- Хорошо! - Кротко сказала Мэгги и глубоко вздохнула. Она поправила на Анджелике одеяло и загремела какими-то предметами. Казалось, драконесса сдвигает в сторону кучу мусора.
Прошло несколько часов, а может быть и дней, и девушка сумела разлепить веки. Первое, что она увидела, это было отсутствие дощатого навеса над её головой. Это слегка удивило её, но не слишком обеспокоило. Второе, что бросилось в глаза, это валяющийся на полу золотой шлем, смятый и бесполезный. Больше ничего она разглядеть не успела, потому что Мэгги подтащила к её ложу нечто напоминающее кузов самосвала наполненный восхитительно благоухающим мясом! Краем сознания Анджелика поняла, что среди этого мяса торчат, как минимум, пять бычьих голов, но в это время сознание погасло, и девушка уже не увидела, как Мэгги с испуганным видом отошла на безопасное расстояние и спряталась за стеллажом с книгами.
* * *
Особое задание
- Документация "Пирамиды"? Что, вся? Чертежи, строительные сметы, контракты, всё?
Дульери приподнялся из глубокого кресла, разогнав при этом клубы сигарного дыма, и потянулся к пепельнице. Маленький человечек с мышиной мордочкой сидел на стуле, напротив, в нарочито небрежной позе, закинув нога на ногу и курил такую же, как у босса, сигару, похожую на торпеду.
- Совершенно верно, дон Дульери, всё, кроме того ящика, который лежит у вас под столом.
- И зачем им это понадобилось? - Дульери был зол, но с этим человеком обращался вежливо, хоть и немного свысока.
- Пока не ясно, босс, но мы над этим работаем! Я поручил ребятам, из тех, что потолковее, разнюхать всё, как следует. Они обшарят "Пирамиду" от крыши до фундамента, всех расспросят, залезут в каждый уголок. Как только будут результаты, я сразу доложу вам.
- Это хорошо, докладывайте сразу в любое время дня и ночи, но только будьте осторожны: я не хочу выдать своего интереса к этой проблеме!
- Всё предусмотрено, босс! Мои люди притворятся репортёрами, которые хотят забабахать большую статью о "Пирамиде". Ну, вы понимаете? "Гордость нашего города" и всякое такое! Кстати эта статья и в самом деле будет напечатана, я уже обо всём договорился, так что всё шито-крыто. А заодно они нащёлкают фотографий и самые лучшие тоже пойдут в печать, но сначала мы их покажем вам.
- Отличная мысль! - Дульери снова откинулся в кресло и затянулся сигарой. - Не считайтесь с расходами, но поторопитесь! Мне необходимо знать о планах врага до того, как он начнёт действовать! Кстати, когда будете выходить пришлите мне Барбаруса.
Маленький мышелицый человечек слегка вздрогнул и в его красноватых глазках мелькнул неподдельный страх. Но он ничего не сказал, только криво улыбнулся, кивнул на прощанье и вышел.
* * *
Профессор
- Как Вы себя чувствуете, принцесса Анджелика? - Спросил профессор тоном доброго доктора и приложил розовую лапку к её лбу.
Лоб был прохладный и сухой. Глаза пациентки тоже не вызывали опасений. Пульс был в норме и язык именно такого цвета, какому ему и положено быть. И, тем не менее, профессор Прыск ещё в чём-то сомневался и не разрешал ей выходить из пещеры.
- Благодарю вас, господин профессор, - ответила Анджелика наигранно бодрым тоном, (ей до смерти надоело валяться на куче разнообразных тряпок, которые нашлись в жилище драконов, и страшно хотелось на волю), - мне уже намного лучше, ваши лекарства помогли и я чувствую себя совершенно здоровой!
- А как ваш замечательный аппетит? Ну и задали вы работку бедняжке Мэгги! Сейчас кушать хочется?
- О, да! Я с удовольствием съела бы сейчас акулятинки или лучше чего-нибудь тёпленького!
Профессор тут же забрался повыше, чтобы быть вне зоны досягаемости.
- Нет, нет! Я пошутила! - Поспешила оправдаться Анджелика, но по мордочке Прыска было видно, что он ей не верит. - Мне совсем не хочется есть. Правда!
Однако проницательный учёный не спустился ни на шаг, а продолжал разговор с самой верхней полки, время от времени нервно поглядывая в сторону норы.
- Я рад за вас. - Изрёк он, усаживаясь на какую-то лежащую плашмя книгу. - Если так пойдёт дальше, то за ваше здоровье можно будет не опасаться. Хотя конечно... н-да... И всё же не будем пока рисковать!
- Но, господин профессор! Я не пойду далеко. Ведь я же здесь ничего не знаю. К тому же я не привыкла ещё...
- Вот именно! Вот именно! Вы совершенно ни к чему ещё не привыкли и можете с непривычки сломать себе шею! Поверьте, как только вы увидите простор за порогом пещеры, вам крайне трудно будет удержаться. Вы можете серьёзно пострадать. Начинать надо потихоньку и только когда Мэгги будет рядом!
- Простор!
- Да, простор! Простора я как раз больше всего и боюсь. Кстати, а где Мэгги?
- Полетела раздобыть, что-нибудь на ужин.
- Что ж, надеюсь она принесёт кита и тогда вы насытитесь настолько, что с вами можно будет поговорить без риска быть проглоченным! Всё-таки Мэгги умница! Я не дал бы за свою жизнь и кукурузного семечка, если бы она нас с вами, э... познакомила сразу!
- Я не хочу кита! Мне их жалко, они такие милые!
- Как вы сказали? Жалко?
- Да, жалко, а что в этом такого?
- Ничего, кроме того, что прогресс налицо! Это очень хорошо, поверьте мне! Это говорит о том, что вы выздоравливаете! И всё же не будем торопиться. Я, пожалуй, пойду к себе. Если что понадобиться - свистните. Только прошу, не свистите в самую нору, а то в прошлый раз меня выдуло через запасной вход!
- Профессор, но вы обещали рассказать, что именно со мной произошло. Я чувствую, что могу это выслушать спокойно.
Профессор Прыск, поднявшийся было со своего сидения, немного подумал и уселся обратно.
- Хорошо, я расскажу вам то что думаю обо всем, об этом. Виноват, конечно, старый хрыч Арахнус! Не знаю, что ему стукнуло в голову, (или точнее в головогрудь), но он дал вам совершенно невероятное средство! Яд драконоборцев, который он нашёл в вашей сумке, состоит из вытяжек всех частей тела дракона, но природа этих вытяжек изменена. Они буквально вывернуты наизнанку, так что при применении все органы дракона прекращают свою работу и дракон умирает. А ведь убить его очень непросто! Вы в курсе, что даже у мёртвого дракона сердце продолжает сокращаться в течение недели? Нет? А этот яд останавливает его мгновенно! Вот какая это страшная штука! Кстати на человека она действовать не должна, по крайней мере, нет никаких сведений о том, как это вещество влияет на человеческий организм.
- Ну, теперь некоторый опыт появился, не так ли?
- Верно, но вы получили этот яд не в чистом виде. Арахнус смешал его со своим, который для вас смертельно опасен, но, тем не менее, вы живы. Мало того, если я правильно понял, сейчас вам не страшны никакие болезни и даже травмы, если только вам не отрезать голову или не разорвать пополам. Извините! По-видимому, один яд нейтрализовал другой, а к тому же старый паутинщик добавил туда ещё что-то, какие-то травы или что-нибудь в этом роде. Он всегда был отличным алхимиком и любил экспериментировать.
- А вы знаете его?
- Знаю ли я старого Арха?! Ещё бы мне его не знать!? Мы вместе учились медицине, философии и богословию в Кракове, Толедо и Саламанке, когда там преподавал сам старина Фуст!
- А это кто?
- Вам он знаком под именем доктора Фауста. Так вот, мы тогда решили в совершенстве овладеть всеми знаниями, какие было угодно нам раскрыть великому маэстро! Мы не только не пропускали ни одной лекции, но и путешествовали вслед за профессором, который зачем-то кочевал из университета в университет, а мы ездили за ним.
- Вы с Арахнусом?
- Да, но не только с ним. В нашей компании было ещё несколько замечательных представителей. Один Рогелло Бодакула чего стоил!
- Что!!!
- Да, да! Я в курсе, что вы с ним знакомы и знаю, что это его рог висит у вас на шее. Но я не рекомендовал бы вам постоянно его носить!
- Я хотела его снять, но почему-то ничего не вышло. Шнурок как будто сел и голова не пролезает, а оборвать его или обрезать, тоже не получается.
- Н-да, не получается! И булавку свою вы тоже не можете достать...
- Не могу, она вросла в десну настолько, что не подцепишь, но она мне больше не мешает, а ткань с неё совершенно слезла. Мне даже кажется, что я эти лоскутки проглотила и не заметила.
- Что ж, значит, так тому и быть! Но я вижу, что возвращается Мэгги и несёт, что-то большое и тяжёлое. Пожалуй, я пойду. Счастливо оставаться, принцесса Анджелика и приятного аппетита!
С этими словами профессор перемахнул со стеллажа на стеллаж, а оттуда сиганул вниз, проделав это всё с ловкостью достойной белки. Анджелика проводила его взглядом и повернулась к входу в пещеру, искренне радуясь предстоящей трапезе. Несмотря на все уверения, приступы страшного обжорства посещали её периодически и профессор правильно делал, что держался от неё в такие минуты на расстоянии!
* * *
Хранитель
Эта дверь была закрыта наглухо. Не просто закрыта, а заколочена и закрашена. Щели были плотно законопачены каким-то тряпьём и прокрашены сверху той же краской, что и всё остальное вокруг. Конечно, она осталась видна со стороны коридора, но сейчас её наполовину загораживал шкаф, к косяку была привёрнута вешалка для халатов, а снизу ещё стояла скамейка. Шло время, персонал больницы почти сменился и уже редко кто помнил, что за этой дверью находится палата, в которую страшно входить, а те, кто помнили, держали язык за зубами.
Он тоже держал язык за зубами, хотя с годами это почему-то становилось всё труднее. Нет, его не мучила совесть, да и в чём он был виноват? Когда в ту ночь воющая, как злобный дух, "скорая" привезла едва живую, совершенно мокрую и невероятно грязную девушку, он сделал всё что мог и не позволил ей перешагнуть порог жизни и смерти, на котором она балансировала. Но потом...
Потом она лежала в реанимационном отделении и вроде как начала приходить в себя, но вдруг случилось что-то странное! В ту ночь было его дежурство. Он шёл по коридору, сейчас уже не помнил, куда и зачем, как вдруг его за руку схватила дежурная медсестра и молча, потащила за собой. Сначала он хотел было возмутиться, подобное обращение не было принято между ним, и какими бы то ни было медсёстрами, но взглянув в совершенно круглые и полубезумные глаза женщины, он понял - случилось что-то совершенно необычное и страшное! А ещё почему-то он догадался, куда его ведут с такими предосторожностями. Конечно же, к ней, вчерашней утопленнице, которая утром должна была быть переведена в обычную палату!
С первого взгляда всё было нормально. Девушка дышала ровно, аппаратура показывала нормальный ритм сердца, мерно падали капли в капельнице. Он недоумённо оглянулся на медсестру, но та только молча, показала ему на что-то, чего он не видел. Он ещё раз посмотрел на девушку, лежащую на каталке, и тут его взгляд упал на её руку. Рука была прозрачной! Не худой до прозрачности, а по-настоящему прозрачной. Через неё было видно простыню! Он перевёл взгляд на голову...
Головы не было. Хладнокровие врача, повидавшего на своём веку и смерть, и кое-что похуже, помогло спокойно отреагировать на это обстоятельство, но по спине прошёл ощутимый холодок от первобытного страха перед всем непонятным и неестественным. Он сдёрнул простынь, которой была накрыта пациентка, и пощупал её жёсткое ложе, ещё сохранившее тепло человеческого тела. Уже повернувшись к медсестре, чтобы задать совершенно бесполезный вопрос, "где она?", он вдруг заметил нечто такое, что поразило его ещё больше, чем само исчезновение больной на его глазах.
Приборы молчали! Нет, они не были выключены, но они молчали, замерев, как при стоп-кадре! Этого не могло быть, но это было! Стрелка, показывающая пульс застыла на месте в совершенной тишине, не закончив движения. Он замер с простынёй в руке, как будто его самого выключили и отчаянными усилиями попытался привести в порядок мысли в голове. Ничего не вышло, мысли разбегались в разные стороны, мешали друг другу, а это уже совершенно никуда не годилось, ведь он всегда гордился своим здравомыслием! Из оцепенения его вывел шёпот медсестры, которая зачем-то зажимала себе ладонью рот:
- Смотрите, смотрите!..
Дальше последовал всхлип, задушенный её собственной рукой. Он посмотрел. Девушка появлялась снова. Сначала это выглядело, как едва заметное марево, потом, как фигура, сделанная из тончайшего стекла. Постепенно видение сгущалось и обретало краски и вот перед глазами двух изумлённых и перепуганных медработников предстало вполне нормальное человеческое существо, мирно спящее пот звуки вновь оживших приборов.
Они переглянулись. Совершенно не зная, что предпринять, он отослал медсестру с инструкцией позвать его, "если что", а сам остался понаблюдать. Его наблюдения продлились до рассвета. За это время девушка исчезла и появилась ещё дважды, но с наступлением светлого времени суток эти рецидивы прекратились.
А дальше... Дальше начался настоящий кошмар. Больная была переведена на следующее утро в отдельную палату, чему в больнице немного удивились, но не придали большого значения. Эта палата ещё давно, при большом наплыве больных, была преобразована из подсобного помещения, располагалась особняком и не имела номера, так как не втискивалась в нумерацию на этом этаже. Её в последнее время почти не использовали, но поддерживали в чистоте и готовности.
Днём всё было тихо. После доклада главврачу, он ушёл домой взмыленный и обременённый советами не употреблять на работе спиртного и не увлекаться чтением остросюжетной литературы. Главврач ему не поверил, а доказать свою правоту он ни чем не мог, так-как перепуганная медсестра уже успела убежать. Когда он шёл домой, злой и расстроенный, то думал только о том, какая физиономия будет у этого старого брюзги, когда он увидит всё своими глазами, ведь следующее ночное дежурство было, как раз этого самого главврача.
Однако, выйдя в свою смену, он первым делом услышал совсем не ту новость, которую ожидал, а именно - пропал главврач. И что самое странное, он пропал, не выходя из больницы. Его вещи так и остались в шкафу в кабинете, значит, он ушёл, как есть в халате и сменных туфлях. При этом никто не видел, как он выходил из здания больницы, которое уже обыскали с милицией сверху донизу.
Переварив эту новость, он осторожно расспросил про больную из отдельной палаты, но не услышал ничего необыкновенного. Выяснилось, между прочем, что главврач к ней так и не зашёл. А ведь должен был зайти! Может просто не успел?
И тогда он сам напросился на ночное дежурство, хотя смена была не его. Он хотел было переговорить с той медсестрой, которая первая заметила странные исчезновения девушки, но оказалось, что она не вышла на работу. То-ли заболела, то-ли, ещё что-то, он так и не понял. В эту ночь исчезновение было только однажды, зато надолго, поэтому он решил, что необходимо всё кому-то рассказать.
На следующую ночь в палате необыкновенной больной стояли двое, он и ещё один врач, которого он знал со студенческой скамьи и считал своим другом.
Прошло несколько часов, а может быть и дней, и девушка сумела разлепить веки. Первое, что она увидела, это было отсутствие дощатого навеса над её головой. Это слегка удивило её, но не слишком обеспокоило. Второе, что бросилось в глаза, это валяющийся на полу золотой шлем, смятый и бесполезный. Больше ничего она разглядеть не успела, потому что Мэгги подтащила к её ложу нечто напоминающее кузов самосвала наполненный восхитительно благоухающим мясом! Краем сознания Анджелика поняла, что среди этого мяса торчат, как минимум, пять бычьих голов, но в это время сознание погасло, и девушка уже не увидела, как Мэгги с испуганным видом отошла на безопасное расстояние и спряталась за стеллажом с книгами.
* * *
Глава 11.
Особое задание
- Документация "Пирамиды"? Что, вся? Чертежи, строительные сметы, контракты, всё?
Дульери приподнялся из глубокого кресла, разогнав при этом клубы сигарного дыма, и потянулся к пепельнице. Маленький человечек с мышиной мордочкой сидел на стуле, напротив, в нарочито небрежной позе, закинув нога на ногу и курил такую же, как у босса, сигару, похожую на торпеду.
- Совершенно верно, дон Дульери, всё, кроме того ящика, который лежит у вас под столом.
- И зачем им это понадобилось? - Дульери был зол, но с этим человеком обращался вежливо, хоть и немного свысока.
- Пока не ясно, босс, но мы над этим работаем! Я поручил ребятам, из тех, что потолковее, разнюхать всё, как следует. Они обшарят "Пирамиду" от крыши до фундамента, всех расспросят, залезут в каждый уголок. Как только будут результаты, я сразу доложу вам.
- Это хорошо, докладывайте сразу в любое время дня и ночи, но только будьте осторожны: я не хочу выдать своего интереса к этой проблеме!
- Всё предусмотрено, босс! Мои люди притворятся репортёрами, которые хотят забабахать большую статью о "Пирамиде". Ну, вы понимаете? "Гордость нашего города" и всякое такое! Кстати эта статья и в самом деле будет напечатана, я уже обо всём договорился, так что всё шито-крыто. А заодно они нащёлкают фотографий и самые лучшие тоже пойдут в печать, но сначала мы их покажем вам.
- Отличная мысль! - Дульери снова откинулся в кресло и затянулся сигарой. - Не считайтесь с расходами, но поторопитесь! Мне необходимо знать о планах врага до того, как он начнёт действовать! Кстати, когда будете выходить пришлите мне Барбаруса.
Маленький мышелицый человечек слегка вздрогнул и в его красноватых глазках мелькнул неподдельный страх. Но он ничего не сказал, только криво улыбнулся, кивнул на прощанье и вышел.
* * *
Глава 12.
Профессор
- Как Вы себя чувствуете, принцесса Анджелика? - Спросил профессор тоном доброго доктора и приложил розовую лапку к её лбу.
Лоб был прохладный и сухой. Глаза пациентки тоже не вызывали опасений. Пульс был в норме и язык именно такого цвета, какому ему и положено быть. И, тем не менее, профессор Прыск ещё в чём-то сомневался и не разрешал ей выходить из пещеры.
- Благодарю вас, господин профессор, - ответила Анджелика наигранно бодрым тоном, (ей до смерти надоело валяться на куче разнообразных тряпок, которые нашлись в жилище драконов, и страшно хотелось на волю), - мне уже намного лучше, ваши лекарства помогли и я чувствую себя совершенно здоровой!
- А как ваш замечательный аппетит? Ну и задали вы работку бедняжке Мэгги! Сейчас кушать хочется?
- О, да! Я с удовольствием съела бы сейчас акулятинки или лучше чего-нибудь тёпленького!
Профессор тут же забрался повыше, чтобы быть вне зоны досягаемости.
- Нет, нет! Я пошутила! - Поспешила оправдаться Анджелика, но по мордочке Прыска было видно, что он ей не верит. - Мне совсем не хочется есть. Правда!
Однако проницательный учёный не спустился ни на шаг, а продолжал разговор с самой верхней полки, время от времени нервно поглядывая в сторону норы.
- Я рад за вас. - Изрёк он, усаживаясь на какую-то лежащую плашмя книгу. - Если так пойдёт дальше, то за ваше здоровье можно будет не опасаться. Хотя конечно... н-да... И всё же не будем пока рисковать!
- Но, господин профессор! Я не пойду далеко. Ведь я же здесь ничего не знаю. К тому же я не привыкла ещё...
- Вот именно! Вот именно! Вы совершенно ни к чему ещё не привыкли и можете с непривычки сломать себе шею! Поверьте, как только вы увидите простор за порогом пещеры, вам крайне трудно будет удержаться. Вы можете серьёзно пострадать. Начинать надо потихоньку и только когда Мэгги будет рядом!
- Простор!
- Да, простор! Простора я как раз больше всего и боюсь. Кстати, а где Мэгги?
- Полетела раздобыть, что-нибудь на ужин.
- Что ж, надеюсь она принесёт кита и тогда вы насытитесь настолько, что с вами можно будет поговорить без риска быть проглоченным! Всё-таки Мэгги умница! Я не дал бы за свою жизнь и кукурузного семечка, если бы она нас с вами, э... познакомила сразу!
- Я не хочу кита! Мне их жалко, они такие милые!
- Как вы сказали? Жалко?
- Да, жалко, а что в этом такого?
- Ничего, кроме того, что прогресс налицо! Это очень хорошо, поверьте мне! Это говорит о том, что вы выздоравливаете! И всё же не будем торопиться. Я, пожалуй, пойду к себе. Если что понадобиться - свистните. Только прошу, не свистите в самую нору, а то в прошлый раз меня выдуло через запасной вход!
- Профессор, но вы обещали рассказать, что именно со мной произошло. Я чувствую, что могу это выслушать спокойно.
Профессор Прыск, поднявшийся было со своего сидения, немного подумал и уселся обратно.
- Хорошо, я расскажу вам то что думаю обо всем, об этом. Виноват, конечно, старый хрыч Арахнус! Не знаю, что ему стукнуло в голову, (или точнее в головогрудь), но он дал вам совершенно невероятное средство! Яд драконоборцев, который он нашёл в вашей сумке, состоит из вытяжек всех частей тела дракона, но природа этих вытяжек изменена. Они буквально вывернуты наизнанку, так что при применении все органы дракона прекращают свою работу и дракон умирает. А ведь убить его очень непросто! Вы в курсе, что даже у мёртвого дракона сердце продолжает сокращаться в течение недели? Нет? А этот яд останавливает его мгновенно! Вот какая это страшная штука! Кстати на человека она действовать не должна, по крайней мере, нет никаких сведений о том, как это вещество влияет на человеческий организм.
- Ну, теперь некоторый опыт появился, не так ли?
- Верно, но вы получили этот яд не в чистом виде. Арахнус смешал его со своим, который для вас смертельно опасен, но, тем не менее, вы живы. Мало того, если я правильно понял, сейчас вам не страшны никакие болезни и даже травмы, если только вам не отрезать голову или не разорвать пополам. Извините! По-видимому, один яд нейтрализовал другой, а к тому же старый паутинщик добавил туда ещё что-то, какие-то травы или что-нибудь в этом роде. Он всегда был отличным алхимиком и любил экспериментировать.
- А вы знаете его?
- Знаю ли я старого Арха?! Ещё бы мне его не знать!? Мы вместе учились медицине, философии и богословию в Кракове, Толедо и Саламанке, когда там преподавал сам старина Фуст!
- А это кто?
- Вам он знаком под именем доктора Фауста. Так вот, мы тогда решили в совершенстве овладеть всеми знаниями, какие было угодно нам раскрыть великому маэстро! Мы не только не пропускали ни одной лекции, но и путешествовали вслед за профессором, который зачем-то кочевал из университета в университет, а мы ездили за ним.
- Вы с Арахнусом?
- Да, но не только с ним. В нашей компании было ещё несколько замечательных представителей. Один Рогелло Бодакула чего стоил!
- Что!!!
- Да, да! Я в курсе, что вы с ним знакомы и знаю, что это его рог висит у вас на шее. Но я не рекомендовал бы вам постоянно его носить!
- Я хотела его снять, но почему-то ничего не вышло. Шнурок как будто сел и голова не пролезает, а оборвать его или обрезать, тоже не получается.
- Н-да, не получается! И булавку свою вы тоже не можете достать...
- Не могу, она вросла в десну настолько, что не подцепишь, но она мне больше не мешает, а ткань с неё совершенно слезла. Мне даже кажется, что я эти лоскутки проглотила и не заметила.
- Что ж, значит, так тому и быть! Но я вижу, что возвращается Мэгги и несёт, что-то большое и тяжёлое. Пожалуй, я пойду. Счастливо оставаться, принцесса Анджелика и приятного аппетита!
С этими словами профессор перемахнул со стеллажа на стеллаж, а оттуда сиганул вниз, проделав это всё с ловкостью достойной белки. Анджелика проводила его взглядом и повернулась к входу в пещеру, искренне радуясь предстоящей трапезе. Несмотря на все уверения, приступы страшного обжорства посещали её периодически и профессор правильно делал, что держался от неё в такие минуты на расстоянии!
* * *
Глава 13.
Хранитель
Эта дверь была закрыта наглухо. Не просто закрыта, а заколочена и закрашена. Щели были плотно законопачены каким-то тряпьём и прокрашены сверху той же краской, что и всё остальное вокруг. Конечно, она осталась видна со стороны коридора, но сейчас её наполовину загораживал шкаф, к косяку была привёрнута вешалка для халатов, а снизу ещё стояла скамейка. Шло время, персонал больницы почти сменился и уже редко кто помнил, что за этой дверью находится палата, в которую страшно входить, а те, кто помнили, держали язык за зубами.
Он тоже держал язык за зубами, хотя с годами это почему-то становилось всё труднее. Нет, его не мучила совесть, да и в чём он был виноват? Когда в ту ночь воющая, как злобный дух, "скорая" привезла едва живую, совершенно мокрую и невероятно грязную девушку, он сделал всё что мог и не позволил ей перешагнуть порог жизни и смерти, на котором она балансировала. Но потом...
Потом она лежала в реанимационном отделении и вроде как начала приходить в себя, но вдруг случилось что-то странное! В ту ночь было его дежурство. Он шёл по коридору, сейчас уже не помнил, куда и зачем, как вдруг его за руку схватила дежурная медсестра и молча, потащила за собой. Сначала он хотел было возмутиться, подобное обращение не было принято между ним, и какими бы то ни было медсёстрами, но взглянув в совершенно круглые и полубезумные глаза женщины, он понял - случилось что-то совершенно необычное и страшное! А ещё почему-то он догадался, куда его ведут с такими предосторожностями. Конечно же, к ней, вчерашней утопленнице, которая утром должна была быть переведена в обычную палату!
С первого взгляда всё было нормально. Девушка дышала ровно, аппаратура показывала нормальный ритм сердца, мерно падали капли в капельнице. Он недоумённо оглянулся на медсестру, но та только молча, показала ему на что-то, чего он не видел. Он ещё раз посмотрел на девушку, лежащую на каталке, и тут его взгляд упал на её руку. Рука была прозрачной! Не худой до прозрачности, а по-настоящему прозрачной. Через неё было видно простыню! Он перевёл взгляд на голову...
Головы не было. Хладнокровие врача, повидавшего на своём веку и смерть, и кое-что похуже, помогло спокойно отреагировать на это обстоятельство, но по спине прошёл ощутимый холодок от первобытного страха перед всем непонятным и неестественным. Он сдёрнул простынь, которой была накрыта пациентка, и пощупал её жёсткое ложе, ещё сохранившее тепло человеческого тела. Уже повернувшись к медсестре, чтобы задать совершенно бесполезный вопрос, "где она?", он вдруг заметил нечто такое, что поразило его ещё больше, чем само исчезновение больной на его глазах.
Приборы молчали! Нет, они не были выключены, но они молчали, замерев, как при стоп-кадре! Этого не могло быть, но это было! Стрелка, показывающая пульс застыла на месте в совершенной тишине, не закончив движения. Он замер с простынёй в руке, как будто его самого выключили и отчаянными усилиями попытался привести в порядок мысли в голове. Ничего не вышло, мысли разбегались в разные стороны, мешали друг другу, а это уже совершенно никуда не годилось, ведь он всегда гордился своим здравомыслием! Из оцепенения его вывел шёпот медсестры, которая зачем-то зажимала себе ладонью рот:
- Смотрите, смотрите!..
Дальше последовал всхлип, задушенный её собственной рукой. Он посмотрел. Девушка появлялась снова. Сначала это выглядело, как едва заметное марево, потом, как фигура, сделанная из тончайшего стекла. Постепенно видение сгущалось и обретало краски и вот перед глазами двух изумлённых и перепуганных медработников предстало вполне нормальное человеческое существо, мирно спящее пот звуки вновь оживших приборов.
Они переглянулись. Совершенно не зная, что предпринять, он отослал медсестру с инструкцией позвать его, "если что", а сам остался понаблюдать. Его наблюдения продлились до рассвета. За это время девушка исчезла и появилась ещё дважды, но с наступлением светлого времени суток эти рецидивы прекратились.
А дальше... Дальше начался настоящий кошмар. Больная была переведена на следующее утро в отдельную палату, чему в больнице немного удивились, но не придали большого значения. Эта палата ещё давно, при большом наплыве больных, была преобразована из подсобного помещения, располагалась особняком и не имела номера, так как не втискивалась в нумерацию на этом этаже. Её в последнее время почти не использовали, но поддерживали в чистоте и готовности.
Днём всё было тихо. После доклада главврачу, он ушёл домой взмыленный и обременённый советами не употреблять на работе спиртного и не увлекаться чтением остросюжетной литературы. Главврач ему не поверил, а доказать свою правоту он ни чем не мог, так-как перепуганная медсестра уже успела убежать. Когда он шёл домой, злой и расстроенный, то думал только о том, какая физиономия будет у этого старого брюзги, когда он увидит всё своими глазами, ведь следующее ночное дежурство было, как раз этого самого главврача.
Однако, выйдя в свою смену, он первым делом услышал совсем не ту новость, которую ожидал, а именно - пропал главврач. И что самое странное, он пропал, не выходя из больницы. Его вещи так и остались в шкафу в кабинете, значит, он ушёл, как есть в халате и сменных туфлях. При этом никто не видел, как он выходил из здания больницы, которое уже обыскали с милицией сверху донизу.
Переварив эту новость, он осторожно расспросил про больную из отдельной палаты, но не услышал ничего необыкновенного. Выяснилось, между прочем, что главврач к ней так и не зашёл. А ведь должен был зайти! Может просто не успел?
И тогда он сам напросился на ночное дежурство, хотя смена была не его. Он хотел было переговорить с той медсестрой, которая первая заметила странные исчезновения девушки, но оказалось, что она не вышла на работу. То-ли заболела, то-ли, ещё что-то, он так и не понял. В эту ночь исчезновение было только однажды, зато надолго, поэтому он решил, что необходимо всё кому-то рассказать.
На следующую ночь в палате необыкновенной больной стояли двое, он и ещё один врач, которого он знал со студенческой скамьи и считал своим другом.
