В пещере царил полумрак, только тусклый свет одного еле теплившегося масляного светильника, специально оставленного на столе, разгонял тьму. Анджелика встала, накинула на себя халат и тихо подошла к зеркалу. Она сама не могла понять, зачем она это делает, но вот её рука протянулась к закрывающему зеркало покрывалу и сдёрнула его. Не произошло ничего особенного. Даже её собственное отражение было совершенно обыкновенным, а не фантастическим, как накануне. И тогда она распахнула халат и вскрикнула от ужаса!
Моментально проснувшийся Драгис, увидел свою подругу, лежащую ничком возле волшебного зеркала и тут же очутился рядом с ней. С другой стороны уже спешил на помощь перепуганный падре Микаэль. Они перевернули тихо постанывающую девушку на спину и, после секундного колебания, священник развёл её тесно прижатые к груди руки в стороны. В тот же миг оба вскрикнули и как по команде взглянули друг на друга. Вероятно, им надо было удостовериться в том, привиделся ли этот кошмар одному из них или сразу обоим.
На месте, прикрытом ладонями, зияла дыра с обожжёнными краями, в которую мог бы пролезть кулак Драгиса. У человека получившего такую рану просто не могло быть сердца! Оно либо сгорело, либо вылетело вместе с кусками мяса и костей со стороны спины. Края чудовищной раны были обуглены, сквозь неё хорошо была видна ткань халата, но крови нигде не было, и при всём при этом девушка дышала, несмотря на то, что ей полагалось лежать неподвижно и не беспокоить мир живых своими жалобами.
Отчаянью Драгиса не было предела. Его зубы оскалились, глаза засветились и начали зеленеть, а кулаки сжались так, что превратили бы в пыль все, что могло бы сейчас в них попасть. Падре Микаэль поступил по другому: он упал на колени, закрыл глаза и схватился за распятие, висевшее на груди. То-ли молитвы, то-ли заклинания срывались с его губ, а он совсем сорвал распятие с шеи и теперь прижимал его к телу девушки, которое странно дёргалось и изгибалось, как будто под действием электрического тока. Наконец что-то пришло извне. Нечто незримое, но величественное и доброе возникло вокруг или появилось внутри всех присутствующих, этого было уже не разобрать. Но это нечто убило страх, отшвырнуло смерть и вернуло надежду тем, кто не перестал верить…
Анджелика громко всхлипнула, захлебнулась, застонала и стала дышать всё медленнее и спокойнее. Падре Микаэль и Драгис снова посмотрели друг на друга. Лицо священника было мокрым от пота и таким усталым, как будто он не спал несколько суток подряд, но глаза торжествовали. На лице бывшего дракона всё ещё была написана ярость, а в глазах горел бешеный огонь. В следующую секунду Драгис, стоявший на коленях по другую сторону от своей возлюбленной, лежащей на полу, издал неопределённый звук, и проговорил нечеловечески глубоким и трубным голосом:
- Вы спасли её!
Он взглянул на давно зарубцевавшийся шрам на груди девушки, где уже в помине не было никакой дыры, и задрожал, словно от рыданий, но глаза его оставались сухими.
- Кто знает, чья молитва помогла больше! - Ответил священник, которого тоже била мелкая дрожь.
- Я не молился. - Проговорил Драгис еле слышно, словно у него вдруг сорвался голос. - Я едва не стал Драконом Гнева.
Священник посмотрел на него долгим и внимательным взглядом.
- Возможно, это тоже было услышано! Любишь её? - Спросил он, глядя Драгису прямо в глаза.
- Да. - Коротко ответил тот и не отвёл взгляда.
- И давно?
- Около двух столетий.
Падре Микаэль удивлённо поднял брови.
- Это для меня прошло двести лет. - Поспешил пояснить Драгис. - В мире, откуда я родом, время течёт по иному, поэтому здесь прошло меньше года, но ведь я уходил и возвращался, а вместе мы всего три с небольшим месяца.
- Ты уверен, что стал человеком в полной мере?
- Вроде бы да, но в душе я всё ещё дракон, хоть и привык уже к человеческому облику. Это тело настолько слабее прежнего... И летать не может...
- Хочется обратно?
Драгис сначала промолчал и отвернулся, но взглянув на Анджелику, резко ответил:
- Нет! Ни за что!
Падре Микаэль немного подумал, потом подошёл к волшебному зеркалу и накинул на него покрывало.
- Ей нельзя в него смотреть. - Сказал он. - Даже более того - чем дальше она будет от этого артефакта, тем лучше.
- Но что же это всё-таки было? - Воскликнул бывший дракон и в глазах у него снова вспыхнули зелёные искры.
- Не могу сказать точно, - ответил священник, - но может быть это просто морок, что было бы лучше всего, а может отражение иной реальности.
- И в той реальности она была убита?
- Возможно это так, но утверждать ничего нельзя. В любом случае лучше не проверять.
- Если так, то та реальность сейчас горит огнём и всё живое гибнет на пути Дракона Гнева! - Мрачно проговорил Драгис.
- Господи, спаси невинных! - Перекрестился падре Микаэль.
- Я сейчас же заберу ее, и мы уйдём отсюда!
- И как же ты это сделаешь? Крыльев у тебя нет, а склоны горы неприступны.
Драгис только скрипнул зубами и сжал кулаки. Вдруг его лицо просветлело, осенённое какой-то идеей.
- Но ведь у нас есть этот, как его? Формуляр возвращения! - Воскликнул он.
- Есть-то он есть, но вот воспользоваться им могу только я. - Вдруг подала слабый голос Анджелика. - А я никогда не соглашусь уйти отсюда, не попытавшись найти своих друзей. Значит, заглянуть в зеркало всё-таки придётся!
Она попыталась сесть, но тут же закатила глаза и упала бы, но Драгис подхватил её на руки, как ребёнка и перенёс на кровать.
* * *
Последний сеанс
Прошло два дня, а девушка всё ещё была слаба. Всё это время несчастный Драся не сомкнул глаз и сидел возле её постели, загораживая от неё зеркало своей широкой спиной. На третий день падре Микаэль проснулся от звуков громкого шепота. Два голоса яростно спорили, и не один не хотел уступать другому.
- А я говорю, что надо попробовать! - Говорил один голос. - Мы ведь даже не попробовали. И зачем тогда всё это было сделано? Зачем ждали?
- А если опять случится, что-нибудь плохое?
- Ну почему же плохое? Ведь в первый раз ничего плохого не случилось, кроме того что я в зеркале была похожа на какую-то куклу!
- А мне понравилось!
В ответ на последнюю фразу один из голосов сдавленно то-ли хмыкнул, то-ли хихикнул, а другой голос поспешил поправиться:
- Ты мне и такая нравишься, как сейчас...
Теперь первый голос уже просто рассмеялся, причём смех звонкий вначале, тут же был чем-то заглушён, по-видимому, подушкой. Через некоторое время шепот возобновился:
- Я же не собираюсь пялиться в зеркало на себя. Произнесу желание увидеть Фига и Быка, узнаю, где их носит, а потом можете это зеркало хоть выбросить!
Повисло долгое молчание. Похоже, второй голос обдумывал предложение первого. Наконец он произнёс:
- Надо посоветоваться с падре Микаэлем. Я знаю, что тебя не переспоришь, но...
Он не договорил и снова задумался.
- Конечно, посоветуемся. - Проговорил первый голос устало. - Сегодня же всё и обсудим.
- Может не надо сегодня? Я к тому, что ты ещё не поправилась.
- Нет уж, хватит тянуть с этим делом. Я и так вся извелась. Пора что-то предпринимать или хоть что-либо узнать, а то так дальше нельзя...
Священник шевельнулся на кровати и голоса сразу смолкли. Потом они опять заговорили, но настолько тихо, что было уже ничего не разобрать. Падре Микаэль не стал вмешиваться в их разговор. Он давно уже всё для себя решил и всё придумал.
Наутро все трое завтракали в полном молчании. Анджелика, которая впервые за последние двое суток села за стол, выглядела бледной и исхудавшей, но, тем не менее, бодрой и весёлой. Драгис понуро подметал с тарелки, размером с обычный поднос, жареный бараний бок с тушёной тыквой приправленной красным перцем и артишоками. Он вообще полюбил всё острое, но сейчас, похоже, не ощущал вкуса. От священника не скрылось, что девушка почти не притронулась к еде и вся её напускная весёлость лишь прикрывала внутреннее волнение. Но вот она набрала в грудь побольше воздуха, приготовляясь говорить, а бедный Драгис втянул голову в плечи. Падре Микаэль отложил ложку, выпрямился и строгим серьёзным взглядом оглядел свою маленькую паству. Слова замерли на губах испуганной Анджелики, а могучий Драгис вдруг стал как-то меньше и теперь всем видом напоминал провинившегося щенка.
- Я знаю ваши мысли, дети мои! - Изрёк священник торжественно. - Готов согласиться, что ваши намерения смелы и благородны, но любя вас, не могу допустить вашей гибели, так как вижу, что задуманное вами опасно для жизни и как знать, возможно, пагубно для ваших душ. Поэтому я намерен взять на себя ту часть вашей миссии, которая связана с этим предметом.
При этих словах он кивнул в сторону зачехлённого зеркала, которое по-прежнему стояло прислоненным к колонне поддерживающей свод пещеры.
- Но как вы это сделаете, падре? - Обрела голос Анджелика после молчания длившегося не меньше минуты.
- Проще простого! - Ответил священник. - Я ведь видел выступление дона Фигейроса и его быка. Кстати я уже тогда заподозрил, что здесь что-то неладно, но ведь я не настолько интересовался корридой, чтобы глубоко задумываться над этой проблемой.
- Зачем же вы тогда ходили на это жуткое зрелище? - Не удержалась девушка от вопроса.
- Видите ли, дитя моё, - был ответ, - тот пастырь, который хочет понимать беды и радости своей паствы, должен жить её интересами и быть в курсе её трудов и развлечений. Иначе пришлось бы говорить с людьми на разных языках, не понимая друг друга.
- Значит, вы изучаете жизнь своих прихожан?
- Конечно! Предостерегая людей от греха, я должен точно знать, что такое грех и как он выглядит...
- Я поняла, благодарю, но как вы намерены поступить сейчас?
Падре Микаэль помолчал, поковырял в своей тарелке остатки еды и наконец, ответил:
- Прежде всего, я хотел бы обезопасить вас, сеньорита Анджелика. Увы, но я понял, что вы находитесь под влиянием внешних сил, природу которых я не могу постичь. Так или иначе, мне было бы невыносимо больно вас потерять, ведь за недолгое время нашего знакомства я успел привыкнуть к вам и полюбить, как если бы вы были моей родной дочерью. Вобщем план мой таков: поскольку присутствие ваше необходимо, вам надлежит во время нашего эксперимента сидеть в кресле, не глядя на зеркало, а ещё лучше, если между зеркалом и вами будет находиться сеньор Драгис.
Драся при этом расправил плечи и так надулся, что стал казаться вдвое больше, чем был на самом деле.
- А что потом? - Спросила Анджелика с видом невесты, в присутствии которой кто-то обсуждает её будущую первую брачную ночь.
- Потом всё просто. - Ответил священник. - Я быстро сниму покрывало с зеркала и произнесу желание увидеть дона Фигейроса, где бы он ни был, а на тот случай если что-либо пойдёт не так, буду держать покрывало под рукой, чтобы иметь возможность быстро закрыть зеркало.
- Приступим немедленно! - Воскликнула девушка, отодвигая тарелку.
- Нет, нет! - Возразил падре Микаэль. - Не так быстро, я ведь должен приготовиться.
Приготовления священника заняли около часа. К тому времени Анджелика уже сидела в кресле, которое недавно занимал Великий Инквизитор. При этом она утопала в подушках нагромождённых Драгисом в три слоя и чувствовала себя полной дурой. Но воля заботливого возлюбленного была непреклонна, и ей ничего не оставалось, как уступить, погрузившись в это взбитое пуховое безобразие. Если бы она совсем поддалась желаниям ласкового дракона, то он бы наверно нарядил её во все платья и драгоценности, которыми изобиловали сундуки пещеры, но тут Анджелика проявила твёрдость и осталась, как была, в своих самодельных шортах и свободной блузке, презирая обувь и украшения.
Наконец падре Микаэль объявил о том, что всё готово к предстоящему эксперименту. Сам он переоделся в нарядные священнические одежды, предназначенные, по-видимому, для особо торжественных случаев. Кроме того перед ним на маленькой скамеечке стояла объёмистая чаша со святой водой. Там же лежало большое деревянное распятие и внушительный полированный меч, который Анджелика уже видела в руках священника, когда он обучал их с Драгисом секретам фехтовального искусства.
- Мне очень жаль сеньорита Анджелика, - проговорил падре Микаэль, - но я настаиваю, что бы вы закрыли глаза. Не уверен, поможет ли это, но думаю, что маленькая перестраховка не повредит.
Девушка вздохнула, но послушно зажмурилась, и тогда священник сдёрнул покрывало с Зеркала Правды и ровным голосом произнёс:
- Я, Микаэль, Санчес, Хуан, Эспиноса де Гонзалес, недостойный служитель Господа моего, желаю увидеть дона Фигейроса, тореадора и мошенника и его быка, где бы они не находились, а также услышать их голоса!
Повисло глубокое молчание. Анджелика не открывала глаза, и ей вдруг показалось, что она проваливается куда-то сквозь подушки и летит в тартарары, всё набирая скорость. По-видимому, это отразилось на её лице, потому что широченная ладонь Драгиса легла ей на руку и мягко сжала её. Девушка уже хотела открыть глаза, но тут вдруг ей в нос ударил запах свежескошенной травы, полыхающего костра, кожаной упряжи, дёгтя и наверное лошадиного пота, а может и ещё чего такого в чём она плохо разбиралась. И тут послышались голоса, далёкие и близкие, но все они были незнакомы. Люди переговаривались, шутили, смеялись, ругались друг с другом, и всё это сопровождалось отдалённым конским ржанием, стуком топора, звоном посуды и всякими скрипами, треском и хрустом.
- Похоже на караван или цыганский табор, остановившийся на привал. - Сказал падре Микаэль. - А где же наши друзья? А, вот они! Стоят в сторонке и, похоже, беседуют, хоть усиленно изображают крестьянина, заботящегося о своём быке. Сейчас приблизим картинку и послушаем.
Сердце у Анджелики забилось часто-часто, а когда послышался голос Фига, оно чуть не выскочило совершенно.
- Мне самому такая жизнь не по нутру. - Говорил Фиг вполголоса и, по-видимому, прикрывая рот рукой, чтобы никто не услышал, как он разговаривает с быком. - Но то, что ты предлагаешь, весьма сомнительное предприятие. Бывал я в этой Козляндии, правда, давно, однако воспоминания остались самые скверные.
- Я помню, ты рассказывал. - Голос Быка звучал ещё тише, но Анджелика сразу узнала знакомые мукающие нотки. - Но ведь теперь ты не появишься там из зеркала, а приедешь совершенно обыкновенно, как турист или эмигрант. К тому же у меня там знакомства, а Коза всегда рада меня видеть, и тебе она наверняка понравится, я уверен!
- Как ты говоришь, её зовут?
- Козаура.
- Хмм, что-то знакомое, но так сразу и не вспомнишь. Знаешь, я подумаю.
- Да чего тут думать?! Тебе не надоело ходить в мимикрийной маске и всё время кого-то изображать вместо того, чтобы быть самим собой? А мне вот надоело притворяться бессловесным животным, тупым и свирепым!
Анджелика издала какой-то сдавленный звук и схватилась руками за голову. Падре Микаэль тут же набросил на зеркало покрывало и схватился за своё распятие, а перепуганный Драся сгрёб девушку в охапку, явно собираясь выскочить с ней из пещеры наружу.
Моментально проснувшийся Драгис, увидел свою подругу, лежащую ничком возле волшебного зеркала и тут же очутился рядом с ней. С другой стороны уже спешил на помощь перепуганный падре Микаэль. Они перевернули тихо постанывающую девушку на спину и, после секундного колебания, священник развёл её тесно прижатые к груди руки в стороны. В тот же миг оба вскрикнули и как по команде взглянули друг на друга. Вероятно, им надо было удостовериться в том, привиделся ли этот кошмар одному из них или сразу обоим.
На месте, прикрытом ладонями, зияла дыра с обожжёнными краями, в которую мог бы пролезть кулак Драгиса. У человека получившего такую рану просто не могло быть сердца! Оно либо сгорело, либо вылетело вместе с кусками мяса и костей со стороны спины. Края чудовищной раны были обуглены, сквозь неё хорошо была видна ткань халата, но крови нигде не было, и при всём при этом девушка дышала, несмотря на то, что ей полагалось лежать неподвижно и не беспокоить мир живых своими жалобами.
Отчаянью Драгиса не было предела. Его зубы оскалились, глаза засветились и начали зеленеть, а кулаки сжались так, что превратили бы в пыль все, что могло бы сейчас в них попасть. Падре Микаэль поступил по другому: он упал на колени, закрыл глаза и схватился за распятие, висевшее на груди. То-ли молитвы, то-ли заклинания срывались с его губ, а он совсем сорвал распятие с шеи и теперь прижимал его к телу девушки, которое странно дёргалось и изгибалось, как будто под действием электрического тока. Наконец что-то пришло извне. Нечто незримое, но величественное и доброе возникло вокруг или появилось внутри всех присутствующих, этого было уже не разобрать. Но это нечто убило страх, отшвырнуло смерть и вернуло надежду тем, кто не перестал верить…
Анджелика громко всхлипнула, захлебнулась, застонала и стала дышать всё медленнее и спокойнее. Падре Микаэль и Драгис снова посмотрели друг на друга. Лицо священника было мокрым от пота и таким усталым, как будто он не спал несколько суток подряд, но глаза торжествовали. На лице бывшего дракона всё ещё была написана ярость, а в глазах горел бешеный огонь. В следующую секунду Драгис, стоявший на коленях по другую сторону от своей возлюбленной, лежащей на полу, издал неопределённый звук, и проговорил нечеловечески глубоким и трубным голосом:
- Вы спасли её!
Он взглянул на давно зарубцевавшийся шрам на груди девушки, где уже в помине не было никакой дыры, и задрожал, словно от рыданий, но глаза его оставались сухими.
- Кто знает, чья молитва помогла больше! - Ответил священник, которого тоже била мелкая дрожь.
- Я не молился. - Проговорил Драгис еле слышно, словно у него вдруг сорвался голос. - Я едва не стал Драконом Гнева.
Священник посмотрел на него долгим и внимательным взглядом.
- Возможно, это тоже было услышано! Любишь её? - Спросил он, глядя Драгису прямо в глаза.
- Да. - Коротко ответил тот и не отвёл взгляда.
- И давно?
- Около двух столетий.
Падре Микаэль удивлённо поднял брови.
- Это для меня прошло двести лет. - Поспешил пояснить Драгис. - В мире, откуда я родом, время течёт по иному, поэтому здесь прошло меньше года, но ведь я уходил и возвращался, а вместе мы всего три с небольшим месяца.
- Ты уверен, что стал человеком в полной мере?
- Вроде бы да, но в душе я всё ещё дракон, хоть и привык уже к человеческому облику. Это тело настолько слабее прежнего... И летать не может...
- Хочется обратно?
Драгис сначала промолчал и отвернулся, но взглянув на Анджелику, резко ответил:
- Нет! Ни за что!
Падре Микаэль немного подумал, потом подошёл к волшебному зеркалу и накинул на него покрывало.
- Ей нельзя в него смотреть. - Сказал он. - Даже более того - чем дальше она будет от этого артефакта, тем лучше.
- Но что же это всё-таки было? - Воскликнул бывший дракон и в глазах у него снова вспыхнули зелёные искры.
- Не могу сказать точно, - ответил священник, - но может быть это просто морок, что было бы лучше всего, а может отражение иной реальности.
- И в той реальности она была убита?
- Возможно это так, но утверждать ничего нельзя. В любом случае лучше не проверять.
- Если так, то та реальность сейчас горит огнём и всё живое гибнет на пути Дракона Гнева! - Мрачно проговорил Драгис.
- Господи, спаси невинных! - Перекрестился падре Микаэль.
- Я сейчас же заберу ее, и мы уйдём отсюда!
- И как же ты это сделаешь? Крыльев у тебя нет, а склоны горы неприступны.
Драгис только скрипнул зубами и сжал кулаки. Вдруг его лицо просветлело, осенённое какой-то идеей.
- Но ведь у нас есть этот, как его? Формуляр возвращения! - Воскликнул он.
- Есть-то он есть, но вот воспользоваться им могу только я. - Вдруг подала слабый голос Анджелика. - А я никогда не соглашусь уйти отсюда, не попытавшись найти своих друзей. Значит, заглянуть в зеркало всё-таки придётся!
Она попыталась сесть, но тут же закатила глаза и упала бы, но Драгис подхватил её на руки, как ребёнка и перенёс на кровать.
* * *
Глава 19.
Последний сеанс
Прошло два дня, а девушка всё ещё была слаба. Всё это время несчастный Драся не сомкнул глаз и сидел возле её постели, загораживая от неё зеркало своей широкой спиной. На третий день падре Микаэль проснулся от звуков громкого шепота. Два голоса яростно спорили, и не один не хотел уступать другому.
- А я говорю, что надо попробовать! - Говорил один голос. - Мы ведь даже не попробовали. И зачем тогда всё это было сделано? Зачем ждали?
- А если опять случится, что-нибудь плохое?
- Ну почему же плохое? Ведь в первый раз ничего плохого не случилось, кроме того что я в зеркале была похожа на какую-то куклу!
- А мне понравилось!
В ответ на последнюю фразу один из голосов сдавленно то-ли хмыкнул, то-ли хихикнул, а другой голос поспешил поправиться:
- Ты мне и такая нравишься, как сейчас...
Теперь первый голос уже просто рассмеялся, причём смех звонкий вначале, тут же был чем-то заглушён, по-видимому, подушкой. Через некоторое время шепот возобновился:
- Я же не собираюсь пялиться в зеркало на себя. Произнесу желание увидеть Фига и Быка, узнаю, где их носит, а потом можете это зеркало хоть выбросить!
Повисло долгое молчание. Похоже, второй голос обдумывал предложение первого. Наконец он произнёс:
- Надо посоветоваться с падре Микаэлем. Я знаю, что тебя не переспоришь, но...
Он не договорил и снова задумался.
- Конечно, посоветуемся. - Проговорил первый голос устало. - Сегодня же всё и обсудим.
- Может не надо сегодня? Я к тому, что ты ещё не поправилась.
- Нет уж, хватит тянуть с этим делом. Я и так вся извелась. Пора что-то предпринимать или хоть что-либо узнать, а то так дальше нельзя...
Священник шевельнулся на кровати и голоса сразу смолкли. Потом они опять заговорили, но настолько тихо, что было уже ничего не разобрать. Падре Микаэль не стал вмешиваться в их разговор. Он давно уже всё для себя решил и всё придумал.
Наутро все трое завтракали в полном молчании. Анджелика, которая впервые за последние двое суток села за стол, выглядела бледной и исхудавшей, но, тем не менее, бодрой и весёлой. Драгис понуро подметал с тарелки, размером с обычный поднос, жареный бараний бок с тушёной тыквой приправленной красным перцем и артишоками. Он вообще полюбил всё острое, но сейчас, похоже, не ощущал вкуса. От священника не скрылось, что девушка почти не притронулась к еде и вся её напускная весёлость лишь прикрывала внутреннее волнение. Но вот она набрала в грудь побольше воздуха, приготовляясь говорить, а бедный Драгис втянул голову в плечи. Падре Микаэль отложил ложку, выпрямился и строгим серьёзным взглядом оглядел свою маленькую паству. Слова замерли на губах испуганной Анджелики, а могучий Драгис вдруг стал как-то меньше и теперь всем видом напоминал провинившегося щенка.
- Я знаю ваши мысли, дети мои! - Изрёк священник торжественно. - Готов согласиться, что ваши намерения смелы и благородны, но любя вас, не могу допустить вашей гибели, так как вижу, что задуманное вами опасно для жизни и как знать, возможно, пагубно для ваших душ. Поэтому я намерен взять на себя ту часть вашей миссии, которая связана с этим предметом.
При этих словах он кивнул в сторону зачехлённого зеркала, которое по-прежнему стояло прислоненным к колонне поддерживающей свод пещеры.
- Но как вы это сделаете, падре? - Обрела голос Анджелика после молчания длившегося не меньше минуты.
- Проще простого! - Ответил священник. - Я ведь видел выступление дона Фигейроса и его быка. Кстати я уже тогда заподозрил, что здесь что-то неладно, но ведь я не настолько интересовался корридой, чтобы глубоко задумываться над этой проблемой.
- Зачем же вы тогда ходили на это жуткое зрелище? - Не удержалась девушка от вопроса.
- Видите ли, дитя моё, - был ответ, - тот пастырь, который хочет понимать беды и радости своей паствы, должен жить её интересами и быть в курсе её трудов и развлечений. Иначе пришлось бы говорить с людьми на разных языках, не понимая друг друга.
- Значит, вы изучаете жизнь своих прихожан?
- Конечно! Предостерегая людей от греха, я должен точно знать, что такое грех и как он выглядит...
- Я поняла, благодарю, но как вы намерены поступить сейчас?
Падре Микаэль помолчал, поковырял в своей тарелке остатки еды и наконец, ответил:
- Прежде всего, я хотел бы обезопасить вас, сеньорита Анджелика. Увы, но я понял, что вы находитесь под влиянием внешних сил, природу которых я не могу постичь. Так или иначе, мне было бы невыносимо больно вас потерять, ведь за недолгое время нашего знакомства я успел привыкнуть к вам и полюбить, как если бы вы были моей родной дочерью. Вобщем план мой таков: поскольку присутствие ваше необходимо, вам надлежит во время нашего эксперимента сидеть в кресле, не глядя на зеркало, а ещё лучше, если между зеркалом и вами будет находиться сеньор Драгис.
Драся при этом расправил плечи и так надулся, что стал казаться вдвое больше, чем был на самом деле.
- А что потом? - Спросила Анджелика с видом невесты, в присутствии которой кто-то обсуждает её будущую первую брачную ночь.
- Потом всё просто. - Ответил священник. - Я быстро сниму покрывало с зеркала и произнесу желание увидеть дона Фигейроса, где бы он ни был, а на тот случай если что-либо пойдёт не так, буду держать покрывало под рукой, чтобы иметь возможность быстро закрыть зеркало.
- Приступим немедленно! - Воскликнула девушка, отодвигая тарелку.
- Нет, нет! - Возразил падре Микаэль. - Не так быстро, я ведь должен приготовиться.
Приготовления священника заняли около часа. К тому времени Анджелика уже сидела в кресле, которое недавно занимал Великий Инквизитор. При этом она утопала в подушках нагромождённых Драгисом в три слоя и чувствовала себя полной дурой. Но воля заботливого возлюбленного была непреклонна, и ей ничего не оставалось, как уступить, погрузившись в это взбитое пуховое безобразие. Если бы она совсем поддалась желаниям ласкового дракона, то он бы наверно нарядил её во все платья и драгоценности, которыми изобиловали сундуки пещеры, но тут Анджелика проявила твёрдость и осталась, как была, в своих самодельных шортах и свободной блузке, презирая обувь и украшения.
Наконец падре Микаэль объявил о том, что всё готово к предстоящему эксперименту. Сам он переоделся в нарядные священнические одежды, предназначенные, по-видимому, для особо торжественных случаев. Кроме того перед ним на маленькой скамеечке стояла объёмистая чаша со святой водой. Там же лежало большое деревянное распятие и внушительный полированный меч, который Анджелика уже видела в руках священника, когда он обучал их с Драгисом секретам фехтовального искусства.
- Мне очень жаль сеньорита Анджелика, - проговорил падре Микаэль, - но я настаиваю, что бы вы закрыли глаза. Не уверен, поможет ли это, но думаю, что маленькая перестраховка не повредит.
Девушка вздохнула, но послушно зажмурилась, и тогда священник сдёрнул покрывало с Зеркала Правды и ровным голосом произнёс:
- Я, Микаэль, Санчес, Хуан, Эспиноса де Гонзалес, недостойный служитель Господа моего, желаю увидеть дона Фигейроса, тореадора и мошенника и его быка, где бы они не находились, а также услышать их голоса!
Повисло глубокое молчание. Анджелика не открывала глаза, и ей вдруг показалось, что она проваливается куда-то сквозь подушки и летит в тартарары, всё набирая скорость. По-видимому, это отразилось на её лице, потому что широченная ладонь Драгиса легла ей на руку и мягко сжала её. Девушка уже хотела открыть глаза, но тут вдруг ей в нос ударил запах свежескошенной травы, полыхающего костра, кожаной упряжи, дёгтя и наверное лошадиного пота, а может и ещё чего такого в чём она плохо разбиралась. И тут послышались голоса, далёкие и близкие, но все они были незнакомы. Люди переговаривались, шутили, смеялись, ругались друг с другом, и всё это сопровождалось отдалённым конским ржанием, стуком топора, звоном посуды и всякими скрипами, треском и хрустом.
- Похоже на караван или цыганский табор, остановившийся на привал. - Сказал падре Микаэль. - А где же наши друзья? А, вот они! Стоят в сторонке и, похоже, беседуют, хоть усиленно изображают крестьянина, заботящегося о своём быке. Сейчас приблизим картинку и послушаем.
Сердце у Анджелики забилось часто-часто, а когда послышался голос Фига, оно чуть не выскочило совершенно.
- Мне самому такая жизнь не по нутру. - Говорил Фиг вполголоса и, по-видимому, прикрывая рот рукой, чтобы никто не услышал, как он разговаривает с быком. - Но то, что ты предлагаешь, весьма сомнительное предприятие. Бывал я в этой Козляндии, правда, давно, однако воспоминания остались самые скверные.
- Я помню, ты рассказывал. - Голос Быка звучал ещё тише, но Анджелика сразу узнала знакомые мукающие нотки. - Но ведь теперь ты не появишься там из зеркала, а приедешь совершенно обыкновенно, как турист или эмигрант. К тому же у меня там знакомства, а Коза всегда рада меня видеть, и тебе она наверняка понравится, я уверен!
- Как ты говоришь, её зовут?
- Козаура.
- Хмм, что-то знакомое, но так сразу и не вспомнишь. Знаешь, я подумаю.
- Да чего тут думать?! Тебе не надоело ходить в мимикрийной маске и всё время кого-то изображать вместо того, чтобы быть самим собой? А мне вот надоело притворяться бессловесным животным, тупым и свирепым!
Анджелика издала какой-то сдавленный звук и схватилась руками за голову. Падре Микаэль тут же набросил на зеркало покрывало и схватился за своё распятие, а перепуганный Драся сгрёб девушку в охапку, явно собираясь выскочить с ней из пещеры наружу.
