Гая вернулась с двумя свертками одежды ночной прислуги, занимавшейся уборкой коридоров и пустующих залов перед встречей с Рассветными. Через короткое время, показавшееся Ане вечностью, подруга оставила ее перед дверью в крыле дворца за библиотекой, шепнув, что в этой части живут учителя королевских детей.
Дверь оказалась незапертой, но, проскользнув внутрь, Ана выяснила, что комната пуста.
Ничего не оставалось делать, кроме как ждать.
Сначала незваная гостья беспокойно ходила по небольшому свободному пространству между кроватью и столом. Покои Дэша были гораздо меньше даже той, ее первой комнаты во дворце. Потом, испугавшись, что кто-то может услышать шаги, девушка присела на узкую кровать.
Что она будет делать, если Дэш не вернется до утра? Может быть, его и вовсе нет во дворце? Ведь даже Гая не смогла ответить на этот вопрос. Приняв решение сбежать утром в город, чтобы оттянуть время осмотра, Ана, неожиданно для самой себя, заснула.
Ее разбудил взгляд. Мужской, горячий и узнаваемо дерзкий.
Ана дернулась, садясь на кровати, и увидела перед собой хозяина комнаты. Две горящих лампы – на столе и у двери – наполняли комнату желтоватым светом.
– Не вставай, – прошептал Дэш, начиная расстегивать рубашку. – Ты такая трогательная после сна. И я помню твой вкус. Карский мед. Сладкий с горчинкой.
Ана охнула от неожиданности, потом от осознания ситуации, в которой оказалась, и прикрыла грудь руками, хотя была одета.
– Остановись, Дэш! Я здесь не для этого.
– Но ты здесь, – уверенно сказал парень, откидывая в сторону рубашку и оставаясь перед Аной по пояс голым. Блики света играли на его широких плечах. Темнел кулон, похожий на цельный камень оникса – кристалла, который часто носили Истинные.
Ана не удержалась от оценивающего взгляда. Перед ней было тело мужчины, еще сохранившее угловатость молодости, и она невольно сравнивала его с другим телом, вызывавшим жаркие воспоминания.
– Я здесь не для этого, – повторила Ана, отворачиваясь.
Дэш не слушал, он поднялся со стула, откидывая назад длинные волосы, красуясь перед нежданной гостьей. Абсолютно уверенный в своей неотразимости. Да, он был привлекательным, этот наглый мальчишка. Мальчишка!
– Ты не невинная девочка, Ана, зачем упускать такой случай и лишать друг друга удовольствия? Кроме того, женщина, ожидающая ночью в постели мужчину...
Дэш сделал шаг к кровати, и Ана отодвинулась к стене, подтягивая к себе ноги. Какая глупая ситуация!
– Ты не боишься Наследника? – И глупый вопрос, чтобы остановить Любимца жрецов, потешавшегося за ее счет. Она не верила в то, что Дэш решится на насилие. Мальчишка не прочь воспользоваться моментом, уверен в своей неотразимости, но не похож на насильника.
– Я никого не боюсь, Ана. – Белозубая улыбка парня сверкала даже в тусклом свете комнаты. – Запомни это.
– Не слишком самоуверенно? Там, где я провела большую часть жизни, подобная наглость считается вызовом богам. Не боишься даже их гнева?
– Они меня любят, – насмешливый голос.
Дэш подошел вплотную к кровати и навис над Аной.
– Я пришла не за этим, – снова повторила она, понимая, что на самом деле не имеет права ни требовать, ни просить, ни отказывать полуголому мальчишке, наслаждавшемуся ее растерянностью и своей властью.
Ана молча протянула вперед руку. Дэш понял без слов. Взяв женскую ладонь в свою, он развернулся, чтобы на кожу запястья попадало больше света от лампы на столе. Его горячие пальцы двигали браслеты на руке Аны.
– Я не раздаю милостыни, – проговорил Шпинель, – а цену ты знаешь.
Нахальный взгляд вцепился в мгновенно пересохшие от волнения губы Аны.
– Не надо... – прошептала она, едва не застонав от отчаяния.
Ответом стала самодовольная белозубая улыбка парня. Через несколько минут пристального и собственнического разглядывания ее тела с ног до головы, слишком искушающего для такого молодого лица, Дэш проговорил:
– Ценой был поцелуй. Я не вынуждаю женщин на близость.
– Зачем? – с видимым облегчением выдохнула Ана.
– Чтобы ты могла привыкнуть ко мне, усилить привязку... Чтобы тебе было легче сделать правильный выбор.
– Именно поэтому ты не оставляешь мне выбора сейчас?
На волне уже испытываемого отчаяния Ану захлестнуло раздражение. Даже этот самодовольный одаренный молокосос пытался распоряжаться ею и ставить условия. Неужели ее судьба быть игрушкой в чужих руках?
– Наивная, наивная Ана, – покачал головой Дэш, не сводя глаз с ее губ, – разве ты еще не поняла, что ни у кого из нас нет выбора? Просто стены темниц у всех разные.
В том маленьком пространстве, что ей оставалось, Ана нашла приемлемое для себя решение. Она выпрямилась и встала на кровати на колени, чтобы ее лицо оказалось на уровне груди стоявшего Дэша. Стоило вспомнить одну из ролей обольстительниц, как стало легче прятаться от неловкости ситуации за чужими эмоциями.
Ну что ж, самовлюбленный мальчик, получи свой поцелуй!
Дэш не заставил себя долго ждать и, обхватив лицо Аны ладонями, по-ребячески жадно впился в ее губы. Она отвечала, провоцируя, желая сорвать налет наглости и самоуверенности, с которой парень потешался над ней несколько минут назад. Ей захотелось услышать его тяжелое дыхание и почувствовать дрожание нитей самоконтроля. Мальчишка отвечал дерзко и уверенно. Его руки скользнули ей на плечи, спину. Он не переходил необозначенных границ, но давал понять, что готов это сделать, что слышит женское тело и способен подарить ему наслаждение. Но сколько бы Дэш не разыгрывал хозяина положения, изменившееся дыхание выдавало, что он теряет ведущие позиции, тонет в разгорающемся желании и начинает задавать себе вопросы, так ли он хорош для поглощающей его волю хищницы.
Теперь Ана почувствовала, что такое желания тела, и могла сравнить свои ощущения с теми, которые испытывала с другим мужчиной. И как бы она ни старалась обмануть себя тем, что к голландцу ее влекла лишь прихоть плоти, требующей удовлетворения, в каждом прикосновении и движении звучал голос не только тела, но и… сердца? Души?
ТВАН.
Дэш отстранился первым. Завершил необъявленный поединок. И выравнивая дыхание со знакомой самодовольной улыбочкой, получившейся немного кривой, заявил:
– Тебе нравится.
– Нравится, – согласилась Ана.
Да, она легко могла представить себя с Дэшем в кровати, его руки и губы смогли бы заставить сердце быстро биться в груди. Но близость стала бы похожа на танец с умелым партнером. Без чувств.
– Но я не люблю тебя.
– А разве кто-то, на кого действует привязка, имеет право на любовь? В нашем случае, она придет со временем, потому что может начаться с уважения и добровольного союза.
Теперь Дэш не насмехался. Не играл в неотразимого соблазнителя или развратного мальчишку. Его взгляд оставался серьезным, и Ана задумалась над его словами. И над собственным открытием, касавшимся совсем другого мужчины. В темной тесной комнате Закатного дворца она мечтала почувствовать взгляд солнечных глаз.
– Зачем эта привязка, Дэш? Откуда она?
Из уст Гаи Ана уже услышала рассуждения на эту тему, получив почти порнографическую версию… или такой сделала ее, в очередной раз подшучивая, подруга?
– Она связывает тех, кто участвует в Отборе и становится сильнее к Последнему кругу. Позволяет определить наиболее сильные пары. И как ты уже поняла по моим словам и действиям, закрепляется она при телесном контакте. А зачем? В Аль Ташид должна войти пара, чувствующая друг друга как единое целое.
– Откуда берется привязка? – повторила вопрос Ана.
– Есть разные легенды. О шалостях богов с гор Ташида, о духах, помогающих сделать выбор. Мне нравится та, что рассказывал старый пастух из деревни моей тетки. О том, что Бог, живший в Долине, рассердился на людей, спустившихся в нее по Великой реке, и решил наказать их, превратив райское место в темницу. Но перед тем как навечно покинуть Долину, он увидел на берегу реки прекрасную девушку, и его сердце смягчилось. Он спрятал ключ от темницы в Аль Ташиде, оставляя этому миру шанс на свободу. По его повелению небесный рубин упал на Красные горы, разлетевшись на множество красных брызг, пролившихся на землю драгоценным дождем и проникшим в сердца тех людей, которые смогли его увидеть. Среди их потомков появляются одаренные, способные разгадать загадку Аль Ташида. Следы рубина заставляют их принять участие в Отборе. А так как в сердцах они носят осколки одного кристалла, их притягивает друг к другу.
Начало всех легенд было разным – про духов, божков с гор, или вот эта, история про Бога, заставившая Ану вспомнить каменную маску, но рубин и дождь были везде. А выбор пары после последнего круга Отбора Гая превратила в групповое безобразие с ненужными подробностями и хохотала, повторяя все это, что даже уши Аны способны краснеть.
– Так что в твоем и моем сердце есть осколки рубина, а первородный камень всегда будет стремиться соединиться. Давай сюда руку.
Дэш был сдержан и молчалив, колдуя над ее запястьем. Закончив, он выпустил ладонь Аны из своих рук.
– Я только убрал проступившие части. Но метку придется когда-нибудь раскрыть, хотя бы для того, чтобы узнать, о чем она. Если появятся дополнительные знаки, она перестанет быть опасной, потому что больше не будет напоминать метку наемника.
– Но вдруг она станет опасной еще неизвестно почему?
Дэш посмотрел на Ану сверху вниз, очень по-взрослому. Без тени усмешки. Осторожно коснулся пальцами ее щек. Без заигрывания и с обычным человеческим участием во взгляде. Словно хотел сказать что-то... Но передумал, предложив проводить до комнаты.
– У меня новое место жительства, – улыбнулась Ана, смущенная неожиданным проявлением участия со стороны Любимца жрецов.
– Об этом знает уже весь дворец, и за его пределами наверняка тоже, – усмехнулся Дэш, – что Наследник выбрал в свою команду никому не известную девчонку. Не иначе как за редкий дар или способность удерживать его внимание.
Дэш быстро доставил Ану к дверям в ее комнаты.
Изнурительная ночь не могла закончиться просто так, потому что внутри Ану ждал сводный брат Наследника.
Он сидел на стуле при свете одинокой лампы, стоявшей на столе, и выражение лица Мирна не обещало ничего хорошего. Добродушный медведь редко сердился, но сейчас был очень близок к этому состоянию.
Успокаивая себя тем, что он не мог видеть, кто провожал ее до дверей, Ана спокойно встретила выразительный взгляд ночного гостя, не спеша выходить к свету, чтобы темнота скрыла предательскую красноту щек.
Мирн придавливал Ану тяжелым взглядом и ждал объяснений. Как же она устала от бесконечной череды сложных ситуаций!
– Я не собираюсь оправдываться, извиняться или объяснять свое отсутствие, – решительно проговорила Ана. – Я не сделала ничего, что могло принести опасность для Наследника или меня самой.
– Кроме того, что провела полночи неизвестно где и неизвестно с кем, – хмуро возразил Мирн.
– Разве тебе нужно еще и заботится о моей репутации? И кого могут смутить сплетни о безродной девчонке?
– Я думал, ты мне доверяешь, Ана. И ты ведь знаешь, что я отвечаю перед Наследником за твою жизнь.
– Время безграничного доверия закончилось, Мирн. Похоже, у нас всегда были тайны друг от друга.
Ана села на стул напротив Мирна. Она совсем успокоилась и была готова к любому разговору.
Мирн не стал отрицать ее последних слов, только кивнул в подтверждение. Он казался непривычно уставшим.
– Мы теперь одна команда, и нам предстоит вместе вскрыть вход в Лабиринт Аль Ташида. А для этого необходимо снова стать одним целым. Иначе у нас не будет даже шанса. Или ты этого хочешь? – Мирн обвиняющее смотрел на Ану. – Чтобы Ларс не прошел последнего круга Отбора?
Что ж, у него была причина так думать после разговора в Лондоне, когда из уст Аны летели заявления, что Наследник недостоин победы.
– Нет, что ты, – завертела она головой, отгоняя прозвучавшее обвинение, как опасного кровососа.
– Что бы ни произошло между вами, – продолжал Мирн, – Ларс пребывает в ярости и избегает тебя, но он выбрал тебя в команду. Значит, верит, что ты его не предашь... Как участника Отбора.
Последняя фраза была пощечиной. Камнем, которым бросают в блудниц. Обвинением.
Хватит с нее. Она не хочет испытывать чувства вины.
– Не я первой нарушила доверие, – бросила Ана свое собственное обвинение, – пусть я оказалась неспособной на слепую преданность, как ты, но я никогда не желала Ларсу поражения и сделаю все, чтобы помочь... Или не навредить.
На несколько мгновений установилась натянутая тишина, ставшая за последний месяц привычной.
Снова кивок, как знак, что Мирн принимает слова Аны, и парень поднялся.
– Нам нужен отдых, Лягушонок. Но если ты не будешь исчезать в следующий раз без предупреждения, мне будет легче тебя охранять.
Дверь открылась, когда Ана стояла посередине комнаты, раскрыв руки звездой. Без приветствия или разрешения в комнату прошел Ларс, окатив девушку холодным взглядом. Она задохнулась от неожиданности и силы его взора, от которого воздух в комнате задрожал.
Никогда раньше Ларс не видел ее раздетой до тонкой полоски на бедрах, и Ана почувствовала, как лицо и грудь быстро покрываются красными пятнами стыда.
Истинный уже заканчивал осмотр, вернувшись к спине Аны и не заметив ничего на запястьях. Дэш знал, что делает, заставив девушку снова задуматься о силе его дара и задаться вопросом, какие знания прячутся за его наглой усмешкой.
– Какого черта, Ларс! – крикнула она, используя земной язык и земное ругательство.
И получила такой же ответ.
– Ты теперь часть моей команды, и я обязан знать о тебе все.
Ледяной голос, обжигающий холод в светлых голубых глазах.
Ларс оставался на расстоянии. Скользил по ее телу колючим взглядом.
Дрожавший от напряжения Железный Пес.
Это была месть за то, что случилось пред переходом, и если у Аны оставались надежды, что плохое настроение Наследника связано с ее отказом в гостинице в Саалбахе, то теперь была уверенность, что он догадывается – она снова изменила ему.
Чувству вины нужно было пригнуть шею, прежде чем оно поднимет голову и уставится обвиняющими глазами прямо в душу.
Изменяют мужьям, женихам. Ларс ей никто.
Собственник, разъяренный тем, что кто-то посмел коснуться его личной игрушки. Или тем, что игрушка оказалась с характером.
– Ты не имеешь права поступать так со мной.
– Неужели ты стесняешься? Брось, Ана. Не стоит притворяться скромной девочкой. Они не бросаются в объятия незнакомцев.
Слова были ударами, выбивающими воздух из легких, заставляющими краснеть.
Хорошо, что Истинный находился за спиной Аны и не мог понимать земного языка, но безжалостный тон и пламя в глазах Наследника были очень красноречивыми.
Самым страшным оказалось то, что Ана не могла отвести взгляда от едва сдерживающегося мужчины, смотревшего с таким недвусмысленным желанием, что она чувствовала эти взгляды как прикосновения к своей коже. Ларс унижал ее в присутствии жреца, но в его глазах сверкали настоящие чувства. И он был таким красивым в своем гневе! Слишком много огня, слишком много неприкрытого желания. Жрец прошептал что-то за ее спиной и отошел к балкону.
Как смеет Ларс так обращаться с ней? И почему она не в силах оторвать взгляд от его застывшего лица? А все тело сводит от напряжения и зуда. Ане хотелось прикрыть глаза, чтобы разорвать наваждение.
Дверь оказалась незапертой, но, проскользнув внутрь, Ана выяснила, что комната пуста.
Ничего не оставалось делать, кроме как ждать.
Сначала незваная гостья беспокойно ходила по небольшому свободному пространству между кроватью и столом. Покои Дэша были гораздо меньше даже той, ее первой комнаты во дворце. Потом, испугавшись, что кто-то может услышать шаги, девушка присела на узкую кровать.
Что она будет делать, если Дэш не вернется до утра? Может быть, его и вовсе нет во дворце? Ведь даже Гая не смогла ответить на этот вопрос. Приняв решение сбежать утром в город, чтобы оттянуть время осмотра, Ана, неожиданно для самой себя, заснула.
Ее разбудил взгляд. Мужской, горячий и узнаваемо дерзкий.
Ана дернулась, садясь на кровати, и увидела перед собой хозяина комнаты. Две горящих лампы – на столе и у двери – наполняли комнату желтоватым светом.
– Не вставай, – прошептал Дэш, начиная расстегивать рубашку. – Ты такая трогательная после сна. И я помню твой вкус. Карский мед. Сладкий с горчинкой.
Ана охнула от неожиданности, потом от осознания ситуации, в которой оказалась, и прикрыла грудь руками, хотя была одета.
– Остановись, Дэш! Я здесь не для этого.
– Но ты здесь, – уверенно сказал парень, откидывая в сторону рубашку и оставаясь перед Аной по пояс голым. Блики света играли на его широких плечах. Темнел кулон, похожий на цельный камень оникса – кристалла, который часто носили Истинные.
Ана не удержалась от оценивающего взгляда. Перед ней было тело мужчины, еще сохранившее угловатость молодости, и она невольно сравнивала его с другим телом, вызывавшим жаркие воспоминания.
– Я здесь не для этого, – повторила Ана, отворачиваясь.
Дэш не слушал, он поднялся со стула, откидывая назад длинные волосы, красуясь перед нежданной гостьей. Абсолютно уверенный в своей неотразимости. Да, он был привлекательным, этот наглый мальчишка. Мальчишка!
– Ты не невинная девочка, Ана, зачем упускать такой случай и лишать друг друга удовольствия? Кроме того, женщина, ожидающая ночью в постели мужчину...
Дэш сделал шаг к кровати, и Ана отодвинулась к стене, подтягивая к себе ноги. Какая глупая ситуация!
– Ты не боишься Наследника? – И глупый вопрос, чтобы остановить Любимца жрецов, потешавшегося за ее счет. Она не верила в то, что Дэш решится на насилие. Мальчишка не прочь воспользоваться моментом, уверен в своей неотразимости, но не похож на насильника.
– Я никого не боюсь, Ана. – Белозубая улыбка парня сверкала даже в тусклом свете комнаты. – Запомни это.
– Не слишком самоуверенно? Там, где я провела большую часть жизни, подобная наглость считается вызовом богам. Не боишься даже их гнева?
– Они меня любят, – насмешливый голос.
Дэш подошел вплотную к кровати и навис над Аной.
– Я пришла не за этим, – снова повторила она, понимая, что на самом деле не имеет права ни требовать, ни просить, ни отказывать полуголому мальчишке, наслаждавшемуся ее растерянностью и своей властью.
Ана молча протянула вперед руку. Дэш понял без слов. Взяв женскую ладонь в свою, он развернулся, чтобы на кожу запястья попадало больше света от лампы на столе. Его горячие пальцы двигали браслеты на руке Аны.
– Я не раздаю милостыни, – проговорил Шпинель, – а цену ты знаешь.
Нахальный взгляд вцепился в мгновенно пересохшие от волнения губы Аны.
– Не надо... – прошептала она, едва не застонав от отчаяния.
Ответом стала самодовольная белозубая улыбка парня. Через несколько минут пристального и собственнического разглядывания ее тела с ног до головы, слишком искушающего для такого молодого лица, Дэш проговорил:
– Ценой был поцелуй. Я не вынуждаю женщин на близость.
– Зачем? – с видимым облегчением выдохнула Ана.
– Чтобы ты могла привыкнуть ко мне, усилить привязку... Чтобы тебе было легче сделать правильный выбор.
– Именно поэтому ты не оставляешь мне выбора сейчас?
На волне уже испытываемого отчаяния Ану захлестнуло раздражение. Даже этот самодовольный одаренный молокосос пытался распоряжаться ею и ставить условия. Неужели ее судьба быть игрушкой в чужих руках?
– Наивная, наивная Ана, – покачал головой Дэш, не сводя глаз с ее губ, – разве ты еще не поняла, что ни у кого из нас нет выбора? Просто стены темниц у всех разные.
В том маленьком пространстве, что ей оставалось, Ана нашла приемлемое для себя решение. Она выпрямилась и встала на кровати на колени, чтобы ее лицо оказалось на уровне груди стоявшего Дэша. Стоило вспомнить одну из ролей обольстительниц, как стало легче прятаться от неловкости ситуации за чужими эмоциями.
Ну что ж, самовлюбленный мальчик, получи свой поцелуй!
Дэш не заставил себя долго ждать и, обхватив лицо Аны ладонями, по-ребячески жадно впился в ее губы. Она отвечала, провоцируя, желая сорвать налет наглости и самоуверенности, с которой парень потешался над ней несколько минут назад. Ей захотелось услышать его тяжелое дыхание и почувствовать дрожание нитей самоконтроля. Мальчишка отвечал дерзко и уверенно. Его руки скользнули ей на плечи, спину. Он не переходил необозначенных границ, но давал понять, что готов это сделать, что слышит женское тело и способен подарить ему наслаждение. Но сколько бы Дэш не разыгрывал хозяина положения, изменившееся дыхание выдавало, что он теряет ведущие позиции, тонет в разгорающемся желании и начинает задавать себе вопросы, так ли он хорош для поглощающей его волю хищницы.
Теперь Ана почувствовала, что такое желания тела, и могла сравнить свои ощущения с теми, которые испытывала с другим мужчиной. И как бы она ни старалась обмануть себя тем, что к голландцу ее влекла лишь прихоть плоти, требующей удовлетворения, в каждом прикосновении и движении звучал голос не только тела, но и… сердца? Души?
ТВАН.
Дэш отстранился первым. Завершил необъявленный поединок. И выравнивая дыхание со знакомой самодовольной улыбочкой, получившейся немного кривой, заявил:
– Тебе нравится.
– Нравится, – согласилась Ана.
Да, она легко могла представить себя с Дэшем в кровати, его руки и губы смогли бы заставить сердце быстро биться в груди. Но близость стала бы похожа на танец с умелым партнером. Без чувств.
– Но я не люблю тебя.
– А разве кто-то, на кого действует привязка, имеет право на любовь? В нашем случае, она придет со временем, потому что может начаться с уважения и добровольного союза.
Теперь Дэш не насмехался. Не играл в неотразимого соблазнителя или развратного мальчишку. Его взгляд оставался серьезным, и Ана задумалась над его словами. И над собственным открытием, касавшимся совсем другого мужчины. В темной тесной комнате Закатного дворца она мечтала почувствовать взгляд солнечных глаз.
– Зачем эта привязка, Дэш? Откуда она?
Из уст Гаи Ана уже услышала рассуждения на эту тему, получив почти порнографическую версию… или такой сделала ее, в очередной раз подшучивая, подруга?
– Она связывает тех, кто участвует в Отборе и становится сильнее к Последнему кругу. Позволяет определить наиболее сильные пары. И как ты уже поняла по моим словам и действиям, закрепляется она при телесном контакте. А зачем? В Аль Ташид должна войти пара, чувствующая друг друга как единое целое.
– Откуда берется привязка? – повторила вопрос Ана.
– Есть разные легенды. О шалостях богов с гор Ташида, о духах, помогающих сделать выбор. Мне нравится та, что рассказывал старый пастух из деревни моей тетки. О том, что Бог, живший в Долине, рассердился на людей, спустившихся в нее по Великой реке, и решил наказать их, превратив райское место в темницу. Но перед тем как навечно покинуть Долину, он увидел на берегу реки прекрасную девушку, и его сердце смягчилось. Он спрятал ключ от темницы в Аль Ташиде, оставляя этому миру шанс на свободу. По его повелению небесный рубин упал на Красные горы, разлетевшись на множество красных брызг, пролившихся на землю драгоценным дождем и проникшим в сердца тех людей, которые смогли его увидеть. Среди их потомков появляются одаренные, способные разгадать загадку Аль Ташида. Следы рубина заставляют их принять участие в Отборе. А так как в сердцах они носят осколки одного кристалла, их притягивает друг к другу.
Начало всех легенд было разным – про духов, божков с гор, или вот эта, история про Бога, заставившая Ану вспомнить каменную маску, но рубин и дождь были везде. А выбор пары после последнего круга Отбора Гая превратила в групповое безобразие с ненужными подробностями и хохотала, повторяя все это, что даже уши Аны способны краснеть.
– Так что в твоем и моем сердце есть осколки рубина, а первородный камень всегда будет стремиться соединиться. Давай сюда руку.
Дэш был сдержан и молчалив, колдуя над ее запястьем. Закончив, он выпустил ладонь Аны из своих рук.
– Я только убрал проступившие части. Но метку придется когда-нибудь раскрыть, хотя бы для того, чтобы узнать, о чем она. Если появятся дополнительные знаки, она перестанет быть опасной, потому что больше не будет напоминать метку наемника.
– Но вдруг она станет опасной еще неизвестно почему?
Дэш посмотрел на Ану сверху вниз, очень по-взрослому. Без тени усмешки. Осторожно коснулся пальцами ее щек. Без заигрывания и с обычным человеческим участием во взгляде. Словно хотел сказать что-то... Но передумал, предложив проводить до комнаты.
– У меня новое место жительства, – улыбнулась Ана, смущенная неожиданным проявлением участия со стороны Любимца жрецов.
– Об этом знает уже весь дворец, и за его пределами наверняка тоже, – усмехнулся Дэш, – что Наследник выбрал в свою команду никому не известную девчонку. Не иначе как за редкий дар или способность удерживать его внимание.
Дэш быстро доставил Ану к дверям в ее комнаты.
Изнурительная ночь не могла закончиться просто так, потому что внутри Ану ждал сводный брат Наследника.
Он сидел на стуле при свете одинокой лампы, стоявшей на столе, и выражение лица Мирна не обещало ничего хорошего. Добродушный медведь редко сердился, но сейчас был очень близок к этому состоянию.
Успокаивая себя тем, что он не мог видеть, кто провожал ее до дверей, Ана спокойно встретила выразительный взгляд ночного гостя, не спеша выходить к свету, чтобы темнота скрыла предательскую красноту щек.
Мирн придавливал Ану тяжелым взглядом и ждал объяснений. Как же она устала от бесконечной череды сложных ситуаций!
– Я не собираюсь оправдываться, извиняться или объяснять свое отсутствие, – решительно проговорила Ана. – Я не сделала ничего, что могло принести опасность для Наследника или меня самой.
– Кроме того, что провела полночи неизвестно где и неизвестно с кем, – хмуро возразил Мирн.
– Разве тебе нужно еще и заботится о моей репутации? И кого могут смутить сплетни о безродной девчонке?
– Я думал, ты мне доверяешь, Ана. И ты ведь знаешь, что я отвечаю перед Наследником за твою жизнь.
– Время безграничного доверия закончилось, Мирн. Похоже, у нас всегда были тайны друг от друга.
Ана села на стул напротив Мирна. Она совсем успокоилась и была готова к любому разговору.
Мирн не стал отрицать ее последних слов, только кивнул в подтверждение. Он казался непривычно уставшим.
– Мы теперь одна команда, и нам предстоит вместе вскрыть вход в Лабиринт Аль Ташида. А для этого необходимо снова стать одним целым. Иначе у нас не будет даже шанса. Или ты этого хочешь? – Мирн обвиняющее смотрел на Ану. – Чтобы Ларс не прошел последнего круга Отбора?
Что ж, у него была причина так думать после разговора в Лондоне, когда из уст Аны летели заявления, что Наследник недостоин победы.
– Нет, что ты, – завертела она головой, отгоняя прозвучавшее обвинение, как опасного кровососа.
– Что бы ни произошло между вами, – продолжал Мирн, – Ларс пребывает в ярости и избегает тебя, но он выбрал тебя в команду. Значит, верит, что ты его не предашь... Как участника Отбора.
Последняя фраза была пощечиной. Камнем, которым бросают в блудниц. Обвинением.
Хватит с нее. Она не хочет испытывать чувства вины.
– Не я первой нарушила доверие, – бросила Ана свое собственное обвинение, – пусть я оказалась неспособной на слепую преданность, как ты, но я никогда не желала Ларсу поражения и сделаю все, чтобы помочь... Или не навредить.
На несколько мгновений установилась натянутая тишина, ставшая за последний месяц привычной.
Снова кивок, как знак, что Мирн принимает слова Аны, и парень поднялся.
– Нам нужен отдых, Лягушонок. Но если ты не будешь исчезать в следующий раз без предупреждения, мне будет легче тебя охранять.
Глава 11
Дверь открылась, когда Ана стояла посередине комнаты, раскрыв руки звездой. Без приветствия или разрешения в комнату прошел Ларс, окатив девушку холодным взглядом. Она задохнулась от неожиданности и силы его взора, от которого воздух в комнате задрожал.
Никогда раньше Ларс не видел ее раздетой до тонкой полоски на бедрах, и Ана почувствовала, как лицо и грудь быстро покрываются красными пятнами стыда.
Истинный уже заканчивал осмотр, вернувшись к спине Аны и не заметив ничего на запястьях. Дэш знал, что делает, заставив девушку снова задуматься о силе его дара и задаться вопросом, какие знания прячутся за его наглой усмешкой.
– Какого черта, Ларс! – крикнула она, используя земной язык и земное ругательство.
И получила такой же ответ.
– Ты теперь часть моей команды, и я обязан знать о тебе все.
Ледяной голос, обжигающий холод в светлых голубых глазах.
Ларс оставался на расстоянии. Скользил по ее телу колючим взглядом.
Дрожавший от напряжения Железный Пес.
Это была месть за то, что случилось пред переходом, и если у Аны оставались надежды, что плохое настроение Наследника связано с ее отказом в гостинице в Саалбахе, то теперь была уверенность, что он догадывается – она снова изменила ему.
Чувству вины нужно было пригнуть шею, прежде чем оно поднимет голову и уставится обвиняющими глазами прямо в душу.
Изменяют мужьям, женихам. Ларс ей никто.
Собственник, разъяренный тем, что кто-то посмел коснуться его личной игрушки. Или тем, что игрушка оказалась с характером.
– Ты не имеешь права поступать так со мной.
– Неужели ты стесняешься? Брось, Ана. Не стоит притворяться скромной девочкой. Они не бросаются в объятия незнакомцев.
Слова были ударами, выбивающими воздух из легких, заставляющими краснеть.
Хорошо, что Истинный находился за спиной Аны и не мог понимать земного языка, но безжалостный тон и пламя в глазах Наследника были очень красноречивыми.
Самым страшным оказалось то, что Ана не могла отвести взгляда от едва сдерживающегося мужчины, смотревшего с таким недвусмысленным желанием, что она чувствовала эти взгляды как прикосновения к своей коже. Ларс унижал ее в присутствии жреца, но в его глазах сверкали настоящие чувства. И он был таким красивым в своем гневе! Слишком много огня, слишком много неприкрытого желания. Жрец прошептал что-то за ее спиной и отошел к балкону.
Как смеет Ларс так обращаться с ней? И почему она не в силах оторвать взгляд от его застывшего лица? А все тело сводит от напряжения и зуда. Ане хотелось прикрыть глаза, чтобы разорвать наваждение.
