Посмеиваясь, Гашек прошел в самый центр комнаты и обвел взглядом свои владения, его глаза при этом блестели не хуже чистых бриллиантов.
– До пяти тысяч ограненных камней и двухсот пятидесяти тысяч суммарных каратов Королевской Коллекции мне, конечно, далеко. К тому же, я не соблюдаю никаких правил коллекционирования – не придерживаюсь классификации, внешних либо химических характеристик для создания тематики. Камень должен прежде всего заинтересовать меня своей уникальностью, историей или местом в истории.
Давид подошел к небольшому столику, на котором в стеклянном футляре лежала потемневшая от времени толстая бечевка, скорее всего, даже кожаный шнурок с двумя крупными, плохо обработанными бусинами зеленого цвета.
– Варисит, – сказал Гашик, – вместе с бирюзой он использовался нашими предками в качестве украшений еще с Каменного века.
– Возраст этого нашейного шнурка исчисляется сотнями лет? – спросил Бэй, подходя поближе.
– Тысячей... – Давид приблизился к столу, на котором были камни и изделия из камней, судя по окружающим их предметам, связанные с морем и викингами. Давид взял в руки выточенную из темно-синего камня розу. В толстых с нежной детской кожей пальцах Гашика цвет камня показался скорее фиолетовым.
– Кордиерит. Обладает свойством менять цвет от фиолетового до желтого, в зависимости от угла падения света и направления взгляда. Поэтому его еще называют дихроитом. Или компасом викингов. Заблудившись в тумане или сбившись с пути, викинги крутили его, пока не добивались наиболее светлого цвета и отправлялись в ту сторону, куда звали боги.
От компаса викингов Давид повел Кобейна к большой витрине, вмещавшей предметы культур доиспанской Южной Америки, и показал на простой серебряный перстень с круглым, непрозрачным и обработанным без граней камнем насыщенного зеленого цвета.
– Редкий и очень дорогой жадеит. У Ацтеков он считался священным. Знаменитый Зеленый Будда Тайланда, что хранится в Королевском дворце в Бангкоке, тоже сделан из жадеита, хоть и называется Изумрудным. Еще один пример исторического интереса…
Давид подвел Кобейна к высокой тумбе, закрытой черным бархатом, на которой лежали три предмета – овальный, грубо отшлифованный камень, переливающийся оранжевым и красным цветом, круглая брошь из слоновой кости с подвеской из трех оранжево-красных капель, и еще одна брошь в виде скарабея, держащего у головы красный непрозрачный круг из плоского, вставленного в простую оправу камня.
– Один из моих любимых камней, потому что он связан, наверное, со всеми человеческими цивилизациями и культурами с древних времен. Его почитали в Древнем Египте, Месопотамии, ценят тибетские буддисты и любил Наполеон. Карнеол, от латинского «цвета плоти». Может, поэтому он и использовался первыми христианами как символ застывшей крови. Вынужденные прятаться, они, между прочим, придумали своеобразную систему отличительных знаков, чтобы узнавать друг друга. Одним из сигнальных камней, говоривших, что носивший его человек – последователь Христа, был карнеол.
– Очень интересно, – фраза была до идиотства глупой, но Бэй хотел аккуратно прервать монолог Гашика, потому что начинал опасаться, что хозяин Пещеры Давид-баба решит рассказывать ему обо всех своих экспонатах, и Кобейн не увидит солнечного света и Карину до следующего утра.
Внутри комнаты-сейфа Гашик шепелявил еще сильнее. То ли от волнения, то ли от того, что стены, обитые мягкими тканями, и избыток темного дерева, смягчали звуки. Но особенности акустики не мешали ему самозабвенно вести экскурсию.
– Меня привлекает не только история, люблю играть, например, с размерами, – Давид показал на метровую призму черного цвета, – амфибол или роговая обманка, этот минерал часто встречается аморфной массой в вулканических породах, но кристаллизуется очень редко, зато кристаллы могут достигать внушительных размеров.
У дальней от входа стены располагался шкаф высотой до потолка, состоявший, как соты, из множества ячеек, открытых или закрытых стеклом, с отдельными экспонатами или мелкими композициями. Давид достал из одной из них маленькую коробочку и протянул Кобейну. На темном бархате лежала крохотная точка правильной формы и, несмотря на размер, блестела и переливалась подобно сверхновой – чистым белым светом.
– Это, конечно, не самый маленький ограненный брильянт в мире, но очень достойный пример таланта истинных мастеров. Кстати, Бэй, самый маленький алмаз был обработан ювелирами Амстердама. На камень величиной всего в 0,00012 карата было нанесено рекордное количество граней – пятьдесят семь! Это все равно что блоху подковать! – Увидев вопросительный взгляд Кобейна, Давид рассмеялся: – В Европе эта сказка, написанная русским писателем, незнакома. О мастерстве. Об умельце, который смог подковать блоху... Ну что, хватит бахвальства и пора заканчивать экскурсию?
Кобейн облегченно перевел дух. Ему было интересно погружаться в мир увлечений Гашика, но каждое новое знакомство с предметами коллекции напоминало о ее ценности. Иногда лучше не знать чужих тайн и не видеть чужых сокровищ.
Давид показал на небольшой письменный стол из красного дерева, на котором стояла фотография его жены, мягкая подушечка около него было пустой.
– Простая презентация. Лори – мое сердце, так что подвеска с рубином в виде сердца лежала именно здесь. Камень цвета голубиной крови размером в восемнадцать карат. Лори так хотела его надеть! Три месяца назад мы были с женой на свадьбе в Италии, совсем небольшая свадьба, всего человек сто тридцать. В основном, наши знакомые, уважаемые люди, никого лишнего. Проверенные люди, если вы понимаете, что я имею в виду. И уже через месяц после торжества случилась кража.
– До этого момента никто не знал о том, что вы обладаете камнем?
– Ну зачем лишний раз подобные раритеты демонстрировать? В закрытой компании можно.
Закрытой. На сто тридцать человек, подумал Бэй, а вслух спросил:
– И вы хотите...
Давид замотал головой, останавливая детектива.
– Из всех моих домов, из всех зданий на этой территории воры пришли именно сюда. С помощью камер нам удалось выяснить, что им понадобилось десять минут, чтобы суметь проникнуть внутрь и успешно скрыться. Согласитесь, это кажется нереальным. Но в этом ограблении много странных моментов. Например, воры оказались очень аккуратными – ничего не ломали, не крушили, может быть, опасались дополнительных ловушек и хитростей сигнализации на разных экспонатах, так что не пытались вскрывать другие витрины, даже те камни, что лежали без защиты, не тронули. Значит, пришли именно за подвеской. Поиском грабителей уже занимаются соответствующие отделы полиции и интерпола. Вы тоже получите всю информацию и возможность контакта с работающими над делом людьми и официально будете искать рубин. Но...
Давид подошел к пьедесталу, на котором находился камень, напоминающий кусок оплавленного металла с космической тематикой вокруг (кусок метеорита?), и с трудом отодвинул его в сторону, потом по очереди нажал на три места в разных углах комнаты.
– Заметьте, что последовательность и ограниченное время между следующим сигналом – это тоже часть секретного кода.
В стене, состоящей из ячеек, одна из сот выехала вперед, и когда Гашик нажал на нее, в другой части стены открылась дверца, скрытая за выставленными фигурками и камнями. Сейф был отделан темно-синим бархатом, горела мягкая подсветка с голубым оттенком, и в центре небрежно валялось несколько кусков коралла.
– Воры пришли за рубином. О существовании камня, что находился здесь, они не могли знать. Это невозможно. Вернее, до того дня я был уверен, что невозможно.
Давид волновался, его лоб покрылся испариной.
– Грандидьерит – второй по стоимости камень на Земле после красного бриллианта. Никогда не слышали названия? Неудивительно. Это очень редкий камень. Химически – ничего интересного и необычного, боросиликаты встречаются в земной коре почти повсеместно. Камни, достойные называться драгоценными, впервые были обнаружены месье Лакруа в 1902 году на Мадагаскаре, и получили имя исследователя острова - Альбера Грандидье. Позже открыли еще одно месторождение на Шри Ланке. Но качественные кристаллы встречается настолько редко, что до двухтысячного года было огранено не более пары десятков камней. А официально достойными стандарта признаны всего восемь камней. Восемь! – выделил Давид и продолжил: – Я уже говорил, что моя любовь к камням взаимная. Знающие меня люди считают, что я притягиваю удачу, и раритеты и уникальные вещи сами находят меня. Украденный грандидьерит – это сокровище, попавшее в мои руки случайно. Немного, я бы даже сказал, мистически. Он никогда официально не регистрировался, и, тем не менее, я уверен в его качестве. Кроме того, мой камень уникален своим насыщенным цветом. Изумрудный с теплой синей волной. Кораллы – символичны, – Гашик толкнул толстым пальцем каменные веточки, – потому что грандидьерит считается камнем Бога Морей, который скрывал его долгие века от людей. Ему приписывают непостоянность моря. – Увидев поднятые брови Бэя, Давид добавил: – За те несколько десятилетий, что грандидьерит находился у меня, насыщенность его цвета и прозрачность менялись. – Хозяин сокровищницы закрыл тайник и повернулся к Бэю. – Теперь вы догадываетесь, какую работу я собираюсь вам предложить. Давайте продолжим разговор в более удобном месте, и я отвечу на второй вопрос, почему именно вы. – Гашик направился к выходу. Активируя сигнализацию, он окинул свои богатства задумчиво-довольным взором и с улыбкой сообщил: – Мне понравилось ваше определение, Бэй. Думаю, оно больше всего подходит моей коллекции – Библиотека камней, так что спасибо за название.
Разговор продолжился в креслах кабинета, на этот раз с пузатыми стаканами, наполненными янтарной жидкостью дорогого виски.
– Так вот второй вопрос, почему вы... Моя уникальная коллекция, как вы догадываетесь, была бы невозможна без значительных вложений, связей и порой не совсем законопослушных методов. Ничего криминального, боже упаси. Но мне известны определенные люди, и обо мне знают особые люди, которые могут столкнуться с интересующими меня предметами. Часть подобных раритетов течет по неофициальным рекам. Украденный у меня грандидьерит официально не существует, и я не могу привлекать к его поиску полицию. Отсюда – частный сыск. Некоторое время назад ваше имя прозвучало из уст знакомого мне человека, чутью и опыту которого я доверяю. Я навел кое-какие справки и решил, что вы меня устраиваете. Так что теперь вам решать, устраиваю ли я вас, и соответствует ли моя просьба уровню вашего любопытства и стремления к раскрытию тайн.
– В самый раз, – не задумываясь, ответил Кобейн. Виски на голодный желудок и переизбыток дорогостоящей информацией тянули на безрассудство. Хотелось нарушить серьезность обстановки неуместной шуткой. – У меня, кажется, нет выбора. Боюсь даже думать, что со мной станет, если откажусь, после того, как узнал столько тайн о вашей коллекции.
Давид равнодушно пожал плечом и подхватил игру:
– Как что? Ноги в бетон, и в глубины Средиземного моря, вы слишком много видели и знаете.
– Вы восполнили мной недостаток в слушателях, – парировал Кобейн. – У вас их мало, а показать сокровища и похвастаться ими хочется.
Давид рассмеялся:
– Вы оказались внимательным слушателем.
– А вы – интересным лектором.
Кобейн достал телефон и, найдя фотографию перстня Кардинала, протянул его Гашику.
Бросив быстрый взгляд на экран, Давид кивнул.
– Перстень со скаполитом. Если позволите, – он взял в руки телефон и приблизил изображение, внимательно изучая оправу вокруг камня. – Это фото намного качественнее, чем то, что я видел первый раз. Если показываете мне перстень, то уже догадались, кто тот самый человек, от которого я узнал о вас. Если есть возможность поговорить с хозяином скаполита, то я буду рад с ним встретиться. Этот камень, разумеется, за высокое вознаграждение, просится в мою коллекцию.
– Не думаю, что мой клиент захочет расставаться с перстнем, и не думаю, что подобный вопрос будет уместным из моих уст. Этот человек расстроится, узнав, что о камне стало известно другим людям, – ответил Бэй, – могу я узнать, чем вас привлекает этот скаполит?
– Размер, необычная чистота и насыщенность цвета камня, сильный эффект кошачьего глаза. И оправа середины девятнадцатого века. Невозможно. Вернее, коли оно есть, то возможно, но удивительно. Значит, уникально и просится ко мне в руки. Я уже люблю этот камень и уверен, что он отвечает мне взаимностью.
Бэй не смог сдержаться и рассмеялся. Он чувствовал непонятное – то ли напряжение, то ли волнение, не страх, но что-то совершенно неприятное. И от этого неопределенного чувства хотелось отделаться внезапным движением или вот так – смехом.
– Вы уверены в ответных чувствах камня?
Давид посмотрел на Кобейна укоризненно, едва ли не с обидой, естественной для его смешного, несоответствующего крупному бизнесмену, лица.
– Я чувствую в нем тайну. Он просит антураж другого мира. Возможно, чужых звезд.
Бэй хотел рассмеяться в голос, но заставил себя остановиться и качнуть головой.
– Может, похитителей ваших камней тоже стоит искать среди звезд?
Фраза задумывалась, как шутка, но Гашик не нашел ее веселой. Проигнорировал, задав вместо этого интересовавший его вопрос.
– Вы согласны на сотрудничество?
Тванский перец, подумал Кобейн, этот привыкший к богатству и блеску камней миллионер задает вопрос, считая себя клиентом, которому не отказывают. И он прав.
– Да. Но я не могу дать гарантий успеха. И не могу предсказать, сколько времени пройдет, прежде чем я найду ваш камень или признаю поражение.
Давид удовлетворенно кивнул.
– Меня устраивает. Желательно, чтобы вы задержались еще на день. Я предоставлю всю информацию по ограблению, известную или нет официальным инстанциям. Позвольте сегодня пригласить вас с очаровательной Кариной на семейный ужин, а завтра воспользуйтесь свободным днем и насладитесь островом.
Гашик и Кобейн нашли Карину в библиотеке, кроме книг собравшей множество фигурок и сувениров со всего мира. От них почему-то не веяло дорогой, Бэю слышалась скорее какофония ссорящихся за внимание звуков, но результат хаоса оставался притягательным.
– О, Кариночка! – восторженно воскликнул Давид. – Я польщен! Из всей обширной библиотеки вы выбрали для чтения книгу, которая никогда не была издана!
– Но? – удивление читалось в голосе и взгляде Карины. – Я же держу ее в руках?
– Все в нашем мире вопрос денег. Маленький тираж, только для семьи. Это рассказы моего прадеда из Одессы. Он мечтал прославить Привоз и город портовых контрастов еще до Бабеля, но у него ничего не вышло. Вам нравится?
– Я читаю первый рассказ, но стиль вашего предка напоминает мне больше Грина, чем Бабеля. О циркачке на трапеции. Очень красиво. Только я еще не дочитала. Можно взять книгу с собой до завтра?
Давид замахал руками,
– Конечно, берите. Если понравится, оставьте себе, это будет мой маленький подарок.
Остаток дня до позднего по испанским традициям ужина, Бэй и Карина провели на пляже. Вернее, сначала в поисках хоть одной каменистой бухты, где между потных тел всех размеров можно было найти свободное место.
– До пяти тысяч ограненных камней и двухсот пятидесяти тысяч суммарных каратов Королевской Коллекции мне, конечно, далеко. К тому же, я не соблюдаю никаких правил коллекционирования – не придерживаюсь классификации, внешних либо химических характеристик для создания тематики. Камень должен прежде всего заинтересовать меня своей уникальностью, историей или местом в истории.
Давид подошел к небольшому столику, на котором в стеклянном футляре лежала потемневшая от времени толстая бечевка, скорее всего, даже кожаный шнурок с двумя крупными, плохо обработанными бусинами зеленого цвета.
– Варисит, – сказал Гашик, – вместе с бирюзой он использовался нашими предками в качестве украшений еще с Каменного века.
– Возраст этого нашейного шнурка исчисляется сотнями лет? – спросил Бэй, подходя поближе.
– Тысячей... – Давид приблизился к столу, на котором были камни и изделия из камней, судя по окружающим их предметам, связанные с морем и викингами. Давид взял в руки выточенную из темно-синего камня розу. В толстых с нежной детской кожей пальцах Гашика цвет камня показался скорее фиолетовым.
– Кордиерит. Обладает свойством менять цвет от фиолетового до желтого, в зависимости от угла падения света и направления взгляда. Поэтому его еще называют дихроитом. Или компасом викингов. Заблудившись в тумане или сбившись с пути, викинги крутили его, пока не добивались наиболее светлого цвета и отправлялись в ту сторону, куда звали боги.
От компаса викингов Давид повел Кобейна к большой витрине, вмещавшей предметы культур доиспанской Южной Америки, и показал на простой серебряный перстень с круглым, непрозрачным и обработанным без граней камнем насыщенного зеленого цвета.
– Редкий и очень дорогой жадеит. У Ацтеков он считался священным. Знаменитый Зеленый Будда Тайланда, что хранится в Королевском дворце в Бангкоке, тоже сделан из жадеита, хоть и называется Изумрудным. Еще один пример исторического интереса…
Давид подвел Кобейна к высокой тумбе, закрытой черным бархатом, на которой лежали три предмета – овальный, грубо отшлифованный камень, переливающийся оранжевым и красным цветом, круглая брошь из слоновой кости с подвеской из трех оранжево-красных капель, и еще одна брошь в виде скарабея, держащего у головы красный непрозрачный круг из плоского, вставленного в простую оправу камня.
– Один из моих любимых камней, потому что он связан, наверное, со всеми человеческими цивилизациями и культурами с древних времен. Его почитали в Древнем Египте, Месопотамии, ценят тибетские буддисты и любил Наполеон. Карнеол, от латинского «цвета плоти». Может, поэтому он и использовался первыми христианами как символ застывшей крови. Вынужденные прятаться, они, между прочим, придумали своеобразную систему отличительных знаков, чтобы узнавать друг друга. Одним из сигнальных камней, говоривших, что носивший его человек – последователь Христа, был карнеол.
– Очень интересно, – фраза была до идиотства глупой, но Бэй хотел аккуратно прервать монолог Гашика, потому что начинал опасаться, что хозяин Пещеры Давид-баба решит рассказывать ему обо всех своих экспонатах, и Кобейн не увидит солнечного света и Карину до следующего утра.
Внутри комнаты-сейфа Гашик шепелявил еще сильнее. То ли от волнения, то ли от того, что стены, обитые мягкими тканями, и избыток темного дерева, смягчали звуки. Но особенности акустики не мешали ему самозабвенно вести экскурсию.
– Меня привлекает не только история, люблю играть, например, с размерами, – Давид показал на метровую призму черного цвета, – амфибол или роговая обманка, этот минерал часто встречается аморфной массой в вулканических породах, но кристаллизуется очень редко, зато кристаллы могут достигать внушительных размеров.
У дальней от входа стены располагался шкаф высотой до потолка, состоявший, как соты, из множества ячеек, открытых или закрытых стеклом, с отдельными экспонатами или мелкими композициями. Давид достал из одной из них маленькую коробочку и протянул Кобейну. На темном бархате лежала крохотная точка правильной формы и, несмотря на размер, блестела и переливалась подобно сверхновой – чистым белым светом.
– Это, конечно, не самый маленький ограненный брильянт в мире, но очень достойный пример таланта истинных мастеров. Кстати, Бэй, самый маленький алмаз был обработан ювелирами Амстердама. На камень величиной всего в 0,00012 карата было нанесено рекордное количество граней – пятьдесят семь! Это все равно что блоху подковать! – Увидев вопросительный взгляд Кобейна, Давид рассмеялся: – В Европе эта сказка, написанная русским писателем, незнакома. О мастерстве. Об умельце, который смог подковать блоху... Ну что, хватит бахвальства и пора заканчивать экскурсию?
Кобейн облегченно перевел дух. Ему было интересно погружаться в мир увлечений Гашика, но каждое новое знакомство с предметами коллекции напоминало о ее ценности. Иногда лучше не знать чужих тайн и не видеть чужых сокровищ.
Давид показал на небольшой письменный стол из красного дерева, на котором стояла фотография его жены, мягкая подушечка около него было пустой.
– Простая презентация. Лори – мое сердце, так что подвеска с рубином в виде сердца лежала именно здесь. Камень цвета голубиной крови размером в восемнадцать карат. Лори так хотела его надеть! Три месяца назад мы были с женой на свадьбе в Италии, совсем небольшая свадьба, всего человек сто тридцать. В основном, наши знакомые, уважаемые люди, никого лишнего. Проверенные люди, если вы понимаете, что я имею в виду. И уже через месяц после торжества случилась кража.
– До этого момента никто не знал о том, что вы обладаете камнем?
– Ну зачем лишний раз подобные раритеты демонстрировать? В закрытой компании можно.
Закрытой. На сто тридцать человек, подумал Бэй, а вслух спросил:
– И вы хотите...
Давид замотал головой, останавливая детектива.
– Из всех моих домов, из всех зданий на этой территории воры пришли именно сюда. С помощью камер нам удалось выяснить, что им понадобилось десять минут, чтобы суметь проникнуть внутрь и успешно скрыться. Согласитесь, это кажется нереальным. Но в этом ограблении много странных моментов. Например, воры оказались очень аккуратными – ничего не ломали, не крушили, может быть, опасались дополнительных ловушек и хитростей сигнализации на разных экспонатах, так что не пытались вскрывать другие витрины, даже те камни, что лежали без защиты, не тронули. Значит, пришли именно за подвеской. Поиском грабителей уже занимаются соответствующие отделы полиции и интерпола. Вы тоже получите всю информацию и возможность контакта с работающими над делом людьми и официально будете искать рубин. Но...
Давид подошел к пьедесталу, на котором находился камень, напоминающий кусок оплавленного металла с космической тематикой вокруг (кусок метеорита?), и с трудом отодвинул его в сторону, потом по очереди нажал на три места в разных углах комнаты.
– Заметьте, что последовательность и ограниченное время между следующим сигналом – это тоже часть секретного кода.
В стене, состоящей из ячеек, одна из сот выехала вперед, и когда Гашик нажал на нее, в другой части стены открылась дверца, скрытая за выставленными фигурками и камнями. Сейф был отделан темно-синим бархатом, горела мягкая подсветка с голубым оттенком, и в центре небрежно валялось несколько кусков коралла.
– Воры пришли за рубином. О существовании камня, что находился здесь, они не могли знать. Это невозможно. Вернее, до того дня я был уверен, что невозможно.
Давид волновался, его лоб покрылся испариной.
– Грандидьерит – второй по стоимости камень на Земле после красного бриллианта. Никогда не слышали названия? Неудивительно. Это очень редкий камень. Химически – ничего интересного и необычного, боросиликаты встречаются в земной коре почти повсеместно. Камни, достойные называться драгоценными, впервые были обнаружены месье Лакруа в 1902 году на Мадагаскаре, и получили имя исследователя острова - Альбера Грандидье. Позже открыли еще одно месторождение на Шри Ланке. Но качественные кристаллы встречается настолько редко, что до двухтысячного года было огранено не более пары десятков камней. А официально достойными стандарта признаны всего восемь камней. Восемь! – выделил Давид и продолжил: – Я уже говорил, что моя любовь к камням взаимная. Знающие меня люди считают, что я притягиваю удачу, и раритеты и уникальные вещи сами находят меня. Украденный грандидьерит – это сокровище, попавшее в мои руки случайно. Немного, я бы даже сказал, мистически. Он никогда официально не регистрировался, и, тем не менее, я уверен в его качестве. Кроме того, мой камень уникален своим насыщенным цветом. Изумрудный с теплой синей волной. Кораллы – символичны, – Гашик толкнул толстым пальцем каменные веточки, – потому что грандидьерит считается камнем Бога Морей, который скрывал его долгие века от людей. Ему приписывают непостоянность моря. – Увидев поднятые брови Бэя, Давид добавил: – За те несколько десятилетий, что грандидьерит находился у меня, насыщенность его цвета и прозрачность менялись. – Хозяин сокровищницы закрыл тайник и повернулся к Бэю. – Теперь вы догадываетесь, какую работу я собираюсь вам предложить. Давайте продолжим разговор в более удобном месте, и я отвечу на второй вопрос, почему именно вы. – Гашик направился к выходу. Активируя сигнализацию, он окинул свои богатства задумчиво-довольным взором и с улыбкой сообщил: – Мне понравилось ваше определение, Бэй. Думаю, оно больше всего подходит моей коллекции – Библиотека камней, так что спасибо за название.
***
Разговор продолжился в креслах кабинета, на этот раз с пузатыми стаканами, наполненными янтарной жидкостью дорогого виски.
– Так вот второй вопрос, почему вы... Моя уникальная коллекция, как вы догадываетесь, была бы невозможна без значительных вложений, связей и порой не совсем законопослушных методов. Ничего криминального, боже упаси. Но мне известны определенные люди, и обо мне знают особые люди, которые могут столкнуться с интересующими меня предметами. Часть подобных раритетов течет по неофициальным рекам. Украденный у меня грандидьерит официально не существует, и я не могу привлекать к его поиску полицию. Отсюда – частный сыск. Некоторое время назад ваше имя прозвучало из уст знакомого мне человека, чутью и опыту которого я доверяю. Я навел кое-какие справки и решил, что вы меня устраиваете. Так что теперь вам решать, устраиваю ли я вас, и соответствует ли моя просьба уровню вашего любопытства и стремления к раскрытию тайн.
– В самый раз, – не задумываясь, ответил Кобейн. Виски на голодный желудок и переизбыток дорогостоящей информацией тянули на безрассудство. Хотелось нарушить серьезность обстановки неуместной шуткой. – У меня, кажется, нет выбора. Боюсь даже думать, что со мной станет, если откажусь, после того, как узнал столько тайн о вашей коллекции.
Давид равнодушно пожал плечом и подхватил игру:
– Как что? Ноги в бетон, и в глубины Средиземного моря, вы слишком много видели и знаете.
– Вы восполнили мной недостаток в слушателях, – парировал Кобейн. – У вас их мало, а показать сокровища и похвастаться ими хочется.
Давид рассмеялся:
– Вы оказались внимательным слушателем.
– А вы – интересным лектором.
Кобейн достал телефон и, найдя фотографию перстня Кардинала, протянул его Гашику.
Бросив быстрый взгляд на экран, Давид кивнул.
– Перстень со скаполитом. Если позволите, – он взял в руки телефон и приблизил изображение, внимательно изучая оправу вокруг камня. – Это фото намного качественнее, чем то, что я видел первый раз. Если показываете мне перстень, то уже догадались, кто тот самый человек, от которого я узнал о вас. Если есть возможность поговорить с хозяином скаполита, то я буду рад с ним встретиться. Этот камень, разумеется, за высокое вознаграждение, просится в мою коллекцию.
– Не думаю, что мой клиент захочет расставаться с перстнем, и не думаю, что подобный вопрос будет уместным из моих уст. Этот человек расстроится, узнав, что о камне стало известно другим людям, – ответил Бэй, – могу я узнать, чем вас привлекает этот скаполит?
– Размер, необычная чистота и насыщенность цвета камня, сильный эффект кошачьего глаза. И оправа середины девятнадцатого века. Невозможно. Вернее, коли оно есть, то возможно, но удивительно. Значит, уникально и просится ко мне в руки. Я уже люблю этот камень и уверен, что он отвечает мне взаимностью.
Бэй не смог сдержаться и рассмеялся. Он чувствовал непонятное – то ли напряжение, то ли волнение, не страх, но что-то совершенно неприятное. И от этого неопределенного чувства хотелось отделаться внезапным движением или вот так – смехом.
– Вы уверены в ответных чувствах камня?
Давид посмотрел на Кобейна укоризненно, едва ли не с обидой, естественной для его смешного, несоответствующего крупному бизнесмену, лица.
– Я чувствую в нем тайну. Он просит антураж другого мира. Возможно, чужых звезд.
Бэй хотел рассмеяться в голос, но заставил себя остановиться и качнуть головой.
– Может, похитителей ваших камней тоже стоит искать среди звезд?
Фраза задумывалась, как шутка, но Гашик не нашел ее веселой. Проигнорировал, задав вместо этого интересовавший его вопрос.
– Вы согласны на сотрудничество?
Тванский перец, подумал Кобейн, этот привыкший к богатству и блеску камней миллионер задает вопрос, считая себя клиентом, которому не отказывают. И он прав.
– Да. Но я не могу дать гарантий успеха. И не могу предсказать, сколько времени пройдет, прежде чем я найду ваш камень или признаю поражение.
Давид удовлетворенно кивнул.
– Меня устраивает. Желательно, чтобы вы задержались еще на день. Я предоставлю всю информацию по ограблению, известную или нет официальным инстанциям. Позвольте сегодня пригласить вас с очаровательной Кариной на семейный ужин, а завтра воспользуйтесь свободным днем и насладитесь островом.
Гашик и Кобейн нашли Карину в библиотеке, кроме книг собравшей множество фигурок и сувениров со всего мира. От них почему-то не веяло дорогой, Бэю слышалась скорее какофония ссорящихся за внимание звуков, но результат хаоса оставался притягательным.
– О, Кариночка! – восторженно воскликнул Давид. – Я польщен! Из всей обширной библиотеки вы выбрали для чтения книгу, которая никогда не была издана!
– Но? – удивление читалось в голосе и взгляде Карины. – Я же держу ее в руках?
– Все в нашем мире вопрос денег. Маленький тираж, только для семьи. Это рассказы моего прадеда из Одессы. Он мечтал прославить Привоз и город портовых контрастов еще до Бабеля, но у него ничего не вышло. Вам нравится?
– Я читаю первый рассказ, но стиль вашего предка напоминает мне больше Грина, чем Бабеля. О циркачке на трапеции. Очень красиво. Только я еще не дочитала. Можно взять книгу с собой до завтра?
Давид замахал руками,
– Конечно, берите. Если понравится, оставьте себе, это будет мой маленький подарок.
Остаток дня до позднего по испанским традициям ужина, Бэй и Карина провели на пляже. Вернее, сначала в поисках хоть одной каменистой бухты, где между потных тел всех размеров можно было найти свободное место.
