – ответил директор. – Вам будет нетрудно вернуться, если в этом появится необходимость?
– Конечно, – сказала она, – вы только позвоните. Не скажете, почему мне дают так мало больных? Я думала, что меня ими завалят.
– Для сохранения секретности, – ответил он. – Сейчас ставится задача объективно оценить эффективность вашего лечения и попробовать выяснить, за счёт чего оно происходит. Возможности центра ограничены, а привлекая другие лечебные учреждения, можно вас засветить. Подождите, будут у вас пациенты. Наверное, сделают так, чтобы в процессе лечения вас никто не видел.
– И вся слава достанется другим, – с показным сожалением вздохнула Настя. – Ладно, я улетела.
В гостиной её встретила Таня.
– Кроме меня и Марка, дома никого нет, – предупредила она. – Мама уехала развлекать Олю, а на обратном пути заедут и купят ей всё для первого класса. Обед на кухне.
– Как твои дела? – спросила Настя.
– Китайский освоила, – ответила сестра, – а японский ты только вчера запустила. Или спрашиваешь о чём-то другом?
– С языками нужно притормозить, а то станешь неврастеничкой. Наши медики выяснили, что из-за такого изучения не отдыхают мозги. Тань, ты не хочешь поработать в ФСБ? Они сегодня предложили. Сказали, что, если не понравится, от них можно уйти в какое-нибудь министерство. Давай сделаем из тебя Мату Хари? Голова у тебя работает получше, чем у их директора, языки знаешь, а я впихну в тебя борьбу паладинов. Только надо заняться телом. Оно у тебя красивое, но дохлое. Я пойду обедать, а ты думай.
Пообедать не получилось. Только она села есть первое, как на кухню вбежала Таня.
– Бросай свой обед! – закричала она. – Там такое...
Когда Настя ушла на кухню, Татьяна включила телевизор и сразу наткнулась на передачу экстренных новостей. Ведущий давился словами, передавая сенсацию года. В два часа дня к одному из входов в терминал F аэропорта Шереметьево подошло несколько мужчин, которые расстреляли осуществлявших входной контроль работников службы безопасности и ворвались внутрь. О том, сколько было террористов, поступали противоречивые сведения. Говорили, что их больше десяти и все вооружены автоматами. Многим пассажирам и работникам аэропорта, находившимся на первом и втором этажах, удалось бежать, но в здании терминала оказались в заложниках больше трёхсот человек. Очевидцы передавали, что видели лежавшие в зале тела и слышали звуки стрельбы. О самих террористах и их целях пока ничего не сообщали.
– Придётся наводить порядок твоей сестре, – сказала Настя. – Что ты затряслась? Я не выйду из сферы. Подчиню этих придурков и заставлю перестрелять друг друга. Кого-нибудь одного оставлю в подарок родному ФСБ, чтобы он рассказал, кто они такие и откуда. Пожалуй, нужно связаться с Зелениным. Будь добра, пока я болтаю, включи комп и найди вид этого терминала.
Девочка набрала номер его телефона.
– Дмитрий Павлович, я сейчас появлюсь в Шереметьево и наведу там порядок, – сказала она полковнику. – Ну что вы обо мне так заботитесь! По словам ваших физиков, я в сфере как у Христа за пазухой и не собираюсь из неё выходить. Подчиню этих мерзавцев, и пусть перебьют друг друга. Могла бы убить сама, но такой падёж террористов вызовет удивление. Один выйдет к вам и покается, так что передайте своим, чтобы его случайно не грохнули. Ну какая проработка, что вы как ребёнок! Всё, я полетела.
– Вот твоя картинка! – сказала Таня, когда Настя прибежала к компу. – Договорилась?
– С ними договоришься, – сердито ответила девочка. – Надо собраться и разработать план! А чего там разрабатывать, если они сами ничего не знают?
– А зачем всех убивать? – спросила сестра. – Суд...
– Несусветная дурость! – перебила Настя. – Ты слышала, что говорили о телах? Эти сволочи стреляли в людей из автоматов, чтобы всех запугать и собрать заложников. В СССР их осудили бы и расстреляли, а сейчас останутся жить. По-твоему, это правильно? По-моему, если отнял жизнь у человека, который не причинил тебе вреда, да не случайно, а намеренно, не имеешь права на жизнь! Всё, меня уже нет.
Сфера возникла в десяти шагах от здания терминала и через стёкла влетела в зал первого этажа. Сначала девочка не увидела никого, кроме распростёртых на полу тел. Она машинально стала их считать, пока не натолкнулась взглядом на залитую кровью девчонку возраста Оли. Первого мерзавца она нашла у одного из двух входов. Он сидел возле магнитной рамки с автоматом в руках и следил за собравшимися возле дороги силовиками. Рядом с ним лежали два тела мужчин в одинаковой, видимо, форменной одежде. Настя, как и собиралась, подчинила его, не выходя из сферы.
– Кто такой? – спросила она. – Назовись.
– Ахмад я... – растерянно ответил он. – Кто спрашивает?
– Сколько вас, и где находитесь? – не отвечая, спросила Настя, усилив нажим.
– Всего двенадцать, – ответил Ахмад. – Почти все на первом этаже, остальные на втором с заложниками...
– Приготовь оружие и убей всех, с кем сюда пришёл! – приказала девочка. – Но убивай так, чтобы не пострадали заложники. Отбрось сомнения и выполняй мои приказы, тогда возвысишься и спасёшься!
Конечно, подчинённого ею боевика убили бы свои после первых же выстрелов, но Настя парализовала их, чтобы он уцелел.
– Все? – спросила она, когда с пулей в голове упал шестой террорист.
– Ещё двое... – озираясь, ответил он. – Они куда-то ушли с пилотами...
Пришлось использовать поисковую магию. Она полетела в служебный коридор, а Ахмад шаркающей походкой шёл следом. Когда нашли нужную дверь, она оказалась запертой. Боевик постучал и сказал что-то непонятное, а Настя добавила в свою копилку чеченский язык.
– Ахмад? – удивлённо спросили из-за двери. – Ты почему оставил пост?
– Все умерли, – равнодушно ответил боевик. – Теперь должны умереть вы!
Из-за двери раздались ругательства, вслед за которыми прогремела автоматная очередь. Пули легко пробили пластик и тело Ахмада. Выронив автомат, он упал на пол, пару раз дёрнулся и затих. Дверь распахнулась, и в коридор с автоматом в руках выбежал красивый парень.
– Ты прикончил его, Заур, – сказал он, наклонившись над телом. – Нужно посмотреть, что творится в зале. Не мог же этот сын собаки убить всех!
Настя подчинила обоих боевиков вместе с захваченным ими экипажем. Пилоты остались сидеть, а главарь вышел в коридор и из пистолета застрелил застывшего в параличе парня.
– Теперь поднимись на второй этаж и уведи оттуда своих людей, – приказала ему девочка. – Никто из заложников не должен пострадать. Застрелишь своих бойцов и иди сдаваться. Расскажешь, ничего не скрывая, для чего это затеяли.
Она проконтролировала, как он выполнил приказ, и помогла, парализовав трёх оставшихся боевиков. Главарь скосил их одной очередью, бросил на пол автомат и направился к выходу.
Через час за ней заехал Зеленин. Подниматься в квартиру не стал, позвонил по телефону.
– Спускайтесь, красавица, я жду внизу. Поедем на разбор полётов.
– Сказали бы, и я сама... – начала Настя, но он перебил:
– Едем не в центр, а в другое место, так что постарайтесь собираться быстрее.
Ехать пришлось в Лефортово, на ковёр к тому самому генерал-лейтенанту Можейко, на которого у Насти вырос большой зуб. Когда приехали и их пропустили в здание Следственного управления, в кабинет вошла одна девочка, а полковник остался в приёмной.
– Садитесь, – показал ей рукой на стул Николай Владимирович. – Обо мне вам должны были сказать, а я с вами уже заочно знаком. Дела, подобные сегодняшнему, находятся в ведении моего управления. Я не собираюсь вас ругать за самодеятельность, наоборот, поблагодарю за то, что помогли избавиться от потерь. Учитывая состав и вооружение группы, они бы у нас могли быть. Но на будущее договоримся, что вы сами больше никуда не встреваете. Ваша помощь будет кстати, но нужно проработать свои действия с нашими сотрудниками. Если возникнет необходимость кого-нибудь освобождать, дадим вам нужные фотографии и согласуем наши действия. Я понял, чем вызвана ваша кровожадность, но лучше в дальнейшем обходиться без неё. Намного легче объясняться с прессой, а жизнь иногда бывает хуже смерти. Такие террористы сажаются надолго и редко доживают до свободы. У вас много своей работы, но мы не будем часто отвлекать. Захваты заложников очень редки, а с такой наглостью, как сегодня, мы сталкиваемся не каждый год. И раз уж мы встретились, позвольте извиниться за действия моих сотрудников. Они вам тогда не поверили. Я сам до сих пор не могу поверить тому, что вы рассказали. Понимаю, что вы могли придумать более правдоподобную ложь, и успел убедиться в том, что ваши доказательства не результат внушения, но всё равно... Вот как поверить в ожившую сказку? В вашем возрасте проще, а когда прожил большую часть жизни в уверенности, что это чушь и выдумки...
– Ладно, будем считать, что я забыла, – сказала Настя, – хотя эпизод с сестрой оставил осадок. Не знаю, были ли у вас такие права, но даже если были, то не всеми правами стоит пользоваться. Не гибко вы работаете, товарищ генерал. Судя по тому, что я читала, спецслужбы во всем мире не придерживаются морали по отношению к врагам. Вы же хотели воспользоваться моими услугами и сразу поспешили взять за горло, хотя в этом не было необходимости.
– Поймите и вы нас, – вздохнул он. – Не нужно думать, что мы всех шантажируем и запугиваем. Ваш случай особый. Вы потенциально очень опасны, а в деле было много непонятного, поэтому старший в группе решил подстраховаться, а вы сами дали повод, подделав документы.
– Я уже сказала, что забыла. Где я буду работать с вашими людьми? Мне нетрудно здесь появиться, пусть только покажут кабинет. Наверное, так будет легче, чем им ехать в наш центр.
– Сейчас вызову офицера, с которым будете работать. Он даст номер телефона и покажет комнату. Когда у вас появится свободное время, созвонитесь.
Этим офицером оказался майор Лопухин. Он понравился своим отношением к ней и тем, что был очень похож на отца.
– Я получил допуск к вашему делу, – сказал майор, пропуская гостью в свой кабинет. – До этого я уже думал, что разучился удивляться. Полностью в курсе ваших способностей буду только я, остальные, кого будем привлекать к операциям, узнают только то, что им необходимо. О вас и так уже знают многие в нашей службе, и должны быть такие знающие в правительстве. Рано или поздно узнают и недоброжелатели, которых наши политики почему-то называют партнёрами. Сначала никто не поверит, а потом поднимется шум. Вы не делитесь, поэтому нужно будет скрываться, иначе вас уберут, и не поможет никакая магия. Будьте к этому готовы. Год-два, может быть, три, но не больше. Паршивая овца нашлась бы и при прежнем режиме, а при нынешнем они ходят стадами.
– Посмотрим, – зло ответила девочка. – Я не о паршивой овце, а о своей ликвидации. Я уже сейчас навскидку кое-что придумала. За себя почти не волнуюсь, вот сёстры и родители... Виктор Сергеевич, у вас полный допуск к моему делу? Вы знаете мои возможности, а то, где и как я их получила?
– В вашем деле этого нет, – ответил он. – Наверное, и мне не стоит знать. Давайте в двух словах поговорим о дальнейшей работе. Я знаю, что вы заняты в нашем научном центре по нескольким программам. Остаётся свободное время?
– Когда как, – пожала она плечами. – Иногда его мало, а сегодня улетела с обеда. Я в центре только неделю, поэтому не знаю, как меня будут использовать дальше.
– Давайте договоримся так, – предложил Лопухин. – Когда у вас появляется время, звоните мне по этому телефону. Если я на месте и не занят ничем срочным, мы встречаемся. Вам ведь будет нетрудно здесь появиться?
– Две-три минуты, – ответила Настя. – Не скажете, чем будем заниматься?
– Любые террористические акты выполняются по определенным схемам, – пояснил он. – В рамках одной схемы они могут отличаться в деталях, но стиль выполнения будет общим. На каждую такую схему наработаны планы противодействия. Вы идеальное оружие как для террора, так и для действий против террористов, поэтому ваше участие всё меняет. Основная работа падает на вас, а мы должны быть на подхвате. Главное – сохранить заложников, не допустить взрыва при минировании объекта и сохранить хоть одного мерзавца, как вы сделали это сегодня. Но нужно ещё не вызвать удивления лёгкостью операции и её последствиями. Действовать должны вы, а срывать аплодисменты будем мы.
– Понятно, – вздохнула Настя, – и здесь меня убирают на задний план. Никакой славы!
– Я понимаю, что вы шутите, но лучше забудьте о славе. Для вас она смертельно опасна. К тому же вы ничем не рискуете, поэтому для вас это не героизм, а рутинная работа.
– Устыдили, – засмеялась девочка. – Обещаю быть скромней. Номер вашего телефона я взяла. Можно уходить?
Получив разрешение, она вызвала сферу, полюбовалась на растерянное лицо майора и исчезла.
Дома были вернувшиеся мать с Олей. Мать сидела у телевизора, на экране которого показывали уже работающий терминал и брали интервью у кого-то из обслуживающего персонала, а Оля расположилась в спальне на недавно купленной для неё кровати и рассматривала выложенные из ранца учебники.
– На математику и чтение можно не ходить, – довольно сказала она сестре, – и времени хватает, чтобы выучить всё остальное. Нужно только посидеть с чистописанием.
– И куда ты спешишь? – спросила Настя. – Школа – это не только учёба, это целый мир, которого ты хочешь себя лишить. Будешь прыгать из класса в класс, как блоха, не узнаешь дружбы и любви и окончишь школу малявкой. Думаешь, это хорошо?
– А сама? – насупилась сестра. – В первом классе всё слишком просто. Из-за дружбы страдать целый год? Я могу подружиться с кем-нибудь другим!
– Говори с мамой, – махнула она рукой. – Пусть оформляет тебе экстернат.
Вопросов было немного, и все касались Вероны. А она ещё удивлялась, почему никто не интересуется богиней! Работа заняла около часа, после чего Настя сначала позвонила тому, кто должен был забрать ответы, а потом Бабурову.
– Алексей Иванович, у меня сегодня будет работа или можно улетать?
– Пока не планируется, – ответил директор. – Вам будет нетрудно вернуться, если в этом появится необходимость?
– Конечно, – сказала она, – вы только позвоните. Не скажете, почему мне дают так мало больных? Я думала, что меня ими завалят.
– Для сохранения секретности, – ответил он. – Сейчас ставится задача объективно оценить эффективность вашего лечения и попробовать выяснить, за счёт чего оно происходит. Возможности центра ограничены, а привлекая другие лечебные учреждения, можно вас засветить. Подождите, будут у вас пациенты. Наверное, сделают так, чтобы в процессе лечения вас никто не видел.
– И вся слава достанется другим, – с показным сожалением вздохнула Настя. – Ладно, я улетела.
В гостиной её встретила Таня.
– Кроме меня и Марка, дома никого нет, – предупредила она. – Мама уехала развлекать Олю, а на обратном пути заедут и купят ей всё для первого класса. Обед на кухне.
– Как твои дела? – спросила Настя.
– Китайский освоила, – ответила сестра, – а японский ты только вчера запустила. Или спрашиваешь о чём-то другом?
– С языками нужно притормозить, а то станешь неврастеничкой. Наши медики выяснили, что из-за такого изучения не отдыхают мозги. Тань, ты не хочешь поработать в ФСБ? Они сегодня предложили. Сказали, что, если не понравится, от них можно уйти в какое-нибудь министерство. Давай сделаем из тебя Мату Хари? Голова у тебя работает получше, чем у их директора, языки знаешь, а я впихну в тебя борьбу паладинов. Только надо заняться телом. Оно у тебя красивое, но дохлое. Я пойду обедать, а ты думай.
Пообедать не получилось. Только она села есть первое, как на кухню вбежала Таня.
– Бросай свой обед! – закричала она. – Там такое...
Когда Настя ушла на кухню, Татьяна включила телевизор и сразу наткнулась на передачу экстренных новостей. Ведущий давился словами, передавая сенсацию года. В два часа дня к одному из входов в терминал F аэропорта Шереметьево подошло несколько мужчин, которые расстреляли осуществлявших входной контроль работников службы безопасности и ворвались внутрь. О том, сколько было террористов, поступали противоречивые сведения. Говорили, что их больше десяти и все вооружены автоматами. Многим пассажирам и работникам аэропорта, находившимся на первом и втором этажах, удалось бежать, но в здании терминала оказались в заложниках больше трёхсот человек. Очевидцы передавали, что видели лежавшие в зале тела и слышали звуки стрельбы. О самих террористах и их целях пока ничего не сообщали.
– Придётся наводить порядок твоей сестре, – сказала Настя. – Что ты затряслась? Я не выйду из сферы. Подчиню этих придурков и заставлю перестрелять друг друга. Кого-нибудь одного оставлю в подарок родному ФСБ, чтобы он рассказал, кто они такие и откуда. Пожалуй, нужно связаться с Зелениным. Будь добра, пока я болтаю, включи комп и найди вид этого терминала.
Девочка набрала номер его телефона.
– Дмитрий Павлович, я сейчас появлюсь в Шереметьево и наведу там порядок, – сказала она полковнику. – Ну что вы обо мне так заботитесь! По словам ваших физиков, я в сфере как у Христа за пазухой и не собираюсь из неё выходить. Подчиню этих мерзавцев, и пусть перебьют друг друга. Могла бы убить сама, но такой падёж террористов вызовет удивление. Один выйдет к вам и покается, так что передайте своим, чтобы его случайно не грохнули. Ну какая проработка, что вы как ребёнок! Всё, я полетела.
– Вот твоя картинка! – сказала Таня, когда Настя прибежала к компу. – Договорилась?
– С ними договоришься, – сердито ответила девочка. – Надо собраться и разработать план! А чего там разрабатывать, если они сами ничего не знают?
– А зачем всех убивать? – спросила сестра. – Суд...
– Несусветная дурость! – перебила Настя. – Ты слышала, что говорили о телах? Эти сволочи стреляли в людей из автоматов, чтобы всех запугать и собрать заложников. В СССР их осудили бы и расстреляли, а сейчас останутся жить. По-твоему, это правильно? По-моему, если отнял жизнь у человека, который не причинил тебе вреда, да не случайно, а намеренно, не имеешь права на жизнь! Всё, меня уже нет.
Сфера возникла в десяти шагах от здания терминала и через стёкла влетела в зал первого этажа. Сначала девочка не увидела никого, кроме распростёртых на полу тел. Она машинально стала их считать, пока не натолкнулась взглядом на залитую кровью девчонку возраста Оли. Первого мерзавца она нашла у одного из двух входов. Он сидел возле магнитной рамки с автоматом в руках и следил за собравшимися возле дороги силовиками. Рядом с ним лежали два тела мужчин в одинаковой, видимо, форменной одежде. Настя, как и собиралась, подчинила его, не выходя из сферы.
– Кто такой? – спросила она. – Назовись.
– Ахмад я... – растерянно ответил он. – Кто спрашивает?
– Сколько вас, и где находитесь? – не отвечая, спросила Настя, усилив нажим.
– Всего двенадцать, – ответил Ахмад. – Почти все на первом этаже, остальные на втором с заложниками...
– Приготовь оружие и убей всех, с кем сюда пришёл! – приказала девочка. – Но убивай так, чтобы не пострадали заложники. Отбрось сомнения и выполняй мои приказы, тогда возвысишься и спасёшься!
Конечно, подчинённого ею боевика убили бы свои после первых же выстрелов, но Настя парализовала их, чтобы он уцелел.
– Все? – спросила она, когда с пулей в голове упал шестой террорист.
– Ещё двое... – озираясь, ответил он. – Они куда-то ушли с пилотами...
Пришлось использовать поисковую магию. Она полетела в служебный коридор, а Ахмад шаркающей походкой шёл следом. Когда нашли нужную дверь, она оказалась запертой. Боевик постучал и сказал что-то непонятное, а Настя добавила в свою копилку чеченский язык.
– Ахмад? – удивлённо спросили из-за двери. – Ты почему оставил пост?
– Все умерли, – равнодушно ответил боевик. – Теперь должны умереть вы!
Из-за двери раздались ругательства, вслед за которыми прогремела автоматная очередь. Пули легко пробили пластик и тело Ахмада. Выронив автомат, он упал на пол, пару раз дёрнулся и затих. Дверь распахнулась, и в коридор с автоматом в руках выбежал красивый парень.
– Ты прикончил его, Заур, – сказал он, наклонившись над телом. – Нужно посмотреть, что творится в зале. Не мог же этот сын собаки убить всех!
Настя подчинила обоих боевиков вместе с захваченным ими экипажем. Пилоты остались сидеть, а главарь вышел в коридор и из пистолета застрелил застывшего в параличе парня.
– Теперь поднимись на второй этаж и уведи оттуда своих людей, – приказала ему девочка. – Никто из заложников не должен пострадать. Застрелишь своих бойцов и иди сдаваться. Расскажешь, ничего не скрывая, для чего это затеяли.
Она проконтролировала, как он выполнил приказ, и помогла, парализовав трёх оставшихся боевиков. Главарь скосил их одной очередью, бросил на пол автомат и направился к выходу.
Через час за ней заехал Зеленин. Подниматься в квартиру не стал, позвонил по телефону.
– Спускайтесь, красавица, я жду внизу. Поедем на разбор полётов.
– Сказали бы, и я сама... – начала Настя, но он перебил:
– Едем не в центр, а в другое место, так что постарайтесь собираться быстрее.
Ехать пришлось в Лефортово, на ковёр к тому самому генерал-лейтенанту Можейко, на которого у Насти вырос большой зуб. Когда приехали и их пропустили в здание Следственного управления, в кабинет вошла одна девочка, а полковник остался в приёмной.
– Садитесь, – показал ей рукой на стул Николай Владимирович. – Обо мне вам должны были сказать, а я с вами уже заочно знаком. Дела, подобные сегодняшнему, находятся в ведении моего управления. Я не собираюсь вас ругать за самодеятельность, наоборот, поблагодарю за то, что помогли избавиться от потерь. Учитывая состав и вооружение группы, они бы у нас могли быть. Но на будущее договоримся, что вы сами больше никуда не встреваете. Ваша помощь будет кстати, но нужно проработать свои действия с нашими сотрудниками. Если возникнет необходимость кого-нибудь освобождать, дадим вам нужные фотографии и согласуем наши действия. Я понял, чем вызвана ваша кровожадность, но лучше в дальнейшем обходиться без неё. Намного легче объясняться с прессой, а жизнь иногда бывает хуже смерти. Такие террористы сажаются надолго и редко доживают до свободы. У вас много своей работы, но мы не будем часто отвлекать. Захваты заложников очень редки, а с такой наглостью, как сегодня, мы сталкиваемся не каждый год. И раз уж мы встретились, позвольте извиниться за действия моих сотрудников. Они вам тогда не поверили. Я сам до сих пор не могу поверить тому, что вы рассказали. Понимаю, что вы могли придумать более правдоподобную ложь, и успел убедиться в том, что ваши доказательства не результат внушения, но всё равно... Вот как поверить в ожившую сказку? В вашем возрасте проще, а когда прожил большую часть жизни в уверенности, что это чушь и выдумки...
– Ладно, будем считать, что я забыла, – сказала Настя, – хотя эпизод с сестрой оставил осадок. Не знаю, были ли у вас такие права, но даже если были, то не всеми правами стоит пользоваться. Не гибко вы работаете, товарищ генерал. Судя по тому, что я читала, спецслужбы во всем мире не придерживаются морали по отношению к врагам. Вы же хотели воспользоваться моими услугами и сразу поспешили взять за горло, хотя в этом не было необходимости.
– Поймите и вы нас, – вздохнул он. – Не нужно думать, что мы всех шантажируем и запугиваем. Ваш случай особый. Вы потенциально очень опасны, а в деле было много непонятного, поэтому старший в группе решил подстраховаться, а вы сами дали повод, подделав документы.
– Я уже сказала, что забыла. Где я буду работать с вашими людьми? Мне нетрудно здесь появиться, пусть только покажут кабинет. Наверное, так будет легче, чем им ехать в наш центр.
– Сейчас вызову офицера, с которым будете работать. Он даст номер телефона и покажет комнату. Когда у вас появится свободное время, созвонитесь.
Этим офицером оказался майор Лопухин. Он понравился своим отношением к ней и тем, что был очень похож на отца.
– Я получил допуск к вашему делу, – сказал майор, пропуская гостью в свой кабинет. – До этого я уже думал, что разучился удивляться. Полностью в курсе ваших способностей буду только я, остальные, кого будем привлекать к операциям, узнают только то, что им необходимо. О вас и так уже знают многие в нашей службе, и должны быть такие знающие в правительстве. Рано или поздно узнают и недоброжелатели, которых наши политики почему-то называют партнёрами. Сначала никто не поверит, а потом поднимется шум. Вы не делитесь, поэтому нужно будет скрываться, иначе вас уберут, и не поможет никакая магия. Будьте к этому готовы. Год-два, может быть, три, но не больше. Паршивая овца нашлась бы и при прежнем режиме, а при нынешнем они ходят стадами.
– Посмотрим, – зло ответила девочка. – Я не о паршивой овце, а о своей ликвидации. Я уже сейчас навскидку кое-что придумала. За себя почти не волнуюсь, вот сёстры и родители... Виктор Сергеевич, у вас полный допуск к моему делу? Вы знаете мои возможности, а то, где и как я их получила?
– В вашем деле этого нет, – ответил он. – Наверное, и мне не стоит знать. Давайте в двух словах поговорим о дальнейшей работе. Я знаю, что вы заняты в нашем научном центре по нескольким программам. Остаётся свободное время?
– Когда как, – пожала она плечами. – Иногда его мало, а сегодня улетела с обеда. Я в центре только неделю, поэтому не знаю, как меня будут использовать дальше.
– Давайте договоримся так, – предложил Лопухин. – Когда у вас появляется время, звоните мне по этому телефону. Если я на месте и не занят ничем срочным, мы встречаемся. Вам ведь будет нетрудно здесь появиться?
– Две-три минуты, – ответила Настя. – Не скажете, чем будем заниматься?
– Любые террористические акты выполняются по определенным схемам, – пояснил он. – В рамках одной схемы они могут отличаться в деталях, но стиль выполнения будет общим. На каждую такую схему наработаны планы противодействия. Вы идеальное оружие как для террора, так и для действий против террористов, поэтому ваше участие всё меняет. Основная работа падает на вас, а мы должны быть на подхвате. Главное – сохранить заложников, не допустить взрыва при минировании объекта и сохранить хоть одного мерзавца, как вы сделали это сегодня. Но нужно ещё не вызвать удивления лёгкостью операции и её последствиями. Действовать должны вы, а срывать аплодисменты будем мы.
– Понятно, – вздохнула Настя, – и здесь меня убирают на задний план. Никакой славы!
– Я понимаю, что вы шутите, но лучше забудьте о славе. Для вас она смертельно опасна. К тому же вы ничем не рискуете, поэтому для вас это не героизм, а рутинная работа.
– Устыдили, – засмеялась девочка. – Обещаю быть скромней. Номер вашего телефона я взяла. Можно уходить?
Получив разрешение, она вызвала сферу, полюбовалась на растерянное лицо майора и исчезла.
Дома были вернувшиеся мать с Олей. Мать сидела у телевизора, на экране которого показывали уже работающий терминал и брали интервью у кого-то из обслуживающего персонала, а Оля расположилась в спальне на недавно купленной для неё кровати и рассматривала выложенные из ранца учебники.
– На математику и чтение можно не ходить, – довольно сказала она сестре, – и времени хватает, чтобы выучить всё остальное. Нужно только посидеть с чистописанием.
– И куда ты спешишь? – спросила Настя. – Школа – это не только учёба, это целый мир, которого ты хочешь себя лишить. Будешь прыгать из класса в класс, как блоха, не узнаешь дружбы и любви и окончишь школу малявкой. Думаешь, это хорошо?
– А сама? – насупилась сестра. – В первом классе всё слишком просто. Из-за дружбы страдать целый год? Я могу подружиться с кем-нибудь другим!
– Говори с мамой, – махнула она рукой. – Пусть оформляет тебе экстернат.
