1 глава
Телефон зазвонил, когда Кобейн выходил из дорожного ресторана с бумажным стаканчиком кофе на вынос. Пришлось остановиться у невысокого каменного бордюра, оставить на нем горячий напиток, прижать на мгновение пальцы к мочке уха, как учила Зося, и ответить на звонок.
– Привет, Бэй, ты не забыл, сегодня вечером в Убунту на пляже, сюрприз для Сэма.
– Привет, Кайт, без меня. Я не смогу прийти, да и забыл, если честно, хотя это все равно ничего не изменило бы.
Взгляд Бэя неспешно скользил вдоль скоростной дороги, припаркованных машин, невысокого здания дорожного ресторана. Недалеко от входа в него на таком желанном весеннем солнце стояло несколько дешевых столиков – неудивительно, что свободных мест за ними не было.
– Почему не сможешь, а ты где?
– Германия, А9, по дороге в Мюнхен.
Кайт на другом конце связи присвистнул.
– По работе или личное?
– Да можно сказать и то, и другое.
Стоянка для мотоциклов находилась в стороне от машин. Взгляд Бэя остановился на небольшой группе байкеров, сидящих верхом на своих железных конях. Трое парней и три девчонки. Солнце припекало, и одна из девчонок спустила кожаную куртку, оголив плечи, едва прикрытые свободной белой майкой с широкими бретелями, грозившими свалиться с тонких рук.
Что-то привлекло взгляд Бэя. Заставило остановиться, начать разглядывать незнакомку, вальяжно сидевшую на мотоцикле спиной к нему и погруженную в разговор с друзьями.
Наверное, контрасты.
Большая, грозная и агрессивная, как железный крокодил, машина – и хрупкая девушка с прямыми светлыми волосами, переброшенными вперед так, что были видны изящные линии плеча и длинной шеи.
Грубая, черная куртка и белая, слишком свободная майка.
Золотистая кожа, наверное, бархатного на ощупь тела и острая железная серьга в аккуратной мочке уха.
Перед взором Бэя появилось несколько кадров, в которых участвовала бы эта спина. И не только. Он почему-то не сомневался, что если девушка обернется, то не разочарует его фотографический глаз своим лицом.
От основания шеи вдоль плеч вилась сложная вязь татуировки, спускалась между лопаток, заползала на плечи… Набор из перетекающих друг в друга символов. Бэй различил волны или переплетающихся змей, ломаный прямоугольник, сцепления из линий, мелких запятых и точек, в которых при желании можно найти много форм. Какофония знаков могла означать что-то, но скорее, была философским бредом рисовальщика в пирсинг-салоне. Необычным оказался цвет краски. И хотя разноцветными тату давно уже никого не удивишь, красный рисунок на нежной коже вызывал ассоциацию с кровью и болью.
Его хотелось стереть.
На фото можно или убрать фотошопом или, наоборот, подчеркнуть при черно-белой обработке фильтрами.
– Эй, Кобейн, заснул ты там? – донесся голос Кайта, отрывая Бэя от созерцания чужой спины.
– На девчонку засмотрелся.
– А как же Карина?
– К ней тоже еду. Ты спрашивал – по личному или по делам? Так вот, мой благородный родственник пригласил меня по работе. Его молодая жена сделала в частной клинике под Мюнхеном коррекцию груди, и пока ее второй размер превращали в четвертый, кто-то стащил фамильное кольцо. Не спрашивай, зачем ложиться на операцию в драгоценностях.
– Про драгоценности не спрошу. Интересно другое. Если это тот самый родственник, о котором я думаю, разве он поднимает четвертый размер без помощи сиделки? Или старик готовит себе необычное место, чтобы расстаться с жизнью, задохнувшись от счастья?
– Кайт, во-первых, ты непроходимый пошляк. Во-вторых, учу тебя, учу, что внешность обманчива. Мой родственник переживет еще парочку жен и даже успеет добавить несколько детей к своему обширному потомству. И да, у него нездоровое влечение к большим грудям, так что бедная четвертая жена осталась с небольшим выбором – или терпеть любовницу, или добавить в свое тело силикона. Роман за спиной мужа исключен. Дядюшка большой собственник и за своим следит пристально.
– Понятно, ну а тебя попросили по-тихому, без скандала, найти кольцо, чтобы не выносить сор из дома?
– Молодец. Дедукт. Возьму тебя как-нибудь на дело.
Бэй осторожно отпил несколько глотков еще обжигающего кофе, посмотрел на часы у себя на руке, прикидывая время в пути. К опросам в больнице хотелось приступить уже сегодня, значит, надо спешить.
– А личное каким боком?
Бэй пристроил телефон между ухом и плечом и, взяв в руку бумажный стаканчик, пошел в сторону машины.
Взгляд опять вернулся к незнакомке, скользнул по ее спине. Девушка смеялась, и до слуха Кобейна донесся голос. Приятный. Девушка качнула головой, откидывая волосы назад, и они упали до линии куртки, скрывая голую спину и красную татуировку.
Жаль. Приятная была картинка. Достойная фотографии.
– Карина с понедельника в Мюнхене. Участвует в каком-то благотворительном шоу и будет неделю тренироваться дома.
– Ты еще не оставил затею влюбить в себя чемпионку мира?
– Разве я когда-то останавливался на полпути?
– Не припомню. Ты упертый, а Карина – как раз твой уровень. Вот только причем здесь спина, которую ты только что разглядывал?
Бэй как раз проходил мимо байкеров. Легкий порыв ветра поиграл с его волосами, добавляя к аромату кофе в руках запах автострады, и среди него - едва уловимый аромат олеандра. Сладковато-горький. Заставивший вспомнить о курортах средиземноморья и дорогах южной Европы, забитых машинами паломников на море.
– А что спина? Красивая. Сфотографировал бы. Может, даже и подошел бы к девушке с предложением моделью поработать, камера у меня с собой, но времени нет.
Ветер прилетел оттуда, где стояли байкеры, и почему-то Бэй подумал, что аромат олеандра принадлежит девушке, которая привлекла его внимание. Появилась неожиданная мысль, что сок цветка ядовит.
Через пять минут Кобейн уже выруливал со стоянки к автостраде, прокручивая в голове последовательность действий, которые он должен будет совершить, как только доедет до частной клиники. Дядюшка Анджи наверняка ждет его у главного врача. Еще пара часов пути...
На А9 велось много работ, дорогу расширяли небольшими участками, перекраивая полосы. Из-за медленного движения перед такими местами собирались машины. Хорошо еще, что было рано для часа-пик.
Кобейн медленно ехал через один из заторов, когда сзади послышался рев мотоциклов, и он увидел в зеркала группу байкеров. Им приходилось притормаживать, но они ловко, один за другим, обходили машины, двигаясь сквозь тяжелый транспортный поток, словно нож, разрезающий вязкое масло.
Их было трое, и Бэю показалось, что он узнал в одной из обезличенных кожаной одеждой и шлемом фигур олеандровую девушку. Толстая ткань не скрывала ее грациозности, почти изящности. Сливаясь с мотоциклом, девушка дерзко и на слишком большой скорости для подобных маневров скользила между машин.
Контраст между хрупким и прочным, тяжелым и изящным. Неподвижным и скользящим...
Так привлекавшие Кобейна контрасты.
Минута – и байкеры исчезли впереди.
Ожила рация, сообщая о двойном полицейском кордоне, который будет выставлен через тридцать километров для проверки по наводке на возможный трафик наркотиков. Досмотру будут подвергаться дешевые машины и мотоциклы.
Идея у Бэя появилась внезапно. Захотелось еще раз увидеть девушку и на этот раз по возможности оценить ее лицо. Может, даже сфотографировать, раз уж она так сильно привлекла внимание детектива.
Здравые вопросы – зачем ему это и есть ли время на подобные глупости – остались где-то на обочине сознания. Как раз приближался съезд, и Кобейн быстро проверил по картам навигатора, сможет ли объехать пробку по проселочной дороге и вернуться на автостраду перед вторым полицейским кордоном. Сможет. А это значит, что он застанет байкеров, которых будут досматривать.
Через полчаса Кобейн притормозил неподалеку от заграждения, показал подошедшему полицейскому свои документы и одно из удостоверений – у него был целый набор на каждый случай жизни – и стал ждать. Но прошло пятнадцать минут, потом еще столько же, а мотоциклисты не появлялись. Потеряв из-за этой бредовой идеи кучу времени, Бэй уже не мог просто так уехать. Он вылез из машины, направился к офицеру из оцепления, чтобы выяснить, что байкеры, которые его заинтересовали, через кордон не проезжали. Но ведь троица не могла проскочить место до перекрытия дороги! Скорость их движения получилась бы нереальной для забитой машинами дороги. Съездов с автострады, кроме того, что использовал сам Бэй, не было. Значит, в нарушение правил ребята остановились по какой-то причине на обочине, с которой запоздало вернулся пылившийся уже минут сорок здравый смысл Кобейна.
Пришлось признаться самому себе в совершенной глупости и непростительной потере времени и продолжить путь к Мюнхену.
– Возомнил себя фотохудожником в погоне за вдохновением, – усмехнулся Бэй, отъезжая от кордона.
Байкеры были выкинуты из головы, а после планирования первых шагов расследования осталось время подумать о личном. И улыбнуться, вспоминая красивое девичье лицо, обрамленное каскадом волнистых каштановых волос, лицо с широкими славянскими скулами, высокими бровями и мягкими карими глазами, взгляд которых мог быть теплым как горячий шоколад.
Карина Волжская, чемпионка мира по фигурному катанию прошлого года, была слабостью и наваждением Кобейна, его прекрасной целью. Эльбрусом, в покорении которого он не сомневался, но подошел к процессу достижения вершины серьезно и творчески. Считая себя мужчиной, которому все девушки с радостью сказали бы «да», на этот раз Бэй сменил тактику стремительного натиска на долгий и необычный путь, что делало победу еще более желанной.
Впервые он увидел Карину по телевизору совершенно случайно, когда зашел проведать любимую из бабушек.
Зося смотрела фигурное катание и отказалась разговаривать с внуком, пока не закончится танец Королевы. Так что Бэю ничего не оставалось делать, как опуститься на ковер рядом с бабушкиным креслом и тоже уставиться на экран. Никогда не интересовавшийся этим видом спорта, Кобейн был зачарован девушкой на льду, которая ярким, красным платьем и стремительными движениями напоминала ему огонь.
Огонь на холодном льду. Красное на белом. Одинокая фигура на окруженной сотнями зрителей арене.
Контрасты...
Бэй был настолько околдован, что даже забыл, куда и зачем пришел, когда закончилось выступление. Зося не торопилась напоминать о себе, и они молча посмотрели выставление оценок, которые оказались, по-видимому, недостаточно высокими. Камера показала лицо фигуристки, в ее глазах блестели слезы, но она улыбалась, прощаясь с публикой.
Зося обронила несколько грубых слов. Любимая из бабушек обожала вставлять в разговор крепкие слова, с удовольствием ругаясь на четырех языках и не стесняясь в выборе выражений.
– Что-то лицо у тебя внучек больно мечтательное, – сузила она глаза, подозрительно рассматривая молодого мужчину, сидящего у ее ног, – королева понравилась?
– Понравилась, бабушка. Может, покорить? Как думаешь, подойдет она мне в невесты?
Бабуля смерила Бэя оценивающим взглядом и кивнула.
– Думаю, подойдет. Вот эта самая как раз тебе и подойдет.
Бэй рассмеялся.
– Осталось только имя невесты узнать. А то прочитать забыл.
– Карина Волжская. Она сейчас в Лондоне на соревнованиях, потом не помню, куда поедет, но я предоставлю тебе полный список ее перемещений.
– Так уж и весь? – дразнил Зосю внук.
– На этот сезон. А ты уж решай, по зубам тебе такая королева, или нет.
– Есть ее я не собираюсь. И ты опять ругалась. Тван. Рядом со мной ты используешь слово Тван. Забыла?
– Сам ты Тван и рожи у тебя тванские. Так лучше? – Зося недовольно нахмурилась.
– Ревность тебя не красит, – продолжал подкалывать бабушку внук. – Придуманные тобой мне имена ты используешь, а творчество моего отца забываешь.
– Дурацкая выдумка твоего папаши не прошла испытание временем и людьми.
– Лукавишь, ба. Тван очень даже прижился среди моих друзей.
– Ну я-то не твоя подруга. И не уходи от темы. Будешь покорять Королеву, или мне список можно не составлять?
– Составляй. А я потом решу.
С этого шуточного разговора немецкая фигуриста с русскими корнями и появилась в жизни Кобейна. Сначала как видение, своим дерзким танцем нарисовав яркую картину огня на льду. Захотелось ее фотографировать. Чтобы была как ломаная линия на цветном полотне. А потом решить – лишать кадр цвета или все-таки сохранить красный на белом...
Верная своему слову, через два для Зося отправила на почту внука график соревнований сезона Карины Волжской. А к нему – перечисление благотворительных акций или шоу, в которых участвовала фигуристка. Бабушка у Кобейна была современная, продвинутая в области пользования компьютером и Интернетом.
Может, на этом и закончилась бы история Королевы, если бы еще два события не подтолкнули Бэя на следующий шаг.
Сначала появилась работа в Праге. Прочитав ради интереса присланный бабулей график, Кобейн вспомнил, что как раз в это время в городе будет находиться фигуристка.
Потом была вечеринка в Зандворте, в заканчивающем летний сезон павильоне. Временные рестораны исчезали на все зиму с широкой полосы пляжа, оставляя его на милость ветра и волн. Погода была отвратительной, вернее, вполне нормальной для конца октября и Зандворта – серое небо, моросящий дождь и стылый ветер. Кроме компании из человек пятнадцати, в павильоне никого не было.
Кобейн, как всегда, опоздал и приехал едва ли не единственный без спутницы. С его образом жизни иметь долгие связи было неудобно, а брать с собой в компанию случайных девиц он не считал нужным. Просто раньше Кобейн не выделялся среди остальных парней. Но его друзьям, так же, как и самому Бэю через пару лет, исполнялся тридцатник. Какая бы ни была веселая и бесшабашная компания, законов жизни еще никто не отменял, и среди часто менявшихся девчонок все больше оставалось постоянных. Друзья остепенялись, звучали разговоры о женитьбе и совместной покупке домов. Почти все знакомые Кобейна хотя бы раз уже поиграли в серьезные отношения. Соответственно, разговор на тему холостяцкой жизни Бэя был неизбежен. Полились рассуждения о женоненавистничестве или о том, что он адепт культа «ни к чему не обязывающих отношений». Не обошлось без сарказма по поводу золотой молодежи с проседью на висках, неумеренно завышенных стандартах отбора, и так далее, в том же раздражающем духе. В какой-то момент уже подвыпивший Кобейн выхватил из кармана телефон, нашел в интернете фото Волжской и показал всем лицо на экране. Совершенно некстати среди собравшихся обнаружилась поклонница нетрадиционного для Голландии вида спорта. И вдруг Бэй услышал самого себя, заверявшего, что это его девушка, и что скоро она будет представлена друзьям.
Его девушка! Чемпионка мира по фигурному катанию.
Самое удивительное, что знакомые Бэя, гулявшие в тот вечер в павильоне, не усомнились в его словах. Да, подтрунивали и недоверчиво дули губы, но искренне считали, что Кобейн настолько крут и хорош, что только девушка уровня чемпионки Волжской будет ему достойной партией.
После всеобщего одобрения Бэй, в глубине души веривший в судьбу, решил познакомиться с Кариной, пока будет в Праге. А там станет ясно, девушка она его жизни и мечты, или нет.
Телефон зазвонил, когда Кобейн выходил из дорожного ресторана с бумажным стаканчиком кофе на вынос. Пришлось остановиться у невысокого каменного бордюра, оставить на нем горячий напиток, прижать на мгновение пальцы к мочке уха, как учила Зося, и ответить на звонок.
– Привет, Бэй, ты не забыл, сегодня вечером в Убунту на пляже, сюрприз для Сэма.
– Привет, Кайт, без меня. Я не смогу прийти, да и забыл, если честно, хотя это все равно ничего не изменило бы.
Взгляд Бэя неспешно скользил вдоль скоростной дороги, припаркованных машин, невысокого здания дорожного ресторана. Недалеко от входа в него на таком желанном весеннем солнце стояло несколько дешевых столиков – неудивительно, что свободных мест за ними не было.
– Почему не сможешь, а ты где?
– Германия, А9, по дороге в Мюнхен.
Кайт на другом конце связи присвистнул.
– По работе или личное?
– Да можно сказать и то, и другое.
Стоянка для мотоциклов находилась в стороне от машин. Взгляд Бэя остановился на небольшой группе байкеров, сидящих верхом на своих железных конях. Трое парней и три девчонки. Солнце припекало, и одна из девчонок спустила кожаную куртку, оголив плечи, едва прикрытые свободной белой майкой с широкими бретелями, грозившими свалиться с тонких рук.
Что-то привлекло взгляд Бэя. Заставило остановиться, начать разглядывать незнакомку, вальяжно сидевшую на мотоцикле спиной к нему и погруженную в разговор с друзьями.
Наверное, контрасты.
Большая, грозная и агрессивная, как железный крокодил, машина – и хрупкая девушка с прямыми светлыми волосами, переброшенными вперед так, что были видны изящные линии плеча и длинной шеи.
Грубая, черная куртка и белая, слишком свободная майка.
Золотистая кожа, наверное, бархатного на ощупь тела и острая железная серьга в аккуратной мочке уха.
Перед взором Бэя появилось несколько кадров, в которых участвовала бы эта спина. И не только. Он почему-то не сомневался, что если девушка обернется, то не разочарует его фотографический глаз своим лицом.
От основания шеи вдоль плеч вилась сложная вязь татуировки, спускалась между лопаток, заползала на плечи… Набор из перетекающих друг в друга символов. Бэй различил волны или переплетающихся змей, ломаный прямоугольник, сцепления из линий, мелких запятых и точек, в которых при желании можно найти много форм. Какофония знаков могла означать что-то, но скорее, была философским бредом рисовальщика в пирсинг-салоне. Необычным оказался цвет краски. И хотя разноцветными тату давно уже никого не удивишь, красный рисунок на нежной коже вызывал ассоциацию с кровью и болью.
Его хотелось стереть.
На фото можно или убрать фотошопом или, наоборот, подчеркнуть при черно-белой обработке фильтрами.
– Эй, Кобейн, заснул ты там? – донесся голос Кайта, отрывая Бэя от созерцания чужой спины.
– На девчонку засмотрелся.
– А как же Карина?
– К ней тоже еду. Ты спрашивал – по личному или по делам? Так вот, мой благородный родственник пригласил меня по работе. Его молодая жена сделала в частной клинике под Мюнхеном коррекцию груди, и пока ее второй размер превращали в четвертый, кто-то стащил фамильное кольцо. Не спрашивай, зачем ложиться на операцию в драгоценностях.
– Про драгоценности не спрошу. Интересно другое. Если это тот самый родственник, о котором я думаю, разве он поднимает четвертый размер без помощи сиделки? Или старик готовит себе необычное место, чтобы расстаться с жизнью, задохнувшись от счастья?
– Кайт, во-первых, ты непроходимый пошляк. Во-вторых, учу тебя, учу, что внешность обманчива. Мой родственник переживет еще парочку жен и даже успеет добавить несколько детей к своему обширному потомству. И да, у него нездоровое влечение к большим грудям, так что бедная четвертая жена осталась с небольшим выбором – или терпеть любовницу, или добавить в свое тело силикона. Роман за спиной мужа исключен. Дядюшка большой собственник и за своим следит пристально.
– Понятно, ну а тебя попросили по-тихому, без скандала, найти кольцо, чтобы не выносить сор из дома?
– Молодец. Дедукт. Возьму тебя как-нибудь на дело.
Бэй осторожно отпил несколько глотков еще обжигающего кофе, посмотрел на часы у себя на руке, прикидывая время в пути. К опросам в больнице хотелось приступить уже сегодня, значит, надо спешить.
– А личное каким боком?
Бэй пристроил телефон между ухом и плечом и, взяв в руку бумажный стаканчик, пошел в сторону машины.
Взгляд опять вернулся к незнакомке, скользнул по ее спине. Девушка смеялась, и до слуха Кобейна донесся голос. Приятный. Девушка качнула головой, откидывая волосы назад, и они упали до линии куртки, скрывая голую спину и красную татуировку.
Жаль. Приятная была картинка. Достойная фотографии.
– Карина с понедельника в Мюнхене. Участвует в каком-то благотворительном шоу и будет неделю тренироваться дома.
– Ты еще не оставил затею влюбить в себя чемпионку мира?
– Разве я когда-то останавливался на полпути?
– Не припомню. Ты упертый, а Карина – как раз твой уровень. Вот только причем здесь спина, которую ты только что разглядывал?
Бэй как раз проходил мимо байкеров. Легкий порыв ветра поиграл с его волосами, добавляя к аромату кофе в руках запах автострады, и среди него - едва уловимый аромат олеандра. Сладковато-горький. Заставивший вспомнить о курортах средиземноморья и дорогах южной Европы, забитых машинами паломников на море.
– А что спина? Красивая. Сфотографировал бы. Может, даже и подошел бы к девушке с предложением моделью поработать, камера у меня с собой, но времени нет.
Ветер прилетел оттуда, где стояли байкеры, и почему-то Бэй подумал, что аромат олеандра принадлежит девушке, которая привлекла его внимание. Появилась неожиданная мысль, что сок цветка ядовит.
Через пять минут Кобейн уже выруливал со стоянки к автостраде, прокручивая в голове последовательность действий, которые он должен будет совершить, как только доедет до частной клиники. Дядюшка Анджи наверняка ждет его у главного врача. Еще пара часов пути...
На А9 велось много работ, дорогу расширяли небольшими участками, перекраивая полосы. Из-за медленного движения перед такими местами собирались машины. Хорошо еще, что было рано для часа-пик.
Кобейн медленно ехал через один из заторов, когда сзади послышался рев мотоциклов, и он увидел в зеркала группу байкеров. Им приходилось притормаживать, но они ловко, один за другим, обходили машины, двигаясь сквозь тяжелый транспортный поток, словно нож, разрезающий вязкое масло.
Их было трое, и Бэю показалось, что он узнал в одной из обезличенных кожаной одеждой и шлемом фигур олеандровую девушку. Толстая ткань не скрывала ее грациозности, почти изящности. Сливаясь с мотоциклом, девушка дерзко и на слишком большой скорости для подобных маневров скользила между машин.
Контраст между хрупким и прочным, тяжелым и изящным. Неподвижным и скользящим...
Так привлекавшие Кобейна контрасты.
Минута – и байкеры исчезли впереди.
Ожила рация, сообщая о двойном полицейском кордоне, который будет выставлен через тридцать километров для проверки по наводке на возможный трафик наркотиков. Досмотру будут подвергаться дешевые машины и мотоциклы.
Идея у Бэя появилась внезапно. Захотелось еще раз увидеть девушку и на этот раз по возможности оценить ее лицо. Может, даже сфотографировать, раз уж она так сильно привлекла внимание детектива.
Здравые вопросы – зачем ему это и есть ли время на подобные глупости – остались где-то на обочине сознания. Как раз приближался съезд, и Кобейн быстро проверил по картам навигатора, сможет ли объехать пробку по проселочной дороге и вернуться на автостраду перед вторым полицейским кордоном. Сможет. А это значит, что он застанет байкеров, которых будут досматривать.
Через полчаса Кобейн притормозил неподалеку от заграждения, показал подошедшему полицейскому свои документы и одно из удостоверений – у него был целый набор на каждый случай жизни – и стал ждать. Но прошло пятнадцать минут, потом еще столько же, а мотоциклисты не появлялись. Потеряв из-за этой бредовой идеи кучу времени, Бэй уже не мог просто так уехать. Он вылез из машины, направился к офицеру из оцепления, чтобы выяснить, что байкеры, которые его заинтересовали, через кордон не проезжали. Но ведь троица не могла проскочить место до перекрытия дороги! Скорость их движения получилась бы нереальной для забитой машинами дороги. Съездов с автострады, кроме того, что использовал сам Бэй, не было. Значит, в нарушение правил ребята остановились по какой-то причине на обочине, с которой запоздало вернулся пылившийся уже минут сорок здравый смысл Кобейна.
Пришлось признаться самому себе в совершенной глупости и непростительной потере времени и продолжить путь к Мюнхену.
– Возомнил себя фотохудожником в погоне за вдохновением, – усмехнулся Бэй, отъезжая от кордона.
Байкеры были выкинуты из головы, а после планирования первых шагов расследования осталось время подумать о личном. И улыбнуться, вспоминая красивое девичье лицо, обрамленное каскадом волнистых каштановых волос, лицо с широкими славянскими скулами, высокими бровями и мягкими карими глазами, взгляд которых мог быть теплым как горячий шоколад.
***
Карина Волжская, чемпионка мира по фигурному катанию прошлого года, была слабостью и наваждением Кобейна, его прекрасной целью. Эльбрусом, в покорении которого он не сомневался, но подошел к процессу достижения вершины серьезно и творчески. Считая себя мужчиной, которому все девушки с радостью сказали бы «да», на этот раз Бэй сменил тактику стремительного натиска на долгий и необычный путь, что делало победу еще более желанной.
Впервые он увидел Карину по телевизору совершенно случайно, когда зашел проведать любимую из бабушек.
Зося смотрела фигурное катание и отказалась разговаривать с внуком, пока не закончится танец Королевы. Так что Бэю ничего не оставалось делать, как опуститься на ковер рядом с бабушкиным креслом и тоже уставиться на экран. Никогда не интересовавшийся этим видом спорта, Кобейн был зачарован девушкой на льду, которая ярким, красным платьем и стремительными движениями напоминала ему огонь.
Огонь на холодном льду. Красное на белом. Одинокая фигура на окруженной сотнями зрителей арене.
Контрасты...
Бэй был настолько околдован, что даже забыл, куда и зачем пришел, когда закончилось выступление. Зося не торопилась напоминать о себе, и они молча посмотрели выставление оценок, которые оказались, по-видимому, недостаточно высокими. Камера показала лицо фигуристки, в ее глазах блестели слезы, но она улыбалась, прощаясь с публикой.
Зося обронила несколько грубых слов. Любимая из бабушек обожала вставлять в разговор крепкие слова, с удовольствием ругаясь на четырех языках и не стесняясь в выборе выражений.
– Что-то лицо у тебя внучек больно мечтательное, – сузила она глаза, подозрительно рассматривая молодого мужчину, сидящего у ее ног, – королева понравилась?
– Понравилась, бабушка. Может, покорить? Как думаешь, подойдет она мне в невесты?
Бабуля смерила Бэя оценивающим взглядом и кивнула.
– Думаю, подойдет. Вот эта самая как раз тебе и подойдет.
Бэй рассмеялся.
– Осталось только имя невесты узнать. А то прочитать забыл.
– Карина Волжская. Она сейчас в Лондоне на соревнованиях, потом не помню, куда поедет, но я предоставлю тебе полный список ее перемещений.
– Так уж и весь? – дразнил Зосю внук.
– На этот сезон. А ты уж решай, по зубам тебе такая королева, или нет.
– Есть ее я не собираюсь. И ты опять ругалась. Тван. Рядом со мной ты используешь слово Тван. Забыла?
– Сам ты Тван и рожи у тебя тванские. Так лучше? – Зося недовольно нахмурилась.
– Ревность тебя не красит, – продолжал подкалывать бабушку внук. – Придуманные тобой мне имена ты используешь, а творчество моего отца забываешь.
– Дурацкая выдумка твоего папаши не прошла испытание временем и людьми.
– Лукавишь, ба. Тван очень даже прижился среди моих друзей.
– Ну я-то не твоя подруга. И не уходи от темы. Будешь покорять Королеву, или мне список можно не составлять?
– Составляй. А я потом решу.
С этого шуточного разговора немецкая фигуриста с русскими корнями и появилась в жизни Кобейна. Сначала как видение, своим дерзким танцем нарисовав яркую картину огня на льду. Захотелось ее фотографировать. Чтобы была как ломаная линия на цветном полотне. А потом решить – лишать кадр цвета или все-таки сохранить красный на белом...
Верная своему слову, через два для Зося отправила на почту внука график соревнований сезона Карины Волжской. А к нему – перечисление благотворительных акций или шоу, в которых участвовала фигуристка. Бабушка у Кобейна была современная, продвинутая в области пользования компьютером и Интернетом.
Может, на этом и закончилась бы история Королевы, если бы еще два события не подтолкнули Бэя на следующий шаг.
Сначала появилась работа в Праге. Прочитав ради интереса присланный бабулей график, Кобейн вспомнил, что как раз в это время в городе будет находиться фигуристка.
Потом была вечеринка в Зандворте, в заканчивающем летний сезон павильоне. Временные рестораны исчезали на все зиму с широкой полосы пляжа, оставляя его на милость ветра и волн. Погода была отвратительной, вернее, вполне нормальной для конца октября и Зандворта – серое небо, моросящий дождь и стылый ветер. Кроме компании из человек пятнадцати, в павильоне никого не было.
Кобейн, как всегда, опоздал и приехал едва ли не единственный без спутницы. С его образом жизни иметь долгие связи было неудобно, а брать с собой в компанию случайных девиц он не считал нужным. Просто раньше Кобейн не выделялся среди остальных парней. Но его друзьям, так же, как и самому Бэю через пару лет, исполнялся тридцатник. Какая бы ни была веселая и бесшабашная компания, законов жизни еще никто не отменял, и среди часто менявшихся девчонок все больше оставалось постоянных. Друзья остепенялись, звучали разговоры о женитьбе и совместной покупке домов. Почти все знакомые Кобейна хотя бы раз уже поиграли в серьезные отношения. Соответственно, разговор на тему холостяцкой жизни Бэя был неизбежен. Полились рассуждения о женоненавистничестве или о том, что он адепт культа «ни к чему не обязывающих отношений». Не обошлось без сарказма по поводу золотой молодежи с проседью на висках, неумеренно завышенных стандартах отбора, и так далее, в том же раздражающем духе. В какой-то момент уже подвыпивший Кобейн выхватил из кармана телефон, нашел в интернете фото Волжской и показал всем лицо на экране. Совершенно некстати среди собравшихся обнаружилась поклонница нетрадиционного для Голландии вида спорта. И вдруг Бэй услышал самого себя, заверявшего, что это его девушка, и что скоро она будет представлена друзьям.
Его девушка! Чемпионка мира по фигурному катанию.
Самое удивительное, что знакомые Бэя, гулявшие в тот вечер в павильоне, не усомнились в его словах. Да, подтрунивали и недоверчиво дули губы, но искренне считали, что Кобейн настолько крут и хорош, что только девушка уровня чемпионки Волжской будет ему достойной партией.
После всеобщего одобрения Бэй, в глубине души веривший в судьбу, решил познакомиться с Кариной, пока будет в Праге. А там станет ясно, девушка она его жизни и мечты, или нет.
