– Как такое могло случиться, Мирн? – тихо спросила Ана, не отрывая взгляда от Кайры, принимавшей подарок от Ларса.
Бастард Аларика понял ее вопрос и начал ответ с усмешки.
– Моя мать была кружевницей и плела искусные украшения для платьев Королевы. Так что мы жили среди слуг дворца. Потом я стал признанным бастардом Закатного Короля, но до двенадцати лет меня обучали при Рассветном дворе. А у некоторых идиотов детская влюбленность с годами не проходит.
Привычный голос был непривычно грустным и серьезным.
– Может быть, это тоже привязка? – мысль завладела Аной, заставляя оторваться от сцены внизу и посмотреть на Мирна. – У тебя есть дар, причем сильный. Почему ты не участвуешь в Отборе?
– Меня никогда не привлекало войти в Аль Ташид и стать спасителем мира.
– Мирн, почему? – настаивала Ана, и он сдался, криво улыбаясь.
– Клятва верности Наследнику была условием для официального признания Алариком. Моя мать верила, что выбирает таким образом своему сыну лучшую долю. Мне было шесть лет, у нее уже болели руки, поэтому, потеряв место кружевницы, она стала прачкой и боялась, что нас скоро прогонят из дворца.
– Не понимаю, объясни!
– Аларик признавал меня своим сыном, оплачивал содержание моей матери и мое обучение у Рассветных с обещанием забрать к себе после двенадцатилетия, но платой была клятва верности брату, которая лишала меня возможности участия в Отборе. Сила моего дара принадлежала с этого момента Наследному принцу.
– Мне жаль... – прошептала Ана.
Встреча внизу закончилась, вернее, основные участники скрылись внутри дворца.
– Мне – нет, Ана.
– А что, если ты тот самый Избранный, который может раскрыть секрет Аль Ташида? – Ане хотелось добавить – вместе с Кайрой в виде Избранницы, но она во время остановилась.
– Да брось ты, – отмахнулся Мирн. – Я даже не верю, что там есть что вскрывать, если за столько столетий ни у кого не получилось.
– Зачем же ты помогаешь Ларсу?
– Для него важен не только Аль Ташид, а место Избранника, чтобы потом объединить власть. Долине нужна одна голова, а не четыре, чтобы справляться с трудностями. Ларс будет хорошим Королем, Ана.
Да, именно так. Мирн говорил вслух то, во что начинала верить сама Ана – Ларс станет хорошим Королем. И боль, коснувшаяся сердца, смешивалась с гордостью за Наследника и пониманием, как бесконечно далеко он от Аны. Внизу сплетались нити Судьбы двух красивых, наделенных властью и ответственностью людей. На галерке прятали за разговором тоскливые взгляды двое безродных, чувствуя себя лишними.
Мирн отошел от края карниза и направился к башне, через которую привел Ану на крышу.
– Пойдем?
– Куда? – Ана последовала за своим другом,
– В библиотеку, и знаешь, я взял на себя смелость договориться с мэтром Солони о занятии для тебя. Но если ты хочешь оказаться в розовой оранжерее на торжественном чаепитии…
– Нет, лучше урок с мэтром, – быстро ответила Ана. Она хотела спросить, чего хотел для них Ларс, но побоялась услышать, что Наследник не против отсутствия сводного брата и Найденыша в торжественный день встречи с Кайрой Рассветной.
Так что остаток дня, пока весь дворец дрожал от праздничного возбуждения, Мирн и Ана провели в тишине библиотеки.
На этот раз мэтр Солони не выкладывал на столе кристаллы с тем, чтобы Ана пыталась почувствовать их мыслями или органами чувств, а заставил ее лечь на деревянную скамейку, находившуюся в комнате, и вытянуть вдоль тела руки, раскрыв ладони. Он положил ей на лоб необработанный кусок горного хрусталя – понадобились две попытки, чтобы камень не валился на бок. По обе стороны от головы мэтр оставил по два овальных камня розового кварца и фиолетового сугилита. На прикрытые глаза Аны опустился темно-синий лазурит, на раскрытые ладони – аметисты. После этого Солони прошаркал к стулу, сел на него и приказал Ане медитировать – глубоко дышать, отказавшись от мыслей.
Легко было сказать! Мысли в голове Аны оказались непокорными сорняками, пробивавшими любой заслон из асфальта и бетона.
У нее легко получалось слиться с природой на берегу моря или в горах, очистить голову от слов и только чувствовать, но на жесткой лавке под свистящее дыхание старого мэтра ничего не выходило. Кроме того, Ану преследовало лицо Кайры, хоть она и не рассмотрела ее с высоты дворцовой крыши. Тем не менее, Рассветная принцесса хитро щурилась из всех воображаемых углов неизвестно пока какого цвета глазами, мешая концентрироваться. Спина Аны затекла, лазурит давил на веки, а аметисты жгли ладони, отчего их хотелось отбросить.
Через полчаса мучений мэтр, шепча себе что-то под нос (Ане совершенно не хотелось слышать, что говорит Солони), собрал камни в отдельные мешочки и задумчиво проговорил:
– Завтра попробуем использовать чистильщиков и проводников.
И отпустил горе-ученицу обратно в библиотеку. Ана упала на стул напротив Мирна и потянулась к своей книге, кажется, по истории королевств. Читать не получалось. Слишком много было мыслей в голове и вопросов – где Наследник? Что делает? С кем?
В противоположность Ане Мирн казался погруженным в чтение, медленно листая страницы. Он часто тер переносицу и иногда даже раздувал от напряжения щеки. Как, например, сейчас, когда вернулась Ана.
– Ты уже понимаешь язык этих книг или все еще изучаешь буквы? – спросила она, раскапывая в центре стола заветную тарелочку с печениями.
– Читать я научился, только это мало пока помогает. Наши предки предпочитали общаться иносказательно и витиевато, словно зашифровывали свои мысли. Здесь, – Мирн раздраженно ткнул пальцем в текст, – муравейник незнакомых слов, объяснение которым так просто и не найти. А те, что знакомы, сложены в такие предложения, что теряется смысл. Так что я не читаю, а разгадываю ребусы или головоломки.
– Слово ЧУДО для Наследника ты уже нашел? – съязвила Ана.
– Нет, – отрезал Мирн и уткнулся в книгу.
Но, похоже, оба посетителя библиотеки выпали на несколько минут из комнаты в темные коридоры своих домыслов и предположений. И во всех участвовали Железный Пес и Кайра Рассветная.
* * *
Они хорошо смотрелись вместе. Правильно.
Высокие, статные, с породистой осанкой отпрысков древних родов, передающейся по наследству, а не только выточенной воспитанием и тренировками.
Светловолосые. Ларс со своими белоснежными, тяжелыми ледниками дополнял мягкие, крупные кудри Кайры, которые отливали золотом в лучах солнца или масляных фонарей. Сверкающие улыбки. Да, да, Ларс улыбнулся – целых два раза, за время ужина. Улыбки Наследников словно были созданы для того, чтобы ослеплять подданных, вселяя в их души щенячью радость.
Глаза... они как раз у этих двоих были разными. У Ларса – как прохладные горные озера в яркий день. У Рассветной принцессы серо-зеленые, а иногда светло-коричневые с темным ободком по краю радужки. Цвета спелых оливок на Майорке.
Черт, черт, черт... Кайра Рассветная была действительно очень красивой.
Достойной придурочно-мечтательных взглядов Мирна.
Насмотревшись на принцессу, Ана почувствовала себя раздавленной, растерянной и невзрачной. Лягушонком с большим, обиженно поджатым ртом и водянистыми, блестящими от обиды глазами.
Они сидели с Мирном далеко от королевского стола. На время пребывания Рассветных все трапезы были запланированы в большой столовой или в парадных залах. Распределением мест занималась Королева Магда, так что нелюбимый бастард и любимая собачонка Ларса получили места подальше от глаз Наследника и Рассветной принцессы, которые, конечно же, сидели за одним столом, произнося тосты и выслушивая речи в свою честь. Ну хорошо, тосты звучали еще и в честь королевств, королевских семей, Совета, но Наследники сидели рядом, смотрели на выступавших и вообще казались парой, хотя еще ей не являлись.
И это было не только больное, разгоряченное ревностью и обидой восприятие Аны, рядом с ней сдерживал дыхание, слишком громко смеялся и много пил бастард Закатного Короля.
Так они и сидели, вдвоем, на своей галерке, наблюдая за происходящим в зале и обмениваясь редкими фразами. Вернее, Ана задавала вопросы, а Мирн без охоты на них отвечал.
С Рассветными, кроме Кайры, прибыло трое участников Отбора. Высокомерные лица двух девушек навевали сомнения в шансах Любимца Жрецов. Значит, Дэш действительно нуждался в союзе с Аной. Хотя, может быть, он перестраховывается, и после последнего круга желание получить шанс на победу и привязка сделают Рассветных сговорчивее?
А ведь сама Ана тоже была Рассветной! Вот только эта мысль не отзывалась в ней ни узнаванием, ни желанием узнать гостей дворца поближе.
Ее взгляд за ужином все время возвращался к принцессе.
Кайра была, наверное, такого же возраста, как Ана, но уже год после несчастного случая, стоившего жизни ее родителям, управляла страной, пусть и с помощью Совета. Кроме яркой, воспеваемой многими и только что оцененной Аной красоты, принцесса обладала сильным даром Искателя. И если она станет парой Ларса, то их непременно выберет Долина как Избранников для Аль Ташида. Собственнические взгляды, которые принцесса бросала на сидящего рядом Наследника Закатных, говорили о том, что она считает этот союз почти случившимся. Пусть Ларс не отвечал Кайре подобными взглядами, но он должен быть полным идиотом, чтобы отказаться от Рассветной. Про место для Аны у его ног уже звучало из уст Аларика.
Но почему Ларс объявил ее частью своей команды для Последнего круга?
Ана доразмышлялась до головной боли и потери аппетита, так что ее тарелки возвращались в руки прислуги нетронутыми, а от десерта она просто отказалась, как и Мирн, который предложил закончить ужин и отправиться в комнаты, чтобы побыстрее завершить и так слишком долгий день.
– Хороших снов, Найденыш, – пожелал он у двери ее балкона, щелкнув Ану по носу.
Она была рада, что Мирн не назвал ее по обычаю Лягушонком. Это было бы слишком много для чересчур долгого дня.
* * *
За все то время, что Ана провела в Долине, она никогда не видела Третьей луны. Лишь пару месяцев в году светило выглядывало незадолго до рассвета из-за гор, чтобы быстро спрятаться. У него было много имен. Утренняя или Рассветная Звезда – Рассветные утверждали, что Третья луна является их покровительницей, и изображали ее на всех гербах и печатях.
Застенчивая девица.
Ключ Аль Ташида – потому что раз в пятнадцать лет после слияния Третьей луны с двумя другими наступал день, когда Избранники могли войти внутрь священной горы.
Уносящая боль и Успокаивающая печали – больные и старые люди часто умирают к рассвету. В Долине верили, что Третья луна забирала души ушедших в лучший мир.
А еще ее называли Связующей, правда, что или кого она сводит вместе, Ана еще не слышала, но когда после утомительного дня девушка провалилась в глубокий сон без сновидений, именно Третья луна разбудила ее, уронив свои лучи прямо на лицо и касаясь ушей голосом из другого мира.
– Шенмишенмишенми...
Ана открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Сквозь узкую полосу между шторами балконной двери комнату заливал незнакомый свет и касался ее глубоким, нежным, опаляющим дыханием.
– Шенми...
Ана вспыхнула от этих звуков, как уголек, сверкающий красными полосами едва сдерживаемого жара, скатилась с кровати в поисках прохлады, чтобы не превратиться в белый пепел. Выскочила на балкон и застыла, глядя на неполный диск, висевший над черной кромкой далеких гор. Он заливал мягким светом сад, балкон и застывшую на нем Ану.
Луна была необычного цвета – желто-коричневого, с кудрявыми завитушками, похожими на взмыленную пену на поверхности беспокойных волн. И сама она была беспокойной, потому что не висела на месте, а спешила скрыться за горами.
Ану поглотили воспоминания о другом мире, клубившимся перед ее глазами коричнево-серыми волнами. Девушка до боли вцепилась в перила, мечтая о прикосновениях мужских рук, сильных и нежных. Ее трясло, как осенний лист, но не от холода и ветра, а от наваждения, терзающего тело. Но, кроме тела, о солнечном взгляде молили глаза, сердце сжималось, требуя проникающую сквозь кожу нежность.
Когда луна свалилась за горы, оставляя дворец предрассветной темноте, Ана, не чувствуя ног, вернулась в спальню, захлопнула шторы и упала на кровать, мечтая уснуть. Но не тут-то было.
Настойчивые видения были настолько жестокими, что не отпускали до самого утра, и когда Гая зашла в комнату с кувшином горячей воды, то нашла свою госпожу сидящей на кровати. Ана поджала колени, обняв их обеими руками, и смотрела на подругу блестящими глазами.
– Что с тобой? – озабоченно спросила Гая, опуская кувшин на стол.
– Что со мной? – заикающимся эхом отозвалась Ана. Она расцепила сжатые руки и протянула вперед, демонстрируя, как сильно они дрожат.
– Ты напилась вчера на ужине?
– Нет, – покачала головой Ана, зубы стучали друг о друга и «нет» получилось долгое и клацающее.
– Что мне для тебя сделать?
– Что мне делать, Гая! – получилось больше похоже на блеяние, чем на вопль отчаяния.
Подруга подсела совсем близко.
– Что случилось?!
– Не знаю. Я дрожу, и меня скручивает от боли в животе, и все началось с луны и Шенми.
– С чего? – теперь Гая выглядела озабоченной и начала оглядываться.
– С Утренней Звезды и воспоминания о том парне. И теперь я не могу остановиться и думаю о нем, и смотри, меня всю трясет...
Гая присвистнула и вылетела на балкон, Ана слышала, как она стучит в соседние двери. Через несколько минут подруга вернулась с небольшой коробочкой, налила в стакан воды, бросила в нее несколько камней и добавила светлый порошок, который растворился, не меняя прозрачности воды.
– Пей, – приказала она, поднося стакан к губам Аны.
Со стороны балкона уже появился Мирн, на ходу поправляя одежду.
Бросил озабоченный взгляд на Ану и заскользил взглядом по комнате, стал принюхиваться, словно охотничья собака. Странный напиток немного успокоил дрожь Аны, оставляя усталость во всех мышцах и легкость в голове на грани головокружения.
– Ну что, способна идти? – спросил Мирн и кивнул Гае, которая уже подбежала к кровати с одеждой. – Одевай ее и веди ко мне в комнату. А я пойду за Истинным.
– Ты можешь объяснить мне, что все это значит? – спросила Ана, оказавшись в гостиной Мирна.
Гая опять поставила перед ней кружку, на этот раз с обычным травяным чаем.
– Когда вернется Мирн, все станет ясно. Поила я тебя на всякий случай порошком, который помогает от большинства ядов, а заговоренный розовый кварц освобождает от мучительных сновидений и даже может избавить от навязанного сна. Лицо у тебя было такое... застывшее. И глаза, когда ты на меня смотрела, пустые, все мимо скользили...
– Навязанного?
Гая смутилась.
– Ну, мне так показалось. Подожди Мирна, если они найдут что-нибудь в комнате…
– Гая, что такое навязанный сон?
– Тот, который не отпустит, пока человек не умрет или не сойдет с ума.
– Откуда ты это все знаешь? – поразилась Ана.
– От Варна, в деревне было два похожих случая.
Ане стало почему-то грустно и тоскливо от мысли, что сон о ТВАНЕ мог привести ее к смерти или безумию, и она отвернулась и сидела так, не проронив ни слова, пока не вернулся Мирн.
За обивкой стены, рядом с кроватью Аны, Истинный нашел черный турмалин.
Бастард Аларика понял ее вопрос и начал ответ с усмешки.
– Моя мать была кружевницей и плела искусные украшения для платьев Королевы. Так что мы жили среди слуг дворца. Потом я стал признанным бастардом Закатного Короля, но до двенадцати лет меня обучали при Рассветном дворе. А у некоторых идиотов детская влюбленность с годами не проходит.
Привычный голос был непривычно грустным и серьезным.
– Может быть, это тоже привязка? – мысль завладела Аной, заставляя оторваться от сцены внизу и посмотреть на Мирна. – У тебя есть дар, причем сильный. Почему ты не участвуешь в Отборе?
– Меня никогда не привлекало войти в Аль Ташид и стать спасителем мира.
– Мирн, почему? – настаивала Ана, и он сдался, криво улыбаясь.
– Клятва верности Наследнику была условием для официального признания Алариком. Моя мать верила, что выбирает таким образом своему сыну лучшую долю. Мне было шесть лет, у нее уже болели руки, поэтому, потеряв место кружевницы, она стала прачкой и боялась, что нас скоро прогонят из дворца.
– Не понимаю, объясни!
– Аларик признавал меня своим сыном, оплачивал содержание моей матери и мое обучение у Рассветных с обещанием забрать к себе после двенадцатилетия, но платой была клятва верности брату, которая лишала меня возможности участия в Отборе. Сила моего дара принадлежала с этого момента Наследному принцу.
– Мне жаль... – прошептала Ана.
Встреча внизу закончилась, вернее, основные участники скрылись внутри дворца.
– Мне – нет, Ана.
– А что, если ты тот самый Избранный, который может раскрыть секрет Аль Ташида? – Ане хотелось добавить – вместе с Кайрой в виде Избранницы, но она во время остановилась.
– Да брось ты, – отмахнулся Мирн. – Я даже не верю, что там есть что вскрывать, если за столько столетий ни у кого не получилось.
– Зачем же ты помогаешь Ларсу?
– Для него важен не только Аль Ташид, а место Избранника, чтобы потом объединить власть. Долине нужна одна голова, а не четыре, чтобы справляться с трудностями. Ларс будет хорошим Королем, Ана.
Да, именно так. Мирн говорил вслух то, во что начинала верить сама Ана – Ларс станет хорошим Королем. И боль, коснувшаяся сердца, смешивалась с гордостью за Наследника и пониманием, как бесконечно далеко он от Аны. Внизу сплетались нити Судьбы двух красивых, наделенных властью и ответственностью людей. На галерке прятали за разговором тоскливые взгляды двое безродных, чувствуя себя лишними.
Мирн отошел от края карниза и направился к башне, через которую привел Ану на крышу.
– Пойдем?
– Куда? – Ана последовала за своим другом,
– В библиотеку, и знаешь, я взял на себя смелость договориться с мэтром Солони о занятии для тебя. Но если ты хочешь оказаться в розовой оранжерее на торжественном чаепитии…
– Нет, лучше урок с мэтром, – быстро ответила Ана. Она хотела спросить, чего хотел для них Ларс, но побоялась услышать, что Наследник не против отсутствия сводного брата и Найденыша в торжественный день встречи с Кайрой Рассветной.
Так что остаток дня, пока весь дворец дрожал от праздничного возбуждения, Мирн и Ана провели в тишине библиотеки.
Прода от 16.12.2019, 21:46
На этот раз мэтр Солони не выкладывал на столе кристаллы с тем, чтобы Ана пыталась почувствовать их мыслями или органами чувств, а заставил ее лечь на деревянную скамейку, находившуюся в комнате, и вытянуть вдоль тела руки, раскрыв ладони. Он положил ей на лоб необработанный кусок горного хрусталя – понадобились две попытки, чтобы камень не валился на бок. По обе стороны от головы мэтр оставил по два овальных камня розового кварца и фиолетового сугилита. На прикрытые глаза Аны опустился темно-синий лазурит, на раскрытые ладони – аметисты. После этого Солони прошаркал к стулу, сел на него и приказал Ане медитировать – глубоко дышать, отказавшись от мыслей.
Легко было сказать! Мысли в голове Аны оказались непокорными сорняками, пробивавшими любой заслон из асфальта и бетона.
У нее легко получалось слиться с природой на берегу моря или в горах, очистить голову от слов и только чувствовать, но на жесткой лавке под свистящее дыхание старого мэтра ничего не выходило. Кроме того, Ану преследовало лицо Кайры, хоть она и не рассмотрела ее с высоты дворцовой крыши. Тем не менее, Рассветная принцесса хитро щурилась из всех воображаемых углов неизвестно пока какого цвета глазами, мешая концентрироваться. Спина Аны затекла, лазурит давил на веки, а аметисты жгли ладони, отчего их хотелось отбросить.
Через полчаса мучений мэтр, шепча себе что-то под нос (Ане совершенно не хотелось слышать, что говорит Солони), собрал камни в отдельные мешочки и задумчиво проговорил:
– Завтра попробуем использовать чистильщиков и проводников.
И отпустил горе-ученицу обратно в библиотеку. Ана упала на стул напротив Мирна и потянулась к своей книге, кажется, по истории королевств. Читать не получалось. Слишком много было мыслей в голове и вопросов – где Наследник? Что делает? С кем?
В противоположность Ане Мирн казался погруженным в чтение, медленно листая страницы. Он часто тер переносицу и иногда даже раздувал от напряжения щеки. Как, например, сейчас, когда вернулась Ана.
– Ты уже понимаешь язык этих книг или все еще изучаешь буквы? – спросила она, раскапывая в центре стола заветную тарелочку с печениями.
– Читать я научился, только это мало пока помогает. Наши предки предпочитали общаться иносказательно и витиевато, словно зашифровывали свои мысли. Здесь, – Мирн раздраженно ткнул пальцем в текст, – муравейник незнакомых слов, объяснение которым так просто и не найти. А те, что знакомы, сложены в такие предложения, что теряется смысл. Так что я не читаю, а разгадываю ребусы или головоломки.
– Слово ЧУДО для Наследника ты уже нашел? – съязвила Ана.
– Нет, – отрезал Мирн и уткнулся в книгу.
Но, похоже, оба посетителя библиотеки выпали на несколько минут из комнаты в темные коридоры своих домыслов и предположений. И во всех участвовали Железный Пес и Кайра Рассветная.
* * *
Они хорошо смотрелись вместе. Правильно.
Высокие, статные, с породистой осанкой отпрысков древних родов, передающейся по наследству, а не только выточенной воспитанием и тренировками.
Светловолосые. Ларс со своими белоснежными, тяжелыми ледниками дополнял мягкие, крупные кудри Кайры, которые отливали золотом в лучах солнца или масляных фонарей. Сверкающие улыбки. Да, да, Ларс улыбнулся – целых два раза, за время ужина. Улыбки Наследников словно были созданы для того, чтобы ослеплять подданных, вселяя в их души щенячью радость.
Глаза... они как раз у этих двоих были разными. У Ларса – как прохладные горные озера в яркий день. У Рассветной принцессы серо-зеленые, а иногда светло-коричневые с темным ободком по краю радужки. Цвета спелых оливок на Майорке.
Черт, черт, черт... Кайра Рассветная была действительно очень красивой.
Достойной придурочно-мечтательных взглядов Мирна.
Насмотревшись на принцессу, Ана почувствовала себя раздавленной, растерянной и невзрачной. Лягушонком с большим, обиженно поджатым ртом и водянистыми, блестящими от обиды глазами.
Они сидели с Мирном далеко от королевского стола. На время пребывания Рассветных все трапезы были запланированы в большой столовой или в парадных залах. Распределением мест занималась Королева Магда, так что нелюбимый бастард и любимая собачонка Ларса получили места подальше от глаз Наследника и Рассветной принцессы, которые, конечно же, сидели за одним столом, произнося тосты и выслушивая речи в свою честь. Ну хорошо, тосты звучали еще и в честь королевств, королевских семей, Совета, но Наследники сидели рядом, смотрели на выступавших и вообще казались парой, хотя еще ей не являлись.
И это было не только больное, разгоряченное ревностью и обидой восприятие Аны, рядом с ней сдерживал дыхание, слишком громко смеялся и много пил бастард Закатного Короля.
Так они и сидели, вдвоем, на своей галерке, наблюдая за происходящим в зале и обмениваясь редкими фразами. Вернее, Ана задавала вопросы, а Мирн без охоты на них отвечал.
С Рассветными, кроме Кайры, прибыло трое участников Отбора. Высокомерные лица двух девушек навевали сомнения в шансах Любимца Жрецов. Значит, Дэш действительно нуждался в союзе с Аной. Хотя, может быть, он перестраховывается, и после последнего круга желание получить шанс на победу и привязка сделают Рассветных сговорчивее?
А ведь сама Ана тоже была Рассветной! Вот только эта мысль не отзывалась в ней ни узнаванием, ни желанием узнать гостей дворца поближе.
Ее взгляд за ужином все время возвращался к принцессе.
Кайра была, наверное, такого же возраста, как Ана, но уже год после несчастного случая, стоившего жизни ее родителям, управляла страной, пусть и с помощью Совета. Кроме яркой, воспеваемой многими и только что оцененной Аной красоты, принцесса обладала сильным даром Искателя. И если она станет парой Ларса, то их непременно выберет Долина как Избранников для Аль Ташида. Собственнические взгляды, которые принцесса бросала на сидящего рядом Наследника Закатных, говорили о том, что она считает этот союз почти случившимся. Пусть Ларс не отвечал Кайре подобными взглядами, но он должен быть полным идиотом, чтобы отказаться от Рассветной. Про место для Аны у его ног уже звучало из уст Аларика.
Но почему Ларс объявил ее частью своей команды для Последнего круга?
Ана доразмышлялась до головной боли и потери аппетита, так что ее тарелки возвращались в руки прислуги нетронутыми, а от десерта она просто отказалась, как и Мирн, который предложил закончить ужин и отправиться в комнаты, чтобы побыстрее завершить и так слишком долгий день.
– Хороших снов, Найденыш, – пожелал он у двери ее балкона, щелкнув Ану по носу.
Она была рада, что Мирн не назвал ее по обычаю Лягушонком. Это было бы слишком много для чересчур долгого дня.
* * *
За все то время, что Ана провела в Долине, она никогда не видела Третьей луны. Лишь пару месяцев в году светило выглядывало незадолго до рассвета из-за гор, чтобы быстро спрятаться. У него было много имен. Утренняя или Рассветная Звезда – Рассветные утверждали, что Третья луна является их покровительницей, и изображали ее на всех гербах и печатях.
Застенчивая девица.
Ключ Аль Ташида – потому что раз в пятнадцать лет после слияния Третьей луны с двумя другими наступал день, когда Избранники могли войти внутрь священной горы.
Уносящая боль и Успокаивающая печали – больные и старые люди часто умирают к рассвету. В Долине верили, что Третья луна забирала души ушедших в лучший мир.
А еще ее называли Связующей, правда, что или кого она сводит вместе, Ана еще не слышала, но когда после утомительного дня девушка провалилась в глубокий сон без сновидений, именно Третья луна разбудила ее, уронив свои лучи прямо на лицо и касаясь ушей голосом из другого мира.
– Шенмишенмишенми...
Ана открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Сквозь узкую полосу между шторами балконной двери комнату заливал незнакомый свет и касался ее глубоким, нежным, опаляющим дыханием.
– Шенми...
Ана вспыхнула от этих звуков, как уголек, сверкающий красными полосами едва сдерживаемого жара, скатилась с кровати в поисках прохлады, чтобы не превратиться в белый пепел. Выскочила на балкон и застыла, глядя на неполный диск, висевший над черной кромкой далеких гор. Он заливал мягким светом сад, балкон и застывшую на нем Ану.
Луна была необычного цвета – желто-коричневого, с кудрявыми завитушками, похожими на взмыленную пену на поверхности беспокойных волн. И сама она была беспокойной, потому что не висела на месте, а спешила скрыться за горами.
Ану поглотили воспоминания о другом мире, клубившимся перед ее глазами коричнево-серыми волнами. Девушка до боли вцепилась в перила, мечтая о прикосновениях мужских рук, сильных и нежных. Ее трясло, как осенний лист, но не от холода и ветра, а от наваждения, терзающего тело. Но, кроме тела, о солнечном взгляде молили глаза, сердце сжималось, требуя проникающую сквозь кожу нежность.
Когда луна свалилась за горы, оставляя дворец предрассветной темноте, Ана, не чувствуя ног, вернулась в спальню, захлопнула шторы и упала на кровать, мечтая уснуть. Но не тут-то было.
Настойчивые видения были настолько жестокими, что не отпускали до самого утра, и когда Гая зашла в комнату с кувшином горячей воды, то нашла свою госпожу сидящей на кровати. Ана поджала колени, обняв их обеими руками, и смотрела на подругу блестящими глазами.
– Что с тобой? – озабоченно спросила Гая, опуская кувшин на стол.
– Что со мной? – заикающимся эхом отозвалась Ана. Она расцепила сжатые руки и протянула вперед, демонстрируя, как сильно они дрожат.
– Ты напилась вчера на ужине?
– Нет, – покачала головой Ана, зубы стучали друг о друга и «нет» получилось долгое и клацающее.
– Что мне для тебя сделать?
– Что мне делать, Гая! – получилось больше похоже на блеяние, чем на вопль отчаяния.
Подруга подсела совсем близко.
– Что случилось?!
– Не знаю. Я дрожу, и меня скручивает от боли в животе, и все началось с луны и Шенми.
– С чего? – теперь Гая выглядела озабоченной и начала оглядываться.
– С Утренней Звезды и воспоминания о том парне. И теперь я не могу остановиться и думаю о нем, и смотри, меня всю трясет...
Гая присвистнула и вылетела на балкон, Ана слышала, как она стучит в соседние двери. Через несколько минут подруга вернулась с небольшой коробочкой, налила в стакан воды, бросила в нее несколько камней и добавила светлый порошок, который растворился, не меняя прозрачности воды.
– Пей, – приказала она, поднося стакан к губам Аны.
Со стороны балкона уже появился Мирн, на ходу поправляя одежду.
Бросил озабоченный взгляд на Ану и заскользил взглядом по комнате, стал принюхиваться, словно охотничья собака. Странный напиток немного успокоил дрожь Аны, оставляя усталость во всех мышцах и легкость в голове на грани головокружения.
– Ну что, способна идти? – спросил Мирн и кивнул Гае, которая уже подбежала к кровати с одеждой. – Одевай ее и веди ко мне в комнату. А я пойду за Истинным.
– Ты можешь объяснить мне, что все это значит? – спросила Ана, оказавшись в гостиной Мирна.
Гая опять поставила перед ней кружку, на этот раз с обычным травяным чаем.
– Когда вернется Мирн, все станет ясно. Поила я тебя на всякий случай порошком, который помогает от большинства ядов, а заговоренный розовый кварц освобождает от мучительных сновидений и даже может избавить от навязанного сна. Лицо у тебя было такое... застывшее. И глаза, когда ты на меня смотрела, пустые, все мимо скользили...
– Навязанного?
Гая смутилась.
– Ну, мне так показалось. Подожди Мирна, если они найдут что-нибудь в комнате…
– Гая, что такое навязанный сон?
– Тот, который не отпустит, пока человек не умрет или не сойдет с ума.
– Откуда ты это все знаешь? – поразилась Ана.
– От Варна, в деревне было два похожих случая.
Ане стало почему-то грустно и тоскливо от мысли, что сон о ТВАНЕ мог привести ее к смерти или безумию, и она отвернулась и сидела так, не проронив ни слова, пока не вернулся Мирн.
За обивкой стены, рядом с кроватью Аны, Истинный нашел черный турмалин.
