Её охватила паника. Свобода была краеугольным камнем самосознания велифов, и любое её ограничение не воспринималось мозгом даже гипотетически. Ей нужно вырваться! Это невыносимо!! Шёпот Ветра!!! Посланная в эфир волна отчаяния и ужаса была такой силы, что всё живое вокруг буквально оцепенело. Окрестный лес замер на мгновение, а затем взорвался треском улепётывающих в разные стороны животных. Но если животные испытали на своей шкуре лишь отголоски чувств Тени Цветка, то Шёпоту досталось по полной. Эмпатический удар был такой силы, что он, на несколько мгновений, потерял ориентацию в пространстве и оглушённый, ничего не видя перед собой, беспомощно припал к земле. В следующее мгновение наступила тишина. Сознание велифа, стремясь спастись от запредельной перегрузки на мозг, отключило эту способность. Потрясённо тряся головой, он попытался сфокусировать внимание на своей подруге. Перед глазами всё плыло, ноги предательски дрожали, не желая держать сразу ставшее словно чужим тело.
- Я здесь!!! Что случилось любимая!!! - голос Шёпота прорвался сквозь накрывшую Тень Цветка пелену безумия. Она обессилено рухнула на дно невидимой тюрьмы и жалобно заскулила:
- Я не понимаю! Не могу выбраться! Не отпускает! Сделай что-нибудь!!!
- Сейчас. Не бойся! Я помогу! - слова давались велифу с трудом. Во рту чувствовался явный привкус крови. Он тупо уставился на скрючившуюся в невидимой ловушке подругу, силясь сообразить, как ей помочь. Мысли путались, каждое движение отдавалось в голове сильной болью. Пошатываясь, Шёпот направился в сторону Цветка, пока не упёрся носом в невидимую стену. Та мягко спружинила, легонько оттолкнув велифа назад. Тот очумело потряс головой и попытался пройти с другой стороны. И вновь наткнулся на преграду. Невозможность преодолеть стену вывела велифа из оцепенения, приведя в ярость. Шёпот уже со всего разбега налетел на невидимую преграду, почти добравшись до подруги. Почти... И был резко отброшен в сторону, пропахав в земле изрядную борозду и хорошенько приложивших о небольшое деревце, росшее на свою беду неподалёку. Зарычав от ярости, велиф тут же вскочил на лапы и повторил бросок. Затем ещё и ещё… Вскоре он выдохся. Тяжело дыша, Шёпот рухнул на траву, лихорадочно пытаясь придумать хоть что-то. Тень Цветка, свернувшись в клубок, бездумным взором уставилась куда-то вдаль, не реагируя больше на окружающее и не отзываясь на зов своего друга. Шёпот попытался перейти на мыслеречь, но отступился. Псиспособности к нему ещё не вернулись.
- Должен быть выход! Обязательно должен! - бормотал он лихорадочно, бессознательно царапая когтями рыхлый мох. Затем Шёпот вскочил и, нетерпеливо поскуливая, обежал ловушку по кругу, периодически тычась в барьер носом. И каждый раз, натыкаясь на упругое сопротивление. Бросив полный отчаяния взгляд на свою подругу, молодой велиф безнадёжно взвыл и, вновь потеряв голову, начал судорожно рвать когтями землю, в надежде пробиться снизу.
Треск падающих деревьев заставил его обернуться. Шёпот Ветра встал в боевую стойку и угрожающе зарычал. На поляну, подминая по себя колючий кустарник и ломая преградившие дорогу деревья, выползало, утробно урча, огромное чудовище. Не уступавший своими размерами гигантскому карогу, появившийся хищник не был похож ни на что видимое Шёпотом ранее. Приземистое, с вытянутым телом, без какого-либо намёка на наличие конечностей, оно было скорее похоже на упавший обломок скалы, чем на животное. Но целеустремлённость с которой оно летело по направлению к Тени Цветка, чуть касаясь днищем сразу поникшей травы, не оставляло сомнения ни в разумности чудовища, ни в его намерениях.
- Любимая! Прогони его! - отчаянно вскричал велиф. - У меня мыслеречь ещё не восстановилась!
Тень Цветка не шелохнулась. Всё происходящее проходило мимо её сознания. Между тем чудовище неторопливо приблизилось к ловушке, поблескивая огромными глазами на плоской морде и Шёпот Цветка увидел, как из его тела вытянулась щупальце, потянувшееся прямо к невидимой клетке. Дикая ярость захлестнула сознание и он бросился на врага.
Геннадий высунулся из бокса и с наслаждением втянул в себя свежий лесной воздух. Да! На Земле такие запахи только в нескольких оставшихся парках найти можно. Да и то... Не то это, не то! Прекрасная планета! Не зря её сразу Оазисом окрестили! Райский уголок в бескрайних просторах космоса! Ну что же. Сегодня можно совершить первый полёт над лесом, наметить территорию вырубки. Осмотреть, так сказать, будущие владения. Орловский мазнул глазами по местному солнцу, диск которого ужу успел полностью вынырнуть из-за леса, окинул взглядом сам лес, полюбовался на реку. Затем перевёл взгляд на поляну, ставшую на ближайшие полгода им домом. Здесь, ровным рядом выстроились семь боксов: четыре небольших, три покрупнее; над ними нависал огромной скалой космокатер, к которому то и дело деловито подъезжало несколько роботов-погрузчиков, складируя неподалеку контейнеры; слева ближе к лесу, уже поблёскивал металлом на солнце планетолёт; справа, возле реки, тихо урчал вездеход, из которого показалась голова техника.
- Вездеход я протестировал, Геннадий. - Изуми неспешно подошёл к профессору. - Можно пользоваться. Сейчас планетолётом займусь, - техник зачем-то пригладил рукой и без того прилежно уложенные волосы и наябедничал. - А на втором док с пилотом куда-то укатили. Даже проверить оборудование не дали!
- Чему там ломаться? - усмехнулся Орловский. - Запас прочности запредельный. Да и ты его за время полёта несколько раз тестировал.
- В нашем деле лучше десять раз перестраховаться, чем один недоглядеть, – упрямо возразил японец. - Хотя планета, конечно, спокойная. Каких-то катаклизмов тут ожидать не приходится.
- Всё же нужно узнать, как у них дела, - потянулся к передатчику Геннадий. - Не зря док с утра в лес сорвался. Наверняка одна из ловушек сработала! Наверное уже добычу пакуют!
- Да вон они, - остановил Орловского Изуми. – Как раз возвращаются.
Расстояние от леса до лагеря вездеход преодолел за несколько секунд и, деловито урча, плюхнулся возле Геннадия, осыпав его смесью из веток, мха и ободранной коры. Мгновением позже наружу выкатился возбуждённый док.
- Похоже, удачно поохотились, док? - скорее констатировал, чем спросил Орловский.
- Отменно, - стянув шлем с головы, просиял тот. - Костя сейчас выгрузит – ахните!
Одна из стенок грузового отсека ушла в сторону, выталкивая наружу силовую ловушку.
- Ничего себе! - восхищённо присвистнул Геннадий. - Вот это зверюга! Не то, что эти пауки и ещё не пойми что, что ты раньше ловил.
- Отличный экземпляр, - согласился док, торопливо снимал с себя скаф. Было заметно, что его буквально распирает от радостного возбуждения. Наружу стала выдвигаться вторая ловушка. – И хорошее доказательство, что жизнь во вселенной при идентичных условиях распространяется по похожему сценарию. Я с этими красавцами весь учёный совет на уши поставлю!
- Чем-то на волка похож, - заметил Изуми, склонившись над второй клеткой. - Только этот, похоже, издыхает.
- Пилот его подстрелил, – док неодобрительно посмотрел в сторону вылезающего из вездехода Кости. – Нет, просто усыпить! Такая пара была бы для исследований! Тот покрупнее - самец, судя по всему, а это - самка.
- Сам не знаю, что на меня нашло, - сконфуженно признался Костя, подходя к ним. – Просто вдруг так жутко стало, когда он на нас бросился. Словно он меня сейчас на части разорвёт. Вот нервы и сдали.
- Оказывается и у пилота нервы есть, - добродушно усмехнулся Геннадий, продолжая глазеть на зверя в ловушке. - А я думал там вместо них электронная система навигации.
- Вообще-то на меня тоже в какой-то момент накатило, - смущённо признался док, задумчиво разглядывая свою добычу. – Когда этот бобик зарычал, будто стужей по сердцу полоснуло. Хотелось бежать со всех ног, без оглядки. Я каких только жутких тварей за свою жизнь не навидался. Никогда такой паники не было. А тут обычный хищник. Ладно, не переживай! – махнул он рукой Косте. – Тут таких полный лес бегает. Ещё поймаем!
- А с этим что?
- А этот на опыты пойдёт, - усмехнулся док, потирая руки. – Одним внешним сходством наших мастодонтов в совете не пробьёшь. Посмотрим, что внутри. Изуми, - развернулся он к японцу. – Пошли. Оборудование из космокатера вытащим.
- Так роботы…
- Не, - счастливо рассмеялся док, приобняв Изуми. – Я твоим железякам даже жизнь свою доверю, а вот оборудование нет. Пошли уже, - потянул он японца за локоть. – Не видишь разве? Не терпится мне!
Сознание плыло во тьме. Оно погружалось в неё всё глубже и глубже, постепенно угасая, словно оплавленный фитилёк, упавший в раскалённый воск. Жизнь осталась где-то там, в бесконечности непроглядного мрака. Она безропотно отступала. Ей на смену пришли безразличие и тоска.
И всё же что-то не отпускало Тень Цветка. Не давало окончательно перейти ту грань, что отделяет жизнь от небытия. Что-то зыбкое, неуловимое, на грани самосознания. Это был даже не зов, а его робкий отголосок: размытый, неощутимый, прочный. Он щекотал сознание, будоражил чувства, разгонял по жилам кровь. Он был прочнее троса, этот неуловимый зов... И неожиданно лопнул, безжалостно взорвав пелену безразличия самой невыносимой болью. Болью утраты.
Тьма разлетелась вдребезги и Тень Цветка мгновенно вынырнула наружу, захлёбываясь тоскливым криком:
- Шёпот Ветра!!!
Горе пригнуло молодую велифу к дну клетки, навалилось бетонной плитой, не давая кричать, дышать, мыслить. Не давая жить!
“Шёпот Ветра мёртв”!
Лес вокруг погрузился в безмолвие, раздавленный силой отчаяния молодой самки. В нём всё оцепенело, замерло, стёрлось. И в этом океан витавшей в воздухе скорби, диссонансом удалила волна радостного оживления. Ударила хлёстко, безжалостно, наотмашь.
Чувствуя, как на неё накатывает ярость, велифа развернулась и уткнулась взглядом в спины двух двуногих чудовищ, склонившихся над её любимым.
Неживые! Те, что не могут чувствовать боль и страдания других! Те что убили Шёпота!
Пришельцы всё же что-то почувствовали. Радость сменилась недоумением, а затем уступила место тревоге, замешанной на всё возрастающем страхе. Один из них, потянув с плеча странную палку, начал медленно разворачиваться назад в сторону велифы.
Медленно. Слишком медленно!
Чувствуя, как нарастающая ненависть смывает собой все остальные чувства, Тень Цветка бросилась на него. Невидимый барьер остановил прыжок разъярённой самки, отбросив её назад. Но её наполненный незамутнённой ненавистью зов, он остановить не мог.
Лес всколыхнулся, отвечая на её призыв.
Ненависть была повсюду. Ей был пропитан воздух, трава под ногами, вода в забурлившей реке. Она била наотмашь, вводя в состоянии прострации и одновременно монотонно давила на плечи, стремясь втоптать в землю. Она перевоплотилась во что-то по-настоящему материальное – эта ненависть. Ненависть к нему. К Косте.
Пилот охнул, согнувшись, словно немощный старец и ухватившись рукой о борт вездехода, с трудом устоял на ногах. В глазах потемнело. Изнутри, из самых глубин подсознания, начал подниматься, неудержимо нарастая, странный гул. Он давил на виски, разрывал ушные перепонки, сочился вместе с кровью из носа.
Костя застонал и выронив автомат, обхватил голову руками. Так плохо ему уже давно не было. Пожалуй с ненавистного полигона нагрузок, куда, в своё время, загонял курсантов безжалостный инструктор. И как и тогда, на одном отчаянном упрямстве, он заставил себя выпрямиться. И замер, бессознательно нащупывая рукой давно потерянное оружие.
Темнело не у него в глазах. Во тьму погружался сам мир вокруг него. Со всех сторон на периметр надвигались бескрайние тучи насекомых, накладываясь плотными, тёмными пятнами на границу барьера. Пятна на глазах разрастались, расползаясь во все стороны и стремительно сливаясь друг с другом в одну густую непроницаемую плёнку, закрывающую собой лес, небо, солнце. Нарастающая какофония рёва, рычания, визга не оставляла сомнений, что нашествием бесчисленных мошек, атака периметра не ограничится. Гул нарастал, слой уплотнялся с каждым мгновением. Раненым зверем истошно взвыла сирена, извещая, что целостность периметра находится под угрозой.
- Нужно уходить, - прошептал одними губами Костя, начав пятиться в сторону космокатера. В то, что хвалёный купол, доказавший свою надёжность на самых суровых планетах не выдержит, пилот ни капли не сомневался. – Слышишь, Геннадий?! – через силу наклонился он к скрючившемуся на земле Орловскому. – Периметр не выдержит! Нужно немедленно уходить!
- Она хочет убить нас! Планета! – Орловского поднял голову и прожёг Костю полубезумным взглядом. – Понимаешь?! Сама планета! – планетолог сделал попытку поднялся, не сумел и безвольно распластался на траве, скребя по ней скрюченными пальцами.
- Нужно уходить, - обречённо прошептал Костя, опускаясь рядом с Орловским на колени.
Он понимал, что опять подняться, тем более таща на себе планетолога, уже не сможет. Но и бросить Орловского на верную смерть Костя тоже не мог.
- Геннадий! Ты слышишь меня?! - яростно затряс он ничего не соображающего профа. - Поднимайся! Нужно уходить!!!
Планетолог лишь промычал что-то невнятное в ответ и закрыл лицо руками, размазывая по нему густо замешанные на крови сопли. Костя потянул его на себя и обессиленно рухнул рядом, сдвинув Геннадия едва ли на полметра. За спиной отчаянно взвыла сирена, сообщая что защита периметра доживает последние мгновения. Взвыла и захлебнулась собственным воем, навсегда замолчав. Лишившись питания, разом погасли аварийные прожекторы, погружая зародившийся день в непроглядную тьму. Вспыхнувший на шлеме фонарик лишь слегка развеял её, выхватив из мрака небольшой пятачок в пару метров.
- "Орловский! На нём же нет скафа"!!!
Яростно матерясь, Костя из последних сил рванулся к лежащему рядом профу, сам до конца не понимая, что же он хочет сделать. То ли закрыть планетолога от надвигающейся смерти своим телом, то ли вновь попытаться потащить в сторону стоящего рядом вездехода. Налетевшая туча ненависти остановила его рывок на полпути, опрокинула, навалилась с утроенной силой, немилосердно корёжа сознание и лишая способности связно мыслить.
Гула нависшего над ним космокатера, Костя уже не услышал.
День подходил к концу. Тень Цветка устало поднялась с вздыбленной, вспаханной тысячами лап и копыт земли и тяжело вздохнула. Пора уходить. С последними лучами дух Шёпота покинет утратившее жизнь тело и где-то в бескрайних лесах появится новый велиф. Жизнь не терпит пустоты. И на смену мёртвым всегда приходят живые.
Тень Цветка подошла к возлюбленному и зарылась носом в его шерсть. Постояла, стараясь запомнить его запах и резко отстранилась, тихо поскуливая. Жизнь не терпит пустоты. Но как заполнить пустоту, что царит в её душе?
Мелькнула соблазнительная мысль остаться тут навсегда. Что может быть проще? Нужно лишь дождаться прихода ночных хищников и не отпугивать их.
- Я здесь!!! Что случилось любимая!!! - голос Шёпота прорвался сквозь накрывшую Тень Цветка пелену безумия. Она обессилено рухнула на дно невидимой тюрьмы и жалобно заскулила:
- Я не понимаю! Не могу выбраться! Не отпускает! Сделай что-нибудь!!!
- Сейчас. Не бойся! Я помогу! - слова давались велифу с трудом. Во рту чувствовался явный привкус крови. Он тупо уставился на скрючившуюся в невидимой ловушке подругу, силясь сообразить, как ей помочь. Мысли путались, каждое движение отдавалось в голове сильной болью. Пошатываясь, Шёпот направился в сторону Цветка, пока не упёрся носом в невидимую стену. Та мягко спружинила, легонько оттолкнув велифа назад. Тот очумело потряс головой и попытался пройти с другой стороны. И вновь наткнулся на преграду. Невозможность преодолеть стену вывела велифа из оцепенения, приведя в ярость. Шёпот уже со всего разбега налетел на невидимую преграду, почти добравшись до подруги. Почти... И был резко отброшен в сторону, пропахав в земле изрядную борозду и хорошенько приложивших о небольшое деревце, росшее на свою беду неподалёку. Зарычав от ярости, велиф тут же вскочил на лапы и повторил бросок. Затем ещё и ещё… Вскоре он выдохся. Тяжело дыша, Шёпот рухнул на траву, лихорадочно пытаясь придумать хоть что-то. Тень Цветка, свернувшись в клубок, бездумным взором уставилась куда-то вдаль, не реагируя больше на окружающее и не отзываясь на зов своего друга. Шёпот попытался перейти на мыслеречь, но отступился. Псиспособности к нему ещё не вернулись.
- Должен быть выход! Обязательно должен! - бормотал он лихорадочно, бессознательно царапая когтями рыхлый мох. Затем Шёпот вскочил и, нетерпеливо поскуливая, обежал ловушку по кругу, периодически тычась в барьер носом. И каждый раз, натыкаясь на упругое сопротивление. Бросив полный отчаяния взгляд на свою подругу, молодой велиф безнадёжно взвыл и, вновь потеряв голову, начал судорожно рвать когтями землю, в надежде пробиться снизу.
Треск падающих деревьев заставил его обернуться. Шёпот Ветра встал в боевую стойку и угрожающе зарычал. На поляну, подминая по себя колючий кустарник и ломая преградившие дорогу деревья, выползало, утробно урча, огромное чудовище. Не уступавший своими размерами гигантскому карогу, появившийся хищник не был похож ни на что видимое Шёпотом ранее. Приземистое, с вытянутым телом, без какого-либо намёка на наличие конечностей, оно было скорее похоже на упавший обломок скалы, чем на животное. Но целеустремлённость с которой оно летело по направлению к Тени Цветка, чуть касаясь днищем сразу поникшей травы, не оставляло сомнения ни в разумности чудовища, ни в его намерениях.
- Любимая! Прогони его! - отчаянно вскричал велиф. - У меня мыслеречь ещё не восстановилась!
Тень Цветка не шелохнулась. Всё происходящее проходило мимо её сознания. Между тем чудовище неторопливо приблизилось к ловушке, поблескивая огромными глазами на плоской морде и Шёпот Цветка увидел, как из его тела вытянулась щупальце, потянувшееся прямо к невидимой клетке. Дикая ярость захлестнула сознание и он бросился на врага.
Геннадий высунулся из бокса и с наслаждением втянул в себя свежий лесной воздух. Да! На Земле такие запахи только в нескольких оставшихся парках найти можно. Да и то... Не то это, не то! Прекрасная планета! Не зря её сразу Оазисом окрестили! Райский уголок в бескрайних просторах космоса! Ну что же. Сегодня можно совершить первый полёт над лесом, наметить территорию вырубки. Осмотреть, так сказать, будущие владения. Орловский мазнул глазами по местному солнцу, диск которого ужу успел полностью вынырнуть из-за леса, окинул взглядом сам лес, полюбовался на реку. Затем перевёл взгляд на поляну, ставшую на ближайшие полгода им домом. Здесь, ровным рядом выстроились семь боксов: четыре небольших, три покрупнее; над ними нависал огромной скалой космокатер, к которому то и дело деловито подъезжало несколько роботов-погрузчиков, складируя неподалеку контейнеры; слева ближе к лесу, уже поблёскивал металлом на солнце планетолёт; справа, возле реки, тихо урчал вездеход, из которого показалась голова техника.
- Вездеход я протестировал, Геннадий. - Изуми неспешно подошёл к профессору. - Можно пользоваться. Сейчас планетолётом займусь, - техник зачем-то пригладил рукой и без того прилежно уложенные волосы и наябедничал. - А на втором док с пилотом куда-то укатили. Даже проверить оборудование не дали!
- Чему там ломаться? - усмехнулся Орловский. - Запас прочности запредельный. Да и ты его за время полёта несколько раз тестировал.
- В нашем деле лучше десять раз перестраховаться, чем один недоглядеть, – упрямо возразил японец. - Хотя планета, конечно, спокойная. Каких-то катаклизмов тут ожидать не приходится.
- Всё же нужно узнать, как у них дела, - потянулся к передатчику Геннадий. - Не зря док с утра в лес сорвался. Наверняка одна из ловушек сработала! Наверное уже добычу пакуют!
- Да вон они, - остановил Орловского Изуми. – Как раз возвращаются.
Расстояние от леса до лагеря вездеход преодолел за несколько секунд и, деловито урча, плюхнулся возле Геннадия, осыпав его смесью из веток, мха и ободранной коры. Мгновением позже наружу выкатился возбуждённый док.
- Похоже, удачно поохотились, док? - скорее констатировал, чем спросил Орловский.
- Отменно, - стянув шлем с головы, просиял тот. - Костя сейчас выгрузит – ахните!
Одна из стенок грузового отсека ушла в сторону, выталкивая наружу силовую ловушку.
- Ничего себе! - восхищённо присвистнул Геннадий. - Вот это зверюга! Не то, что эти пауки и ещё не пойми что, что ты раньше ловил.
- Отличный экземпляр, - согласился док, торопливо снимал с себя скаф. Было заметно, что его буквально распирает от радостного возбуждения. Наружу стала выдвигаться вторая ловушка. – И хорошее доказательство, что жизнь во вселенной при идентичных условиях распространяется по похожему сценарию. Я с этими красавцами весь учёный совет на уши поставлю!
- Чем-то на волка похож, - заметил Изуми, склонившись над второй клеткой. - Только этот, похоже, издыхает.
- Пилот его подстрелил, – док неодобрительно посмотрел в сторону вылезающего из вездехода Кости. – Нет, просто усыпить! Такая пара была бы для исследований! Тот покрупнее - самец, судя по всему, а это - самка.
- Сам не знаю, что на меня нашло, - сконфуженно признался Костя, подходя к ним. – Просто вдруг так жутко стало, когда он на нас бросился. Словно он меня сейчас на части разорвёт. Вот нервы и сдали.
- Оказывается и у пилота нервы есть, - добродушно усмехнулся Геннадий, продолжая глазеть на зверя в ловушке. - А я думал там вместо них электронная система навигации.
- Вообще-то на меня тоже в какой-то момент накатило, - смущённо признался док, задумчиво разглядывая свою добычу. – Когда этот бобик зарычал, будто стужей по сердцу полоснуло. Хотелось бежать со всех ног, без оглядки. Я каких только жутких тварей за свою жизнь не навидался. Никогда такой паники не было. А тут обычный хищник. Ладно, не переживай! – махнул он рукой Косте. – Тут таких полный лес бегает. Ещё поймаем!
- А с этим что?
- А этот на опыты пойдёт, - усмехнулся док, потирая руки. – Одним внешним сходством наших мастодонтов в совете не пробьёшь. Посмотрим, что внутри. Изуми, - развернулся он к японцу. – Пошли. Оборудование из космокатера вытащим.
- Так роботы…
- Не, - счастливо рассмеялся док, приобняв Изуми. – Я твоим железякам даже жизнь свою доверю, а вот оборудование нет. Пошли уже, - потянул он японца за локоть. – Не видишь разве? Не терпится мне!
Сознание плыло во тьме. Оно погружалось в неё всё глубже и глубже, постепенно угасая, словно оплавленный фитилёк, упавший в раскалённый воск. Жизнь осталась где-то там, в бесконечности непроглядного мрака. Она безропотно отступала. Ей на смену пришли безразличие и тоска.
И всё же что-то не отпускало Тень Цветка. Не давало окончательно перейти ту грань, что отделяет жизнь от небытия. Что-то зыбкое, неуловимое, на грани самосознания. Это был даже не зов, а его робкий отголосок: размытый, неощутимый, прочный. Он щекотал сознание, будоражил чувства, разгонял по жилам кровь. Он был прочнее троса, этот неуловимый зов... И неожиданно лопнул, безжалостно взорвав пелену безразличия самой невыносимой болью. Болью утраты.
Тьма разлетелась вдребезги и Тень Цветка мгновенно вынырнула наружу, захлёбываясь тоскливым криком:
- Шёпот Ветра!!!
Горе пригнуло молодую велифу к дну клетки, навалилось бетонной плитой, не давая кричать, дышать, мыслить. Не давая жить!
“Шёпот Ветра мёртв”!
Лес вокруг погрузился в безмолвие, раздавленный силой отчаяния молодой самки. В нём всё оцепенело, замерло, стёрлось. И в этом океан витавшей в воздухе скорби, диссонансом удалила волна радостного оживления. Ударила хлёстко, безжалостно, наотмашь.
Чувствуя, как на неё накатывает ярость, велифа развернулась и уткнулась взглядом в спины двух двуногих чудовищ, склонившихся над её любимым.
Неживые! Те, что не могут чувствовать боль и страдания других! Те что убили Шёпота!
Пришельцы всё же что-то почувствовали. Радость сменилась недоумением, а затем уступила место тревоге, замешанной на всё возрастающем страхе. Один из них, потянув с плеча странную палку, начал медленно разворачиваться назад в сторону велифы.
Медленно. Слишком медленно!
Чувствуя, как нарастающая ненависть смывает собой все остальные чувства, Тень Цветка бросилась на него. Невидимый барьер остановил прыжок разъярённой самки, отбросив её назад. Но её наполненный незамутнённой ненавистью зов, он остановить не мог.
Лес всколыхнулся, отвечая на её призыв.
Ненависть была повсюду. Ей был пропитан воздух, трава под ногами, вода в забурлившей реке. Она била наотмашь, вводя в состоянии прострации и одновременно монотонно давила на плечи, стремясь втоптать в землю. Она перевоплотилась во что-то по-настоящему материальное – эта ненависть. Ненависть к нему. К Косте.
Пилот охнул, согнувшись, словно немощный старец и ухватившись рукой о борт вездехода, с трудом устоял на ногах. В глазах потемнело. Изнутри, из самых глубин подсознания, начал подниматься, неудержимо нарастая, странный гул. Он давил на виски, разрывал ушные перепонки, сочился вместе с кровью из носа.
Костя застонал и выронив автомат, обхватил голову руками. Так плохо ему уже давно не было. Пожалуй с ненавистного полигона нагрузок, куда, в своё время, загонял курсантов безжалостный инструктор. И как и тогда, на одном отчаянном упрямстве, он заставил себя выпрямиться. И замер, бессознательно нащупывая рукой давно потерянное оружие.
Темнело не у него в глазах. Во тьму погружался сам мир вокруг него. Со всех сторон на периметр надвигались бескрайние тучи насекомых, накладываясь плотными, тёмными пятнами на границу барьера. Пятна на глазах разрастались, расползаясь во все стороны и стремительно сливаясь друг с другом в одну густую непроницаемую плёнку, закрывающую собой лес, небо, солнце. Нарастающая какофония рёва, рычания, визга не оставляла сомнений, что нашествием бесчисленных мошек, атака периметра не ограничится. Гул нарастал, слой уплотнялся с каждым мгновением. Раненым зверем истошно взвыла сирена, извещая, что целостность периметра находится под угрозой.
- Нужно уходить, - прошептал одними губами Костя, начав пятиться в сторону космокатера. В то, что хвалёный купол, доказавший свою надёжность на самых суровых планетах не выдержит, пилот ни капли не сомневался. – Слышишь, Геннадий?! – через силу наклонился он к скрючившемуся на земле Орловскому. – Периметр не выдержит! Нужно немедленно уходить!
- Она хочет убить нас! Планета! – Орловского поднял голову и прожёг Костю полубезумным взглядом. – Понимаешь?! Сама планета! – планетолог сделал попытку поднялся, не сумел и безвольно распластался на траве, скребя по ней скрюченными пальцами.
- Нужно уходить, - обречённо прошептал Костя, опускаясь рядом с Орловским на колени.
Он понимал, что опять подняться, тем более таща на себе планетолога, уже не сможет. Но и бросить Орловского на верную смерть Костя тоже не мог.
- Геннадий! Ты слышишь меня?! - яростно затряс он ничего не соображающего профа. - Поднимайся! Нужно уходить!!!
Планетолог лишь промычал что-то невнятное в ответ и закрыл лицо руками, размазывая по нему густо замешанные на крови сопли. Костя потянул его на себя и обессиленно рухнул рядом, сдвинув Геннадия едва ли на полметра. За спиной отчаянно взвыла сирена, сообщая что защита периметра доживает последние мгновения. Взвыла и захлебнулась собственным воем, навсегда замолчав. Лишившись питания, разом погасли аварийные прожекторы, погружая зародившийся день в непроглядную тьму. Вспыхнувший на шлеме фонарик лишь слегка развеял её, выхватив из мрака небольшой пятачок в пару метров.
- "Орловский! На нём же нет скафа"!!!
Яростно матерясь, Костя из последних сил рванулся к лежащему рядом профу, сам до конца не понимая, что же он хочет сделать. То ли закрыть планетолога от надвигающейся смерти своим телом, то ли вновь попытаться потащить в сторону стоящего рядом вездехода. Налетевшая туча ненависти остановила его рывок на полпути, опрокинула, навалилась с утроенной силой, немилосердно корёжа сознание и лишая способности связно мыслить.
Гула нависшего над ним космокатера, Костя уже не услышал.
День подходил к концу. Тень Цветка устало поднялась с вздыбленной, вспаханной тысячами лап и копыт земли и тяжело вздохнула. Пора уходить. С последними лучами дух Шёпота покинет утратившее жизнь тело и где-то в бескрайних лесах появится новый велиф. Жизнь не терпит пустоты. И на смену мёртвым всегда приходят живые.
Тень Цветка подошла к возлюбленному и зарылась носом в его шерсть. Постояла, стараясь запомнить его запах и резко отстранилась, тихо поскуливая. Жизнь не терпит пустоты. Но как заполнить пустоту, что царит в её душе?
Мелькнула соблазнительная мысль остаться тут навсегда. Что может быть проще? Нужно лишь дождаться прихода ночных хищников и не отпугивать их.
