Но какой мужчина не мечтает зажечь всепоглощающее пламя в женщине? Успех созданного фигуристкой образа сыграл свою роль в том, что этим серым пражским утром Бэй бросал осторожные взгляды на бегущую рядом Волжскую и искал в ее глазах и изгибе губ способность к глубокой страсти и самоотдаче в любви. Он даже придумал, как заставить девушку остановиться на минутку и повернуться к нему, когда замедлил бег, осторожно касаясь плеча Карины.
– Смотри, – Кобейн показал на крышу одного из домов, по которой уверенно ползла черная кошка, приближаясь к задремавшему голубю. – На доме Фауста. Символично.
Девушка бросила быстрый взгляд на улицу, потом ее карие глаза посмотрели на Бэя, и он подумал о горячем шоколаде. Дернулось сердце, напоминая, что способно не только к механической работе по перекачиванию по телу литров крови.
– Может, они их специально разводят и выпускают на улицы для одурманивания туристов, – пожала плечом Карина и продолжила бег.
Через десять минут пробежка закончилась у входа в гостиницу.
– Мне пора, – сказала девушка, потянувшись руками над головой, чтобы расправить после нагрузки мышцы. Она возвращала Кобейну маленькую демонстрацию себя, неторопливой сменой поз подчеркивая линии совершенного тела.
Это был хороший ответный ход. Достойный интереса Бэя.
– Спасибо за компанию, – улыбнулся он, – и хорошего дня!
Собрался бежать прочь, потом сделал вид, будто что-то вспомнил, хотя на самом деле ничего не забывал, и приступил к последней части хорошо продуманного плана, выудив из кармана брелок с видом Праги.
– Хочется подарить что-то на память, а кроме этого сувенира – ничего нет.
Почти насильно сунув брелок в руки Карине, Кобейн побежал прочь, не оборачиваясь в сторону фигуристки и быстро набирая темп, чтобы компенсировать недостаток нагрузки.
Если он не привлек внимание Карины Волжской «собой красивым», то точно удивил необычным окончанием этой якобы случайной встречи. Девушка наверняка привыкла к назойливым поклонникам и к тому, что даже не знающие о ее славе мужчины постараются воспользоваться возможностью познакомиться. Кобейну же хотелось оставить ее с чувством досады, а значит – запомниться.
Пока все шло по плану. И после двадцати минут, проведенных рядом с настоящей Кариной, Бэй понял, что не остановится на встрече в Праге. В глубине ее шоколадных глаз он видел нити своей судьбы.
Подарок в виде брелка был неслучайным. Кобейна привлекали замки, ключи и все, что с ними было связано. С момента официального создания своей фирмы молодой детектив сдался на волю древней программы выживания, доставшейся от предков – собирателей и охотников – и стал коллекционировать брелки из всех мест, по которым вели его дороги частного сыска. Выбор показался удачным и символичным. С каждым сувениром Бэй забирал с собой малую толику энергетики места, откуда его вез, и столбил карту Европы, как завоеватель новых территорий.
Если у индейцев Северной Америки существовал культ ловцов снов, у Кобейна были ловцы дорог. Он прибивал брелки на стену, подвешивал их с помощью лески на потолок, и целый угол его квартиры в Зандворте блестел, сверкал, привлекал взгляды и испускал невидимые волны – ни с чем не сравнимый зов дороги, которому Бэй не способен противостоять.
К брелку из Праги добавились брелки из Ниццы, Парижа, Будапешта, Обесдорфа. Бэй появлялся на одной из утренних пробежек в следующем городе, куда приезжала Карина, и исчезал, оставив в ее руках ставший традиционным сувенир.
Волжская быстро включилась в игру, скрывая удивление и не задавая вопросов. Но с каждым разом между ней и Бэем добавлялось несколько новых фраз, разговоры становились длиннее. Следуя выбранной тактике, во время пробежек Бэй рассказывал какую-нибудь таинственную историю, связанную с тем местом, в котором пересеклись их с Кариной пути. Люди любят пугать себя страшными сказками, поэтому нет такого места на земле, где когда-нибудь не появлялся злобный дух или не бродил неприкаянный призрак. Там, где не хватало мистики, Кобейн выбирал истории из прошлого или литературы.
Каждая новая встреча – новый город.
Еще один сувенирный брелок и история на память – как сувенир.
Игра увлекла обоих. Ветер дорог переносил их из города в город, из страны в страну, наполняя знакомство разными ароматами и красками, все больше наполняя нетерпеливым ожиданием следующей встречи.
Бэй наслаждался подготовкой каждой из них. В четко организованной жизни Карины не хватало непредсказуемого Бэя и тайн.
Знакомству, начавшемуся в городе Майринга и Голема, было суждено перейти на новый уровень отношений в Вене. Тоже городе Майринга и Ангела Западного окна.
В этот раз, когда заканчивалась традиционная совместная пробежка, Волжская не стала ждать, пока Бэй протянет руку с брелком, а сама достала из кармана брелок с Москвой.
– У меня тоже для тебя подарок.
Совершился обмен сувенирами и улыбками.
– Думаешь, пора познакомиться? – спросил Кобейн, излучая лукавство во взгляде.
– Думаю, тебе пора представиться, мое имя тебе давно известно, не так ли? – Еще более лукаво улыбнулась Карина. Ее глаза снова стали шоколадными, соблазняя в свою сладкую, вязкую глубину. – И первая наша встреча в Праге тоже была неслучайной… – закончила фигуристка маленький допрос-утверждение.
Бэй открыто любовался ее лицом – с высокими скулами и выразительными глазами.
– Кобейн, – представился он, протягивая руку для пожатия и не разрывая связь взглядами.
– Это который Курт? – насмешливо спросила Карина, протягивая свою.
– Это который Бэй, для друзей и близких. У меня есть другие имена, но только для паспорта.
– Почему Кобейн? Опять таинственная история?
– Догадайся сама.
– Ты увлекаешься фотографией в стиле Курта Кобейна или просто его поклонник.
– Первое. За бесстыжее подражание стилю Кобейна меня назвала так близкая родственница, и имя приклеилось.
– Так ты фотограф?
День был солнечным, и мягкие лучи играли в волосах Карины, наполняя ее кожу матовым блеском, отражались в глазах.
– Нет, частный детектив. Но иногда фотографирую и почти всегда вожу с собой фотокамеру.
Брови Карины удивленно взлетели вверх.
– Детектив? Ты не похож на частного сыщика.
– Почему?
– Для меня они должны быть как Шерлок Холмс из русского сериала – невысокими, худыми, с тяжелым носом, хриплым голосом и обязательно со скрипкой в руках. А ты по крайней мере в два раза выше, шире, моложе и вообще больше похож на...
Карина остановилась, внимательно изучая Кобейна. Бэй в очередной раз развел руки и даже немного повертелся, позволяя рассмотреть себя со всех сторон.
– На самом деле ты много на кого похож, но почему-то не на сыщика. Вот самовлюбленность у тебя точно от Шерлока. И самоуверенность.
Бэй рассмеялся.
– Я до завтрашнего вечера в Вене. Если мы познакомились, то, может, проведем это время вместе?
К моменту первого настоящего свидания Кобейн знал о Волжской все, что можно было выудить из мировой сети разрозненных знаний. Он просмотрел записи всех ее выступлений и даже присутствовал на некоторых соревнованиях, не выдав себя среди зрителей. Изученного материала хватило не только чтобы серьезно увлечься Кариной, но и получить представление о жестоком и волнительном мире фигурного катания. После пары месяцев погружения в новое приключение Кобейн смотрел выступления Карины не как случайный зритель – он уже мог поспорить с Зосей на роль начинающего судьи.
О личной жизни Волжской, как и о ее спортивной судьбе, Бэй тоже узнал немало. Русская по происхождению, девочка начинала заниматься фигурным катанием в России, но в десять лет вместе со старшей сестрой уехала в Германию, и скоро обе стали гражданками новой страны, и все достижения и победы Волжской свершались под знаменем новой родины. История спортсменки состояла из побед, травм, возращения к вершинам, снова травм, тренировок с нуля – кривая взлетов и падений. Взлетов было больше, и на острых вершинах одиночного катания Карина чувствовала себя на своем месте. В личной жизни фигуристки случился один роман, длиной впять лет, который закончился разбитым сердцем и очередным званием чемпионки мира. Сильные люди умеют превращать боль в стимул для победы. Летом Волжской исполнялось двадцать шесть лет, и ходили упорные слухи, что она собирается оставить спорт после Олимпиады следующего года.
Пока молодые люди бродили по Вене – вечерней и суетливой – ужинали в тихом ресторане и снова бродили по городу, ночному и притихшему, Кобейн, как опытный следователь, забрасывал удочки хитрых вопросов и выуживал золотых рыбок ответов и тайн, скрытых от большой публики. История из Интернета оживала подробностями и живыми эмоциями.
Только о планах на будущее Карина говорить избегала. Обмолвилась лишь, что мечтает выиграть Олимпиаду, но до сих пор фигуристке не везло – ее преследовали травмы, болезни, семейные неурядицы, и результаты оказывались намного ниже ожидаемых.
Бэя привлекало в Карине отсутствие кокетства. Она не прятала того, что приняла решение относительно необычного знакомого и смело шагала в новые отношения, не скрывая, что Кобейн, который не Курт, ей нравится.
Их зарождающиеся чувства танцевали под музыку знаменитых композиторов, прославивших Вену, и вдыхали аромат венских тайн, о которых рассказывал верный традиции Бэй. Первый поцелуй случился на мосту под ажурным фонарем, и затаивший дыхание город поглядывал за обнимавшейся парочкой желтыми глазами-окнами притихших домов.
После Вены в повседневной рутине жизни частного детектива появились ежедневные звонки и обмен сообщениями с чемпионкой мира. Девушка была далеко, но становилась с каждым днем ближе, а в сердце Бэя начинали проступать крупные буквы «Карина».
Улыбаясь воспоминаниям, Кобейн машинально следил за дорогой. Согласно навигатору, оставалось не больше двадцати минут пути – и можно будет приступить к поискам украденного кольца Кардинала.
Бэй и так собирался ехать на встречу с недавно вернувшейся из Японии Кариной, но благодаря расследованию оказался в Баварии на несколько дней раньше, и если быстро разберется с кражей – то попадет в столицу Мюнхена уже в середине недели. На выходные он планировал увезти Карину в сторону гор и озер. Может, доехать до Инсбрука, а от него всего пара часов до Северной Италии? Или, добравшись до озера Тейгер, на берегу которого детектив зарезервировал номер в гостинице и столик в трехзвездочном ресторане, никуда дальше не спешить и два дня наслаждаться компанией Карины?
Кобейн улыбался, как Чеширский кот, и посмеивался над самим собой – после единственного романтического вечера с поцелуями, сначала трогательными и осторожными, потом более смелыми и требовательными, он был уверен в том, что случится в ближайшие выходные. Если не случится внезапная катастрофа мирового значения, Карина станет его женщиной. Трепет ее тела в его руках и отклик на его почти невинные ласки не оставляли места сомнениям. Да, Волжская была права, когда говорила, что Кобейн самолюбив и очень самоуверен. Но для этого имелись веские причины. Он почти всегда был прав.
И редко проигрывал.
Частная баварская клиника забралась на высокий холм с прекрасными видами на горы и переливающиеся волнами холмы с красочными деревеньками. Больничный комплекс состоял из нескольких корпусов в окружении больших, почти сказочных деревьев, и если бы не машины с красными крестами и мелькающие время от времени люди в белых и синих халатах, то напоминал бы больше отель. В принципе, он и являлся отелем для состоятельных туристов, охотящихся за здоровьем. Или, как в случае четвертой жены Анджи, за красотой.
Кобейна ждали. Как только он показал в приемной визитку, хорошенькая голубоглазая девушка выскочила из-за стойки регистрации и позвала его за собой. Милое создание заметно волновалось, то ли из-за главного врача, к которому вела гостя по светлым, украшенным картинами и живыми цветами коридорам, то ли из-за самого детектива.
В кабинете находился еще один посетитель. Он сидел в инвалидной коляске недалеко от окна и любовался пейзажами за безупречно вычищенным стеклом.
После обмена приветствиями и короткого разговора, врач удалился, оставляя родственников наедине. С момента появления Кобейна Анджи лишь быстро взглянул на него и вернулся к рассматриванию пейзажа за окном. Как только закрылась дверь, Кардинал нажал на пару кнопочек на пульте в руке и подъехал к массивному столу со стопками бумаг. Взял пару документов со столбиками отпечатанных слов.
– Это список сотрудников с пометкой, кто из них находился утром на работе.
Бэй взял листы, скользнув взглядом по их содержимому.
– Половину моей работы вы уже сделали, Анджи.
– Твой гонорар от этого не изменится, найди мне это кольцо как можно быстрее, – раздраженно проговорил Кардинал. – Воспользуйся, если понадобится, своими новыми привилегиями.
Как раз перед пражским делом, Анджи вызвал Бэя в Вену на разговор и объявил, что Кобейну придется время от времени сотрудничать с правительственными и международными организациями. Что иногда к нему будут обращаться те, кому не отказывают.
Прочитав на лице Бэя удивление, Кардинал скривил тонкие губы.
– Пытаешься понять, был это мой выбор или его делают за меня? Не пытайся. Потому что и то, и другое. Многие частные сыскные конторы сотрудничают с властями. Тебе не следует отказываться. И да, я не всесилен, хоть и могу очень и очень многое.
Кобейну оставалось только пожать плечом.
– Я не занимаюсь убийствами и не буду связываться с подобными расследованиями даже ради тех, кому не отказывают.
– Это оговорено. Теперь о плюсах. Ты сможешь получать доступ к базам данных и документам совсем другого уровня, у тебя будут позывные и специальные каналы для связи, чтобы быть в курсе, чем занята местная полиция.
– Информационный рай, который попахивает рабством, – обронил тогда Кобейн.
До сих пор Бэй еще не получал заказов от тех, «кому не отказывают», но уже несколько раз пользовался преимуществами инфо-рая. Как пару часов назад, когда узнал о полицейском кордоне.
Слушая Кобейна, Кардинал медленно поднялся из кресла. Постоял, позволяя ногам привыкнуть к тяжести тела, и сделал несколько осторожных шагов к окну.
Полтора года назад увидев подобное впервые, Бэй остолбенел и не смог выжать из себя ни слова, кроме тванских ругательств.
Кардинал ответил тогда, не дожидаясь полноценных вопросов.
– Ты не представляешь, сколько ошибок делают люди, в том числе умные люди, недооценивая своего собеседника, – и, выдержав короткую паузу, продолжил: – Телесная немощь автоматически переносится на умственные способности или слабость характера. Даже те, кто способен смотреть дальше физических недостатков, не желают проигрывать инвалиду и тоже начинают делать ошибки. Поверь, мало кто может избежать эффекта инвалидного кресла.
Анджи сделал еще несколько шагов и опустился в стул на колесах, о котором говорил.
– В человеке заложены врожденные программы защитить ребенка, но прогнать больного или инвалида, как источник возможных болезней или проблем. Даже сочувствие к немощному или уроду имеет привкус отвращения.
– А как же альтруизм и сострадание? – пришел в себя от удивления Бэй.
– Матерями Терезами не рождаются, ими становятся.
– Смотри, – Кобейн показал на крышу одного из домов, по которой уверенно ползла черная кошка, приближаясь к задремавшему голубю. – На доме Фауста. Символично.
Девушка бросила быстрый взгляд на улицу, потом ее карие глаза посмотрели на Бэя, и он подумал о горячем шоколаде. Дернулось сердце, напоминая, что способно не только к механической работе по перекачиванию по телу литров крови.
– Может, они их специально разводят и выпускают на улицы для одурманивания туристов, – пожала плечом Карина и продолжила бег.
Через десять минут пробежка закончилась у входа в гостиницу.
– Мне пора, – сказала девушка, потянувшись руками над головой, чтобы расправить после нагрузки мышцы. Она возвращала Кобейну маленькую демонстрацию себя, неторопливой сменой поз подчеркивая линии совершенного тела.
Это был хороший ответный ход. Достойный интереса Бэя.
– Спасибо за компанию, – улыбнулся он, – и хорошего дня!
Собрался бежать прочь, потом сделал вид, будто что-то вспомнил, хотя на самом деле ничего не забывал, и приступил к последней части хорошо продуманного плана, выудив из кармана брелок с видом Праги.
– Хочется подарить что-то на память, а кроме этого сувенира – ничего нет.
Почти насильно сунув брелок в руки Карине, Кобейн побежал прочь, не оборачиваясь в сторону фигуристки и быстро набирая темп, чтобы компенсировать недостаток нагрузки.
Если он не привлек внимание Карины Волжской «собой красивым», то точно удивил необычным окончанием этой якобы случайной встречи. Девушка наверняка привыкла к назойливым поклонникам и к тому, что даже не знающие о ее славе мужчины постараются воспользоваться возможностью познакомиться. Кобейну же хотелось оставить ее с чувством досады, а значит – запомниться.
Пока все шло по плану. И после двадцати минут, проведенных рядом с настоящей Кариной, Бэй понял, что не остановится на встрече в Праге. В глубине ее шоколадных глаз он видел нити своей судьбы.
***
Подарок в виде брелка был неслучайным. Кобейна привлекали замки, ключи и все, что с ними было связано. С момента официального создания своей фирмы молодой детектив сдался на волю древней программы выживания, доставшейся от предков – собирателей и охотников – и стал коллекционировать брелки из всех мест, по которым вели его дороги частного сыска. Выбор показался удачным и символичным. С каждым сувениром Бэй забирал с собой малую толику энергетики места, откуда его вез, и столбил карту Европы, как завоеватель новых территорий.
Если у индейцев Северной Америки существовал культ ловцов снов, у Кобейна были ловцы дорог. Он прибивал брелки на стену, подвешивал их с помощью лески на потолок, и целый угол его квартиры в Зандворте блестел, сверкал, привлекал взгляды и испускал невидимые волны – ни с чем не сравнимый зов дороги, которому Бэй не способен противостоять.
К брелку из Праги добавились брелки из Ниццы, Парижа, Будапешта, Обесдорфа. Бэй появлялся на одной из утренних пробежек в следующем городе, куда приезжала Карина, и исчезал, оставив в ее руках ставший традиционным сувенир.
Волжская быстро включилась в игру, скрывая удивление и не задавая вопросов. Но с каждым разом между ней и Бэем добавлялось несколько новых фраз, разговоры становились длиннее. Следуя выбранной тактике, во время пробежек Бэй рассказывал какую-нибудь таинственную историю, связанную с тем местом, в котором пересеклись их с Кариной пути. Люди любят пугать себя страшными сказками, поэтому нет такого места на земле, где когда-нибудь не появлялся злобный дух или не бродил неприкаянный призрак. Там, где не хватало мистики, Кобейн выбирал истории из прошлого или литературы.
Каждая новая встреча – новый город.
Еще один сувенирный брелок и история на память – как сувенир.
Игра увлекла обоих. Ветер дорог переносил их из города в город, из страны в страну, наполняя знакомство разными ароматами и красками, все больше наполняя нетерпеливым ожиданием следующей встречи.
Бэй наслаждался подготовкой каждой из них. В четко организованной жизни Карины не хватало непредсказуемого Бэя и тайн.
Знакомству, начавшемуся в городе Майринга и Голема, было суждено перейти на новый уровень отношений в Вене. Тоже городе Майринга и Ангела Западного окна.
В этот раз, когда заканчивалась традиционная совместная пробежка, Волжская не стала ждать, пока Бэй протянет руку с брелком, а сама достала из кармана брелок с Москвой.
– У меня тоже для тебя подарок.
Совершился обмен сувенирами и улыбками.
– Думаешь, пора познакомиться? – спросил Кобейн, излучая лукавство во взгляде.
– Думаю, тебе пора представиться, мое имя тебе давно известно, не так ли? – Еще более лукаво улыбнулась Карина. Ее глаза снова стали шоколадными, соблазняя в свою сладкую, вязкую глубину. – И первая наша встреча в Праге тоже была неслучайной… – закончила фигуристка маленький допрос-утверждение.
Бэй открыто любовался ее лицом – с высокими скулами и выразительными глазами.
– Кобейн, – представился он, протягивая руку для пожатия и не разрывая связь взглядами.
– Это который Курт? – насмешливо спросила Карина, протягивая свою.
– Это который Бэй, для друзей и близких. У меня есть другие имена, но только для паспорта.
– Почему Кобейн? Опять таинственная история?
– Догадайся сама.
– Ты увлекаешься фотографией в стиле Курта Кобейна или просто его поклонник.
– Первое. За бесстыжее подражание стилю Кобейна меня назвала так близкая родственница, и имя приклеилось.
– Так ты фотограф?
День был солнечным, и мягкие лучи играли в волосах Карины, наполняя ее кожу матовым блеском, отражались в глазах.
– Нет, частный детектив. Но иногда фотографирую и почти всегда вожу с собой фотокамеру.
Брови Карины удивленно взлетели вверх.
– Детектив? Ты не похож на частного сыщика.
– Почему?
– Для меня они должны быть как Шерлок Холмс из русского сериала – невысокими, худыми, с тяжелым носом, хриплым голосом и обязательно со скрипкой в руках. А ты по крайней мере в два раза выше, шире, моложе и вообще больше похож на...
Карина остановилась, внимательно изучая Кобейна. Бэй в очередной раз развел руки и даже немного повертелся, позволяя рассмотреть себя со всех сторон.
– На самом деле ты много на кого похож, но почему-то не на сыщика. Вот самовлюбленность у тебя точно от Шерлока. И самоуверенность.
Бэй рассмеялся.
– Я до завтрашнего вечера в Вене. Если мы познакомились, то, может, проведем это время вместе?
К моменту первого настоящего свидания Кобейн знал о Волжской все, что можно было выудить из мировой сети разрозненных знаний. Он просмотрел записи всех ее выступлений и даже присутствовал на некоторых соревнованиях, не выдав себя среди зрителей. Изученного материала хватило не только чтобы серьезно увлечься Кариной, но и получить представление о жестоком и волнительном мире фигурного катания. После пары месяцев погружения в новое приключение Кобейн смотрел выступления Карины не как случайный зритель – он уже мог поспорить с Зосей на роль начинающего судьи.
О личной жизни Волжской, как и о ее спортивной судьбе, Бэй тоже узнал немало. Русская по происхождению, девочка начинала заниматься фигурным катанием в России, но в десять лет вместе со старшей сестрой уехала в Германию, и скоро обе стали гражданками новой страны, и все достижения и победы Волжской свершались под знаменем новой родины. История спортсменки состояла из побед, травм, возращения к вершинам, снова травм, тренировок с нуля – кривая взлетов и падений. Взлетов было больше, и на острых вершинах одиночного катания Карина чувствовала себя на своем месте. В личной жизни фигуристки случился один роман, длиной впять лет, который закончился разбитым сердцем и очередным званием чемпионки мира. Сильные люди умеют превращать боль в стимул для победы. Летом Волжской исполнялось двадцать шесть лет, и ходили упорные слухи, что она собирается оставить спорт после Олимпиады следующего года.
Пока молодые люди бродили по Вене – вечерней и суетливой – ужинали в тихом ресторане и снова бродили по городу, ночному и притихшему, Кобейн, как опытный следователь, забрасывал удочки хитрых вопросов и выуживал золотых рыбок ответов и тайн, скрытых от большой публики. История из Интернета оживала подробностями и живыми эмоциями.
Только о планах на будущее Карина говорить избегала. Обмолвилась лишь, что мечтает выиграть Олимпиаду, но до сих пор фигуристке не везло – ее преследовали травмы, болезни, семейные неурядицы, и результаты оказывались намного ниже ожидаемых.
Бэя привлекало в Карине отсутствие кокетства. Она не прятала того, что приняла решение относительно необычного знакомого и смело шагала в новые отношения, не скрывая, что Кобейн, который не Курт, ей нравится.
Их зарождающиеся чувства танцевали под музыку знаменитых композиторов, прославивших Вену, и вдыхали аромат венских тайн, о которых рассказывал верный традиции Бэй. Первый поцелуй случился на мосту под ажурным фонарем, и затаивший дыхание город поглядывал за обнимавшейся парочкой желтыми глазами-окнами притихших домов.
После Вены в повседневной рутине жизни частного детектива появились ежедневные звонки и обмен сообщениями с чемпионкой мира. Девушка была далеко, но становилась с каждым днем ближе, а в сердце Бэя начинали проступать крупные буквы «Карина».
Улыбаясь воспоминаниям, Кобейн машинально следил за дорогой. Согласно навигатору, оставалось не больше двадцати минут пути – и можно будет приступить к поискам украденного кольца Кардинала.
Бэй и так собирался ехать на встречу с недавно вернувшейся из Японии Кариной, но благодаря расследованию оказался в Баварии на несколько дней раньше, и если быстро разберется с кражей – то попадет в столицу Мюнхена уже в середине недели. На выходные он планировал увезти Карину в сторону гор и озер. Может, доехать до Инсбрука, а от него всего пара часов до Северной Италии? Или, добравшись до озера Тейгер, на берегу которого детектив зарезервировал номер в гостинице и столик в трехзвездочном ресторане, никуда дальше не спешить и два дня наслаждаться компанией Карины?
Кобейн улыбался, как Чеширский кот, и посмеивался над самим собой – после единственного романтического вечера с поцелуями, сначала трогательными и осторожными, потом более смелыми и требовательными, он был уверен в том, что случится в ближайшие выходные. Если не случится внезапная катастрофа мирового значения, Карина станет его женщиной. Трепет ее тела в его руках и отклик на его почти невинные ласки не оставляли места сомнениям. Да, Волжская была права, когда говорила, что Кобейн самолюбив и очень самоуверен. Но для этого имелись веские причины. Он почти всегда был прав.
И редко проигрывал.
Глава 2
Частная баварская клиника забралась на высокий холм с прекрасными видами на горы и переливающиеся волнами холмы с красочными деревеньками. Больничный комплекс состоял из нескольких корпусов в окружении больших, почти сказочных деревьев, и если бы не машины с красными крестами и мелькающие время от времени люди в белых и синих халатах, то напоминал бы больше отель. В принципе, он и являлся отелем для состоятельных туристов, охотящихся за здоровьем. Или, как в случае четвертой жены Анджи, за красотой.
Кобейна ждали. Как только он показал в приемной визитку, хорошенькая голубоглазая девушка выскочила из-за стойки регистрации и позвала его за собой. Милое создание заметно волновалось, то ли из-за главного врача, к которому вела гостя по светлым, украшенным картинами и живыми цветами коридорам, то ли из-за самого детектива.
В кабинете находился еще один посетитель. Он сидел в инвалидной коляске недалеко от окна и любовался пейзажами за безупречно вычищенным стеклом.
После обмена приветствиями и короткого разговора, врач удалился, оставляя родственников наедине. С момента появления Кобейна Анджи лишь быстро взглянул на него и вернулся к рассматриванию пейзажа за окном. Как только закрылась дверь, Кардинал нажал на пару кнопочек на пульте в руке и подъехал к массивному столу со стопками бумаг. Взял пару документов со столбиками отпечатанных слов.
– Это список сотрудников с пометкой, кто из них находился утром на работе.
Бэй взял листы, скользнув взглядом по их содержимому.
– Половину моей работы вы уже сделали, Анджи.
– Твой гонорар от этого не изменится, найди мне это кольцо как можно быстрее, – раздраженно проговорил Кардинал. – Воспользуйся, если понадобится, своими новыми привилегиями.
Как раз перед пражским делом, Анджи вызвал Бэя в Вену на разговор и объявил, что Кобейну придется время от времени сотрудничать с правительственными и международными организациями. Что иногда к нему будут обращаться те, кому не отказывают.
Прочитав на лице Бэя удивление, Кардинал скривил тонкие губы.
– Пытаешься понять, был это мой выбор или его делают за меня? Не пытайся. Потому что и то, и другое. Многие частные сыскные конторы сотрудничают с властями. Тебе не следует отказываться. И да, я не всесилен, хоть и могу очень и очень многое.
Кобейну оставалось только пожать плечом.
– Я не занимаюсь убийствами и не буду связываться с подобными расследованиями даже ради тех, кому не отказывают.
– Это оговорено. Теперь о плюсах. Ты сможешь получать доступ к базам данных и документам совсем другого уровня, у тебя будут позывные и специальные каналы для связи, чтобы быть в курсе, чем занята местная полиция.
– Информационный рай, который попахивает рабством, – обронил тогда Кобейн.
До сих пор Бэй еще не получал заказов от тех, «кому не отказывают», но уже несколько раз пользовался преимуществами инфо-рая. Как пару часов назад, когда узнал о полицейском кордоне.
Слушая Кобейна, Кардинал медленно поднялся из кресла. Постоял, позволяя ногам привыкнуть к тяжести тела, и сделал несколько осторожных шагов к окну.
Полтора года назад увидев подобное впервые, Бэй остолбенел и не смог выжать из себя ни слова, кроме тванских ругательств.
Кардинал ответил тогда, не дожидаясь полноценных вопросов.
– Ты не представляешь, сколько ошибок делают люди, в том числе умные люди, недооценивая своего собеседника, – и, выдержав короткую паузу, продолжил: – Телесная немощь автоматически переносится на умственные способности или слабость характера. Даже те, кто способен смотреть дальше физических недостатков, не желают проигрывать инвалиду и тоже начинают делать ошибки. Поверь, мало кто может избежать эффекта инвалидного кресла.
Анджи сделал еще несколько шагов и опустился в стул на колесах, о котором говорил.
– В человеке заложены врожденные программы защитить ребенка, но прогнать больного или инвалида, как источник возможных болезней или проблем. Даже сочувствие к немощному или уроду имеет привкус отвращения.
– А как же альтруизм и сострадание? – пришел в себя от удивления Бэй.
– Матерями Терезами не рождаются, ими становятся.
