Рядом с ними на песке сидели два охранника со знакомыми браслетами. Они наградили Ану быстрыми взглядами и вернулись к своему разговору. На вершине ближайшей дюны стоял высокий мужчина с соколом на руке. Знак посланника показал девушке, куда идти, и охранник направился к навесу. На дрожащих от волнения ногах Ана стала подниматься по сыпучему песку к Королю Аларику, нашептывающему что-то птице у себя на руке. Металлический колпачок, прикрывающий голову сокола, блестел в лучах клонившегося к горизонту Солнца россыпью драгоценных камней.
Поравнявшись с Королем, Ана склонилась в поклоне и застыла, ожидая разрешения выпрямиться.
– Крыло. Моего любимого сокола зовут Крыло, – голос Аларика оказался глубоким, как у оперного певца, и Ана вдруг подумала, что с будущим правителями занимаются постановкой речи специальные учителя. У Ларса тоже не было проблем с дикцией и артикуляцией.
– В гнездо залезла крыса и прежде, чем мать заклевала ее, успела повредить крыло одному из соколят, – продолжал Аларик. – Следовало свернуть несчастному шею, но этого птенца я обещал младшей дочери, поэтому лучшие знахари занимались им, чтобы он не потерял способность летать.
Зачарованная голосом и рассказом, Ана прислушивалась к едва различимому скрипу острых когтей о кожаную полосу, защищавшую руку Короля. Посмотреть на птицу или ее хозяина не получалось из-за склоненной позы.
– Но дети непостоянны в своих предпочтениях, и дочка выбрала себе другого сокола. А этот за жажду жизни и волю к победе стал моим любимцем. Он не выжил бы в степи, потому что время от времени ему требуется помощь королевских умельцев, но когда Крыло охотится – ему нет равных.
Позволения выпрямиться не звучало, и Ана чувствовала усталость от неудобного наклона в шее и спине.
– Физический недостаток может превратить человека в немощного калеку, выживающего за счет милости других, или же выявляет удивительные качества характера и способности тела исправить уродство. Вся разница в силе воли и жажде жизни. Ну и удачи, конечно же, – добавил Король с коротким смешком и после короткой паузы продолжил: – Наш мир все больше и больше напоминает калеку. Он выживает милостями жрецов. Но Пустыня сжимает Долину со всех сторон. В старых летописях описывается благословенная земля, жирная как сливочное масло, на которой росли диковинные цветы и вызревало множество плодов. Было вдоволь всем, но наши предки стали воевать, раздирая Долину в клочья. Спасли эти земли две сильных семьи, которые смогли объединить людей под своим началом и дать им закон, а значит, ясность и покой.
Шея Аны уже начинала зудеть, заболели плечи. Но Король словно забыл о том, что девушка может испытывать неудобства или, скорее всего, целью было заставить ее чувствовать себя некомфортно.
– После столетий благоденствия пришла беда. Великая река пересохла, выход из ее русла перекрыли непроходимые перевалы. Я не буду перечислять несчастья, сыпавшиеся на королевства. Для этого тебе уже принесли книги по истории.
Король снова сделал паузу, и Ана не выдержала. Выпрямилась, увидев, что Аларик дает сигнал людям внизу и снимает с головы сокола колпачок.
Птица тут же беспокойно завертела шеей.
– Долину может спасти только сильная власть. А не двуглавая змея – Король и Совет. Ты знаешь, что Избранник становится членом Совета и чаще всего возглавляет его? – Не дожидаясь подтверждения, Аларик продолжил: – Впервые за многие столетия Наследник имеет хороший шанс стать Избранным. Я не верю во всю эту чушь о тайнах Аль Ташида, но королевская власть и Совет окажутся в одних руках. А то, что Наследная принцесса Рассветных тоже участвует в Отборе, дает возможности королевствам объединиться. Такой уникальный шанс возникает едва ли не впервые.
– Зачем вы все это мне рассказываете, Ваше Величество? – почти прошептала Ана.
– Чтобы девчонка, которую мой сын привязал к себе как собачонку, понимала, что как только она станет опасностью или помехой для Наследника или для его планов, ее просто больше не станет. Она исчезнет в Красных песках. Растворится между мирами. Наследник и так слишком сильно связал себя с чужим миром, теряя поддержку в своем, и до сих пор тянет с выбором Рассветной. Пусть вокруг твоих тайн вертится жрец, советник Рам и сам Наследник, для меня ты просто острый камень на пути моего сына.
Внизу появилась жирная точка и заметалась в поисках убежища. Песчаный заяц.
Король подал сигнал, похожий на короткий свист, и поднял руку, отпуская сокола. Птица метнулась вверх. Сделала небольшой полукруг над головами застывших на вершине дюны людей и камнем рухнула вниз. Взметнулось облако красного песка и рыжей пыли.
– Или исчезни сама. Или будь рядом с Наследником безликой тенью. Но не вздумай заставить его сомневаться и выбирать.
Короткая возня внизу закончилась – расправив над своей добычей крылья, сокол возвышался над пушистым комком, ожидая сигнала хозяина.
Аларик смерил Ану неприветливым взглядом, задержавшись на ее губах, груди, вернувшись к глазам, словно искал ответа, чем стоявшая перед ним девчонка могла привлечь его сына.
– Запомни, что перед Королем стоят, склонившись, до тех пор, пока он не позволит выпрямиться. Иначе в следующий раз тебе напомнят об этом ударом плети по спине.
Разве мог этот глубокий голос казаться ей приятным? Каким наивным было испытывать чувство симпатии к этому жесткому человеку просто потому, что Ана узнавала в нем черты Мирна!
– Я из другого мира, Ваше Величество, и не знакома с правилами дворцового этикета Красной Долины.
Интересно, какое наказание положено за дерзость?
– Пора познакомиться. Чтобы правильно гнуть спину перед моим сыном и будущим Королем. Свободна.
Аларик отвернулся от Аны, словно она была пустым местом.
Ана просеивала воспоминания вместе с разноцветными зернами бисера. Плошку с мелкими камушками вместе с набором небольших коробочек принесли ей в комнату в один из первых дней после приезда во дворец. Вышивание считалось развлечением молодых дам, вот, наверное, и позаботились о том, чтобы новенькая обитательница дальнего крыла, в котором жили управляющие и старшие слуги, и где селили нежеланных гостей, не скучала. Ана поставила плошку с ярким песком на низкий шкаф и забыла о ней. До сегодняшнего утра.
Завтра утром на равнине недалеко от Беглянки два мира сплетутся на короткое время во времени и пространстве, и скольжение станет возможным. Остается переждать всего один день, но он казался бесконечным, заполнившись воспоминаниями, разбуженными на этот раз не заряженным селеститом, не вопросами Истинного, а вчерашней встречей с Королем. Аларик опасался не тайн, скрытых в памяти Аны, а того, что она может стать помехой для Наследника и ясно озвучил ее возможное место рядом с Ларсом. Но она и так знала об этом, случайно подслушав разговор между сводными братьями в кофешопе в Амстердаме.
Идея поехать в Голландию принадлежала Ане.
На мотогонке а Абу Даби Скользящие познакомились с четой голландцев из Утрехта. Многие участники оказались в одной гостинице. Высокая мужеподобная Илзе и еще более внушительных размеров Тон привлекали внимание громкими голосами и непринужденной манерой разговора. Эта парочка была везде, их было слишком много, но рядом с ними хотелось смеяться. За первым завтраком Илзе и Тон подсели за стол к троице Ларса и заслужили одобрение Наследника тем, что Ана, тяжело приходившая в себя после скольжения в доме-сейфе Гашика, улыбалась и оживала, слушая их беззаботную болтовню. От Илзе она услышала, что арабы едут в Голландию на каникулы, чтобы насладиться дождем.
Слова запали в душу.
После мотогонки троица Ларса отправилась в Йорданию.
Наследник настоял на поездке в парочку далеких селений бедуинов в пустыне Веаду Рам, и пока он с помощью переводчика приставал к местным жителям, Ана и Мирн мотались на джипе по красочным окрестностям. Пустыня настолько напоминала Красную Долину, что иногда казалось, что они незаметно переместились в район каньонов, оставив Ларса на Земле. После селений бедуинов Скользящих ждала деревня, расположенная недалеко от Мертвого моря. Наследник снова проводил время на улицах и в домах местных, а Мирн и Ана уехали к соленому берегу и кружили вдоль побережья. Неестественная красота отражалась на лице Мирна непривычной суровостью во взгляде. В Долине тоже были подобные озера и моря, только с еще более яркими красками йелоустонских гейзеров. К ним не спешили туристы за фотографиями и солевыми ваннами. Их избегали.
После Мертвого настала очередь Петры. Вслед за горстками туристов Ларс, Мирн и Ана шли вдоль сохранившихся зданий, пока не застыли у мавзолея Эль Хазне.
Вырезанный в скале фасад возвышался над ними на высоту сорока метров, заставляя затаить дыхание и молча рассматривать строгие линии колонн и перекрытий.
– Каждый раз задаюсь вопросом, совпадения это или результат обмена идей? – проговорил Мирн и выжидающе посмотрел на Ларса, чей взгляд потерялся среди колонн храма. – Я не бывал в Аль Ташиде, но готов поспорить, что он похож на то, что мы видим сейчас перед собой. Даже название Эль, Аль...
– Похож. Очень похож. Такая же отвесная стена, колонны, только вырезанные, а не стоящие отдельно. И поверхность стен Аль Ташида испещрена нечитаемыми знаками или нанесенными специально трещинами, отчего кажется, что здание может осыпаться в любое мгновение.
Мужчины говорили о том самом месте в Красном мире, куда должны были войти Избранники двух королевств, чтобы попытаться открыть ловушку, захлопнувшую людей в иссыхающей Долине.
Мирн полистал путеводитель – он всегда скупал парочку понравившихся ему яркими картинками книг и просвещал Ларса и Ану по поводу того, что они видели перед собой.
– Нашел. Согласно легенде, преследовавший Моисея египетский фараон сотворил этот храм с помощью магии и запрятал внутри сокровища. И кто занимался плагиатом? По поводу магии, сокровищ и народа, путешествовавшего в поиске Земли Обетованной?
– Магия была, народ был, о преследователях ничего не известно, – отозвался Ларс. – И вместо сокровищ в Аль Ташиде запрятан ключ от тюрьмы, в которую превратилась когда-то цветущая Долина. Хотя такой ключ и есть самое ценное сокровище для нашего мира.
– Может, Моисей был Скользящим невероятной силы и увел свой народ из Египта не в Азию, а в другой мир? – выговорила вслух свою собственную легенду Ана.
– Ничего себе заблудился, – хмыкнул Мирн, – вот только белые волосы Наследника не вписываются в предполагаемый набор генов горе-путешественников. И где они тогда растеряли свою веру в сурового Бога?
– Тогда это случилось еще раньше, – оживилась Ана. – Это был не Моисей, а Ной со своим ковчегом, спустившийся по Великой реке в Долину. Что, если Ной был настоящим Разрывающим пространство, о которых говорят Рассветные?
– А что, – согласился Мирн, – в этом что-то есть... Вместо одного сурового Бога появилось множество жестоких шалунов, что живут в горах.
– И люди Долины настолько боятся их, что лишили имен и ликов, – добавила Ана.
Ларс не участвовал в разговоре, продолжая рассматривать величественный фасад и утонув в своих собственных мыслях. Наверное, он уже видел себя входившим в темноту другого священного места, похожего на то, что прятало свои сокровища в скале перед ним.
После Йордании Ларс привез друзей обратно в Абу Даби.
Сентябрьская жара была невыносимой. До перехода оставалось две недели. Грандидьерит вместе с десятком других камней был подготовлен к переправке и надежно спрятан до нужного времени, и совершать новые подвиги перед таким важным событием Ларс не собирался. Камень, который на Земле называли даром бога морей за изменчивый голубой цвет, в Долине считался могущественным водным камнем, настолько редким, что относился к легендарным. Братья так обрадовались находке, что уже праздновали победу Ларса в Отборе. Под впечатлением от проснувшегося дара Аны и переживая из-за того, что у нее до сих пор случались короткие приступы тошноты, сдержанный в расходах Наследник баловал свою Тайну.
Ей захотелось новую кожаную куртку – пожалуйста.
Гонять на джипах по пустыне – спускай давление в колесах, и вперед.
В журнале понравились фотографии недавно открытого отеля в Дубае – такси до Атлантиса, и ночь в номере с огромным окном на аквариум с одиннадцатью миллионами литров воды и тысячами морских животных. А на следующий день – катание на лыжах в Дубай Мол, чтобы послушать скрип снега и замерзнуть до состояния, когда греешь руки о чашку горячего шоколада.
В Долине начинался самый сухой месяц года, и Ана вспомнила о голландском дожде. Пусть Илзе и Том объяснялись с миром набором шуток и приколов, даже такого рассказа хватило, чтобы нарисовать в голове внушительные картины непогоды. Ей захотелось увидеть серое небо, которое развешивает облака так низко, что приходится пригибать голову. И почувствовать дождь, который может быть всех видов и состояний – от густой тропической стены, способной раздавить, до острых режущих потоков с колючим градом. Моросящий, как из сита для просева муки, или дождь без капель, превратившийся в густой туман и махровым полотенцем укутывающий тело, проникая под все слои одежды.
Скользящие приехали в Голландию.
Ларс снял два номера в гостинице в Утрехте.
Целую неделю троица колесила по Низким Землям, добравшись на пароме даже на Тессел. С острова китобоев, рыбаков и туристов ребята возвращались, утонув в бордовом закате, словно уже бороздили Долину. Только вместо сухого песка неторопливый ковчег окружала вода, а рядом металась стая крикливых чаек.
На выходные Илзе и Том пригласили новых друзей в Амстердам.
С первого момента, как Ана попала в страну дождей, ее воображение бурлило горячим бульоном, выпуская пузыри самых сумасшедших сравнений. Стоило приехать в Амстердам, и в ней проснулись Шарль Перро и Луис Кэрролл. Она почувствовала себя Аной в неправильной сказке или в кукольном театре с декорациями из ровных домиков и паутины застывших каналов. Разноцветные витрины блестели всякой ерундой, яркими пятнами горели цветы в плошках, подвешенных на фонарях и в окнах серых домов. Как рождественская английская пантомима – представление для детей, наполненное двусмысленными пошлыми шуточками, чтобы не скучали в зале родители, так и кукольный театр Амстердама оказался сказкой для взрослых. С бесчисленными барами и кофешопами. Районом красных фонарей, пивными вагончиками на велосипедных колесах, общественными писсуарами, лепившимися к краю каналов, секс-шопами и кафе, где собирались люди нетрадиционной ориентации. За прошедшую неделю Ана начала немного говорить на голландском, и город раскрывался ей не только рассказами Илзе, но и прочитанными вывесками и объявлениями, подслушанными кусочками разговоров случайных прохожих.
Том забрал ребят в кофешоп, где можно было курить марихуану, есть спейс-кейк или отведать галлюциногенных грибов, а Илзе повела Ану гулять вдоль каналов. Им двоим было весело без травки. Особенно Ане. Без единой затяжки ей хватило аромата каннабиса в воздухе центра города. Не до мыльных пузырей перед глазами, но до щенячьего восторга от всего, что видишь, и неостановимого желания смеяться. Расшалившееся воображение подшучивало над ней, с готовностью используя рассказы Илзе, густо разбавленные грубыми шутками.
Поравнявшись с Королем, Ана склонилась в поклоне и застыла, ожидая разрешения выпрямиться.
– Крыло. Моего любимого сокола зовут Крыло, – голос Аларика оказался глубоким, как у оперного певца, и Ана вдруг подумала, что с будущим правителями занимаются постановкой речи специальные учителя. У Ларса тоже не было проблем с дикцией и артикуляцией.
– В гнездо залезла крыса и прежде, чем мать заклевала ее, успела повредить крыло одному из соколят, – продолжал Аларик. – Следовало свернуть несчастному шею, но этого птенца я обещал младшей дочери, поэтому лучшие знахари занимались им, чтобы он не потерял способность летать.
Зачарованная голосом и рассказом, Ана прислушивалась к едва различимому скрипу острых когтей о кожаную полосу, защищавшую руку Короля. Посмотреть на птицу или ее хозяина не получалось из-за склоненной позы.
– Но дети непостоянны в своих предпочтениях, и дочка выбрала себе другого сокола. А этот за жажду жизни и волю к победе стал моим любимцем. Он не выжил бы в степи, потому что время от времени ему требуется помощь королевских умельцев, но когда Крыло охотится – ему нет равных.
Позволения выпрямиться не звучало, и Ана чувствовала усталость от неудобного наклона в шее и спине.
– Физический недостаток может превратить человека в немощного калеку, выживающего за счет милости других, или же выявляет удивительные качества характера и способности тела исправить уродство. Вся разница в силе воли и жажде жизни. Ну и удачи, конечно же, – добавил Король с коротким смешком и после короткой паузы продолжил: – Наш мир все больше и больше напоминает калеку. Он выживает милостями жрецов. Но Пустыня сжимает Долину со всех сторон. В старых летописях описывается благословенная земля, жирная как сливочное масло, на которой росли диковинные цветы и вызревало множество плодов. Было вдоволь всем, но наши предки стали воевать, раздирая Долину в клочья. Спасли эти земли две сильных семьи, которые смогли объединить людей под своим началом и дать им закон, а значит, ясность и покой.
Шея Аны уже начинала зудеть, заболели плечи. Но Король словно забыл о том, что девушка может испытывать неудобства или, скорее всего, целью было заставить ее чувствовать себя некомфортно.
– После столетий благоденствия пришла беда. Великая река пересохла, выход из ее русла перекрыли непроходимые перевалы. Я не буду перечислять несчастья, сыпавшиеся на королевства. Для этого тебе уже принесли книги по истории.
Король снова сделал паузу, и Ана не выдержала. Выпрямилась, увидев, что Аларик дает сигнал людям внизу и снимает с головы сокола колпачок.
Птица тут же беспокойно завертела шеей.
– Долину может спасти только сильная власть. А не двуглавая змея – Король и Совет. Ты знаешь, что Избранник становится членом Совета и чаще всего возглавляет его? – Не дожидаясь подтверждения, Аларик продолжил: – Впервые за многие столетия Наследник имеет хороший шанс стать Избранным. Я не верю во всю эту чушь о тайнах Аль Ташида, но королевская власть и Совет окажутся в одних руках. А то, что Наследная принцесса Рассветных тоже участвует в Отборе, дает возможности королевствам объединиться. Такой уникальный шанс возникает едва ли не впервые.
– Зачем вы все это мне рассказываете, Ваше Величество? – почти прошептала Ана.
– Чтобы девчонка, которую мой сын привязал к себе как собачонку, понимала, что как только она станет опасностью или помехой для Наследника или для его планов, ее просто больше не станет. Она исчезнет в Красных песках. Растворится между мирами. Наследник и так слишком сильно связал себя с чужим миром, теряя поддержку в своем, и до сих пор тянет с выбором Рассветной. Пусть вокруг твоих тайн вертится жрец, советник Рам и сам Наследник, для меня ты просто острый камень на пути моего сына.
Внизу появилась жирная точка и заметалась в поисках убежища. Песчаный заяц.
Король подал сигнал, похожий на короткий свист, и поднял руку, отпуская сокола. Птица метнулась вверх. Сделала небольшой полукруг над головами застывших на вершине дюны людей и камнем рухнула вниз. Взметнулось облако красного песка и рыжей пыли.
– Или исчезни сама. Или будь рядом с Наследником безликой тенью. Но не вздумай заставить его сомневаться и выбирать.
Короткая возня внизу закончилась – расправив над своей добычей крылья, сокол возвышался над пушистым комком, ожидая сигнала хозяина.
Аларик смерил Ану неприветливым взглядом, задержавшись на ее губах, груди, вернувшись к глазам, словно искал ответа, чем стоявшая перед ним девчонка могла привлечь его сына.
– Запомни, что перед Королем стоят, склонившись, до тех пор, пока он не позволит выпрямиться. Иначе в следующий раз тебе напомнят об этом ударом плети по спине.
Разве мог этот глубокий голос казаться ей приятным? Каким наивным было испытывать чувство симпатии к этому жесткому человеку просто потому, что Ана узнавала в нем черты Мирна!
– Я из другого мира, Ваше Величество, и не знакома с правилами дворцового этикета Красной Долины.
Интересно, какое наказание положено за дерзость?
– Пора познакомиться. Чтобы правильно гнуть спину перед моим сыном и будущим Королем. Свободна.
Аларик отвернулся от Аны, словно она была пустым местом.
Глава 8
Ана просеивала воспоминания вместе с разноцветными зернами бисера. Плошку с мелкими камушками вместе с набором небольших коробочек принесли ей в комнату в один из первых дней после приезда во дворец. Вышивание считалось развлечением молодых дам, вот, наверное, и позаботились о том, чтобы новенькая обитательница дальнего крыла, в котором жили управляющие и старшие слуги, и где селили нежеланных гостей, не скучала. Ана поставила плошку с ярким песком на низкий шкаф и забыла о ней. До сегодняшнего утра.
Завтра утром на равнине недалеко от Беглянки два мира сплетутся на короткое время во времени и пространстве, и скольжение станет возможным. Остается переждать всего один день, но он казался бесконечным, заполнившись воспоминаниями, разбуженными на этот раз не заряженным селеститом, не вопросами Истинного, а вчерашней встречей с Королем. Аларик опасался не тайн, скрытых в памяти Аны, а того, что она может стать помехой для Наследника и ясно озвучил ее возможное место рядом с Ларсом. Но она и так знала об этом, случайно подслушав разговор между сводными братьями в кофешопе в Амстердаме.
Идея поехать в Голландию принадлежала Ане.
На мотогонке а Абу Даби Скользящие познакомились с четой голландцев из Утрехта. Многие участники оказались в одной гостинице. Высокая мужеподобная Илзе и еще более внушительных размеров Тон привлекали внимание громкими голосами и непринужденной манерой разговора. Эта парочка была везде, их было слишком много, но рядом с ними хотелось смеяться. За первым завтраком Илзе и Тон подсели за стол к троице Ларса и заслужили одобрение Наследника тем, что Ана, тяжело приходившая в себя после скольжения в доме-сейфе Гашика, улыбалась и оживала, слушая их беззаботную болтовню. От Илзе она услышала, что арабы едут в Голландию на каникулы, чтобы насладиться дождем.
Слова запали в душу.
После мотогонки троица Ларса отправилась в Йорданию.
Наследник настоял на поездке в парочку далеких селений бедуинов в пустыне Веаду Рам, и пока он с помощью переводчика приставал к местным жителям, Ана и Мирн мотались на джипе по красочным окрестностям. Пустыня настолько напоминала Красную Долину, что иногда казалось, что они незаметно переместились в район каньонов, оставив Ларса на Земле. После селений бедуинов Скользящих ждала деревня, расположенная недалеко от Мертвого моря. Наследник снова проводил время на улицах и в домах местных, а Мирн и Ана уехали к соленому берегу и кружили вдоль побережья. Неестественная красота отражалась на лице Мирна непривычной суровостью во взгляде. В Долине тоже были подобные озера и моря, только с еще более яркими красками йелоустонских гейзеров. К ним не спешили туристы за фотографиями и солевыми ваннами. Их избегали.
После Мертвого настала очередь Петры. Вслед за горстками туристов Ларс, Мирн и Ана шли вдоль сохранившихся зданий, пока не застыли у мавзолея Эль Хазне.
Вырезанный в скале фасад возвышался над ними на высоту сорока метров, заставляя затаить дыхание и молча рассматривать строгие линии колонн и перекрытий.
– Каждый раз задаюсь вопросом, совпадения это или результат обмена идей? – проговорил Мирн и выжидающе посмотрел на Ларса, чей взгляд потерялся среди колонн храма. – Я не бывал в Аль Ташиде, но готов поспорить, что он похож на то, что мы видим сейчас перед собой. Даже название Эль, Аль...
– Похож. Очень похож. Такая же отвесная стена, колонны, только вырезанные, а не стоящие отдельно. И поверхность стен Аль Ташида испещрена нечитаемыми знаками или нанесенными специально трещинами, отчего кажется, что здание может осыпаться в любое мгновение.
Мужчины говорили о том самом месте в Красном мире, куда должны были войти Избранники двух королевств, чтобы попытаться открыть ловушку, захлопнувшую людей в иссыхающей Долине.
Мирн полистал путеводитель – он всегда скупал парочку понравившихся ему яркими картинками книг и просвещал Ларса и Ану по поводу того, что они видели перед собой.
– Нашел. Согласно легенде, преследовавший Моисея египетский фараон сотворил этот храм с помощью магии и запрятал внутри сокровища. И кто занимался плагиатом? По поводу магии, сокровищ и народа, путешествовавшего в поиске Земли Обетованной?
– Магия была, народ был, о преследователях ничего не известно, – отозвался Ларс. – И вместо сокровищ в Аль Ташиде запрятан ключ от тюрьмы, в которую превратилась когда-то цветущая Долина. Хотя такой ключ и есть самое ценное сокровище для нашего мира.
– Может, Моисей был Скользящим невероятной силы и увел свой народ из Египта не в Азию, а в другой мир? – выговорила вслух свою собственную легенду Ана.
– Ничего себе заблудился, – хмыкнул Мирн, – вот только белые волосы Наследника не вписываются в предполагаемый набор генов горе-путешественников. И где они тогда растеряли свою веру в сурового Бога?
– Тогда это случилось еще раньше, – оживилась Ана. – Это был не Моисей, а Ной со своим ковчегом, спустившийся по Великой реке в Долину. Что, если Ной был настоящим Разрывающим пространство, о которых говорят Рассветные?
– А что, – согласился Мирн, – в этом что-то есть... Вместо одного сурового Бога появилось множество жестоких шалунов, что живут в горах.
– И люди Долины настолько боятся их, что лишили имен и ликов, – добавила Ана.
Ларс не участвовал в разговоре, продолжая рассматривать величественный фасад и утонув в своих собственных мыслях. Наверное, он уже видел себя входившим в темноту другого священного места, похожего на то, что прятало свои сокровища в скале перед ним.
После Йордании Ларс привез друзей обратно в Абу Даби.
Сентябрьская жара была невыносимой. До перехода оставалось две недели. Грандидьерит вместе с десятком других камней был подготовлен к переправке и надежно спрятан до нужного времени, и совершать новые подвиги перед таким важным событием Ларс не собирался. Камень, который на Земле называли даром бога морей за изменчивый голубой цвет, в Долине считался могущественным водным камнем, настолько редким, что относился к легендарным. Братья так обрадовались находке, что уже праздновали победу Ларса в Отборе. Под впечатлением от проснувшегося дара Аны и переживая из-за того, что у нее до сих пор случались короткие приступы тошноты, сдержанный в расходах Наследник баловал свою Тайну.
Ей захотелось новую кожаную куртку – пожалуйста.
Гонять на джипах по пустыне – спускай давление в колесах, и вперед.
В журнале понравились фотографии недавно открытого отеля в Дубае – такси до Атлантиса, и ночь в номере с огромным окном на аквариум с одиннадцатью миллионами литров воды и тысячами морских животных. А на следующий день – катание на лыжах в Дубай Мол, чтобы послушать скрип снега и замерзнуть до состояния, когда греешь руки о чашку горячего шоколада.
В Долине начинался самый сухой месяц года, и Ана вспомнила о голландском дожде. Пусть Илзе и Том объяснялись с миром набором шуток и приколов, даже такого рассказа хватило, чтобы нарисовать в голове внушительные картины непогоды. Ей захотелось увидеть серое небо, которое развешивает облака так низко, что приходится пригибать голову. И почувствовать дождь, который может быть всех видов и состояний – от густой тропической стены, способной раздавить, до острых режущих потоков с колючим градом. Моросящий, как из сита для просева муки, или дождь без капель, превратившийся в густой туман и махровым полотенцем укутывающий тело, проникая под все слои одежды.
Скользящие приехали в Голландию.
Ларс снял два номера в гостинице в Утрехте.
Целую неделю троица колесила по Низким Землям, добравшись на пароме даже на Тессел. С острова китобоев, рыбаков и туристов ребята возвращались, утонув в бордовом закате, словно уже бороздили Долину. Только вместо сухого песка неторопливый ковчег окружала вода, а рядом металась стая крикливых чаек.
На выходные Илзе и Том пригласили новых друзей в Амстердам.
С первого момента, как Ана попала в страну дождей, ее воображение бурлило горячим бульоном, выпуская пузыри самых сумасшедших сравнений. Стоило приехать в Амстердам, и в ней проснулись Шарль Перро и Луис Кэрролл. Она почувствовала себя Аной в неправильной сказке или в кукольном театре с декорациями из ровных домиков и паутины застывших каналов. Разноцветные витрины блестели всякой ерундой, яркими пятнами горели цветы в плошках, подвешенных на фонарях и в окнах серых домов. Как рождественская английская пантомима – представление для детей, наполненное двусмысленными пошлыми шуточками, чтобы не скучали в зале родители, так и кукольный театр Амстердама оказался сказкой для взрослых. С бесчисленными барами и кофешопами. Районом красных фонарей, пивными вагончиками на велосипедных колесах, общественными писсуарами, лепившимися к краю каналов, секс-шопами и кафе, где собирались люди нетрадиционной ориентации. За прошедшую неделю Ана начала немного говорить на голландском, и город раскрывался ей не только рассказами Илзе, но и прочитанными вывесками и объявлениями, подслушанными кусочками разговоров случайных прохожих.
Том забрал ребят в кофешоп, где можно было курить марихуану, есть спейс-кейк или отведать галлюциногенных грибов, а Илзе повела Ану гулять вдоль каналов. Им двоим было весело без травки. Особенно Ане. Без единой затяжки ей хватило аромата каннабиса в воздухе центра города. Не до мыльных пузырей перед глазами, но до щенячьего восторга от всего, что видишь, и неостановимого желания смеяться. Расшалившееся воображение подшучивало над ней, с готовностью используя рассказы Илзе, густо разбавленные грубыми шутками.
