– Разница у нас в семь часов, а вот его типовой график работы. Сегодня вы его там не застанете. Изучите и опробуйте камеру и ложитесь раньше спать, а начнёте работать часа в три ночи. Как ваша обезьяна?
– Делаю из неё невесту домовому, – пошутила девочка. – Думаю, что через месяц вы её не узнаете.
Сегодня Настя прилетела сюда в третий раз. Занять место возле одного из трёх окон не получилось, потому что президент нервничал и долго не сидел за столом. Отодвинув для чего-то стоявшие за его спиной кресла, он расхаживал взад-вперёд и мог наткнуться на сферу. Пришлось расположиться под потолком, над одним из двух американских флагов. Тратить силу не хотелось, но отсюда были прекрасно видны бумаги, лежавшие на знаменитом Резолюте. Собираясь в Овальный кабинет, девочка прочитала о нём несколько статей и посмотрела фотографии, а увиденное почти от них не отличалось. Нацелив камеру на стол, она открыла очередной учебник и углубилась в его изучение. Наушники неплохо глушили звуки, и голоса начинали мешать, только когда говорили на повышенных тонах, а такое случилось только один раз. Настя не удержалась и послушала, но разговор шёл о каких-то неизвестных ей людях и не содержал ничего интересного. Незадолго до возвращения девочке пришла в голову интересная мысль. Приблизившись к президенту, она подчинила его и спросила, какие здесь применяют меры против подслушивания.
– Здесь нет никаких приборов для наблюдения, – ответил он. – Запись не ведётся. На дверях есть приборный контроль на наличие оружия, и кабинет каждое утро проверяют сканером.
Ответив, он о забыл о ней и продолжил заниматься бумагами.
– Хочу кое-что предложить, – сказала Настя, когда после возвращения отдала камеру майору Никонову. – Овальный кабинет проверяют только утром. У вас есть небольшое записывающее устройство, чтобы его хватило на весь день? С изображением не получится, но хотя бы звук? Я куда-нибудь брошу после проверки кабинета, а вечером заберу.
– Надоело там сидеть? Всё у нас есть, Настя, но как вы это проделаете, не покидая сферы?
– Очень просто. Сфера не препятствует магии, а я с её помощью могу захватывать и удерживать не очень тяжёлые предметы. Притяну ваш диктофон к сфере, как магнитом, а потом уроню. Там не бывает посторонних до вечерней уборки. Жаль, что мне запретили влиять на президента, а то ничего бы этого не понадобилось.
– А что бы вы сделали? – с любопытством спросил майор.
– Он каждый вечер писал бы отчет о проделанной работе, – ответила Настя, – и оставлял его на своём антикварном столе.
– И ваше программирование никак не сказалось бы на его поведении?
– Чёрт его знает, – честно ответила девочка. – Наверное, в чём-то он мог измениться.
– В том-то и беда, что никто не знает, как себя поведут люди после вашего вмешательства. Одно дело – поставить запрет на разговоры о вас, который только подтверждает приказ, а совсем другое – вносить в чью-то личность изменения, конфликтующие с её основой. А если на эту личность составлен психологический портрет и она каждый день на виду множества знающих её людей...
– Ладно, я уже всё поняла, – сказала Настя, забирая камеру, после того как Никонов скачал с нее записи и очистил накопитель. – Передайте о диктофоне. Когда появится другая работа, я не смогу торчать там полдня, а слетать туда и обратно будет нетрудно.
Когда вернулась домой, было десять часов утра. Она заглянула в комнату к матери и сообщила о том, что прибыла, не хочет есть и идёт спать. Перед тем как лечь, выпроводила Олю в комнату к Татьяне и посмотрела нос Джуны, который пока не изменился. До обеда Настя спала, потом поела вместе с Олей и приехавшим со службы отцом и пошла разговаривать с позвонившим ей Зелениным.
– Здравствуйте, Настя, – поздоровался полковник. – Вы можете подскочить в центр?
– Могли бы и не спрашивать, Дмитрий Павлович, – ответила девочка. – Сейчас буду.
Через несколько минут она сидела в том кабинете, который использовали работники других служб.
– Быстро вы, – заметил он, – раньше добирались дольше.
– Привычка, – пожав плечами, ответила Настя. – Вы привезли мне работу?
– И не одну. Сейчас в пятнадцатую комнату привезут тех наших сотрудников, кого желательно оздоровить и омолодить. Если этого не сделать, их всех придётся увольнять, а это классные спецы, которым трудно найти замену. Всего будет около пятидесяти человек.
– Сделаю без труда, – пообещала девочка. – Мне непонятно, почему вы так мало используете меня для своих нужд. Оптимизация – дело долгое, но мне нетрудно оздоровить ваши кадры. Это лейтенантов можно отправлять в космос, а у старших офицеров хватает болячек плюс возраст. Могли бы собрать и своих пенсионеров, я тоже их вылечила бы. Даже если кто-то сболтнёт, это свяжут не со мной, а с будущей клиникой.
– Спасибо, я доложу начальству, – сказал он, с уважением посмотрев на Настю. – Есть ещё одно дело. Вы проверили всех по списку, кроме подполковника Юдина. Он был в командировке, но вчера вернулся. Директор просил закончить с этой работой. Я знаю, как вы не любите ездить в машине, поэтому не приглашаю с собой. Выеду прямо сейчас, а вы появитесь после лечения. Лучше, чтобы вас никто не видел, поэтому летите в мой кабинет.
Лечение заняло пару минут, но пришлось потерять с полчаса на паузы между заклинаниями. Жаль, что она не захватила с собой учебник. Закончив, Настя тут же перенеслась на Лубянку и, отсчитав окна в нужном здании, влетела в кабинет Зеленина. Он уже успел приехать и сидел за столом.
– Никак не привыкну к вашему появлению, – вздрогнув, сказал Дмитрий Павлович. – Садитесь, я сейчас попрошу подойти Юдина... Николай Ильич? Это Зеленин беспокоит. Вам уже передали, что вы должны ко мне подойти? Ну и прекрасно, я вас жду.
– У нас была утечка, – сказал он Насте. – Под подозрение попали все, кого вы проверяли. Все проверенные оказались чисты. Это не моя работа, но к вам не хотят подключать новых людей. Это список вопросов по Юдину, а вот и он сам.
В коридоре послышались приближающиеся шаги, дверь отворилась, и в комнату вошёл невысокий, начавший полнеть мужчина лет пятидесяти. Увидев девочку, он испуганно дёрнулся и застыл.
– Он испугался, – заметил Зеленин, – а доступа к вашему делу у него не было, поэтому не должно быть и оснований для испуга.
– Теперь они появились у меня, – сказала Настя и обратилась к Юдину: – Кому стучите?
– Я завербован ЦРУ два года назад, – признался подполковник.
– Что передали обо мне? – спросил девочка. – Немедленно отвечать!
Она усилила нажим – и он сломался.
– Очень мало. У меня нет допуска к вашему делу, поэтому пришлось довольствоваться тем, что болтали офицеры и служащие центра. Болтали немного, но кое-что сложилось.
– И что же у вас сложилось? – недобро посмотрела на него Настя.
– В нашем научном центре проводят какие-то работы с вашим участием. Если по крупицам собрать всё, что мне удалось узнать, можно предположить, что вы очень сильный экстрасенс, который реально лечит разные болезни. Были разговоры о внушении, но у меня это не вызвало удивления. Умеющих внушать намного больше, чем лечащих болезни. Была информация об изучении иностранных языков... Я в это не поверил и сделал соответствующую пометку.
– Значит, лечение болезней, внушение и, как недостоверное, изучение иностранных языков, – сказала девочка. – Больше ничего?
– Только это, – подтвердил он. – А что могло быть ещё?
– Любознательная сволочь! – зло сказала она. – Даже в подчинённом состоянии умудряется задавать вопросы. Допрашивайте его сами, а то я не удержусь и убью! Он на всё ответит правдиво.
Арестованного Юдина увели, а Настю вызвал к себе Бабурин. Чтобы не светиться, она и в кабинет директора прилетела в сфере.
– Вы бы хоть кашлянули, – сердито сказал Александр Васильевич, когда она возникла возле его стола. – Когда-нибудь сделаете заикой. Возьмите стул!
– У вас в приёмной офицеры, – ответила она, – да и вообще...
– С полётами в Белый дом заканчиваем! – сказал он, хлопнув ладонью по столу. – Жаль, но для вас так будет лучше. При необходимости где-то появиться, будете использовать служебный автотранспорт! Полёты допускаются только в тех случаях, когда о вашем появлении будут знать сотрудники, которые полностью в курсе ваших способностей и прошли обработку. Если узнают о вашем лечении, даже о возможности что-то внушать или как-то ускорять изучение языков, небо на землю не упадёт. Будет сильный шум, потребуют изучить феномен, но и только! Пока не узнают об остальных ваших талантах, вашей жизни ничего не угрожает. Я знаю, что вы используете свой шар в личных целях. Настоятельно советую это прекратить! У нас есть места за границей, куда вы можете слетать. Когда нагрузим вас работой, побеспокоимся об отдыхе. Настя, это не шутки, поэтому слушайте, что вам говорят! Не будете слушать, подвергнете опасности не только свою жизнь, но и жизни своих близких. Вы обработали тех, о ком говорил президент?
– Обработала пять человек. Разговоров обо мне у них не было.
– И здесь все обработаны, – с облегчением сказал директор. – Значит, если вы сами не подставитесь, большой опасности не будет. Теперь по вашим предложениям. Всех мы оздоравливать не будем, подберём тех, кто постарше и у кого есть проблемы со здоровьем. Сделаем под видом медосмотра. Я поддерживаю вашу мысль о лечении наших пенсионеров. Всё проведём точно так же, разве что кое к кому нужно съездить на дом, но таких будет немного. Сумеете почистить им память?
– Сделаю, – заверила Настя. – Обо мне никто из них не вспомнит. Может, заодно займёмся оптимизацией? Сейчас много времени...
– Через два дня сформируем первую группу, тогда займёмся, – ответил он. – Это будет совмещено с разного рода мероприятиями, чтобы вы не сходили с ума от скуки, да и наши ребята развлекутся.
– Я могла бы учиться... – начала девочка.
– Тогда будут сходить с ума те сто офицеров, которых мы подберём, – улыбнулся директор. – Ваша оптимизация не на час-два, а на полдня, да ещё продлится больше недели. Может, вы и посидите с книгами, но не всё время.
«Он делает это не для своих офицеров, а для тебя, – сказал Раш. – Им достаточно приказать, и будут сидеть, наплевав на то, скучно кому-то или нет. Так что цени. А вообще-то, ты можешь их усыпить и заниматься со своими учебниками».
– Если обо всём договорились, можете исчезать, – сказал Бабурин. – Вся связь только через полковника Зеленина, меня и президента. Если с вами свяжется кто-то другой, звоните Зеленину или мне!
Дома ждал сюрприз.
– У Джуны растёт нос! – радостно сообщила Оля. – Когда займёшься моей красотой?
– Рано мне заниматься тобой, – ответила Настя. – Ну-ка, где наш нос?
Мартышка забралась на кровать Оли и ожесточённо тёрла мордочку. Поймав её ручонки, девочка смогла рассмотреть, что плоский носик вздулся бугорком. Этот бугорок походил на крупный прыщ и, видимо, сильно чесался. Настя убрала зуд магией и поделилась с обезьянкой силой. Доверчиво посмотрев на девочку, она обхватила её ручками за шею и прижалась мордочкой к груди.
– А ко мне она так не ластится, – ревниво сказала Оля. – Можешь сделать, чтобы она и меня любила?
– Я только лечила, – ответила Настя, обняв мартышку, – обниматься она полезла сама. Больше проводи с ней время и корми фруктами, она будет относиться к тебе как к сестре.
– Она и так не отходит от этой обезьяны, – проворчала мать, – даже занятия забросила. Может, я зря оформляла экстернат? А фрукты они едят на пару.
– Так ты её объедаешь? – улыбнулась девочка. – Тогда, конечно, какая может быть любовь! Я сейчас сбегаю и наберу фруктов.
– Сиди со своей макакой, – остановила мать. – Я позвонила Тане, она купит. Её со вчерашнего дня отвозит домой какой-то старлей, поэтому заедут на рынок и возьмут нормальные фрукты, а не китайскую химию.
– Значит, она пошла по твоим стопам, – сделала вывод Настя. – Скоро выйдет замуж – и прощай работа! Всё лучшее детям!
– Правильный лозунг, – сказала Оля. – Ты уже почти девушка, поэтому ехидничаешь. Скоро я останусь единственным ребёнком в семье!
«Что думаешь делать с этим несчастным животным? – спросил Раш. – Нос я вижу, но ведь ты им не ограничишься?»
«Изменю овал мордочки и сделаю нормальный рот вместо этой пасти. Нужно убрать складки, которые идут от носа, и защёчные мешки...»
«Учти, что будут меняться кости черепа, – предупредил браслет. – Это работа на месяцы. И куда её потом такую? Будешь от всех прятать?»
«Если узнают о моём целительстве, обезьянка пойдёт к нему довеском, – вздохнула Настя. – Пока я на ней не потренируюсь, не возьмусь за Олю».
Весь вечер Джуна ходила за ней хвостом, а утром девочка обнаружила её у себя в постели. Отшлёпать не поднялась рука, поэтому она молча перенесла мартышку в её кровать и погрозила пальцем. Отец и Татьяна позавтракали раньше и уехали, Настя поела на час позже. Вскоре позвонил тот телефон, который дал президент.
– Помнишь, о чём я говорил? – когда поздоровались, спросил он. – Я узнал, что тебя не тронут до обеда. Не хочешь мне помочь?
– Прилететь сейчас? – спросила девочка. – Хорошо, скоро буду.
Она вызвала сферу и финишировала высоко над президентской резиденцией. Низкий финиш сопровождался бы сильным хлопком, на который реагировала охрана. Быстро спустившись, Настя влетела в комнату с камином, в которой сидел президент с незнакомым ей мужчиной лет сорока. Незнакомец в чёрном костюме походил на графа Рошфора из «Трёх мушкетеров», только был гладко выбрит. Он никак не отреагировал на внезапное появление девочки.
– Это мой человек, – сказал Владимир Викторович. – Зови его Андреем. Он будет обеспечивать встречи с клиентами и давать на них досье и тексты внушения.
– Сначала я кое-что внушу ему, – сказала Настя, – иначе не будет никакой совместной работы. Вы никому не сообщите о моих способностях и о том, что я буду делать.
– Да, конечно, – согласился Андрей. – Мне сказали, что вы потребуете чего-то такого. Можете внушать.
Девочка произнесла уже заученные фразы и закрепила внушение магией.
– Всё? – спросил президент, получил утвердительный ответ и продолжил: – Для начала у тебя будет клиент, входящий в руководство СПС. Помимо политической деятельности, он имеет большой вес в промышленных кругах.
– Не Чубайс? – спросила она, заставив мужчин переглянуться.
– Нет, это другой, – ответил президент. – Возьми папку с документами. Это фотография его двора. Вам лучше добираться отдельно, поэтому отправляйся туда и жди Андрея.
Настя взяла в руки папку и фотографию и исчезла. Двор, над которым, напугав хлопком голубей, возникла сфера, был похож на маленький ухоженный парк.
– Делаю из неё невесту домовому, – пошутила девочка. – Думаю, что через месяц вы её не узнаете.
Глава 17
Сегодня Настя прилетела сюда в третий раз. Занять место возле одного из трёх окон не получилось, потому что президент нервничал и долго не сидел за столом. Отодвинув для чего-то стоявшие за его спиной кресла, он расхаживал взад-вперёд и мог наткнуться на сферу. Пришлось расположиться под потолком, над одним из двух американских флагов. Тратить силу не хотелось, но отсюда были прекрасно видны бумаги, лежавшие на знаменитом Резолюте. Собираясь в Овальный кабинет, девочка прочитала о нём несколько статей и посмотрела фотографии, а увиденное почти от них не отличалось. Нацелив камеру на стол, она открыла очередной учебник и углубилась в его изучение. Наушники неплохо глушили звуки, и голоса начинали мешать, только когда говорили на повышенных тонах, а такое случилось только один раз. Настя не удержалась и послушала, но разговор шёл о каких-то неизвестных ей людях и не содержал ничего интересного. Незадолго до возвращения девочке пришла в голову интересная мысль. Приблизившись к президенту, она подчинила его и спросила, какие здесь применяют меры против подслушивания.
– Здесь нет никаких приборов для наблюдения, – ответил он. – Запись не ведётся. На дверях есть приборный контроль на наличие оружия, и кабинет каждое утро проверяют сканером.
Ответив, он о забыл о ней и продолжил заниматься бумагами.
– Хочу кое-что предложить, – сказала Настя, когда после возвращения отдала камеру майору Никонову. – Овальный кабинет проверяют только утром. У вас есть небольшое записывающее устройство, чтобы его хватило на весь день? С изображением не получится, но хотя бы звук? Я куда-нибудь брошу после проверки кабинета, а вечером заберу.
– Надоело там сидеть? Всё у нас есть, Настя, но как вы это проделаете, не покидая сферы?
– Очень просто. Сфера не препятствует магии, а я с её помощью могу захватывать и удерживать не очень тяжёлые предметы. Притяну ваш диктофон к сфере, как магнитом, а потом уроню. Там не бывает посторонних до вечерней уборки. Жаль, что мне запретили влиять на президента, а то ничего бы этого не понадобилось.
– А что бы вы сделали? – с любопытством спросил майор.
– Он каждый вечер писал бы отчет о проделанной работе, – ответила Настя, – и оставлял его на своём антикварном столе.
– И ваше программирование никак не сказалось бы на его поведении?
– Чёрт его знает, – честно ответила девочка. – Наверное, в чём-то он мог измениться.
– В том-то и беда, что никто не знает, как себя поведут люди после вашего вмешательства. Одно дело – поставить запрет на разговоры о вас, который только подтверждает приказ, а совсем другое – вносить в чью-то личность изменения, конфликтующие с её основой. А если на эту личность составлен психологический портрет и она каждый день на виду множества знающих её людей...
– Ладно, я уже всё поняла, – сказала Настя, забирая камеру, после того как Никонов скачал с нее записи и очистил накопитель. – Передайте о диктофоне. Когда появится другая работа, я не смогу торчать там полдня, а слетать туда и обратно будет нетрудно.
Когда вернулась домой, было десять часов утра. Она заглянула в комнату к матери и сообщила о том, что прибыла, не хочет есть и идёт спать. Перед тем как лечь, выпроводила Олю в комнату к Татьяне и посмотрела нос Джуны, который пока не изменился. До обеда Настя спала, потом поела вместе с Олей и приехавшим со службы отцом и пошла разговаривать с позвонившим ей Зелениным.
– Здравствуйте, Настя, – поздоровался полковник. – Вы можете подскочить в центр?
– Могли бы и не спрашивать, Дмитрий Павлович, – ответила девочка. – Сейчас буду.
Через несколько минут она сидела в том кабинете, который использовали работники других служб.
– Быстро вы, – заметил он, – раньше добирались дольше.
– Привычка, – пожав плечами, ответила Настя. – Вы привезли мне работу?
– И не одну. Сейчас в пятнадцатую комнату привезут тех наших сотрудников, кого желательно оздоровить и омолодить. Если этого не сделать, их всех придётся увольнять, а это классные спецы, которым трудно найти замену. Всего будет около пятидесяти человек.
– Сделаю без труда, – пообещала девочка. – Мне непонятно, почему вы так мало используете меня для своих нужд. Оптимизация – дело долгое, но мне нетрудно оздоровить ваши кадры. Это лейтенантов можно отправлять в космос, а у старших офицеров хватает болячек плюс возраст. Могли бы собрать и своих пенсионеров, я тоже их вылечила бы. Даже если кто-то сболтнёт, это свяжут не со мной, а с будущей клиникой.
– Спасибо, я доложу начальству, – сказал он, с уважением посмотрев на Настю. – Есть ещё одно дело. Вы проверили всех по списку, кроме подполковника Юдина. Он был в командировке, но вчера вернулся. Директор просил закончить с этой работой. Я знаю, как вы не любите ездить в машине, поэтому не приглашаю с собой. Выеду прямо сейчас, а вы появитесь после лечения. Лучше, чтобы вас никто не видел, поэтому летите в мой кабинет.
Лечение заняло пару минут, но пришлось потерять с полчаса на паузы между заклинаниями. Жаль, что она не захватила с собой учебник. Закончив, Настя тут же перенеслась на Лубянку и, отсчитав окна в нужном здании, влетела в кабинет Зеленина. Он уже успел приехать и сидел за столом.
– Никак не привыкну к вашему появлению, – вздрогнув, сказал Дмитрий Павлович. – Садитесь, я сейчас попрошу подойти Юдина... Николай Ильич? Это Зеленин беспокоит. Вам уже передали, что вы должны ко мне подойти? Ну и прекрасно, я вас жду.
– У нас была утечка, – сказал он Насте. – Под подозрение попали все, кого вы проверяли. Все проверенные оказались чисты. Это не моя работа, но к вам не хотят подключать новых людей. Это список вопросов по Юдину, а вот и он сам.
В коридоре послышались приближающиеся шаги, дверь отворилась, и в комнату вошёл невысокий, начавший полнеть мужчина лет пятидесяти. Увидев девочку, он испуганно дёрнулся и застыл.
– Он испугался, – заметил Зеленин, – а доступа к вашему делу у него не было, поэтому не должно быть и оснований для испуга.
– Теперь они появились у меня, – сказала Настя и обратилась к Юдину: – Кому стучите?
– Я завербован ЦРУ два года назад, – признался подполковник.
– Что передали обо мне? – спросил девочка. – Немедленно отвечать!
Она усилила нажим – и он сломался.
– Очень мало. У меня нет допуска к вашему делу, поэтому пришлось довольствоваться тем, что болтали офицеры и служащие центра. Болтали немного, но кое-что сложилось.
– И что же у вас сложилось? – недобро посмотрела на него Настя.
– В нашем научном центре проводят какие-то работы с вашим участием. Если по крупицам собрать всё, что мне удалось узнать, можно предположить, что вы очень сильный экстрасенс, который реально лечит разные болезни. Были разговоры о внушении, но у меня это не вызвало удивления. Умеющих внушать намного больше, чем лечащих болезни. Была информация об изучении иностранных языков... Я в это не поверил и сделал соответствующую пометку.
– Значит, лечение болезней, внушение и, как недостоверное, изучение иностранных языков, – сказала девочка. – Больше ничего?
– Только это, – подтвердил он. – А что могло быть ещё?
– Любознательная сволочь! – зло сказала она. – Даже в подчинённом состоянии умудряется задавать вопросы. Допрашивайте его сами, а то я не удержусь и убью! Он на всё ответит правдиво.
Арестованного Юдина увели, а Настю вызвал к себе Бабурин. Чтобы не светиться, она и в кабинет директора прилетела в сфере.
– Вы бы хоть кашлянули, – сердито сказал Александр Васильевич, когда она возникла возле его стола. – Когда-нибудь сделаете заикой. Возьмите стул!
– У вас в приёмной офицеры, – ответила она, – да и вообще...
– С полётами в Белый дом заканчиваем! – сказал он, хлопнув ладонью по столу. – Жаль, но для вас так будет лучше. При необходимости где-то появиться, будете использовать служебный автотранспорт! Полёты допускаются только в тех случаях, когда о вашем появлении будут знать сотрудники, которые полностью в курсе ваших способностей и прошли обработку. Если узнают о вашем лечении, даже о возможности что-то внушать или как-то ускорять изучение языков, небо на землю не упадёт. Будет сильный шум, потребуют изучить феномен, но и только! Пока не узнают об остальных ваших талантах, вашей жизни ничего не угрожает. Я знаю, что вы используете свой шар в личных целях. Настоятельно советую это прекратить! У нас есть места за границей, куда вы можете слетать. Когда нагрузим вас работой, побеспокоимся об отдыхе. Настя, это не шутки, поэтому слушайте, что вам говорят! Не будете слушать, подвергнете опасности не только свою жизнь, но и жизни своих близких. Вы обработали тех, о ком говорил президент?
– Обработала пять человек. Разговоров обо мне у них не было.
– И здесь все обработаны, – с облегчением сказал директор. – Значит, если вы сами не подставитесь, большой опасности не будет. Теперь по вашим предложениям. Всех мы оздоравливать не будем, подберём тех, кто постарше и у кого есть проблемы со здоровьем. Сделаем под видом медосмотра. Я поддерживаю вашу мысль о лечении наших пенсионеров. Всё проведём точно так же, разве что кое к кому нужно съездить на дом, но таких будет немного. Сумеете почистить им память?
– Сделаю, – заверила Настя. – Обо мне никто из них не вспомнит. Может, заодно займёмся оптимизацией? Сейчас много времени...
– Через два дня сформируем первую группу, тогда займёмся, – ответил он. – Это будет совмещено с разного рода мероприятиями, чтобы вы не сходили с ума от скуки, да и наши ребята развлекутся.
– Я могла бы учиться... – начала девочка.
– Тогда будут сходить с ума те сто офицеров, которых мы подберём, – улыбнулся директор. – Ваша оптимизация не на час-два, а на полдня, да ещё продлится больше недели. Может, вы и посидите с книгами, но не всё время.
«Он делает это не для своих офицеров, а для тебя, – сказал Раш. – Им достаточно приказать, и будут сидеть, наплевав на то, скучно кому-то или нет. Так что цени. А вообще-то, ты можешь их усыпить и заниматься со своими учебниками».
– Если обо всём договорились, можете исчезать, – сказал Бабурин. – Вся связь только через полковника Зеленина, меня и президента. Если с вами свяжется кто-то другой, звоните Зеленину или мне!
Дома ждал сюрприз.
– У Джуны растёт нос! – радостно сообщила Оля. – Когда займёшься моей красотой?
– Рано мне заниматься тобой, – ответила Настя. – Ну-ка, где наш нос?
Мартышка забралась на кровать Оли и ожесточённо тёрла мордочку. Поймав её ручонки, девочка смогла рассмотреть, что плоский носик вздулся бугорком. Этот бугорок походил на крупный прыщ и, видимо, сильно чесался. Настя убрала зуд магией и поделилась с обезьянкой силой. Доверчиво посмотрев на девочку, она обхватила её ручками за шею и прижалась мордочкой к груди.
– А ко мне она так не ластится, – ревниво сказала Оля. – Можешь сделать, чтобы она и меня любила?
– Я только лечила, – ответила Настя, обняв мартышку, – обниматься она полезла сама. Больше проводи с ней время и корми фруктами, она будет относиться к тебе как к сестре.
– Она и так не отходит от этой обезьяны, – проворчала мать, – даже занятия забросила. Может, я зря оформляла экстернат? А фрукты они едят на пару.
– Так ты её объедаешь? – улыбнулась девочка. – Тогда, конечно, какая может быть любовь! Я сейчас сбегаю и наберу фруктов.
– Сиди со своей макакой, – остановила мать. – Я позвонила Тане, она купит. Её со вчерашнего дня отвозит домой какой-то старлей, поэтому заедут на рынок и возьмут нормальные фрукты, а не китайскую химию.
– Значит, она пошла по твоим стопам, – сделала вывод Настя. – Скоро выйдет замуж – и прощай работа! Всё лучшее детям!
– Правильный лозунг, – сказала Оля. – Ты уже почти девушка, поэтому ехидничаешь. Скоро я останусь единственным ребёнком в семье!
«Что думаешь делать с этим несчастным животным? – спросил Раш. – Нос я вижу, но ведь ты им не ограничишься?»
«Изменю овал мордочки и сделаю нормальный рот вместо этой пасти. Нужно убрать складки, которые идут от носа, и защёчные мешки...»
«Учти, что будут меняться кости черепа, – предупредил браслет. – Это работа на месяцы. И куда её потом такую? Будешь от всех прятать?»
«Если узнают о моём целительстве, обезьянка пойдёт к нему довеском, – вздохнула Настя. – Пока я на ней не потренируюсь, не возьмусь за Олю».
Весь вечер Джуна ходила за ней хвостом, а утром девочка обнаружила её у себя в постели. Отшлёпать не поднялась рука, поэтому она молча перенесла мартышку в её кровать и погрозила пальцем. Отец и Татьяна позавтракали раньше и уехали, Настя поела на час позже. Вскоре позвонил тот телефон, который дал президент.
– Помнишь, о чём я говорил? – когда поздоровались, спросил он. – Я узнал, что тебя не тронут до обеда. Не хочешь мне помочь?
– Прилететь сейчас? – спросила девочка. – Хорошо, скоро буду.
Она вызвала сферу и финишировала высоко над президентской резиденцией. Низкий финиш сопровождался бы сильным хлопком, на который реагировала охрана. Быстро спустившись, Настя влетела в комнату с камином, в которой сидел президент с незнакомым ей мужчиной лет сорока. Незнакомец в чёрном костюме походил на графа Рошфора из «Трёх мушкетеров», только был гладко выбрит. Он никак не отреагировал на внезапное появление девочки.
– Это мой человек, – сказал Владимир Викторович. – Зови его Андреем. Он будет обеспечивать встречи с клиентами и давать на них досье и тексты внушения.
– Сначала я кое-что внушу ему, – сказала Настя, – иначе не будет никакой совместной работы. Вы никому не сообщите о моих способностях и о том, что я буду делать.
– Да, конечно, – согласился Андрей. – Мне сказали, что вы потребуете чего-то такого. Можете внушать.
Девочка произнесла уже заученные фразы и закрепила внушение магией.
– Всё? – спросил президент, получил утвердительный ответ и продолжил: – Для начала у тебя будет клиент, входящий в руководство СПС. Помимо политической деятельности, он имеет большой вес в промышленных кругах.
– Не Чубайс? – спросила она, заставив мужчин переглянуться.
– Нет, это другой, – ответил президент. – Возьми папку с документами. Это фотография его двора. Вам лучше добираться отдельно, поэтому отправляйся туда и жди Андрея.
Настя взяла в руки папку и фотографию и исчезла. Двор, над которым, напугав хлопком голубей, возникла сфера, был похож на маленький ухоженный парк.
