Глава 1. Избегать.
Тайный мир, скрытый под обычной реальностью, иногда просвечивается. Таковой стала улица Новшер. Когда-то здесь жили люди. Сюда приходили работать, проводить время с пользой и удовольствием. Здесь стояли жилые дома и общественные заведения.
Но однажды произошел страшный взрыв.
Он унес жизни многих людей. Спустя время улица опустела, превратилась в пепелище и руины. Все, кто проходил или проезжал мимо, видели её прежней, целой, живой. Но это была лишь иллюзия, видимость. Внутри всё казалось куда ужаснее.
Люди перестали возвращаться. А когда случалось, что они забредали, терялись, то сходили с ума, лишались рассудка. Их память и сознание размывались в ядре катастрофы.
Вот тогда и приставили нас, хранителей их пути, проводников, сопровождающих.
Меня зовут Дарси. Они не видят меня, но я вижу их. Люди склонны бояться, и через этот страх они воспринимают наше присутствие. Не осознавая этого, они используют нашу функцию, ограждая себя от таинственной и жуткой стороны мира.
Нам этого достаточно. Я довольна тем, что могу закрыть глаза живым на всё то ужасное, что творится на этой улице.
Конец Новшер — эта лестница, ведущая вниз. Прямо перед последними ступенями есть площадка. Она похожа на петлю, пролет. В моменты люди склонны возвращаться по ней назад.
— Что ты делаешь? — окликнул меня Честер. — Смотри!
Я сделала пару шагов, чтобы взглянуть на мужчину, которого недавно отпустила.
— Что? Я ничего не вижу!
— Он только что собирался развернуться! Ты не идёшь по лестнице до конца?
— Зачем? — по правде говоря, я никогда не спускалась по этой лестнице. Мне казалось, достаточно сопроводить его до начала.
— Как зачем? Чтобы человек не развернулся обратно. Получается, ты до конца не выполняешь свою работу.
— Да ладно тебе. Пустяки. Человек уже на другой улице...
Не успела я договорить, как друг исчез.
Глава 2. Чувствовать.
Мы существа, которые были призваны защищать людей. Мы не едим и не спим, мы просто существуем, когда рядом проходит человек. Кто же мы?
— Ты не думаешь, что это слишком? — спросил меня Честер. — Видеть эти сожженные дома, испорченные гнилью и ржавчиной.
— Слишком для нас или для людей?
— Для нас, конечно же. Если бы люди видели всё это, они бы не приходили сюда.
— Тогда и нас здесь не было бы.
— Да, ты уже говорила. Но мы ведь тоже что-то чувствуем? Согласись, мы ведь тоже не без чувств? — продолжил он после паузы, словно задавая вопрос для уверенности.
Моим спутником был старик, который чуть было не зашёл в лавку с одеждой. Но я вовремя его остановила, схватив за плечо. Он ощутил что-то и пошёл дальше своим изначальным путем.
— Ну и ладно.
Она спала. Это был фантом женщины с внушительным весом, которая торговала одеждой в небольшом магазинчике. Когда-то так и было. Сейчас в этой черной комнате осталось только её мёртвое тело, которое поднимается и опускается, словно левитируя в воздухе. Иногда оно оживает. Кажется, она всё ещё спит, храпит, и малейший шорох способен её разбудить. Как и в тот день.
Глава 3. Узнавать.
Каждый раз, когда я проходила мимо его дома, я видела через окно: он сидит на диване. Напротив — телевизор. Он играет на приставке. На кофейном столике — пепельница с сигаретой, и дым живой, стремительно ползёт к потолку.
В очередной раз, когда я задержала взгляд, он посмотрел на меня. Я испугалась. Неужели он увидел меня? Так должно быть?
Каждый день одно и то же. Он в чёрной футболке и джинсах на одном и том же месте, в одно и то же время.
— О чем ты думаешь? — перебил мои мысли Честер.
Сегодня милую девушку сопровождали мы оба.
— Да так, пустяки.
— Может, сходим на свидание? — Он взглянул на меня, улыбнувшись.
— Я не могу. — Мой голос звучал безразлично. — Я должна работать.
— Так я тоже работаю. Мы можем прямо на работе...
— Я смогу в четверг.
— В четверг? — Парень остановился. — Но... Когда четверг?
— Никогда, Честер. Для нас сегодня среда, завтра среда, и все следующие недели — среда.
— Просто скажи, что я тебе не нравлюсь, — обиделся он.
— Дело не в этом. Скажи, разве мы можем позволить себе жить, как люди? Ведь мы не люди.
Девушка исчезла за лестницей.
— Опять ты её отпустила?! Нельзя оставлять людей одних! Лестница — это тоже часть улицы!
Я промолчала.
Глава 4. Бояться.
Иногда всё идет не так, когда проходящий мимо совсем не слушает проводника. На этот раз произошло то же самое. Жалко, что меня не видят; иначе я бы устроила настоящее представление.
Я не знала, что делать, наблюдая за тем, как женщина в магазине пытается найти продукты и бытовые принадлежности. Что бы она ни брала в руки, это оказывалось чем-то другим: прогнившим, промокшим, грязным и старым.
Это выглядело бы забавно, если бы не мое зрение: у кассы сидит молодой парень, студент и, тоже, фантом. До взрыва он хотел подзаработать. А сейчас вынужден сосуществовать с миром живых в этом убогом месте.
Я ещё раз попыталась коснуться женщины. На этот раз она увидела то, что должна. В магазине никого не было. Он был пуст и пах гарью. Посмотрев по сторонам, до неё дошло, что она находится в ужасном месте. В руках она держала ржавую металлическую корзину с товаром, который никто не вынес отсюда после катастрофы.
Я почувствовала её испуг.
— Кто здесь? — крикнула она, уронив то, что набрала.
— Кто здесь? — эхо отозвалось ей.
Когда человек сильно переживает, его воображение рисует самые неожиданные картины. Можно услышать несуществующие звуки и увидеть несуществующих монстров. Можно сойти с ума.
Женщина вышла из магазина и направилась дальше. Её сердцебиение постепенно пришло в норму, и я сопроводила её до лестницы.
Возвращаясь назад, мне снова захотелось взглянуть в окно того парня. Но, возможно, лучше бы я этого не делала. Я увидела его на том же месте, как и обычно. Только вместо того, чтобы смотреть на меня, он продолжал играть.
Вдруг в его комнату вошёл высокий мужчина. В ярко синей рубашке он мне кого-то напомнил. В руках крепко сжимал ремень.
Парень резко встал с дивана и оба они начали спорить о чем-то. Я не слышала, моё чувсво требовало уйти. Я не слушалась.
Последовали удары. Удар за ударом...
Я вскрикнула, и... Сразу же прикрыла рот.
— Кто там? — Они это услышали.
Я не могла понять, что именно они услышали. Мой голос, или что-то другое в своем мире? Ведь это было не по настоящему. Это были кадры из прошлого.
Я бежала. Бежала из-за всех сил. Я боялась обернуться и увидеть там, обгоняющего меня, мужчину. Только когда мои колени ослабли и коснулись земли, я поняла, что никто не гонится за мной.
Глава 5. Смеяться.
Какими бы успешными ни были лекарства, всегда найдется тот, на кого они не подействуют. Сегодня был тот день, когда я впервые увидела его. Очкарик низкого роста в темно-синей куртке.
— Почему ты так легко одета? — спросил он, сильно удивив меня.
Я не могла понять, с кем он разговаривает. Оглянулась, посмотрела по сторонам. Но никого не было рядом.
— Ты это мне?
— В каком-то смысле.
— В каком это смысле? Ты меня видишь? Слышишь меня?
— На улице осень, тебе не холодно? — снова спросил он, будто не услышал меня.
А он услышал.
— На улице сейчас лето, — поправила я его. — Снимай куртку, почему ты в ней?
— Ты забавная, — рассмеялся парень.
Мы шли вместе. Он молчал, не задавал вопросов, а вскоре снял верхнюю одежду.
— И правда тепло, как летом.
— Ты видишь? — спросила его.
— Что я должен видеть?
— Катастрофу. Меня, своего проводника. — Мой взгляд замер на небе без солнца.
— Да, конечно, вижу. — Он посмотрел на меня и остановился. — Кто ты? Что делаешь в таком безлюдном, заброшенном месте?
— Я проводник. Провожаю людей. — Я чувствовала себя, словно на экзамене.
В ответ он просто рассмеялся.
— Ты насмехаешься? — спросила его, ведь в этом не было ничего смешного. — Ты первый человек, который видит меня. И первый человек, который видит эту заброшенную улицу, а не её былой облик.
— Правда? — Лицо его сделалось серьезным. — Знаешь, что люди говорят об этом месте?
Я не знала. Откуда?
— Говорят, что это аномальная зона, и каждый, кто окажется здесь, перенесется в прошлое.
— Да, — выдохнула я. — Новшер хочет казаться нормальной. Прячет свои шрамы, как может. Она умерла, но её не тронули. Обычно, когда человек умирает, на земле не оставляют следов. Хоронят. А тело этой улицы так и смердит.
Очкарик снова рассмеялся.
— Ты только что сравнила улицу с человеком. Это действительно что-то необычное, я тебе скажу.
— А ты не ответишь мне, почему так? — я посмотрела на него злобно и осуждающе.
Это место было для меня домом, и слушать о нём подобное унижало, как ни смотри.
— Ладно, — парень улыбнулся мне и мягко ответил. — Ты пытаешься оправдать аномалию. Это твой мир. Но правильно ли втягивать в это людей?
Я задумалась. Тяжело, откинув гордость, я признала, что мой мир это что-то несовместимое с миром вне этой улицы.
— Что ж, проводник, — обратился ко мне парень. — Проводи меня.
Мы с ним разговаривали всю дорогу. Он рассказывал, как всю жизнь смотрел на мир иначе, чем другие. Видел то, что не должен был видеть. У него был дар от природы, который не все понимали. Люди из-за этого не любили его, опасались. Но эта странность сделала Ричарда популярным в своем деле.
— Ты придёшь ещё?
Наконец в моей жизни появился кто-то ещё, помимо Честера.
— Да.
Глава 6. Рисковать.
Что значит жить? Значит ли это позволять себе открывать двери? Однажды я открыла одну. И всё, что было в моем существовании, обрело волю, мою волю.
Вместо того чтобы наблюдать за однообразным выражением тех голубых глаз, я решилась. Бросила вызов самой себе, поставила свои глупые желания на первое место. Связалась с фантомом.
Я подумала: А что, если ворваться туда? Это было опрометчиво. Я шла тем же путем, что и мои спутники, но мне было все равно.
Я смогла. Со скрипом отворив зеленую дверь, которая, казалось, была закрыта вечность, я вошла в дом. Меня встретила гостиная. Комната была заполнена дымом, будто здесь курил не один человек, а целая толпа людей. Солнечный свет проникал в помещение и полз по деревянному полу. Можно было увидеть, как в свете играли пылинки. Они танцевали в воздухе, не спеша опускаясь к земле.
Он не отвёл взгляд, наблюда за мной, и тут вскочит со старого кожаного дивана.
— Кто ты? Что делаешь в моем доме?
— Я... — Я не знала, как ответить на это, ведь не думала, дура, когда врывалась в его пространство. — Я просто проходила мимо. Решила... Взглянуть.
А мне так хотелось знать, видит ли он меня каждый день, как я его, или нет.
— Ты странная. Взглянула? А теперь уходи.
— Да. А ты...?
— Я не знаю, о чём ты. Тебе лучше поскорее уйти отсюда, мой отец в соседней комнате...
— Я видела.
— Не понимаю. Что ты видела?
— Видела, что он делает с тобой.
На это заявление парень лишь улыбнулся. Мне стало не по себе. Я ощутила печаль и одиночество внутри себя.
— Как тебя зовут? — спросил он.
— Дарси. А тебя...?
— Сэм. — Он хотел ещё что-то сказать, но шум из соседней комнаты...
Глава 7. Сомневаться.
Фантомы, призраки, привидения — называйте их как хотите. Это потерянные души, запечатанные на территории катастрофы, которые сами не осознают, где они и в каком мире живут.
Я запоминаю их по их странностям. Левитирующая женщина, тихий и скромный кассир, супружеская пара в любви, которая замерла навеки.
Для нас с Честером это всего лишь неугодное живым воплощение прошлого, но каждый мир в фантоме уникален. Люди находятся внутри себя и переживают собственные истории на этой улице. Этот день никогда не заканчивается для них, превращаясь в вечную карусель воспоминаний.
На следующий цикл их память полностью возвращается назад, в день, когда их жизни оборвались.
Этот мир теперь и для меня кажется странным. Вчера фантом заговорил со мной, а сегодня я задаюсь вопросом, почему так. Никогда ранее я не контактировала с ними и не подпускала к себе. Но вот неожиданность: Сэм заставил меня переступить этот порог. Чем он так привлёк меня?
Улыбка Сэма — это моя улыбка. Сегодня я не лучший проводник. Постоянно думаю о нём. Спутники страдают, а я ловлю недовольные возгласы Честера.
— Что с тобой произошло?
У меня был свой вопрос:
— Тебя не смущает, что мы с тобой ничего не помним? Кто мы? Откуда? Что с нами было до катастрофы?
— Мы проводники, Дарси. Это наша работа, — твердо ответил Честер.
— Но кто дал нам эту работу? Как мы оказались на этой улице, Честер?
Друг задумался, но не стал долго ворошить мозги. Он посмотрел на меня всерьез:
— Если мы не помним всего этого, значит, так и должно быть.
Правильный Честер не смог понять меня. Он знал только свою работу, обязанности проводника, и не хотел верить ни во что другое.
— А ты когда-нибудь говорил с фантомом? — бросила я ему вопрос, словно игральные кости.
— Дарси, с каким из фантомов ты говорила?
— Значит, это возможно? Я вошла в петлю, — подтвердила я осознание произошедшего. — Но как?
— Не пытайся разбираться в том, что ты не знаешь. Многое скрыто от нас не просто так, — завершил Честер, исчезая за одним из домов.
Мы занимали пустые дома. Жили, пытались жить, как нормальные люди. Но на деле не отличались ни от фантомов, ни от проходящих мимо живых. Наше существование для меня также оставалось загадкой.
Почему я одна так думаю? Неужели Честер не интересуется, кто его родители, чем он занимался раньше, как вырос? В нас осталось только желание следовать одному правилу. Мы тоже были узниками одной карусели. Новшер пленила и нас.
Я посмотрела в окно. В доме напротив стоял Честер. Он тоже смотрел на меня. Между нами было значительное расстояние, но мы словно видели только глаза друг друга. Он был серьезен, как и я. Молчаливый и безмолвный спор завершился упрямством обоих. Он не собирался сдаваться, и я тоже не собиралась уступать.
Я легла на кровать и закрыла глаза. Попыталась сосредоточиться на внутреннем потоке. Была ли у меня кровь и плоть? Ощущала ли я себя живой когда-то? Спросила себя, но ответа не последовало. Тогда я решила не рассматривать этот вопрос как логический, это не вариант. Позволила ему искать решение в моем сознании.
Ещё глубже, глубже. Время поворачивается вспять. Стрелки часов идут в обратную сторону, забирая то, что было отдано временем. Звук. Это ключи щелкают в замочной скважине, отпирая дверь. Зелёную дверь.
— Никому не говори, ясно? Увидимся в школе. — Его слова заставили меня почувствовать холод.
Это был голос Сэма. Он говорил со мной. В его взгляде я уловила тревогу, и, словно вирус, она передалась и мне.
Я проснулась в ужасе. Это было воспоминание? Моё воспоминание?
На следующий день я разрешила себе открыться Сэму, рассказать ему правду. Но была одна проблема.
