Глава 13
– Мне очень жаль, Мирн, – Ана дотронулась пальцами до ладони друга, и он ответил ей пожатием плеча, как если бы хотел показать, какая все ерунда, и улыбкой, которая вышла кривой, а не привычно легкой и беззаботной.
Они стояли у книжного шкафа в библиотеке недалеко от своего обычного места. Книги на столе менялись, но неизменной оставалась припрятанная тарелочка с печеньем – только больше размером. Скрывались в привычных местах кувшины с элем и водой. Мирн нашел для Аны удобный стул и притащил откуда-то невысокие скамеечки для ног. Так что маленький участок библиотеки – берлога, как называли его Мирн и Ана – давно стал родным и уютным.
День Первого дождя был только вчера, но казалось, что прошло не меньше недели, так много изменилось для троицы Ларса. Вместо напряжения между Наследником и Аной снова появилось место доверию и надеждам. Допрос Короля объединил всех троих лучше тренировок и выяснений отношений, напомнив, что, несмотря на разногласия и непонимание последних месяцев, они всегда были и останутся одной командой. Теперь официально для всей Долины, для Последнего круга Отбора.
Прошедшей ночью, вернее, уже под утро, придя в себя в своей комнате, Ана услышала тихие голоса Мирна и Ларса – мужчины сидели за столом недалеко от кровати и разговаривали о том, что на следующий день нужно обсудить ситуацию и начать планировать, как действовать дальше, чтобы готовиться к Лабиринту Аль Ташида.
Это они и делали все утро в уютном углу библиотеки. Третий стул, на котором недавно сидел Ларс, пустовал, пока Наследник отлучился по зову Королевы, а Мирн и Ана остались в царстве книг – ожидать его возвращения и приходить в себя после только что прозвучавших откровений.
Проблем у Наследника и его команды было много, и они выползали темными карьерными Тенями со всех сторон.
За время отсутствия Ларса в Долине Даган сумел воспользоваться происшествием в деревне и представил Совету рассказ старейшины о нечетких указаниях со стороны Наследника. Отказ Ларса от насильственного выселения деревни за полгода до несчастья выглядел недальновидным и слабым решением. Старейшина Рам спешил воспользоваться ситуацией и вынес на следующее заседание предложение отстранить Наследника от выполнения обязанностей Наместника Каньонов до тех пор, пока не будет перекрыт его дар скольжения в другой мир. Состояние здоровья Гунтара Дале ухудшалось, и вопрос вхождения Дагана Шахрейна в состав Совета был решенным. Скоро самый молодой советник за времена существования Закатного королевства оставит свое имя в летописях, не приняв еще ни одного важного решения. Пучеглазый соперник шагал к победе всеми путям и добавил в свою команду Бреда.
Не меньше опасений вызывал Любимец жрецов. Пока Скользящих не было в Долине, он провел месяц в Каньонах и в Храме и вернулся с набором сильных кристаллов. Расцветавший над дворцом бутон репейника был оплачен его камнями. Вместе с Истинными Дэш помогал создавать и поддерживать иллюзию цветка. Дар Любимца жрецов становился только сильнее, и единственное, что могло остановить соперника после Последнего круга – это проблемы с выбором пары.
По уровню дара Ларса можно было сравнить с Даганом, но он проигрывал и ему, потому что Шахрейн был не только старше и опытнее, но его опыт был связан с Долиной, а не другим миром, как у Наследника. Поэтому в старинных книгах Мирн искал все, что могло усилить способности брата.
Ко всем проблемам добавилось нападение в городе. До ночи Бастардов на Наследника никогда не совершалось покушений, и он считался популярным преемником в королевстве. Его могли опасаться разве что Советники – как угрозу объединения власти в руках будущего Короля. Но кто мог решиться на убийство еще до того, как определился Избранник? Мирн высказал мысль, что целью убийц была Ана, поэтому маячки Ларса сработали с опозданием. Наследник не возражал, потому что и сам не был уверен в целях преступников. Метки наемников лишили разума двух из оставшихся в живых нападавших, обрывая связи с заказчиком.
На этом список сложностей и проблем, стоящих перед командой Наследника, к сожалению, не заканчивался. Сжимая в руках подол длинной туники, Ана призналась в безуспешных попытках разобраться с даром и в том, что не верит в успех занятий с мэтром Солони.
Последний урок и вовсе провалился.
Как и обещал, мэтр появился с набором камней органического происхождения, которые служили индикаторами и чистильщиками ауры, высыпав на стол горку долинного янтаря разных оттенков желтого и оранжевого. И соединителей – кристаллов, вплетающих в свои структуры нити прошлого, настоящего и будущего: опалы, гагат и белая бирюза.
Усадив свою ученицу на стул, Солони разложил вокруг нее камни, и приказал не двигаться и держать спину прямой для правильного установления энергетического поля. Ана честно пыталась оставаться серьезной. Она читала о подобных методах настройки дара, но сама не могла ничего почувствовать. А когда мэтр с загадочным видом достал из мешочка гематит, закатил к потолку глаза, размалывая его на мелкие крошки в каменной ступке, а потом начал гундеть непонятные слова, высыпая порошок в воду, Ана не выдержала и прыснула от смеха. Окрашивая прозрачную воду в красный цвет, Солони рассчитывал на другую реакцию, и насмешливое лицо ученицы стало последней каплей, переполнившей чашу его терпения. Мэтр быстро собрал камни и удалился, высказав пожелание немедленно встретиться со сводным братом Наследника.
– Я взял на себя смелость, Ларс, и сообщил мэтру, что мы больше не нуждаемся в его услугах, – добавил Мирн.
– Его методы хороши для детского сада, – сердито закончила Ана, напоминая себе, что нападение – лучшая защита. И вместо недовольных замечаний услышала смех. Это было неожиданно! Снова слышать смех Ларса, который чаще всего был обещанием Великолепного приключения на троих.
– Мэтр уже успел найти меня в коридоре дворца и сообщить о твоей безнадежности, – пояснил Наследник, успокаиваясь, но не пряча улыбку. Похоже, Первый дождь отмыл Железного Пса до состояния почти земного Ларса.
– Это так смешно? – обиделась Ана.
– Смешно было, как робко и прилежно ты извинялась. Безнадежна не ты, Ана, а мэтр. Ты угадала, он всегда занимался с королевскими детьми, у которых подозревали наличие дара и надеялись стимулировать его раскрытие подобными занятиями. Вот только других мэтров во дворце или поблизости нет. Я надеялся, что общение с Солони будет для тебя полезным, но, кажется, переоценил возможности старика. Так что это ты извини меня. Но как помочь тебе разобраться с даром, я не знаю. На развитие способностей уходят годы, и иногда процесс идет под наблюдением жрецов, но это не обучение. А школы Храма открыты только для талантливых мальчиков, прошедших ритуал. Или, в качестве исключения, для выдающихся по силе дара, таких, как Дэш. Но даже его обучение небескорыстно. Жрецы не вкладывают свое время и не делятся знаниями просто так. Или Дэш станет Избранником Закатного дома и потом Советником, защищающим интересы Храма, или примет путь Истинного в случае поражения.
Услышать о предопределенности судьбы Дэша оказалось неприятно. Вспомнились его слова об отсутствии выбора. Получалось, что парень не красовался перед Аной трагическими фразами, а имел в виду выбритую наполовину голову, если у него не получится стать Избранником. Вот только жажда жизни и беспокойный огонь юности в глазах Шпинеля совершенно не вязались с образом служителя Храма. Может, именно поэтому Дэш так спешил получить от жизни все, что мог, вкусить все плоды и испытать любые наслаждения?
– Может, отвести ее в пойму Арханы? Там должны быть специалисты, которые знают, как учить контролю, – предложил Мирн.
В пойме самой большой реки Долины находилось зеленое сердце красного мира, где выращивались почти все продукты питания и содержались животные, там работала основная часть одаренных обоих королевств, обеспечивая защиту урожая от засухи и песчаных бурь. И да, в их работе был важен контроль.
– Хорошая мысль. Мы можем поехать туда перед испытанием Лабиринтом.
– Не поздновато будет для обучения контролю?
– Не думаю, что у нас найдется другое время. И я верю в интуицию Аны. Для Последнего круга она важнее всего.
– Ну-ну, – хмыкнул Мирн, окидывая Ану оценивающим взглядом, словно рассматривая впервые. – Ты, главное, Лягушонок, глаза посильнее выпучивай и рот пошире открывай.
Ана запустила в него комком бумаги, и небольшая тетрадка для записей, остававшаяся до этого момента нетронутой, разлетелась по берлоге белыми снарядами, пока Ларс гневным окриком не остановил сражение.
– Успокойтесь, дети! Осталось только попасться на глаза мэтру Сайрону, и вас в библиотеку больше не допустят.
– У мэтра, кстати, глаза тоже большие и выпученные. Ларс, как обстоят у него дела с интуицией? – Мирн кивнул Ане, потом в сторону лежавших на полу бумажных снежков, и они вдвоем стали быстро убирать следы дурачества. Скорое появление библиотекаря, дозором обходившего свои владения, не оставило никого из троицы равнодушным. Пришлось краснеть от натуги, сдерживая смех, и прятаться за корешками открытых книг в ожидании, когда Сайрон уйдет на приличное расстояние, чтобы дать волю эмоциям.
Им троим было очень весело этим утром, как часто бывало на Земле, но едва ли не впервые в мире Долины. Наверное, только приподнятое настроение помогло Ане справиться с ударом от признания Мирна.
Прячась за беззаботной усмешкой, он сказал ей, что его дар, похоже, начинает выгорать.
– Но как же? – испугалась Ана, прижав ладони ко рту и глядя на бастарда так, словно его торчащие во все стороны волосы полыхали огнем.
– Расслабься, Лягушонок, – засмеялся Мирн, – это не означает, что мы не сможем больше скользить на Землю, лишь то, что мое время на голубой планете подойдет к концу.
– Когда?
– Этого никто не знает, – пожал плечами друг, пытаясь казаться равнодушным, но Ана была готова поклясться, что он натягивает на себя маску, чтобы не пугать ее. – Я же говорил тебе об этом не так давно, вот в этом самом месте. – Мирн храбрился, подмигивал, подшучивал. – Мы с тобой наркоманы, дни которых под кайфом сочтены.
– Мы? – Ана внимательно посмотрела на Ларса, прежде чем задать следующий вопрос: – Значит, мое недомогание – это отторжение?
На этот раз Наследник не отвел взгляда и не стал уклоняться от ответа:
– Да.
И пусть Ана давно уже подозревала, что с ней происходит, но короткое слово безжалостно лишило Надежды. Больно ударила Правда и превратилась в горько-соленую Обиду, поспешно наполнившую влагой слезные проходы.
– Но почему?
– Я не знаю. Но не стоит так пугаться, сборы и настойки помогают. И последнее перемещение в Лондон прошло без проблем. Обычно при отторжении так не бывает. Достаточно двух-трех недомоганий, и человек больше не способен к скольжению, а у тебя это состояние тянется уже несколько лет.
Слова означали несколько лет вранья Наследника, что с ней все в порядке! Риска, что каждый переход может быть последним! Раздражение и злость поднимались в душе, но Ана запрятала их обратно. Не стоит опять давать им волю. Не теперь, когда с таким трудом возвращалось доверие.
– У нас есть время, – успокаивал Ларс. Его руки завладели ладонями Аны и легко поглаживали их.
– Заметь, что сам Ларс, который перемещается гораздо дольше нас, не испытывает ни выгорания, ни отторжения, – влез Мирн, разрушая почти интимное тепло момента, – может, ты хранишь от нас очередной секрет Моранов?
Ларс выпрямился, нехотя отпуская руки Аны, и наградил брата недовольным взглядом. В этот момент и появился посланник Королевы, забрав Наследника с собой. Ларс обещал вернуться, как только сможет.
– Это ненадолго. Королева никак не привыкнет к своему коню, который раньше принадлежал мне, вот и зовет всякий раз проверить эмоциональное состояние животного перед тем, как отправиться на нем на прогулку.
– Что она делает, пока ты на Земле? – крикнул Мирн в удаляющуюся спину Наследника.
– Выезжает только в открытых каретах, – вернулся ответ.
Когда стихли шаги и вернулась привычная тишина библиотеки, Ана и произнесла слова о жалости. Она стояла напротив Мирна недалеко от прохода, по которому удалился Наследник, разминая ноги после долгого сидения.
– Мне тоже, Ана. И не только по отношению к себе. Тебе, наверное, будет хуже всех. Ты слишком долго жила на Земле. Самый бывалый, так сказать, наркоман, – Мирн потянулся и щелкнул Ану по носу. На этот раз он улыбался широко и задорно, а печаль осталась только в уголках глаз. – Не грусти, Лягушонок. До конца Отбора и Аль Ташида нас хватит, а потом, если Ларс станет Избранником, ему тоже придется забыть о перемещениях в другой мир. Так что давай съедим по печеньке, запьем элем и начнем составлять план, как отдать концы с музыкой.
– Чего? – не поняла Ана, оборачиваясь.
Мирн подталкивал ее к столу и к скрытой под корешками книг тарелочке.
– Будем ныть или догуляем по Земле до передоза и ускользнем с нее навсегда на высокой волне?
– Догуляем! До высокой волны, – рассмеялась Ана, садясь на свой стул и засовывая в рот печенье.
Мирн уже вытащил из шкафа эль и, сделав первый глоток, протянул кувшин Ане.
– Тогда составляем список на то время, что у нас еще осталось.
– Я не слезу с мотоцикла, – уверенно заявила Ана, сделав большой глоток из кувшина и возвращая его Мирну.
– Зачет. А между мотогонкой по дорогам Европы совершим прыжок с парашютом. Или банджи?
– Банджи! На Европейском мосту в Швейцарии.
– Паркур?
Ана неуверенно пожала плечами и получила в руки переходящий кувшин.
– Любой мегаполис. Фрирайд? По трассе Саренне ночью?
– Лучше трасса Сасслон в Италии, хочу еще раз прыгнуть с «Горба верблюда».
– Тогда лучше Стрейф в Китбюэле. Ларс терпеть не может вертикальный лед.
– Тогда уж на «Черную сторону» Валлуги, посмотрим, как зеленеет лицо Наследника перед прыжком в пропасть!
– «Лицо» в Белле Варде в Вальдезере?
Они уже торопливо выдергивали эль из рук в руки и хохотали, нарушая тишину библиотеки. Головокружительная легкость охватила обреченных на казнь, вернее, обреченных потерять целый мир.
– Пищи, Лягушонок! Нас ждет поездка в Америку, а это значит...
Ана послушно завизжала.
– «Рэмбо», «Серебряный король», «Черная дыра» а еще трасса «Убить банкира»!
– Точно. Значит, успеем свернуть от счастья наши длинные шеи. А потом я зависну в Италии и попробую пресытиться жгучими итальянками.
Что-то кольнуло горячей иглой прямо в сердце Аны после слов довольного медведя, утонувшего в неудобном стуле и своих мечтах. Мирн был уже на заснеженных склонах и в объятиях страстных южных женщин. Ане тоже захотелось своих собственных жарких воспоминаний, но каким-то странным образом они замерли где-то на полпути и рассыпались в пыльных углах библиотеки. Словно дождь, поливавший Долину, не пропускал видения из другого мира, или холодные воды подземной реки унесли их в землю, а потом растворили в бурном потоке воды. Так лучше. Так было лучше. Оставить их в прошлом.
Ана лихорадочно составляла список – Майорка, Майорка, еще раз Майорка, так, чтобы насладиться, увидеть, запомнить, забрать с собой каждый кусочек.
Мирн прав, нет смысла предаваться унынию.
