Почему он еще здесь? Хотя Мирн говорил, что у Шахрейна тесные связи с Советом, и он частый гость во дворце.
После встречи с жрецом прошло больше суток. Допрос, во время которого Истинный несколько раз немилостиво хватался за голову девушки, отнял много сил. Ана отключилась, едва вернувшись в свою комнату, и открыла глаза только сегодня утром – в той же одежде, прикрытая тонким покрывалом – чтобы узнать от Гаи, что ни Истинного, ни Ларса во дворце не было, а Мирн находится в библиотеке.
К нему Ана и шла, задержавшись в большом зале, чтобы рассмотреть мозаику.
Мужчина склонил голову в виде короткого приветствия и подошел ближе.
– Уверен, что мое имя вам известно, но все равно представлюсь. Даган из рода Шахрейн.
И замолчал, ожидая ответного представления.
Вот и очередная нелепая ситуация, подумала Ана, потому что не знала, как себя вести. Видеть ее могли только на церемонии в компании Мирна, значит, стоит побыть его родственницей. Так она и сказала, опустив имя рода. Мать Мирна была швеей, а значит и родственники у него из простых.
– Ана, из Рассветных родственников бастарда, – повторил Даган, улыбнувшись одними губами, темные глаза его продолжали внимательно изучать собеседницу, – приятное имя. Впрочем, – Даган оглянулся по сторонам, – не хочу терять времени на любезности и притворство. Я приглашаю вас на разговор, таинственная девушка из окружения Наследника. Не заставляйте меня объяснять, почему я не поверил в историю родства с его сводным братом.
Ана тоже осмотрелась вокруг. Она шла в библиотеку, зная со слов Гаи, что дворец почти пуст. Королевская семья удалилась на несколько дней к сестре Королевы, той самой, чья дочка была главной участницей торжества, забрав с собой большую часть двора, слуг и охраны.
– Прошу извинить, но меня ждут, – сказала Ана, придумывая пути отступления.
– Это не займет много времени.
– Не уверена, что хочу говорить с вами.
– Зато я уверен в том, что нам стоит побеседовать. И познакомиться. Пока не определены участники Последнего круга Отбора, все может случиться, и вчерашние соперники могут превратиться в партнеров. Решайтесь, Ана.
– Решилась. Хорошего вам дня, – она направилась к одной из дверей, надеясь, что правильно выбрала направление и идет в сторону библиотеки.
Голос Дагана преследовал ее. Зал был просторный, и предстояло сделать еще десяток шагов, но лучше не торопясь, чтобы не создалось впечатление, что Ана убегает испуганной ланью.
– Тайны не хранятся вечно. А те, кто кажутся врагами, могут стать друзьями. И наоборот. Ана! – Даган говорил тихо, но его слова достигали ее слуха. – Среди тех, кто ходит между мирами, почти нет женщин. Как думаешь, это случайность? И почему все одаренные, кто может скользить, не бросаются в райский мир Земли за легкой наживой?
Ана дошла до высокой двери, украшенной резьбой в виде колючего растения, похожего на репейник.
– Если ты хочешь попасть в библиотеку, – остановил ее голос за спиной, – то тебе нужно идти в другом направлении.
Ана повернулась. Ну, конечно же, дверь, на которую показывал Даган, находилась напротив, и теперь нужно идти через весь зал. На лице Шахрейна не было усмешки или презрения. Он просто воспользовался ошибкой девушки, указав на нее как можно позже.
– Спасибо, – бросила Ана и направилась в сторону указанной двери, ожидая следующих слов Дагана. Ведь он тянул время, чтобы их сказать. И Ана не ошиблась.
– Ты знаешь, что у Наследника самый слабый дар из всех оставшихся претендентов? И все-таки он рассчитывает на победу. Значит, его надежда на успех связана с теми, кто ему помогает.
– Насколько я знаю, пользоваться помощью не запрещается, – проговорила Ана и пожалела, что не сдержала данного самой себе обещания только слушать. Не показывать, что слова нежелательного собеседника не оставляют ее равнодушной.
Всего несколько шагов.
– Не запрещается. У меня тоже есть помощники. Но я не заставляю их постоянно рисковать своей жизнью. Особенно женщин.
Вовремя сжав губы, Ана поймала на кончике языка готовые сорваться слова, но Даган смотрел ей в лицо, и этого оказалось достаточно, чтобы он заметил ее интерес и торопливо продолжил:
– Разве ты не знаешь, что каждый переход – это игра со Смертью? Тебе не рассказывали о затерявшихся между мирами? Тебе никогда не было плохо при переходе в одну или другую сторону? Или во время скольжения там, в чужом мире?
Ана находилась уже спиной к Дагану, открывая дверь.
– Если было, то это означает, что тот мир начинает отторгать тебя. Это опасно, Ана.
Шахрейн не скользил, но был очень быстрым, а Ана замешкалась на пороге, поэтому мужская рука успела схватить ее за локоть, прежде чем девушка исчезла в коридоре, и развернуть к себе.
Крупные, с выпуклыми веками глаза Дагана казались почти круглыми, и круглыми были кудри его коротко подстриженных черных волос. Зрачки занимали почти всю радужку, или же радужка глаз имела настолько темный цвет, что создавалось неприятное впечатление, будто смотришь в черные дыры или что мужчина накачан наркотиками и может повести себя неадекватно.
– Если не получишь ответов у своих друзей, приходи ко мне. И ты поверишь, что я тебе не враг.
– Спасибо за заботу, – Ана освободилась из мягкого, но настойчивого захвата и быстро пошла прочь.
Но Даган мог праздновать за ее спиной маленькую победу, если бы подслушал мысли девушки. В них прорастали сомнения. Словно не хватало тех, что уже колосились, как тростники на берегу пруда.
То, о чем говорил Шахрейн, она уже слышала, но не принимала эти слова всерьез, потому что они звучали из уст Пепельной Звезды из поселка Варна, которая иногда желала Ане исчезнуть или размазаться между мирами. Раньше Ана думала, что это только выдумки порывистой несдержанной девицы, но теперь получалось, что Звезда знала, чего желает пришелице.
Из тоненького подростка со сложением паренька Тара превратилась в высокую, жилистую девушку с фигурой атлетки и с пышной грудью. Ее светло-карие глаза могли смотреть так же пристально, как в юности, редко выдавая эмоции. Она продолжала коротко стричь пепельные волосы и зачесывать их вверх, чтобы они торчали короткими лучами. Но стоило признать, что этой горячей девушке шла необычная прическа, выполняя свою задачу – привлекать внимание. Звезда была красива и пользовалась авторитетом среди контрабандистов благодаря своему дару и умению выживать в Карьере. Она была популярна среди молодых мужчин. Тем непонятнее была ее неприязнь к Ане. Но разве можно объяснить логически эмоции других людей?
Со своими бы разобраться.
Дворец действительно казался опустевшим, и в нем отсутствовали указатели, так что Ана, погруженная в собственные мысли, успела потеряться. Как назло, ей не встречались ни слуги, ни другие постояльцы, способные указать путь. Но все дороги рано или поздно кончаются, так что после длительного мелькания проходов и коридоров Ана нашла библиотеку, занимавшую целое крыло здания.
Царство книг начиналось полукруглым залом с высоченными потолками, от которого лучами расходились книжные шкафы и проходы между ними. Высокие колонны взлетали вверх и сходились вместе арками.
Не увидев ни души, Ана решила больше не тратить время и громко позвала Мирна.
Друг вышел на ее зов из бокового луча-прохода.
Волосы на голове Мирна были всклочены не хуже экстравагантной прически Звезды, свободная рубашка наполовину расстегнута – в таком виде он меньше всего походил на завсегдатая библиотеки, но очень сильно – на привычного себя.
– Привет! Что ты тут делаешь?
– А ты? – ответила Ана вопросом на вопрос. И добавила: – Я пришла тебе помочь. Или почитать от скуки и для утоления информационного голода.
– Помочь мне вряд ли получится. Но пойдем. Здесь тебе будет интереснее, чем в своей комнате.
По проходу – лучу Мирн отвел Ану к небольшому пятачку у северного окна, в окружении шкафов, на полках которых пожелтевшие свертки соседствовали с книгами в темных переплетах. К небольшому столу, заваленному раскрытыми томами. Кивнув в сторону стула, Мирн исчез на несколько минут, чтобы вернуться еще с одним. Уселся, вальяжно развалившись на своем месте, окидывая поверхность стола тяжелым взглядом, и издал не менее тяжелый стон.
– Что ты здесь ищешь? – поинтересовалась Ана.
– Сказать честно? Чудо.
Ана подняла брови, ожидая пояснения.
– Ну да, самого настоящего чуда. Начиная с того, что начну понимать, что вот в этих книгах и свитках написано.
Ана склонилась над текстом, выяснив, что он на незнакомом ей языке.
– Да, да... все не так просто. – Мирн закинул ногу на край стола, свободный от книг. – Но я же лингвистический гений, вот Ларс и надеется, что через какое-то время рассматривания букв, слов и картинок я научусь их понимать.
– Смело. Как успехи?
– Пока? Никак. – Мирн потянулся за пухлым томом и, взяв его в руки, уставился на открытые страницы, изображая напряженное скольжение глазами по строчкам.
– Паяц, – рассмеялась Ана, – пойду поищу что-нибудь интересное для себя. А то, знаешь ли, в поселке Варна ничего не было, кроме парочки детских книг и нескольких пошлых любовных романов.
– Ага, помню страшную сказку про тупую жабу, которую слопала цапля. Теперь понимаю, почему тебе так запомнилась эта книга.
– Информационный голод, – развела Ана руками.
Она вернулась через полчаса, набрав несколько книг по истории королевств, написанных на доступном ей языке.
Мирн полулежал, откинувшись на спинку стула и прикрыв глаза. Ана подумала подкрасться неслышно и уронить труженика лингвистического фронта, но передумала. Вместо этого тихонько села на стул и приготовилась читать, когда раздался голос Мирна.
– Жарко. Душно. Кондиционер бы сюда нормальный.
Ана пожала плечами.
– По-моему, здесь вполне комфортно, если учесть, какая жара стоит за этими стенами. И даже старой бумагой не пахнет.
– Тогда мороженого бы на палочке.
– Попросить принести тебе с кухни на тарелочке?
Мирн открыл глаза и пристально посмотрел на Ану.
– Кока-колы… шипучей, со льдом...
– Гадость. Кроме того, разновидностей сладкой дряни и здесь достаточно. Разве что не в жестяных банках.
– И кто кого сейчас уговаривает не ныть о несбыточном? Между прочим, это ты должна скучать о благах иной цивилизации, потому что жила в другом мире намного дольше.
Разговор сам направлялся в сторону желанной темы.
– Как же ты живешь здесь с такой ностальгией о загранице? – спросила девушка.
– Так же, как тысячи африканцев, папуасцев, непальцев, бангладешцев, насладившихся студенческой жизнью в Европе или Америке и вынужденных вернуться к себе в аулы и горные поселки. Родину, как говорят глисты, не выбирают.
Мирн прикрыл глаза, словно собирался вздремнуть, напоминая ленивого медведя.
– Даже на каникулы не будешь ездить, например, в Рим, к страстным итальянкам?
– Жестокая! Какие каникулы? Я скоро остепенюсь, женюсь, попаду в кабалу высокой должности при дворе и выгорю. Или мне запечатают дар.
– И ты так спокойно об этом говоришь?
– Да ладно, Лягушонок, – махнул рукой Мирн, не открывая глаз. – До запечатывания дело почти никогда не доходит. Обычно дар выгорает сам. А печать не наказывает, а защищает от внезапного перехода… – Мирн замялся, подыскивая слова,
– Со смертельным исходом? – закончила за него Ана.
Светло-голубые глаза распахнулись и посмотрели на нее недоверчиво.
– Ну зачем так сразу…
– Согласна, умирают не все, можно всего лишь затеряться где-то в междумирьи.
Увалень Балу растерял вызванную жарой и скукой вальяжность и выпрямил спину, отчего его ноги сдвинули пару книг на столе, и Ане пришлось ловить их, чтобы толстые и наверняка ценные тома не улетели на пол.
– Осторожно, медведь, – посоветовала она, но по реакции друга и так было ясно, что Даган не врал об опасностях перехода. И Ана поспешила задать еще один вопрос, пока Мирн придумывал ответы на предыдущие. – Из того, что ты сказал, получается, что у всех одаренных годам к сорока перегорает дар, но я видела и вижу много людей старше этого возраста, кто продолжает, например, выходить в Каньоны. А как же жрецы? Истинные?
Мирн вздохнул и снял со стола ноги, разворачиваясь лицом к Ане.
– Сколько вопросов, Лягушонок...
– Может, настало время дать на них ответы? Не получится вечно держать меня в неведении, даже если вы закроете меня под замок.
– Ну да, похоже, что даже тогда найдутся желающие пройти сквозь стены, чтобы познакомиться с тобой. Кто это был? И что тебе сказали?
– Может, для начала ответишь на вопросы? Или ты не способен решиться ни на что без позволения Ларса? Ведь это он запретил рассказывать мне об опасностях скольжения?
Мирн поморщился, потирая рукой переносицу.
– Ана, он защищает тебя так, как считает лучшим, это не…
– По-твоему, защищать – это не говорить, что каждое перемещение может стоить мне жизни? – перебила она.
Мирн махнул рукой, обрывая ее и принимая решение.
– Тот, кто сообщил тебе об опасностях, хотел напугать, поэтому сильно преувеличил.
– Скажешь, опасности нет совсем?
– Не скажу. Но ко всем теням, Ана, все, что мы делаем – опасно. Разве ты откажешься от своего любимого мотоцикла и шанса погонять на нем на пределе своих возможностей?
– Это не одно и тоже.
– В чем же разница? Только в том, что ты ничего не знала? Если мы сядем в самолет, которому суждено грохнуться, у нас может не получиться из него выскользнуть. Разве от этого ты перестанешь летать?
Злость и обида, кипевшие внутри Аны, немного успокоились, охлажденные сомнениями.
– Что насчет выгорания дара?
Про выгорание, – нетерпеливо подгоняла Ана.
Мирн мученически вздохнул, но продолжил.
– Если верить опыту прошлых поколений, мы давно уже должны были выгореть, но этого не случилось. Слишком мало информации, Лягушонок. ОБО ВСЕМ, что касается переходов и соприкосновения миров. Почему мы мало что можем взять с собой? Только камни, одежду, что надета в момент скольжения, иногда какие-то мелочи? Почему почти не способны скользить на Земле? То, что ты вытворила в комнате-сейфе, вообще из области фантастики.
– Что, опять напугала? – с вызовом спросила Ана.
– Удивила в очередной раз. Подарила надежду.
– И опять не оправдала ожиданий, – с горечью отрезала девушка и тут же продолжила: – Значит, выгорание касается только тех, кто скользит между мирами?
Кивок Мирна был подтверждением.
– То есть ты и Ларс выбрали путешествия в другой мир, зная, что расплатитесь за это даром? Но зачем?
Мирн не напоминал больше ленивого преподавателя. Он был все такой же всклокоченный, в растерзанной и помятой одежде, но его взгляд стал спокойным, а из голоса исчезла привычная усмешка. Ана редко видела его таким серьезным. Пожалуй, никогда.
– Ну, я надумал свое собственное сравнение. Так что делюсь тем, что имею. Зачем? Иногда мы находим в том мире кристаллы, которые превосходят по силе даже те, что запрятаны в глубинах Карьера или обладают уникальными свойствами. Процесс их добычи не такой легкий и может быть приятным. – Мирн улыбнулся, и Ана вспомнила жгучих итальянок. – Но главное, хождение между мирами – это как наркотик. Распробовав, на него подсаживаешься и не можешь отказаться. А как известно, любой кайф рано или поздно заканчивается расплатой.
После встречи с жрецом прошло больше суток. Допрос, во время которого Истинный несколько раз немилостиво хватался за голову девушки, отнял много сил. Ана отключилась, едва вернувшись в свою комнату, и открыла глаза только сегодня утром – в той же одежде, прикрытая тонким покрывалом – чтобы узнать от Гаи, что ни Истинного, ни Ларса во дворце не было, а Мирн находится в библиотеке.
К нему Ана и шла, задержавшись в большом зале, чтобы рассмотреть мозаику.
Мужчина склонил голову в виде короткого приветствия и подошел ближе.
– Уверен, что мое имя вам известно, но все равно представлюсь. Даган из рода Шахрейн.
И замолчал, ожидая ответного представления.
Вот и очередная нелепая ситуация, подумала Ана, потому что не знала, как себя вести. Видеть ее могли только на церемонии в компании Мирна, значит, стоит побыть его родственницей. Так она и сказала, опустив имя рода. Мать Мирна была швеей, а значит и родственники у него из простых.
– Ана, из Рассветных родственников бастарда, – повторил Даган, улыбнувшись одними губами, темные глаза его продолжали внимательно изучать собеседницу, – приятное имя. Впрочем, – Даган оглянулся по сторонам, – не хочу терять времени на любезности и притворство. Я приглашаю вас на разговор, таинственная девушка из окружения Наследника. Не заставляйте меня объяснять, почему я не поверил в историю родства с его сводным братом.
Ана тоже осмотрелась вокруг. Она шла в библиотеку, зная со слов Гаи, что дворец почти пуст. Королевская семья удалилась на несколько дней к сестре Королевы, той самой, чья дочка была главной участницей торжества, забрав с собой большую часть двора, слуг и охраны.
– Прошу извинить, но меня ждут, – сказала Ана, придумывая пути отступления.
– Это не займет много времени.
– Не уверена, что хочу говорить с вами.
– Зато я уверен в том, что нам стоит побеседовать. И познакомиться. Пока не определены участники Последнего круга Отбора, все может случиться, и вчерашние соперники могут превратиться в партнеров. Решайтесь, Ана.
– Решилась. Хорошего вам дня, – она направилась к одной из дверей, надеясь, что правильно выбрала направление и идет в сторону библиотеки.
Голос Дагана преследовал ее. Зал был просторный, и предстояло сделать еще десяток шагов, но лучше не торопясь, чтобы не создалось впечатление, что Ана убегает испуганной ланью.
– Тайны не хранятся вечно. А те, кто кажутся врагами, могут стать друзьями. И наоборот. Ана! – Даган говорил тихо, но его слова достигали ее слуха. – Среди тех, кто ходит между мирами, почти нет женщин. Как думаешь, это случайность? И почему все одаренные, кто может скользить, не бросаются в райский мир Земли за легкой наживой?
Ана дошла до высокой двери, украшенной резьбой в виде колючего растения, похожего на репейник.
– Если ты хочешь попасть в библиотеку, – остановил ее голос за спиной, – то тебе нужно идти в другом направлении.
Ана повернулась. Ну, конечно же, дверь, на которую показывал Даган, находилась напротив, и теперь нужно идти через весь зал. На лице Шахрейна не было усмешки или презрения. Он просто воспользовался ошибкой девушки, указав на нее как можно позже.
– Спасибо, – бросила Ана и направилась в сторону указанной двери, ожидая следующих слов Дагана. Ведь он тянул время, чтобы их сказать. И Ана не ошиблась.
– Ты знаешь, что у Наследника самый слабый дар из всех оставшихся претендентов? И все-таки он рассчитывает на победу. Значит, его надежда на успех связана с теми, кто ему помогает.
– Насколько я знаю, пользоваться помощью не запрещается, – проговорила Ана и пожалела, что не сдержала данного самой себе обещания только слушать. Не показывать, что слова нежелательного собеседника не оставляют ее равнодушной.
Всего несколько шагов.
– Не запрещается. У меня тоже есть помощники. Но я не заставляю их постоянно рисковать своей жизнью. Особенно женщин.
Вовремя сжав губы, Ана поймала на кончике языка готовые сорваться слова, но Даган смотрел ей в лицо, и этого оказалось достаточно, чтобы он заметил ее интерес и торопливо продолжил:
– Разве ты не знаешь, что каждый переход – это игра со Смертью? Тебе не рассказывали о затерявшихся между мирами? Тебе никогда не было плохо при переходе в одну или другую сторону? Или во время скольжения там, в чужом мире?
Ана находилась уже спиной к Дагану, открывая дверь.
– Если было, то это означает, что тот мир начинает отторгать тебя. Это опасно, Ана.
Шахрейн не скользил, но был очень быстрым, а Ана замешкалась на пороге, поэтому мужская рука успела схватить ее за локоть, прежде чем девушка исчезла в коридоре, и развернуть к себе.
Крупные, с выпуклыми веками глаза Дагана казались почти круглыми, и круглыми были кудри его коротко подстриженных черных волос. Зрачки занимали почти всю радужку, или же радужка глаз имела настолько темный цвет, что создавалось неприятное впечатление, будто смотришь в черные дыры или что мужчина накачан наркотиками и может повести себя неадекватно.
– Если не получишь ответов у своих друзей, приходи ко мне. И ты поверишь, что я тебе не враг.
– Спасибо за заботу, – Ана освободилась из мягкого, но настойчивого захвата и быстро пошла прочь.
Но Даган мог праздновать за ее спиной маленькую победу, если бы подслушал мысли девушки. В них прорастали сомнения. Словно не хватало тех, что уже колосились, как тростники на берегу пруда.
То, о чем говорил Шахрейн, она уже слышала, но не принимала эти слова всерьез, потому что они звучали из уст Пепельной Звезды из поселка Варна, которая иногда желала Ане исчезнуть или размазаться между мирами. Раньше Ана думала, что это только выдумки порывистой несдержанной девицы, но теперь получалось, что Звезда знала, чего желает пришелице.
Из тоненького подростка со сложением паренька Тара превратилась в высокую, жилистую девушку с фигурой атлетки и с пышной грудью. Ее светло-карие глаза могли смотреть так же пристально, как в юности, редко выдавая эмоции. Она продолжала коротко стричь пепельные волосы и зачесывать их вверх, чтобы они торчали короткими лучами. Но стоило признать, что этой горячей девушке шла необычная прическа, выполняя свою задачу – привлекать внимание. Звезда была красива и пользовалась авторитетом среди контрабандистов благодаря своему дару и умению выживать в Карьере. Она была популярна среди молодых мужчин. Тем непонятнее была ее неприязнь к Ане. Но разве можно объяснить логически эмоции других людей?
Со своими бы разобраться.
Прода от 02.12.2019, 10:00
Дворец действительно казался опустевшим, и в нем отсутствовали указатели, так что Ана, погруженная в собственные мысли, успела потеряться. Как назло, ей не встречались ни слуги, ни другие постояльцы, способные указать путь. Но все дороги рано или поздно кончаются, так что после длительного мелькания проходов и коридоров Ана нашла библиотеку, занимавшую целое крыло здания.
Царство книг начиналось полукруглым залом с высоченными потолками, от которого лучами расходились книжные шкафы и проходы между ними. Высокие колонны взлетали вверх и сходились вместе арками.
Не увидев ни души, Ана решила больше не тратить время и громко позвала Мирна.
Друг вышел на ее зов из бокового луча-прохода.
Волосы на голове Мирна были всклочены не хуже экстравагантной прически Звезды, свободная рубашка наполовину расстегнута – в таком виде он меньше всего походил на завсегдатая библиотеки, но очень сильно – на привычного себя.
– Привет! Что ты тут делаешь?
– А ты? – ответила Ана вопросом на вопрос. И добавила: – Я пришла тебе помочь. Или почитать от скуки и для утоления информационного голода.
– Помочь мне вряд ли получится. Но пойдем. Здесь тебе будет интереснее, чем в своей комнате.
По проходу – лучу Мирн отвел Ану к небольшому пятачку у северного окна, в окружении шкафов, на полках которых пожелтевшие свертки соседствовали с книгами в темных переплетах. К небольшому столу, заваленному раскрытыми томами. Кивнув в сторону стула, Мирн исчез на несколько минут, чтобы вернуться еще с одним. Уселся, вальяжно развалившись на своем месте, окидывая поверхность стола тяжелым взглядом, и издал не менее тяжелый стон.
– Что ты здесь ищешь? – поинтересовалась Ана.
– Сказать честно? Чудо.
Ана подняла брови, ожидая пояснения.
– Ну да, самого настоящего чуда. Начиная с того, что начну понимать, что вот в этих книгах и свитках написано.
Ана склонилась над текстом, выяснив, что он на незнакомом ей языке.
– Да, да... все не так просто. – Мирн закинул ногу на край стола, свободный от книг. – Но я же лингвистический гений, вот Ларс и надеется, что через какое-то время рассматривания букв, слов и картинок я научусь их понимать.
– Смело. Как успехи?
– Пока? Никак. – Мирн потянулся за пухлым томом и, взяв его в руки, уставился на открытые страницы, изображая напряженное скольжение глазами по строчкам.
– Паяц, – рассмеялась Ана, – пойду поищу что-нибудь интересное для себя. А то, знаешь ли, в поселке Варна ничего не было, кроме парочки детских книг и нескольких пошлых любовных романов.
– Ага, помню страшную сказку про тупую жабу, которую слопала цапля. Теперь понимаю, почему тебе так запомнилась эта книга.
– Информационный голод, – развела Ана руками.
Она вернулась через полчаса, набрав несколько книг по истории королевств, написанных на доступном ей языке.
Мирн полулежал, откинувшись на спинку стула и прикрыв глаза. Ана подумала подкрасться неслышно и уронить труженика лингвистического фронта, но передумала. Вместо этого тихонько села на стул и приготовилась читать, когда раздался голос Мирна.
– Жарко. Душно. Кондиционер бы сюда нормальный.
Ана пожала плечами.
– По-моему, здесь вполне комфортно, если учесть, какая жара стоит за этими стенами. И даже старой бумагой не пахнет.
– Тогда мороженого бы на палочке.
– Попросить принести тебе с кухни на тарелочке?
Мирн открыл глаза и пристально посмотрел на Ану.
– Кока-колы… шипучей, со льдом...
– Гадость. Кроме того, разновидностей сладкой дряни и здесь достаточно. Разве что не в жестяных банках.
– И кто кого сейчас уговаривает не ныть о несбыточном? Между прочим, это ты должна скучать о благах иной цивилизации, потому что жила в другом мире намного дольше.
Разговор сам направлялся в сторону желанной темы.
– Как же ты живешь здесь с такой ностальгией о загранице? – спросила девушка.
– Так же, как тысячи африканцев, папуасцев, непальцев, бангладешцев, насладившихся студенческой жизнью в Европе или Америке и вынужденных вернуться к себе в аулы и горные поселки. Родину, как говорят глисты, не выбирают.
Мирн прикрыл глаза, словно собирался вздремнуть, напоминая ленивого медведя.
– Даже на каникулы не будешь ездить, например, в Рим, к страстным итальянкам?
– Жестокая! Какие каникулы? Я скоро остепенюсь, женюсь, попаду в кабалу высокой должности при дворе и выгорю. Или мне запечатают дар.
– И ты так спокойно об этом говоришь?
– Да ладно, Лягушонок, – махнул рукой Мирн, не открывая глаз. – До запечатывания дело почти никогда не доходит. Обычно дар выгорает сам. А печать не наказывает, а защищает от внезапного перехода… – Мирн замялся, подыскивая слова,
– Со смертельным исходом? – закончила за него Ана.
Светло-голубые глаза распахнулись и посмотрели на нее недоверчиво.
– Ну зачем так сразу…
– Согласна, умирают не все, можно всего лишь затеряться где-то в междумирьи.
Увалень Балу растерял вызванную жарой и скукой вальяжность и выпрямил спину, отчего его ноги сдвинули пару книг на столе, и Ане пришлось ловить их, чтобы толстые и наверняка ценные тома не улетели на пол.
– Осторожно, медведь, – посоветовала она, но по реакции друга и так было ясно, что Даган не врал об опасностях перехода. И Ана поспешила задать еще один вопрос, пока Мирн придумывал ответы на предыдущие. – Из того, что ты сказал, получается, что у всех одаренных годам к сорока перегорает дар, но я видела и вижу много людей старше этого возраста, кто продолжает, например, выходить в Каньоны. А как же жрецы? Истинные?
Мирн вздохнул и снял со стола ноги, разворачиваясь лицом к Ане.
– Сколько вопросов, Лягушонок...
– Может, настало время дать на них ответы? Не получится вечно держать меня в неведении, даже если вы закроете меня под замок.
– Ну да, похоже, что даже тогда найдутся желающие пройти сквозь стены, чтобы познакомиться с тобой. Кто это был? И что тебе сказали?
– Может, для начала ответишь на вопросы? Или ты не способен решиться ни на что без позволения Ларса? Ведь это он запретил рассказывать мне об опасностях скольжения?
Мирн поморщился, потирая рукой переносицу.
– Ана, он защищает тебя так, как считает лучшим, это не…
– По-твоему, защищать – это не говорить, что каждое перемещение может стоить мне жизни? – перебила она.
Мирн махнул рукой, обрывая ее и принимая решение.
– Тот, кто сообщил тебе об опасностях, хотел напугать, поэтому сильно преувеличил.
– Скажешь, опасности нет совсем?
– Не скажу. Но ко всем теням, Ана, все, что мы делаем – опасно. Разве ты откажешься от своего любимого мотоцикла и шанса погонять на нем на пределе своих возможностей?
– Это не одно и тоже.
– В чем же разница? Только в том, что ты ничего не знала? Если мы сядем в самолет, которому суждено грохнуться, у нас может не получиться из него выскользнуть. Разве от этого ты перестанешь летать?
Злость и обида, кипевшие внутри Аны, немного успокоились, охлажденные сомнениями.
– Что насчет выгорания дара?
Прода от 02.12.2019, 18:57
Про выгорание, – нетерпеливо подгоняла Ана.
Мирн мученически вздохнул, но продолжил.
– Если верить опыту прошлых поколений, мы давно уже должны были выгореть, но этого не случилось. Слишком мало информации, Лягушонок. ОБО ВСЕМ, что касается переходов и соприкосновения миров. Почему мы мало что можем взять с собой? Только камни, одежду, что надета в момент скольжения, иногда какие-то мелочи? Почему почти не способны скользить на Земле? То, что ты вытворила в комнате-сейфе, вообще из области фантастики.
– Что, опять напугала? – с вызовом спросила Ана.
– Удивила в очередной раз. Подарила надежду.
– И опять не оправдала ожиданий, – с горечью отрезала девушка и тут же продолжила: – Значит, выгорание касается только тех, кто скользит между мирами?
Кивок Мирна был подтверждением.
– То есть ты и Ларс выбрали путешествия в другой мир, зная, что расплатитесь за это даром? Но зачем?
Мирн не напоминал больше ленивого преподавателя. Он был все такой же всклокоченный, в растерзанной и помятой одежде, но его взгляд стал спокойным, а из голоса исчезла привычная усмешка. Ана редко видела его таким серьезным. Пожалуй, никогда.
– Ну, я надумал свое собственное сравнение. Так что делюсь тем, что имею. Зачем? Иногда мы находим в том мире кристаллы, которые превосходят по силе даже те, что запрятаны в глубинах Карьера или обладают уникальными свойствами. Процесс их добычи не такой легкий и может быть приятным. – Мирн улыбнулся, и Ана вспомнила жгучих итальянок. – Но главное, хождение между мирами – это как наркотик. Распробовав, на него подсаживаешься и не можешь отказаться. А как известно, любой кайф рано или поздно заканчивается расплатой.
