Гашик.
Вот его я запомнил.
Потому что с Давида началось торжество и разговором с ним же закончилось.
В духе богачей-работоголиков, Гашик прибыл со своим аккуратным и улыбчивым семейством первым.
Цветы, купон на поездку на Ибицу в личном самолете или на яхте (на выбор молодоженов). Потом Давид отвел Ану в сторону со словами:
– У меня есть особый подарок для твоей невесты.
Пока я разговаривал с семьей Давида, кивал прибывающим гостям и подслушивал за Гашиком, тот достал бархатную коробочку и протянул Ане.
– Этот камень... добывают в России... Серафинит. Его еще называют крылья ангела. Когда я познакомился с тобой, Ана, то подумал о нем.
Тайна улыбнулась, поблагодарила, открыла коробочку... и вдруг задрожала, словно ей стало холодно, коробочка заплясала в ее руках, Ана покусала свои губы, размазывая помаду и, прежде чем я успел подойти, убежала внутрь дома.
– Что? Что ты ей дал? – прокричал я, пробегая мимо Давида.
Растерянный Давид прошепелявил мне вслед:
– Подвеску с камнем. Просто подвеску…
Круги. Сколько их было? Будет? Или этот последний? Замыкающий историю, начавшуюся, когда одержимый мечтой жрец украл ребенка, чья судьба стала нитью драгоценного гобелена. Он не был жесток с ней. Просто не умел любить. Это чувство известно не всем. А в сердце Рока ему не нашлось места. Он учил девочку тому, что считал, ей может пригодиться. И даже разрешал играть в саду, лишь изредка заставляя прятаться в дальней комнате. Когда не мог отказаться от редких гостей. Девочка оказалась смышленой. Особенно игра в прятки хорошо ей удавалась. А то, что ребенку было грустно или одиноко, Рок, занятый своими собственными планами и мечтами, просто не замечал.
Однажды Ана нашла на тропинке белое крылышко бабочки с оборванными краями и, спрятав под мутное, зеленоватое стеклышко, сделала своим секретом. Даже от Рока. Когда она увидела свой старый секретик в Лабиринте, ей показалось, что стекло с годами стало чище, а крыло совсем не разрушилось. Что они слились вместе, образовав кристалл, который лежал на атласной подушечке.
Серафинит. Камень с крылом ангела.
Когда-то Ана верила, что оно достаточно сильное, чтобы принести ее к счастью.
И ее вера исполнилась.
Все.
Даже счастье начинается с мечты.
Я был стихией, для которой не существует преград в виде плохо закрытых дверей. Жаркой, но не обжигающей, а согревающей любимую в объятиях. Мне не требовалось объяснений. Оказалось достаточным увидеть подарок Давида, печаль в заплаканных глазах Аны и приоткрытый от изумления рот. Дальше я понял все сам, потому что знал о неприветливом доме, заросшем саде, о мостике над прудом, беседке и секретике, запрятанном под тонким слоем земли.
– Ну вот. Теперь к алтарю рядом с тобой поплывет пузатая и губастая рыба, – Ана оправдывалась, но на ее лице распускалась счастливая улыбка, словно бутон айгюль, рожденный из слез трех лун. – Я, кажется, немного перестаралась, пытаясь стать пострашнее, чтобы никто не мог понять, что ты во мне нашел, и завидовал.
Я обхватил ладонями ее лицо, как же мне нравится так делать! Ана чувствует себя в такие моменты драгоценным камнем.
– Ты забыла еще добавить – лупоглазая рыба... – выдохнул я и стал целовать ей веки, забыв про макияж.
Нам стучали в дверь. Уже собрались гости, и все было готово к торжеству. Кроме молодых... Мы торопливо пытались привести в порядок невесту.
Нервничала за дверью Лилит Ван Дорн.
– Бэй, мы могли бы повторно поженить твоего брата, но он и так слишком испуган двойным счастьем, которое появится на свет раньше, если мы заставим Джини снова стоять в центре внимания. Она этого не любит. Кун тем более.
– Ну как я могу выйти к гостям в таком виде? – шептала Тайна, покачивая головой.
– Никак, – согласился я и, уверенно взяв невесту за руку, направился к двери, – ты будешь выплывать. Как самая прекрасная лупоглазая и губастая рыба.
– Напугал ты меня сегодня.
Так начался второй разговор с Давидом, который я запомнил.
– Извини.
– Да не за что. Все хорошо. Ты подарил Ане маленький кусочек детства, который она хотела бы всегда иметь рядом с собой.
– Твански рад, что так получилось. Я правильно использовал ваше слово?
Давид пожал мою руку, потом, после заметного минутного размышления, наклонился поближе.
– У дамы с накаченными частями тела и лица, в платье на два размера меньше, была сапфировая подвеска на плече. Была, – Гашик выделил последнее слово и направился к своей аккуратной семье, послушно стоявшей у дверей.
Ана ждала в спальне. Она уже сменила платье на полупрозрачную тряпочку, которая едва не лишила меня всех мыслей, оставляя только желания. Но я заставил себя строго посмотреть в испуганные глаза Тайны.
Она уже все поняла.
– Соблазн был слишком велик? – прорычал я как можно страшнее и двинулся на Тайну, раздеваясь на ходу. Отбрасывал под ноги одежду и переступал через нее.
Проворно забравшись на кровать, Ана переминала босыми ногами от беспокойства или нетерпения и со смесью восторга и ужаса наблюдала за моим приближением.
– Она выставляла перед тобой едва прикрытые силиконовые груди, – оскорблено защищалась Тайна. – Она шептала раздутыми губами тебе что-то прямо в уши и пожирала тебя выпученными от ботокса и подтяжек глазами. Как вообще эта женщина оказалась на нашей свадьбе?
– Ты же знаешь. Я нашел для нее украденную картину, и гонорар за это дело покрыл больше половины расходов на торжество.
– Поскромнее тоже можно было. Без подобных клиентов и гостей.
Зарычав карьерным волком, я нырнул на кровать, обхватывая ноги Тайны и едва не уронив ее на себя.
Над моей головой раздался сдержанный смешок.
Перевернувшись на спину, я раскинул руки звездой и смотрел на Ану снизу вверх.
– Не сердишься? – осторожно начала она. И уверенно продолжила: – Не сердишься!
– Сержусь, – вытолкнул я сквозь огромную улыбку. – Хорошо, подвеску мы «найдем в траве». Но давай придумаем тебе другой способ выражать свою ревность. – Одна мысль засела в голову, заставляя меня рассмеяться. Хотя смеялся я просто от переполнявшего меня счастья.
– Что? – растерялось пузатое чудо над головой, отступив от меня немного в сторону.
– Похоже, в огромном списке заболеваний Татии хотя бы одно должно быть правдой.
– А... – растерянно протянула жена.
ЖЕНА!
Я осторожно поймал ее ступни.
– Может, сменим клептоманию на множественное разделение личности?
– Бэй-рема захотелось? – донеслось сверху сердитое сопение.
– С тобой во всех ролях. Будешь у меня Ана – жена султАНА. Будешь?
– Буду, – торопливо проговорила Тайна, словно боялась, что опоздает с ответом. – Буду, – сказала еще раз и уселась рядом, едва не придавив мне сыном нос.
– Я придумал, как выполнить обещание, которое давал в Мадигве, – я немного отодвинулся, чтобы Ана легла рядом. – Не хочется оказаться обманщиком, когда за тобой подсматривает Одноглазый Бог.
– Какое обещание?
– Показать тебе, а заодно и Зосе, волка.
– Не боишься, что твой отец замолчит на полгода?
– Старший Ван Дорн не сможет не хвалиться, когда у него родится внук. Так что в первый же день у нашего сына будет лысый отец, а у тебя лысый муж.
– Хорошо, – согласилась Ана, устраиваясь поудобнее.
Не-е-ет. Сначала снять с нее эти прозрачные тряпки, чтобы ничего не мешало чувствовать Тайну всем телом.
– Ты станешь похож на воина Маори, я упаду перед тобой на колени и произнесу клятву «не воровать».
Я спрятал Ану себе подмышку – насколько это было возможно. Она больше не помещалась. Сын выпячивал острой горой то ли попу, то ли голову так, чтобы его было заметно между нами.
– Кстати о коленях…
Зося единственная узнала о нас с Аной и о своей прародительнице Ари больше всех остальных и приняла изменения в картине мира с гибкостью, не свойственной ее возрасту. Но…
– Зачем ты рассказала Зосе про скольжение?
– Ни за что! – донеслось с боку слишком быстрое, слишком горячее заверение. Потом виноватое сопение и полный раскаяния вопрос: – Как догадался?
– По разбитым коленкам, жестокая... В последний раз, когда я ее видел, Зося прихрамывала. И сегодня у нее на лбу были плохо замазанные синяки.
– У нее нет никаких знаков, – пыталась оправдываться Ана.
– Зато чересчур много упрямства.
– Хорошо, что у Зоси скоро день рождения. Давай подарим ей велосипедный шлем? – донесся едва слышный шепот МОЕЙ Тайны.
url=https://radikal.ruimg
/img/url
Небольшое послесловие...
Самые прочные стены - невидимые, те, которые мы возводим сами - своим неверием и сомнениями, а значит и нам самим под силу их разрывать! И идти к мечте))
Я очень рада, что часть своего времени в этом пути вы провели со мной и моими героями.
Привыкшая каждые 15 лет «не спасаться» Долина осталась не спасенной - загадка Аль Ташида неразгаданна, а Бог из каменного креста - Одноглазый. Эти важные моменты не укладывались в рамки трилогии - прежде всего истории Аны и Бэя. И гобелена, который связал вместе нити разных судеб.
На долгом пути друг к другу главным героям не подходили роли Спасителей мира.
Ведь остаться самими собой, принять свои чувства и научиться доверию - тоже требует героизма.
Мне было важно подарить Ане и Бэю «крылья ангела» и вернуть янтарное сердце - собранное по осколкам, оно у них одно на двоих.
Долине пока еще немного придется подождать. Но гобелен сложился, и в Красном мире неизбежно начинаются изменения.
В трилогии есть очень много реальный мест и городов и появляется всего лишь один реальный персонаж - это бомж из Куско, Перу. Среди 8 языков, на которых говорит этот удивительный человек (убежденный коммунист) есть и русский.
ВИзуализация Аны и Бэя в блоге:
https://prodaman.ru/JulyChu/blog/Vselennaya-slyshit-Vizualizaciya-glavnyx-geroev-Skolzyashhix
Некоторых других героев:
https://prodaman.ru/JulyChu/blog/Skolzya-mezhdu-realnostyu-i-fantaziyami?cpage=1&ok
Песня Мерседес Соса Gracias a La Vida, (Благодарю жизнь), тоже есть в Скользящих... (голос у этой женщины просто невероятный!)
Благодарю жизнь,
что мне дала так много.
Мне дала два светоча,
и когда я их открываю,
прекрасно различаю
черное и белое.
И в высоком небе –
его звездную глубину.
И в людской толпе –
любимого человека.
...
Благодарю жизнь,
что мне дала так много.
Она дала способность ходить
моим усталым ногам.
Ими я ходила
по городам и весям.
По берегам и пустыням,
горам и долинам.
Мне дала твой дом,
твою улицу и двор.
...
Благодарю жизнь,
что мне дала так много.
Мне дала радость,
и мне дала горе.
Так я отличаю
счастье от несчастья –
две составляющих
моей песни.
И вашей песни –
той же песни.
И песни всех –
а это и есть моя собственная песнь.
Перевод reyna.
Вот его я запомнил.
Потому что с Давида началось торжество и разговором с ним же закончилось.
В духе богачей-работоголиков, Гашик прибыл со своим аккуратным и улыбчивым семейством первым.
Цветы, купон на поездку на Ибицу в личном самолете или на яхте (на выбор молодоженов). Потом Давид отвел Ану в сторону со словами:
– У меня есть особый подарок для твоей невесты.
Пока я разговаривал с семьей Давида, кивал прибывающим гостям и подслушивал за Гашиком, тот достал бархатную коробочку и протянул Ане.
– Этот камень... добывают в России... Серафинит. Его еще называют крылья ангела. Когда я познакомился с тобой, Ана, то подумал о нем.
Тайна улыбнулась, поблагодарила, открыла коробочку... и вдруг задрожала, словно ей стало холодно, коробочка заплясала в ее руках, Ана покусала свои губы, размазывая помаду и, прежде чем я успел подойти, убежала внутрь дома.
– Что? Что ты ей дал? – прокричал я, пробегая мимо Давида.
Растерянный Давид прошепелявил мне вслед:
– Подвеску с камнем. Просто подвеску…
Круги. Сколько их было? Будет? Или этот последний? Замыкающий историю, начавшуюся, когда одержимый мечтой жрец украл ребенка, чья судьба стала нитью драгоценного гобелена. Он не был жесток с ней. Просто не умел любить. Это чувство известно не всем. А в сердце Рока ему не нашлось места. Он учил девочку тому, что считал, ей может пригодиться. И даже разрешал играть в саду, лишь изредка заставляя прятаться в дальней комнате. Когда не мог отказаться от редких гостей. Девочка оказалась смышленой. Особенно игра в прятки хорошо ей удавалась. А то, что ребенку было грустно или одиноко, Рок, занятый своими собственными планами и мечтами, просто не замечал.
Однажды Ана нашла на тропинке белое крылышко бабочки с оборванными краями и, спрятав под мутное, зеленоватое стеклышко, сделала своим секретом. Даже от Рока. Когда она увидела свой старый секретик в Лабиринте, ей показалось, что стекло с годами стало чище, а крыло совсем не разрушилось. Что они слились вместе, образовав кристалл, который лежал на атласной подушечке.
Серафинит. Камень с крылом ангела.
Когда-то Ана верила, что оно достаточно сильное, чтобы принести ее к счастью.
И ее вера исполнилась.
Все.
Даже счастье начинается с мечты.
Я был стихией, для которой не существует преград в виде плохо закрытых дверей. Жаркой, но не обжигающей, а согревающей любимую в объятиях. Мне не требовалось объяснений. Оказалось достаточным увидеть подарок Давида, печаль в заплаканных глазах Аны и приоткрытый от изумления рот. Дальше я понял все сам, потому что знал о неприветливом доме, заросшем саде, о мостике над прудом, беседке и секретике, запрятанном под тонким слоем земли.
– Ну вот. Теперь к алтарю рядом с тобой поплывет пузатая и губастая рыба, – Ана оправдывалась, но на ее лице распускалась счастливая улыбка, словно бутон айгюль, рожденный из слез трех лун. – Я, кажется, немного перестаралась, пытаясь стать пострашнее, чтобы никто не мог понять, что ты во мне нашел, и завидовал.
Я обхватил ладонями ее лицо, как же мне нравится так делать! Ана чувствует себя в такие моменты драгоценным камнем.
– Ты забыла еще добавить – лупоглазая рыба... – выдохнул я и стал целовать ей веки, забыв про макияж.
Нам стучали в дверь. Уже собрались гости, и все было готово к торжеству. Кроме молодых... Мы торопливо пытались привести в порядок невесту.
Нервничала за дверью Лилит Ван Дорн.
– Бэй, мы могли бы повторно поженить твоего брата, но он и так слишком испуган двойным счастьем, которое появится на свет раньше, если мы заставим Джини снова стоять в центре внимания. Она этого не любит. Кун тем более.
– Ну как я могу выйти к гостям в таком виде? – шептала Тайна, покачивая головой.
– Никак, – согласился я и, уверенно взяв невесту за руку, направился к двери, – ты будешь выплывать. Как самая прекрасная лупоглазая и губастая рыба.
– Напугал ты меня сегодня.
Так начался второй разговор с Давидом, который я запомнил.
– Извини.
– Да не за что. Все хорошо. Ты подарил Ане маленький кусочек детства, который она хотела бы всегда иметь рядом с собой.
– Твански рад, что так получилось. Я правильно использовал ваше слово?
Давид пожал мою руку, потом, после заметного минутного размышления, наклонился поближе.
– У дамы с накаченными частями тела и лица, в платье на два размера меньше, была сапфировая подвеска на плече. Была, – Гашик выделил последнее слово и направился к своей аккуратной семье, послушно стоявшей у дверей.
Ана ждала в спальне. Она уже сменила платье на полупрозрачную тряпочку, которая едва не лишила меня всех мыслей, оставляя только желания. Но я заставил себя строго посмотреть в испуганные глаза Тайны.
Она уже все поняла.
– Соблазн был слишком велик? – прорычал я как можно страшнее и двинулся на Тайну, раздеваясь на ходу. Отбрасывал под ноги одежду и переступал через нее.
Проворно забравшись на кровать, Ана переминала босыми ногами от беспокойства или нетерпения и со смесью восторга и ужаса наблюдала за моим приближением.
– Она выставляла перед тобой едва прикрытые силиконовые груди, – оскорблено защищалась Тайна. – Она шептала раздутыми губами тебе что-то прямо в уши и пожирала тебя выпученными от ботокса и подтяжек глазами. Как вообще эта женщина оказалась на нашей свадьбе?
– Ты же знаешь. Я нашел для нее украденную картину, и гонорар за это дело покрыл больше половины расходов на торжество.
– Поскромнее тоже можно было. Без подобных клиентов и гостей.
Зарычав карьерным волком, я нырнул на кровать, обхватывая ноги Тайны и едва не уронив ее на себя.
Над моей головой раздался сдержанный смешок.
Перевернувшись на спину, я раскинул руки звездой и смотрел на Ану снизу вверх.
– Не сердишься? – осторожно начала она. И уверенно продолжила: – Не сердишься!
– Сержусь, – вытолкнул я сквозь огромную улыбку. – Хорошо, подвеску мы «найдем в траве». Но давай придумаем тебе другой способ выражать свою ревность. – Одна мысль засела в голову, заставляя меня рассмеяться. Хотя смеялся я просто от переполнявшего меня счастья.
– Что? – растерялось пузатое чудо над головой, отступив от меня немного в сторону.
– Похоже, в огромном списке заболеваний Татии хотя бы одно должно быть правдой.
– А... – растерянно протянула жена.
ЖЕНА!
Я осторожно поймал ее ступни.
– Может, сменим клептоманию на множественное разделение личности?
– Бэй-рема захотелось? – донеслось сверху сердитое сопение.
– С тобой во всех ролях. Будешь у меня Ана – жена султАНА. Будешь?
– Буду, – торопливо проговорила Тайна, словно боялась, что опоздает с ответом. – Буду, – сказала еще раз и уселась рядом, едва не придавив мне сыном нос.
– Я придумал, как выполнить обещание, которое давал в Мадигве, – я немного отодвинулся, чтобы Ана легла рядом. – Не хочется оказаться обманщиком, когда за тобой подсматривает Одноглазый Бог.
– Какое обещание?
– Показать тебе, а заодно и Зосе, волка.
– Не боишься, что твой отец замолчит на полгода?
– Старший Ван Дорн не сможет не хвалиться, когда у него родится внук. Так что в первый же день у нашего сына будет лысый отец, а у тебя лысый муж.
– Хорошо, – согласилась Ана, устраиваясь поудобнее.
Не-е-ет. Сначала снять с нее эти прозрачные тряпки, чтобы ничего не мешало чувствовать Тайну всем телом.
– Ты станешь похож на воина Маори, я упаду перед тобой на колени и произнесу клятву «не воровать».
Я спрятал Ану себе подмышку – насколько это было возможно. Она больше не помещалась. Сын выпячивал острой горой то ли попу, то ли голову так, чтобы его было заметно между нами.
– Кстати о коленях…
Зося единственная узнала о нас с Аной и о своей прародительнице Ари больше всех остальных и приняла изменения в картине мира с гибкостью, не свойственной ее возрасту. Но…
– Зачем ты рассказала Зосе про скольжение?
– Ни за что! – донеслось с боку слишком быстрое, слишком горячее заверение. Потом виноватое сопение и полный раскаяния вопрос: – Как догадался?
– По разбитым коленкам, жестокая... В последний раз, когда я ее видел, Зося прихрамывала. И сегодня у нее на лбу были плохо замазанные синяки.
– У нее нет никаких знаков, – пыталась оправдываться Ана.
– Зато чересчур много упрямства.
– Хорошо, что у Зоси скоро день рождения. Давай подарим ей велосипедный шлем? – донесся едва слышный шепот МОЕЙ Тайны.
url=https://radikal.ruimg
/img/urlНебольшое послесловие...
Самые прочные стены - невидимые, те, которые мы возводим сами - своим неверием и сомнениями, а значит и нам самим под силу их разрывать! И идти к мечте))
Я очень рада, что часть своего времени в этом пути вы провели со мной и моими героями.
Привыкшая каждые 15 лет «не спасаться» Долина осталась не спасенной - загадка Аль Ташида неразгаданна, а Бог из каменного креста - Одноглазый. Эти важные моменты не укладывались в рамки трилогии - прежде всего истории Аны и Бэя. И гобелена, который связал вместе нити разных судеб.
На долгом пути друг к другу главным героям не подходили роли Спасителей мира.
Ведь остаться самими собой, принять свои чувства и научиться доверию - тоже требует героизма.
Мне было важно подарить Ане и Бэю «крылья ангела» и вернуть янтарное сердце - собранное по осколкам, оно у них одно на двоих.
Долине пока еще немного придется подождать. Но гобелен сложился, и в Красном мире неизбежно начинаются изменения.
В трилогии есть очень много реальный мест и городов и появляется всего лишь один реальный персонаж - это бомж из Куско, Перу. Среди 8 языков, на которых говорит этот удивительный человек (убежденный коммунист) есть и русский.
ВИзуализация Аны и Бэя в блоге:
https://prodaman.ru/JulyChu/blog/Vselennaya-slyshit-Vizualizaciya-glavnyx-geroev-Skolzyashhix
Некоторых других героев:
https://prodaman.ru/JulyChu/blog/Skolzya-mezhdu-realnostyu-i-fantaziyami?cpage=1&ok
Песня Мерседес Соса Gracias a La Vida, (Благодарю жизнь), тоже есть в Скользящих... (голос у этой женщины просто невероятный!)
Благодарю жизнь,
что мне дала так много.
Мне дала два светоча,
и когда я их открываю,
прекрасно различаю
черное и белое.
И в высоком небе –
его звездную глубину.
И в людской толпе –
любимого человека.
...
Благодарю жизнь,
что мне дала так много.
Она дала способность ходить
моим усталым ногам.
Ими я ходила
по городам и весям.
По берегам и пустыням,
горам и долинам.
Мне дала твой дом,
твою улицу и двор.
...
Благодарю жизнь,
что мне дала так много.
Мне дала радость,
и мне дала горе.
Так я отличаю
счастье от несчастья –
две составляющих
моей песни.
И вашей песни –
той же песни.
И песни всех –
а это и есть моя собственная песнь.
Перевод reyna.
