– Ты посадишь меня в машину насильно? – в душе Кобейна снова поднималось раздражение.
Ана вырвалась из объятий и вскочила с его колен.
– Мы едем в Пальму? – она смотрела пристально, почти с вызовом, и Бэй сдался. Вернее, решил отступить. Если Тайна сама начинает приоткрываться, у него будет шанс узнать побольше.
– Оставим часть вещей в комнате и поедем.
Пока девушка принимала душ, Бэй принес по ее просьбе пакет с вещами из багажника, который оказался до верха забит всякой ерундой. Он увидел знакомую джинсовую куртку, туфли на высоком каблуке. Парик, набор грима, какую-то служебную форму.
Бэй закрыл крышку и пошел к Ане.
Пальма встретила суетой большого курортного города в антураже наследия длинной истории и огромного собора, возвышавшегося над набережной. Город расправлял спаленные жарой легкие и наполнялся долгожданной прохладой наступающего вечера.
Бэй и Ана слонялись по переполненным людьми улицам, целовались на Большой площади и около Собора, на узкой улице с магазинами, где их едва не снес поток туристов и покупателей, рядом с оливковым деревом, заботливо обнесенным забором с табличкой о его древности. И в каком-то из этих мест Майорка снова огрызнулась почти влюбившемуся в нее Кобейну ловкими руками карманника, оставив частного сыщика без денег и документов. Поразительно, насколько глубоко Бэй утонул в своих чувствах и был ослеплен Аной, что ничего не заметил, пока не захотелось купить воды.
Обворованный детектив и его девушка остались посреди большого города без средств. Можно было вернуться в гараж, к чудо-багажнику или к Марии, но магия вечернего города манила, а на его улицах появлялось все больше артистов.
Кобейн даже не понял, как это случилось, как Тайна смогла подбить его на подобное действие, но скоро он танцевал капуэру на одном из углов Большой площади. Ана сидела на мостовой, подложив под джинсовые шорты кусок картона от обувной коробки из ближайшего магазина, и выбивала ритм ладонями, из ее телефона лилась музыка. А он! Великолепный Бэй! Танцевал на потеху публики. Нет, не так. Важным был только взгляд бросившей ему очередной вызов девушки и получившей в ответ горячее представление. Вечернее шоу было для сероглазой Тайны. Кобейн знал, как он выглядит, чувствовал, какое впечатление производит на собравшихся прохожих, и не стеснялся показывать силу и акробатическую ловкость своего тренированного тела. Ана сидела на каменной мостовой, оставив Бэя жадным женским взорам и завистливым или одобрительным мужским, и горела от ревности. Он видел это в ее напряженном взгляде и в почти болезненной ухмылке пересохших губ, и наслаждался, как лучшей наградой. А еще слышал падающие к ногам монеты.
– Откуда ты такой, – прочитал Бэй по губам Аны.
– Твой. Заклейменный тобой, в сердце и на теле, – отвечал он словами и своим танцем.
Первый ужин в жизни Кобейна, на который он заработал как уличный актер, состоялся под открытым небом в небольшом ресторане на одной из площадей ночной Пальмы. Представитель клана Вальдштейнов и сын Ван Дорна с аппетитом уплетал антрекот и рассказывал Ане о том, что у него сильные гены лицедейства, доставшиеся от предков-циркачей. Борца, едва не сразившего самого Поддубного, (Тайна, конечно же, не знала, кто это такой), и танцовщицы на канате.
Безумный день не спешил заканчиваться.
Бэй снова был за рулем рычащей машины, уносившей их на юг острова, мимо жаркой сковороды Лукмайора и темневшей гряды редких гор, одна из которых была горой ведьм. Ана кричала ему на ухо о крестьянах, сходивших с ума от пораженной грибком пшеницы, и о женщинах, которых за выразительный взгляд, уродство или красоту обвиняли в колдовстве.
И Бэй вспомнил о Карине. Как он рассказывал ей истории в каждом городе, где они встречались, и почти год назад вез Волжскую по этой же самой дороге на мотоцикле от Пальмы на юг во владения Гашика. Он тогда ненавидел остров, который был готов полюбить сейчас. Но Кобейн готов был полюбить любое место на земле. Лишь бы мягкие руки Аны касались его тела, и она кричала ему на ухо свои рассказы. Наверное, это было неправильно и жестоко, но Бэй не испытывал чувства вины. Он был там, где не мог не быть. С женщиной, лишь встретив которую, понял, насколько был до этого момента одинок.
Ана заставляла Кобейна петлять по узким дорогам, разрезая темноту ярким светом фар и заглушая звон колокольцев пасущихся овец рычанием мотора. Бэя не покидало ощущение, что они оказались совсем близко от владений Гашика, когда Тайна попросила остановиться, а потом спрятать мотоцикл в кусты от случайных глаз. И повела за собой по узкой тропинке, вдаль от асфальтированной дороги, пока перед ними не выросла высокая стена забора. Девушка застыла на несколько секунд, прислушиваясь, покачнулась, теряя равновесие, но быстро пришла в себя в руках Кобейна.
– Ничего страшного, – прошептала она, отстраняясь. – Я не больна.
Лукаво улыбнулась в свете огромной, почти полной луны, и стала карабкаться через забор.
От удивления Бэй лишился речи.
– Жарко! – сказала Ана уже сидя наверху. – Не хочешь искупаться в бассейне? Здесь никого нет. Ни собак, ни хозяев. Смелее, Тван!
– Сумасшедшая! – задохнулся Бэй. – А если мы загремим в полицию? Я еще и без документов.
– Не трусь! – задорно рассмеялась Тайна. – Если не пойдешь сам, то жди меня на этом самом месте! – и исчезла в темноте сада.
– Сдурел. Я совсем одурел от тебя! Ана! Подожди!
Ругаясь и поминая твана на все лады, Бэй полез на забор.
Тридцатилетний частный детектив шел по чужому, слабо освященному фонарями саду. На его спине горела свежая татуировка, и еще он чувствовал легкое покалывание в мышцах после первого в жизни уличного выступления.
Что следующее?
Как далеко он готов следовать за девушкой с серыми глазами и тайной во взгляде? И если не готов, то все равно ведь идет, удивляя самого себя?
Свет в окнах говорил о том, что дом был обитаемым, и его хозяева находились где-то на острове.
– Ты сумасшедшая, совершенно ненормальная, – прошипел Бэй, догнав Ану и поймав ее за руку.
– Да, – смеялась она, – но это так заводит! Признайся, тебя это заводит!
– Куда еще больше, – почти рычал Кобейн, притягивая девушку к себе, пытаясь то ли укусить, то ли поцеловать, сходя с ума от желания.
– Подожди, сейчас, – раздался горячий влажный шепот ему на ухо.
Перед ними лежала тарелка бассейна со студнем черной воды, в котором дрожали звезды.
Ана быстро скинула одежду, отбросив ее в тень, и соскользнула в воду. Бэй последовал за ней. Сразу, не раздумывая, схватил девушку в объятья, испытывая потребность прикасаться всем телом, губами, чтобы почувствовать вкус и вдохнуть горьковато-сладкий запах. Это было блаженство и безумие, страсть, обостренная чувством опасности и нереальностью происходящего. В чужом саду, в темном бассейне, в теплой воде, приятно холодившей горевшую спину Бэя. Он так и не видел еще, какой рисунок наколола ему Тайна.
– Надеюсь, ты написала мне на спине свое настоящее имя? – спросил он ей прямо в губы.
– Зачем? Это пошло, – рассмеялась она, обвивая его ногами, и потерлась об него всем телом.
– Чтобы Вселенная видела, кто украл мою душу...
В ответ Ана запрокинула голову и рассмеялась – довольно, сыто, как хищник, получивший свою жертву. Вселенная смотрела на них сквозь бархатное полотно неба глазами далеких миров.
Вспышка страсти закончилась взрывами удовольствия, переросла в волну нежности и оборвалась шумом колес по гравию и голосами. Хозяева вернулись домой. Ана едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться, так что Кобейну пришлось закрыть ей рот своим и утащить ее в темную часть бассейна. Луна светила над ними, как огромный фонарь.
– Что теперь будем делать? Два голых незваных гостя в чужом бассейне? – прошептал он.
– Ждать... надеяться... любоваться звездами... прятаться от луны…
– Ты ошиблась, что в доме никого нет.
– Мы слишком задержались в бассейне, – хихикала она, как нашкодившая девчонка.
Люди были около дома – не близко, но и недостаточно далеко. Адреналин и какое-то безрассудное веселье разливались по венам. Когда послышались незнакомые голоса и фразы о том, что жарко, и хорошо было бы освежиться, Ана испугалась, вжалась в Бэя, а его потянуло на безрассудство. Он стал играть на чувствительных точках ее тела, потеряв весь страх и наслаждаясь остротой момента. Раззадоривая девушку и отмечая, как быстро она отзывается на его ласки, насколько ЕГО она стала за эти дни. Нет, не так. Ана всегда была только его, с того самого вечера на фестивале. Она слышала Бэя, словно прикосновения были словами. Он чувствовал ее тело как свое... Их жажда росла, не зная утоления, обостренная обозначенным расставанием.
Под черным небом Майорки, под музыку звуков чужого сада...
Невозможно было понять, сколько времени прошло. Наверное, много, и была уже глубокая ночь, потому что сломанная тарелка луны опустилась за крыши притихшего дома. Бэй чувствовал приятную тяжесть во всем теле. Только немного горела спина. Ему даже казалось, что стоит закрыть глаза, начать медитировать, и он сможет представить себе рисунок, наколотый на его теле. Девушка неторопливо одевалась рядом с ним. Даже его неугомонная, сумасшедшая Тайна устала и льнула к нему, как соскучившаяся по ласке кошка, прижимаясь на мгновения к его спине, касаясь руками. Зося была права, их чувство было на двоих, и какие бы тайны ни прятала Ана, у него есть шанс.
Из темных кустов прямо на Кобейна выскочила огромная, похожая на серое привидение птица. Мелькнул длинный ободранный хвост. Павлин соседа Гашика! Как напоминание о том, кем являлся Ван Дорн, и чем занимался перед тем, как оказался в порту Дез Канонхе два дня назад. Кобейна словно окатило ледяной водой, безжалостно выдирая их состояния ленивой, сытой усталости, в холод подозрений. Тревожно забилось сердце.
Он молчал по дороге от бассейна, но, помогая Ане подняться на забор, спросил, не узнавая своего голоса:
– Откуда ты знаешь этот сад?
– Купалась здесь раньше. Хозяева редко бывают на острове. И мы не так далеко от фермы Марии, а бассейна у нее раньше не было.
Она ответила так уверенно и спокойно, будто освежиться в чужих владениях было самым обычным делом для тех, кто не обладал собственным бассейном.
– Что тебя беспокоит? – спросила Ана в гостевом домике Марии после короткой, молчаливой дороги. – Разденься, я проверю татуировку.
– Что ты мне нарисовала? – Бей оставил футболку в руках, чтобы сразу надеть обратно, когда закончится осмотр.
– Пока не скажу. Завтра будешь угадывать.
Уставший беззаботный голос не успокаивал тревогу, отрастившую острые зубы и вгрызающуюся в Бэя голодными челюстями здравого смысла и не к месту проснувшейся интуиции.
Обглоданному Кобейну было так плохо!
Хотелось как можно быстрее стать под холодный душ и остаться в нем, пока вода не смоет с души грязь подозрений. Он так и сделал, не позвав Ану с собой и обрадовавшись, что она не присоединилась. Побыл какое-то время наедине со своими мыслями.
Бэй никогда не был трусом.
И он умел смотреть своему страху в глаза.
– Можно взять краску, которую ты использовала утром? – бросил он, выйдя из душа, как можно безразличнее, отворачиваясь от Тайны, чтобы не выдать волнение.
– Конечно, в багажнике мотоцикла, возьми сам, – Ана лежала поверх покрывала на одной из кроватей, ожидая своей очереди в душ. Она протянула руку к столику, взяла ключи и бросила их Кобейну. – Голый не ходи, а то нас Мария выгонит.
Бэй оделся, пока Ана раздевалась, и вышел на улицу, как только она закрыла дверь в ванную комнату. Направился к мотоциклу, открыл багажник и начал торопливо копаться в нем. Набор для татуировки лежал сверху, он был ему не нужен. Несколько париков в прозрачном пакете, наборы грима, обувь, платья и… светлым пятном сверкнула ткань, напомнившая форменную одежду. Бэй вытянул ее наверх и при свете телефона расправил в поисках нашивок или печатей. Они были аккуратно срезаны, кроме одной, маленькой, на рукаве. Едва различимое лого. Белрон.
Руки задрожали, как у алкоголика со стажем, и, отбросив рубашку обратно в багажник, Бэй обхватил ладонями лицо и, опустившись перед мотоциклом на корточки, захрипел:
– Тван, тван, тва-а-а-ан...
Ему понадобилось какое-то время, чтобы прийти в себя. Унять дрожь, вернуть способность говорить. Он раскурил бы сигарету, не куривший Бэй… Но нужно было возвращаться, пока затянувшееся отсутствие не станет слишком подозрительным. Затолкав вещи обратно в багажник и захватив с собой набор для тату, Кобейн медленно отошел от черного металлического зверя, который скалился ему вслед при тусклом свете фонарей.
Форменная одежда.... Значит, даже если Аны не было в доме Гашика, она была на вечеринке в Италии. Стоит ли засовывать голову в песок, прячась от подозрений? Слишком много совпадений. Которых не бывает, но они продолжают случаться в его жизни. Местная девушка с акцентом, которая споила и разговорила охранника Давида, соседний сад, в котором они купались и занимались любовью в бассейне всего час назад. Парики, наборы грима в багажнике мотоцикла. Слишком безрассудно, но так подходит характеру самой Аны, какой Бэй успел ее узнать за короткое время, проведенное вместе.
Высокомерие физически одаренных людей, соответствующее всей троице.
Впервые Кобейну не хотелось хватать нити улик и преследовать тайну.
Перед тем, как зайти в дом, он послал Гашику сообщение: «Давид, тебе важно найти камень или наказать того, кто его украл?»
И прошел внутрь, не ожидая быстрого ответа, но телефон щелкнул полученным сообщением. Гашик снова не спал, наслаждаясь бархатной ночью в своих владениях недалеко от фермы, где находился сейчас Бэй.
«Мне нужен камень».
Ана уже разобрала обе кровати и лежала на одной из них, казавшейся более обжитой, с маленькими глиняными фигурками рядом на столике. Черт с посохом в руке и петух. Кобейн усмехнулся, заметив, что к ним добавился «чудо-юдо рыба-кит».
Во взгляде девушки мелькнуло едва различимое напряжение.
Бэй решительно подошел, молча поднял Ану на руки и сел, посадив к себе на колени. Потом лег на узкой кровати, укладывая девушку рядом с собой. Она облегченно выдохнула и тихо рассмеялась:
– В комнате есть две нормальные кровати.
– Мне нужна лишь одна. Та, что с тобой. Разве ты не чувствуешь, что подходишь моим рукам, моей груди? А как ты пахнешь!
Ана поворочалась, смеясь и устраиваясь поудобнее.
– Ты ничего не спрашиваешь обо мне, – сказал Бэй, прежде чем Тайна забудется безмятежным сном.
– Мне достаточно того, что я уже знаю, – лениво отмахнулась она.
– Мне недостаточно, – сказал и остановил возможные протесты громким поцелуем в нос, – Я собираюсь не задавать вопросы, а рассказывать. Если ты ничего не хочешь говорить о себе, то я хочу, чтобы ты побольше узнала обо мне.
– Хорошо, – согласилась Ана, но Бэй чувствовал, что она борется с зевотой и сонливостью.
– Я частный детектив.
Легкий, едва заметный отклик в женском теле. Еще не напряжение, но едва различимая дрожь. Реакция, которую ожидал и не хотел заметить Кобейн.
– Ищу я в основном пропажи и сбежавших из дома подростков, – продолжил он, – занимаюсь иногда фальсификациями произведений искусств. Мои клиенты – богатые люди, которые хотят решить свои проблемы без привлечения полиции.
Ана вырвалась из объятий и вскочила с его колен.
– Мы едем в Пальму? – она смотрела пристально, почти с вызовом, и Бэй сдался. Вернее, решил отступить. Если Тайна сама начинает приоткрываться, у него будет шанс узнать побольше.
– Оставим часть вещей в комнате и поедем.
Пока девушка принимала душ, Бэй принес по ее просьбе пакет с вещами из багажника, который оказался до верха забит всякой ерундой. Он увидел знакомую джинсовую куртку, туфли на высоком каблуке. Парик, набор грима, какую-то служебную форму.
Бэй закрыл крышку и пошел к Ане.
Пальма встретила суетой большого курортного города в антураже наследия длинной истории и огромного собора, возвышавшегося над набережной. Город расправлял спаленные жарой легкие и наполнялся долгожданной прохладой наступающего вечера.
Бэй и Ана слонялись по переполненным людьми улицам, целовались на Большой площади и около Собора, на узкой улице с магазинами, где их едва не снес поток туристов и покупателей, рядом с оливковым деревом, заботливо обнесенным забором с табличкой о его древности. И в каком-то из этих мест Майорка снова огрызнулась почти влюбившемуся в нее Кобейну ловкими руками карманника, оставив частного сыщика без денег и документов. Поразительно, насколько глубоко Бэй утонул в своих чувствах и был ослеплен Аной, что ничего не заметил, пока не захотелось купить воды.
Обворованный детектив и его девушка остались посреди большого города без средств. Можно было вернуться в гараж, к чудо-багажнику или к Марии, но магия вечернего города манила, а на его улицах появлялось все больше артистов.
Кобейн даже не понял, как это случилось, как Тайна смогла подбить его на подобное действие, но скоро он танцевал капуэру на одном из углов Большой площади. Ана сидела на мостовой, подложив под джинсовые шорты кусок картона от обувной коробки из ближайшего магазина, и выбивала ритм ладонями, из ее телефона лилась музыка. А он! Великолепный Бэй! Танцевал на потеху публики. Нет, не так. Важным был только взгляд бросившей ему очередной вызов девушки и получившей в ответ горячее представление. Вечернее шоу было для сероглазой Тайны. Кобейн знал, как он выглядит, чувствовал, какое впечатление производит на собравшихся прохожих, и не стеснялся показывать силу и акробатическую ловкость своего тренированного тела. Ана сидела на каменной мостовой, оставив Бэя жадным женским взорам и завистливым или одобрительным мужским, и горела от ревности. Он видел это в ее напряженном взгляде и в почти болезненной ухмылке пересохших губ, и наслаждался, как лучшей наградой. А еще слышал падающие к ногам монеты.
– Откуда ты такой, – прочитал Бэй по губам Аны.
– Твой. Заклейменный тобой, в сердце и на теле, – отвечал он словами и своим танцем.
Первый ужин в жизни Кобейна, на который он заработал как уличный актер, состоялся под открытым небом в небольшом ресторане на одной из площадей ночной Пальмы. Представитель клана Вальдштейнов и сын Ван Дорна с аппетитом уплетал антрекот и рассказывал Ане о том, что у него сильные гены лицедейства, доставшиеся от предков-циркачей. Борца, едва не сразившего самого Поддубного, (Тайна, конечно же, не знала, кто это такой), и танцовщицы на канате.
Безумный день не спешил заканчиваться.
Бэй снова был за рулем рычащей машины, уносившей их на юг острова, мимо жаркой сковороды Лукмайора и темневшей гряды редких гор, одна из которых была горой ведьм. Ана кричала ему на ухо о крестьянах, сходивших с ума от пораженной грибком пшеницы, и о женщинах, которых за выразительный взгляд, уродство или красоту обвиняли в колдовстве.
И Бэй вспомнил о Карине. Как он рассказывал ей истории в каждом городе, где они встречались, и почти год назад вез Волжскую по этой же самой дороге на мотоцикле от Пальмы на юг во владения Гашика. Он тогда ненавидел остров, который был готов полюбить сейчас. Но Кобейн готов был полюбить любое место на земле. Лишь бы мягкие руки Аны касались его тела, и она кричала ему на ухо свои рассказы. Наверное, это было неправильно и жестоко, но Бэй не испытывал чувства вины. Он был там, где не мог не быть. С женщиной, лишь встретив которую, понял, насколько был до этого момента одинок.
Ана заставляла Кобейна петлять по узким дорогам, разрезая темноту ярким светом фар и заглушая звон колокольцев пасущихся овец рычанием мотора. Бэя не покидало ощущение, что они оказались совсем близко от владений Гашика, когда Тайна попросила остановиться, а потом спрятать мотоцикл в кусты от случайных глаз. И повела за собой по узкой тропинке, вдаль от асфальтированной дороги, пока перед ними не выросла высокая стена забора. Девушка застыла на несколько секунд, прислушиваясь, покачнулась, теряя равновесие, но быстро пришла в себя в руках Кобейна.
– Ничего страшного, – прошептала она, отстраняясь. – Я не больна.
Лукаво улыбнулась в свете огромной, почти полной луны, и стала карабкаться через забор.
От удивления Бэй лишился речи.
– Жарко! – сказала Ана уже сидя наверху. – Не хочешь искупаться в бассейне? Здесь никого нет. Ни собак, ни хозяев. Смелее, Тван!
– Сумасшедшая! – задохнулся Бэй. – А если мы загремим в полицию? Я еще и без документов.
– Не трусь! – задорно рассмеялась Тайна. – Если не пойдешь сам, то жди меня на этом самом месте! – и исчезла в темноте сада.
– Сдурел. Я совсем одурел от тебя! Ана! Подожди!
Ругаясь и поминая твана на все лады, Бэй полез на забор.
Тридцатилетний частный детектив шел по чужому, слабо освященному фонарями саду. На его спине горела свежая татуировка, и еще он чувствовал легкое покалывание в мышцах после первого в жизни уличного выступления.
Что следующее?
Как далеко он готов следовать за девушкой с серыми глазами и тайной во взгляде? И если не готов, то все равно ведь идет, удивляя самого себя?
Свет в окнах говорил о том, что дом был обитаемым, и его хозяева находились где-то на острове.
– Ты сумасшедшая, совершенно ненормальная, – прошипел Бэй, догнав Ану и поймав ее за руку.
– Да, – смеялась она, – но это так заводит! Признайся, тебя это заводит!
– Куда еще больше, – почти рычал Кобейн, притягивая девушку к себе, пытаясь то ли укусить, то ли поцеловать, сходя с ума от желания.
– Подожди, сейчас, – раздался горячий влажный шепот ему на ухо.
Перед ними лежала тарелка бассейна со студнем черной воды, в котором дрожали звезды.
Ана быстро скинула одежду, отбросив ее в тень, и соскользнула в воду. Бэй последовал за ней. Сразу, не раздумывая, схватил девушку в объятья, испытывая потребность прикасаться всем телом, губами, чтобы почувствовать вкус и вдохнуть горьковато-сладкий запах. Это было блаженство и безумие, страсть, обостренная чувством опасности и нереальностью происходящего. В чужом саду, в темном бассейне, в теплой воде, приятно холодившей горевшую спину Бэя. Он так и не видел еще, какой рисунок наколола ему Тайна.
– Надеюсь, ты написала мне на спине свое настоящее имя? – спросил он ей прямо в губы.
– Зачем? Это пошло, – рассмеялась она, обвивая его ногами, и потерлась об него всем телом.
– Чтобы Вселенная видела, кто украл мою душу...
В ответ Ана запрокинула голову и рассмеялась – довольно, сыто, как хищник, получивший свою жертву. Вселенная смотрела на них сквозь бархатное полотно неба глазами далеких миров.
Вспышка страсти закончилась взрывами удовольствия, переросла в волну нежности и оборвалась шумом колес по гравию и голосами. Хозяева вернулись домой. Ана едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться, так что Кобейну пришлось закрыть ей рот своим и утащить ее в темную часть бассейна. Луна светила над ними, как огромный фонарь.
– Что теперь будем делать? Два голых незваных гостя в чужом бассейне? – прошептал он.
– Ждать... надеяться... любоваться звездами... прятаться от луны…
– Ты ошиблась, что в доме никого нет.
– Мы слишком задержались в бассейне, – хихикала она, как нашкодившая девчонка.
Люди были около дома – не близко, но и недостаточно далеко. Адреналин и какое-то безрассудное веселье разливались по венам. Когда послышались незнакомые голоса и фразы о том, что жарко, и хорошо было бы освежиться, Ана испугалась, вжалась в Бэя, а его потянуло на безрассудство. Он стал играть на чувствительных точках ее тела, потеряв весь страх и наслаждаясь остротой момента. Раззадоривая девушку и отмечая, как быстро она отзывается на его ласки, насколько ЕГО она стала за эти дни. Нет, не так. Ана всегда была только его, с того самого вечера на фестивале. Она слышала Бэя, словно прикосновения были словами. Он чувствовал ее тело как свое... Их жажда росла, не зная утоления, обостренная обозначенным расставанием.
Под черным небом Майорки, под музыку звуков чужого сада...
Невозможно было понять, сколько времени прошло. Наверное, много, и была уже глубокая ночь, потому что сломанная тарелка луны опустилась за крыши притихшего дома. Бэй чувствовал приятную тяжесть во всем теле. Только немного горела спина. Ему даже казалось, что стоит закрыть глаза, начать медитировать, и он сможет представить себе рисунок, наколотый на его теле. Девушка неторопливо одевалась рядом с ним. Даже его неугомонная, сумасшедшая Тайна устала и льнула к нему, как соскучившаяся по ласке кошка, прижимаясь на мгновения к его спине, касаясь руками. Зося была права, их чувство было на двоих, и какие бы тайны ни прятала Ана, у него есть шанс.
Из темных кустов прямо на Кобейна выскочила огромная, похожая на серое привидение птица. Мелькнул длинный ободранный хвост. Павлин соседа Гашика! Как напоминание о том, кем являлся Ван Дорн, и чем занимался перед тем, как оказался в порту Дез Канонхе два дня назад. Кобейна словно окатило ледяной водой, безжалостно выдирая их состояния ленивой, сытой усталости, в холод подозрений. Тревожно забилось сердце.
Он молчал по дороге от бассейна, но, помогая Ане подняться на забор, спросил, не узнавая своего голоса:
– Откуда ты знаешь этот сад?
– Купалась здесь раньше. Хозяева редко бывают на острове. И мы не так далеко от фермы Марии, а бассейна у нее раньше не было.
Она ответила так уверенно и спокойно, будто освежиться в чужих владениях было самым обычным делом для тех, кто не обладал собственным бассейном.
– Что тебя беспокоит? – спросила Ана в гостевом домике Марии после короткой, молчаливой дороги. – Разденься, я проверю татуировку.
– Что ты мне нарисовала? – Бей оставил футболку в руках, чтобы сразу надеть обратно, когда закончится осмотр.
– Пока не скажу. Завтра будешь угадывать.
Уставший беззаботный голос не успокаивал тревогу, отрастившую острые зубы и вгрызающуюся в Бэя голодными челюстями здравого смысла и не к месту проснувшейся интуиции.
Обглоданному Кобейну было так плохо!
Хотелось как можно быстрее стать под холодный душ и остаться в нем, пока вода не смоет с души грязь подозрений. Он так и сделал, не позвав Ану с собой и обрадовавшись, что она не присоединилась. Побыл какое-то время наедине со своими мыслями.
Бэй никогда не был трусом.
И он умел смотреть своему страху в глаза.
– Можно взять краску, которую ты использовала утром? – бросил он, выйдя из душа, как можно безразличнее, отворачиваясь от Тайны, чтобы не выдать волнение.
– Конечно, в багажнике мотоцикла, возьми сам, – Ана лежала поверх покрывала на одной из кроватей, ожидая своей очереди в душ. Она протянула руку к столику, взяла ключи и бросила их Кобейну. – Голый не ходи, а то нас Мария выгонит.
Бэй оделся, пока Ана раздевалась, и вышел на улицу, как только она закрыла дверь в ванную комнату. Направился к мотоциклу, открыл багажник и начал торопливо копаться в нем. Набор для татуировки лежал сверху, он был ему не нужен. Несколько париков в прозрачном пакете, наборы грима, обувь, платья и… светлым пятном сверкнула ткань, напомнившая форменную одежду. Бэй вытянул ее наверх и при свете телефона расправил в поисках нашивок или печатей. Они были аккуратно срезаны, кроме одной, маленькой, на рукаве. Едва различимое лого. Белрон.
Руки задрожали, как у алкоголика со стажем, и, отбросив рубашку обратно в багажник, Бэй обхватил ладонями лицо и, опустившись перед мотоциклом на корточки, захрипел:
– Тван, тван, тва-а-а-ан...
Ему понадобилось какое-то время, чтобы прийти в себя. Унять дрожь, вернуть способность говорить. Он раскурил бы сигарету, не куривший Бэй… Но нужно было возвращаться, пока затянувшееся отсутствие не станет слишком подозрительным. Затолкав вещи обратно в багажник и захватив с собой набор для тату, Кобейн медленно отошел от черного металлического зверя, который скалился ему вслед при тусклом свете фонарей.
Форменная одежда.... Значит, даже если Аны не было в доме Гашика, она была на вечеринке в Италии. Стоит ли засовывать голову в песок, прячась от подозрений? Слишком много совпадений. Которых не бывает, но они продолжают случаться в его жизни. Местная девушка с акцентом, которая споила и разговорила охранника Давида, соседний сад, в котором они купались и занимались любовью в бассейне всего час назад. Парики, наборы грима в багажнике мотоцикла. Слишком безрассудно, но так подходит характеру самой Аны, какой Бэй успел ее узнать за короткое время, проведенное вместе.
Высокомерие физически одаренных людей, соответствующее всей троице.
Впервые Кобейну не хотелось хватать нити улик и преследовать тайну.
Перед тем, как зайти в дом, он послал Гашику сообщение: «Давид, тебе важно найти камень или наказать того, кто его украл?»
И прошел внутрь, не ожидая быстрого ответа, но телефон щелкнул полученным сообщением. Гашик снова не спал, наслаждаясь бархатной ночью в своих владениях недалеко от фермы, где находился сейчас Бэй.
«Мне нужен камень».
Ана уже разобрала обе кровати и лежала на одной из них, казавшейся более обжитой, с маленькими глиняными фигурками рядом на столике. Черт с посохом в руке и петух. Кобейн усмехнулся, заметив, что к ним добавился «чудо-юдо рыба-кит».
Во взгляде девушки мелькнуло едва различимое напряжение.
Бэй решительно подошел, молча поднял Ану на руки и сел, посадив к себе на колени. Потом лег на узкой кровати, укладывая девушку рядом с собой. Она облегченно выдохнула и тихо рассмеялась:
– В комнате есть две нормальные кровати.
– Мне нужна лишь одна. Та, что с тобой. Разве ты не чувствуешь, что подходишь моим рукам, моей груди? А как ты пахнешь!
Ана поворочалась, смеясь и устраиваясь поудобнее.
– Ты ничего не спрашиваешь обо мне, – сказал Бэй, прежде чем Тайна забудется безмятежным сном.
– Мне достаточно того, что я уже знаю, – лениво отмахнулась она.
– Мне недостаточно, – сказал и остановил возможные протесты громким поцелуем в нос, – Я собираюсь не задавать вопросы, а рассказывать. Если ты ничего не хочешь говорить о себе, то я хочу, чтобы ты побольше узнала обо мне.
– Хорошо, – согласилась Ана, но Бэй чувствовал, что она борется с зевотой и сонливостью.
– Я частный детектив.
Легкий, едва заметный отклик в женском теле. Еще не напряжение, но едва различимая дрожь. Реакция, которую ожидал и не хотел заметить Кобейн.
– Ищу я в основном пропажи и сбежавших из дома подростков, – продолжил он, – занимаюсь иногда фальсификациями произведений искусств. Мои клиенты – богатые люди, которые хотят решить свои проблемы без привлечения полиции.
